Многие темы доступны после авторизации.
[ Правила форума • Обновленные темы • Новые сообщения • Участники • Поиск • RSS ]
Форум самопознания и просветления » Форум самопознания » ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ » Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник (Книга на русском языке, читайте онлайн)
Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
pro-svet Дата: Воскресенье, 04.01.2026, 12:04 | Сообщение # 226
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VI.7:4) В переходе есть период замешательства, в котором может возникнуть чувство настоящей дезориентации.

Эта важная мысль также звучит в следующей главе. Иисус говорит своим ученикам, что прощение — это процесс, влекущий за собой большой страх, и в его учении подразумеваются такие слова: «Вы создали мир тел и особых отношений, потому что были в ужасе от вины своего разума. Эта вина также была создана, потому что вы были еще больше напуганы любовью разума, которую вы могли бы однажды выбрать, что в конечном итоге привело бы к исчезновению вашего индивидуального "я". Как же тогда вы могли не бояться выбора в пользу разумности вместо лишенности разума? В самом деле, ваша телесная идентификация основана на страхе, и вы не отпустите ее просто потому, что я прошу вас об этом».

Иисус дает нам понять, что он знает: мы будем сопротивляться переходу через мост, потому что наше существование построено на том, что тело укоренено в terra firma (твердой земле). Тем не менее, постепенно до нас дойдет, что мы стоим на ничем (nothing, ничто), и то, на чем, как мы думаем, мы стоим, — тоже ничто; и наконец, то «я», которое кажется таким святым, потому что читает эту святую книгу, — тоже ничто. Учитывая эти неоспоримые факты, дезориентация — естественная реакция, когда мы осознаем, что ничто здесь не работает, ибо здесь ничего нет. Мягко говоря, это весьма обескураживает, потому что, повторяя сущностное учение Иисуса, мы бежали в созданный нами мир, чтобы спастись от вины, которая, как мы думали, уничтожит нас; той самой вины, которая на самом деле защищает от способности разума принимать решения, которая уничтожила бы эго, просто растворив его иллюзорное существование в свете истины.

(VI.7:5-7) Но не бойся этого, ибо это означает лишь, что ты захотел ослабить свою хватку на искаженной системе отсчета, которая, казалось, скрепляла твой мир. Эта система отсчета построена вокруг особых отношений. Без этой иллюзии здесь не осталось бы никакого смысла, который ты все еще искал бы.

Цель всех особых отношений — удовлетворение физических и психологических потребностей тела, которые они делают реальными за счет разума. Это ошибка, которую мы готовы пересмотреть и исправить, помня, что наша реальность обретается в святых отношениях разума с Иисусом. Как нас учили ранее (например, T-9.IV.10-12), мы не можем бояться реальности, Бога и Его Любви, а только иллюзии, которую эго создало из нее.

(VI.8:1) Не бойся, что тебя внезапно подхватят и швырнут в реальность.

Это очень утешительная строка, ибо она успокаивает наш страх, что, если мы будем по-настоящему практиковать этот курс, мы исчезнем. Иисус говорит, что этого не произойдет, по крайней мере, до самого конца пути, когда больше не будет заинтересованности (вклада) в увековечивании иллюзорного, разделенного «я». Однако, по мере нашего путешествия к реальности, происходит исчезновение нашей вины, гнева, тревоги и депрессии. Мы с благодарностью осознаем, что процесс прощения — это постепенное уменьшение нашего вклада в эго и усиление нашей идентификации с «я» правильного разума, которое отпускает особость осуждения. Страх — это лишь тонкая тактика эго, чтобы заставить нас приостановить практику «Курса Чудес» на том основании, что мы растворимся в небытии; так оно предотвращает мягкую трансформацию в более счастливое «я», что является предвестником пробуждения к нашему истинному Я.

(VI.8:2) Время доброе, и если ты используешь его ради реальности, оно будет поддерживать мягкий темп вместе с тобой в твоем переходе.

Обратите внимание на слова мягкий и добрый — полезные напоминания, когда у нас возникает искушение быть недобрыми к другим или к самим себе. Нам нужно быть мягкими и добрыми, ибо именно так мы узнаем о мягкой доброте Иисуса. Поэтому, всякий раз, когда мы чувствуем давление по поводу того, чтобы «продвигаться вперед» (поторапливаться) — касательно прогресса другого или нашего собственного прогресса в Курсе, — мы знаем, что это эго, поскольку терпение Иисуса бесконечно (T-5.VI.11:6-7). Поскольку переход от эго к Святому Духу происходит только в разуме, который вне времени, вопрос «Как долго?» неуместен. Понимание этого является основой для доброй мягкости терпения.

(VI.8:3-5) Срочность заключается лишь в том, чтобы сдвинуть твой разум с его фиксированной позиции здесь. Это не оставит тебя бездомным и без системы отсчета. Период дезориентации, предшествующий фактическому переходу, гораздо короче, чем время, потребовавшееся, чтобы так прочно закрепить твой разум на иллюзиях.

Это хорошая новость: мы можем думать, что процесс прощения занимает много времени, но потребовалось еще больше времени, чтобы достичь дна лестницы эго. Одним из самых болезненных этапов этого процесса является начальный сдвиг, который ввергает нас в значительное смятение («период дезориентации»), ибо мы выбрали против иллюзий, не имея осознания истины. Это оставляет нас своего рода на «ничьей земле».

К счастью, мы не остаемся здесь, ибо Помощь Божья всегда рядом, чтобы провести нас через то, что Иоанн Креста назвал «темной ночью души». В следующей главе Иисус, ссылаясь на этот период, говорит: «Это время для веры» (T-17.V.6:1), что можно понимать как необходимость доверять путешествию прощения, через которое он нас ведет. Это словно золотая нить надежды пролегла через запустение наших жизней, обеспечивая систему отсчета, которая придает смысл кажущейся бессмысленности материального существования. Так тюрьма иллюзий мягко уступает место учебному классу, который ведет от иллюзий, сквозь иллюзии, к истине нашего дома.

(VI.8:6) Промедление теперь причинит тебе больше боли, чем раньше, только потому, что ты осознаешь, что это промедление и что побег от боли действительно возможен.

Как только мы начинаем исцеляться и понимать защитную природу боли, присущую миру особости эго, оставаться во сне становится еще болезненнее. Особость достаточно плоха, когда у нас есть иллюзия, что она чудесна, но когда мы понимаем, что она — причина наших страданий, и все же выбираем ее, безумие становится еще более ужасающим, не говоря уже о том, что это обескураживает. Вспомните неоднократный и не совсем риторический вопрос Иисуса: «К чему ждать Небес?» (W-pI.131.6:1; W-pI.188.1:1). Раз побег от боли действительно возможен, почему бы не выбрать сделать это сейчас?

(VI.8:7-8) Найди в этом надежду и утешение, а не отчаяние: ты не мог бы долго находить даже иллюзию любви в каких-либо особых отношениях здесь. Ибо ты больше не являешься полностью безумным, и ты скоро распознал бы вину предательства самого себя как то, чем она является.

Иисус снова произносит ободряющую речь, столь утешительную после отрывков, которые в ужасающих подробностях указывали на дикие попытки эго убить других, чтобы они были наказаны за наши тайные грехи предательства. Готовность зайти так далеко в тексте отражает то, что мы выбрали здравомыслие вместо безумия, исцеление вместо убийства. Мы находим радость в признании того, что особость никогда не может дать нам то, чего мы хотим. Только прощение может, ибо оно — «ключ к счастью» (W-pI.121).

(VI.10:4-5) То, что сотворила вина, — уродливо, пугающе и очень опасно. Не видь там никакой иллюзии истины и красоты.

Когда мы видим иллюзию особых отношений любви как тот ужас, которым она на самом деле является, глядя сквозь ее соблазнительный лик истины, красоты и любви, мы понимаем, что у нас есть другой выбор — тот, который мы действительно хотим. Как говорит Иисус, завершая Главу 23: «Кому, кого поддерживает Любовь Божья, выбор между чудесами и убийством мог бы показаться трудным?» (T-23.IV.9:8). Наш учитель просит нас открытыми глазами взглянуть на контраст между особыми и святыми отношениями. Это трудно только для тех, кто сопротивляется тому, чтобы отпустить особость, которая является кислородом для эго.

(VI.10:6-7) И будь благодарен, что есть место, где истина и красота ждут тебя. Иди к ним навстречу с радостью и узнай, как много ждет тебя за простую готовность отказаться от ничто, потому что это ничто.

Пока мы ценим свою особость, мы не будем верить в ее ничтожность (небытие), а значит, не откажемся от нее. Вот почему нам нужны мыслительная система и учитель, чтобы разоблачить для нас уродство особых отношений. Мы узнаём, что они не только уродливы, но и что их фундамент — ничто. Тогда мы можем осмысленно спросить себя: «Зачем мне выбирать цепляться за то, что уродливо, вредно и бессмысленно, когда истина и красота Божьего изобилия ждут моего измененного решения?»

(VI.11:1-4) Новая перспектива, которую ты обретешь, перейдя на другую сторону, будет пониманием того, где находятся Небеса. С этой стороны кажется, что они снаружи и за мостом. Но когда ты переходишь, чтобы соединиться с ними, они соединяются с тобой и становятся единым с тобой. И ты подумаешь в радостном изумлении, что ради всего этого ты отказался от ничто!

По эту сторону моста, в мире эго, кажется, что мы жертвуем всем, на что надеялись: идеями любви, успеха и удовлетворения наших особых потребностей; и этот отказ кажется непомерным требованием. Только когда мы переходим в реальный мир, живя исключительно в святом мгновении и осознавая, что эго — это чистая иллюзия, мы понимаем, что поистине отказались от ничто ради того всего, что мы имеем и чем являемся. Это осознание сохраняется едва ли на мгновение, так как Бог быстро протягивает руку вниз и возносит нас к Себе — кульминация нашего перехода по мосту Святого Духа.
pro-svet Дата: Понедельник, 05.01.2026, 18:45 | Сообщение # 227
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Мост к Богу

(III.8:2-3) Рано или поздно каждый должен преодолеть разрыв, который, как он воображает, существует между его я. Каждый строит этот мост, который переносит его через пропасть, как только он готов приложить небольшое усилие ради этого.

Это наша «малая готовность» поставить под сомнение ценность того, что мы создали и лелеяли: ложное «я» эго, которое цепляется за особые потребности, чтобы получить особое нечто от тех особых других. Это сомнение начинает процесс, который завершается воспоминанием о нашем истинном Я, никогда не покидавшем Своего Источника, перекидывая мост через разрыв, которого никогда не было.

(III.8:4–9:3) Его малые усилия мощно дополняются силой Небес и объединенной волей всех, кто делает Небеса тем, что они есть, будучи соединенными внутри них. И так тот, кто хочет переправиться, буквально переносится туда.

Твой мост построен прочнее, чем ты думаешь, и твоя нога твердо стоит на нем. Не бойся, что притяжение тех, кто стоит на другой стороне и ждет тебя, не перетянет тебя в безопасности. Ибо ты придешь туда, где хочешь быть и где твое Я ожидает тебя.

Наши творения, полнота Христа, находятся, так сказать, на другой стороне моста, приветствуя нас дома и ободряя не бояться при переходе. Всё, от чего мы отказываемся, напоминают они нам, — это ничто, ибо мы теряем лишь свою особость и вновь обретаем истинное Я. Когда мы отпускаем эго, нас буквально переносит через мост; это означает, что мы переходим или нас переносят в дом, который мы никогда не покидали. Единственный страх здесь связан с потерей индивидуального «я», которое мы так высоко ценим. Иисус призывает образ наших творений, служащих «группой поддержки», символизирующий нашу растущую уверенность в том, что этот мост мы перейдем, переходим и, по правде говоря, уже перешли. Мы всегда были дома во Христе, Который есть завершенность (полнота) Бога, ибо Он — наше Я.

Вот еще одна ободряющая речь от нашего учителя, призывающая нас не терять веру в путешествие, в котором он нас ведет:

(IV.2:5-6) Не отказывайся теперь; ты слишком близко, и ты перейдешь мост в полной безопасности, тихо перенесенный от войны к миру. Ибо иллюзия любви никогда не удовлетворит, но ее реальность, которая ожидает тебя на другой стороне, даст тебе всё.

Нам нужно принять эту истину, в то же время помня о своем сопротивлении. Поскольку мы всё еще верим, что проиграем, нам нужно смотреть на особые отношения без осуждения и осознавать, что их иллюзии счастья и безопасности никогда нас не удовлетворят. Но мост от войны к миру, от ненависти к любви и от особости к реальности определенно удовлетворит — он мягко переводит нас от ничто ко всему.

(IV.8:1-2) Небеса ждут в тишине, и твои творения протягивают руки, чтобы помочь тебе переправиться и приветствовать их. Ибо именно их ты ищешь.

Снова наша «группа поддержки». Поскольку мы ищем наши творения, именно их мы и найдем. Точно так же, когда мы ищем ложные творения эго, чтобы дополнить себя, мы находим и их. Мы воспринимаем только то, что хотим воспринимать, истину или иллюзию. Это вариация фундаментальной динамики разума, знакомая тема нашей симфонии: проекция рождает восприятие.

(IV.8:6-7) Принятие твоих творений — это принятие Единства творения, без которого ты никогда не мог бы быть завершенным. Никакая особость не может предложить тебе того, что дал Бог и в дарении чего ты соединен с Ним.

Здесь подразумевается, а в других местах говорится явно о всеобъемлющей природе Единства, которое включает не только наши творения на Небесах, но и всех Сыновей Божьих на земле. Исключений из этой Любви быть не может, ибо исключить одного — значит исключить нашу завершенность (полноту) как Я, всеохватного творения Божьего. Подобно тому как эго хотело бы, чтобы мы проецировали его мыслительную систему разделения, фрагментации и особенности, Святой Дух направляет нас распространять Его вúдение исцеления и единения — отражение совершенного единства совершенного Сына Божьего с Его творениями.

(IV.9:1-3) По ту сторону моста — твоя завершенность, ибо ты будешь всецело в Боге, не желая ничего особого, но лишь быть всецело подобным Ему, завершая Его своей завершенностью. Не бойся перейти в обитель покоя и совершенной святости. Только там навеки установлена завершенность Бога и Его Сына.

Ничто здесь никогда не завершит (не дополнит) нас, вопреки сказкам эго об особости. Иисус просит нас довериться его мягкому водительству, пока он ведет нас сквозь страх к любви, от незавершенности эго к завершенности Бога и Его Сына. Путешествие, которое мы совершаем с Иисусом, — это собирание вместе всех, кто верит, что они отделены и неполноценны. Никто не исключен, ибо мы не выбрали бы исключить себя из обители святости, покоя Божьего, где мы пребываем как единый Сын. С радостью мы принимаем счастливый факт, что мы переходим мост вместе или не переходим вовсе.

(IV.9:4-6) Не ищи этого в унылом мире иллюзий, где ничто не достоверно и где всё не приносит удовлетворения. Во Имя Бога будь всецело готов оставить все иллюзии. В любых отношениях, в которых ты всецело готов принять завершенность, и только это, там Бог завершен, и Его Сын с Ним.

Поскольку Сын только один, ибо Бог только один, то, что мы делаем друг другу, мы делаем самим себе. Поистине, то, что мы делаем друг другу, мы делаем и Богу, и это разделение с нашим Источником отделяет нас от нашего Я. Иисус помогает нам осознать, что ничто здесь не стоит потери осознания нашей завершенности как Христа. Особость никогда не удовлетворит нашу жажду целостности, но полное прощение выведет нас за пределы иллюзии к истине.

(IV.10:1-2) Мост, который ведет к союзу в тебе самом, должен вести к знанию, ибо он был построен с Богом рядом с тобой и приведет тебя прямо к Нему, где покоится твоя завершенность, всецело совместимая с Его. Каждая иллюзия, которую ты принимаешь в свой разум, судя о ней как о достижимой, устраняет твое собственное чувство завершенности и тем самым отрицает Целостность твоего Отца.

Это объясняет основополагающую стратегию эго. Если мы должны вспомнить свою завершенность в Боге, то для эго нет места, а значит — нет места и для нашего индивидуального «я». Чтобы удержать разум от этого знания, эго говорит нам, что мы найдем завершенность в иллюзиях его особого мира. Поскольку эго заставляет нас забыть о мосте из разума, который привел нас сюда, у нас нет иного выхода, кроме как слушать его, постоянно ища в мире тел ту любовь, которую мы никогда там не найдем. Только когда мы вскинем руки в отчаянии, взывая к другому пути, мы будем готовы прислушаться к Голосу, который постоянно зовет нас из разума выбрать завершенность вместо особенности.

(IV.12:1-2) Твой Отец не более способен забыть истину в тебе, чем ты — не суметь вспомнить ее. Святой Дух — это Мост к Нему, созданный из твоей готовности соединиться с Ним и сотворенный Его радостью в союзе с тобой.

Возвращение к принципу Искупления: ничего не изменилось. Наш Отец не забыл Своего Сына, и Его Сын не может истинно забыть Его. Присутствие Святого Духа как Моста от иллюзии к реальности делает это возможным. Его путь прощения ведет нас из мира отдельных тел эго в реальный мир, в котором тел не существует. Оттуда последний шаг Бога забирает нас в дом, который мы никогда по-настоящему не покидали. Но сначала нам нужна «малая готовность» открыть дверь, которая, как мы верили в своем бредовом мышлении, была закрыта для нас навсегда.
pro-svet Дата: Понедельник, 05.01.2026, 18:47 | Сообщение # 228
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (IV.12:3-6) Путешествие, которое казалось бесконечным, почти завершено, ибо то, что бесконечно, очень близко. Ты почти узнал его. Отвернись со мной твердо от всех иллюзий сейчас и не позволь ничему стоять на пути истины. Мы вместе совершим последнее бесполезное путешествие вдали от истины, а затем вместе пойдем прямо к Богу, в радостном ответе на Его Зов о Его завершенности.

Иисус снова призывает нас не бояться, в то же время говоря: «Конечно, вас охватит страх, когда вы переживете свой мир как перевернутый с ног на голову. Однако вам нужно лишь взять меня за руку, и я мягко проведу вас по мосту к вашей завершенности. "Последнее бесполезное путешествие" эго [см. также T-4.in.3:1] почти закончено». Само собой разумеется, что, поскольку чувство времени у Иисуса так отличается от нашего — мы прочтем через несколько глав: «Что такое сто или тысяча лет для Них [Бога и Христа], или десятки тысяч?» (T-26.IX.4:1), — мы не должны помещать его слова в рамки нашего иллюзорного, временного существования, думая, что будем дома завтра (или даже сегодня). Подобные утверждения, которыми изобилуют Уроки, помогают нам осознать, что Иисус (символ нашего вúдения правильного разума) общается с нами с перспективы разума, который находится выше поля битвы времени и пространства мира. Его слова, таким образом, являются частью педагогики Курса, помогающей нам сместить идентификацию с тела на разум, где мы можем «побыть в тишине мгновение и отправиться домой» (W-pI.182).

(IV.13:1-5) Если особые отношения любого рода будут мешать завершенности Бога, могут ли они иметь для тебя какую-либо ценность? То, что помешало бы Богу, должно мешать и тебе. Только во времени вмешательство в завершенность Бога кажется возможным. Мост, через который Он перенес бы тебя, поднимает тебя из времени в вечность. Пробудись от времени и безбоязненно ответь на Зов Того, Кто дал тебе вечность при твоем сотворении.

Когда мы поймем, что цель, которой служат особые отношения, — поддерживать вину и разделение, мы больше не будем их выбирать. Их временно-пространственный мир мешает бессмертному и неизменному Единству Бога, а значит, мешает бессмертному и неизменному Сыну Божьему. Кто в здравом уме захотел бы такой мир, когда можно выбрать мост прощения, пробуждающий от сна и возвращающий Сына Божьего в его вечный дом? Снова Иисус взывает к нам ослабить нашу телесную идентификацию и подняться вместе с ним к разуму, превосходящему материальную вселенную, которая есть не что иное, как спроецированный сон мыслительной системы разделения и греха неверного разума эго.

(IV.13:6-11) По эту сторону моста к безвременью ты не понимаешь ничего. Но когда ты легко ступаешь через него, поддерживаемый безвременьем, ты направляешься прямо к Сердцу Бога. В его центре, и только там, ты в безопасности навсегда, потому что ты завершен навсегда. Нет такой завесы, которую Любовь Божья в нас вместе не могла бы поднять. Путь к истине открыт. Следуй по нему со мной.

Иисус снова побуждает нас принять, что по эту сторону моста ничего не приобрести, и ничего нельзя понять здесь, в мире бессмысленных иллюзий. Но всё — наше на другой стороне, где находится истинная безопасность. Пребывание с Иисусом гарантирует наше безопасное путешествие сквозь завесы времени к безвременью, мост, который ведет нас к истине нашего Я, покоящегося вечно в Сердце Бога.

(V.16:1-4) Решение, слушать этот курс и следовать ему или нет, есть лишь выбор между истиной и иллюзией. Ибо здесь истина, отделенная от иллюзии и нисколько не смешанная с ней. Насколько простым становится этот выбор, когда он воспринимается лишь как то, чем он является. Ибо только фантазии делают возможным замешательство в выборе, а они — совершенно нереальны.

Иисус помогает нам осознать, пока мы переходим мост, ведущий домой, что наш выбор — всегда между ничем и всем. Путешествие состоит в том, чтобы смотреть на иллюзии, которые мы превратили в истину; на множество способов, которыми мы поклонялись богам особости, воздвигнутым нами в качестве замены истинного Бога. Так мы сравниваем дикое уродство мыслительной системы особости эго с мирной радостью реального мира и Небес. Какую власть имеют фантазии над простой истиной нашей реальности?

(V.17:1-3) Таким образом, этот год — время для принятия самого легкого решения, с которым ты когда-либо сталкивался, а также и единственного. Ты перейдешь мост в реальность просто потому, что поймешь: Бог — на той стороне, а здесь — вообще ничего нет. Невозможно не принять естественное решение, когда это осознано.

Эта часть диктовки началась в Новый год, отсюда и ссылка в первом предложении. Эго никогда не хочет, чтобы мы видели реальный выбор, ибо это, несомненно, означало бы наше решение против него. Создавая мир и тело, чтобы стереть память о принимающей решения части разума, эго стирает нашу способность выбирать между иллюзорной мыслительной системой разделения и отраженной истиной Искупления. Полезно вспомнить, что решения в мире одинаково нереальны, будучи выбором между одной иллюзией и другой: какую потребность я удовлетворю сегодня? У кого я хочу забрать свою невинность обратно? Неважно, кто или что является объектами, ибо динамика особости одна и та же, чего эго не хочет нам показывать. Чтобы сохранить свое существование, повторим это, эго возводит телесную защиту особых отношений, дабы помешать нам вернуть внимание к разуму, где мы можем выбрать между иллюзией и истиной. Распознавание стратегии эго по лишению нас разума как того, чем она является, позволяет нам вспомнить свою идентичность внутри сна как принимающего решения. Выбор истины теперь становится самым легким и естественным решением, которое мы можем принять.

Заключение

Два абзаца, завершающие эту главу, удачно подытоживают эту часть (движение) нашей симфонии. Кульминацией нашего обсуждения святого мгновения является вúдение себя на мосту и принятие решения: вернуться ли в мир особости и боли эго или двигаться вперед к любви и исцелению.

(VII.11:1-2) Ищи и найди Его послание в святом мгновении, где прощаются все иллюзии. Оттуда чудо распространяется, чтобы благословить каждого и разрешить все проблемы, воспринимаются ли они как большие или малые, возможные или невозможные.

Поскольку в чудесах — окончательном решении — нет порядка трудности, каждая проблема одна и та же. Однако это не так, когда мы находимся вне святого мгновения. Тогда многочисленные проблемы требуют многочисленных решений, укрепляя мыслительную систему разделения и фрагментации эго и его первый закон хаоса: «существует иерархия иллюзий» (T-23.II.2:3). Красота чуда заключается в его простоте: одна проблема — одно решение; одна обида — одно прощение. Важно отметить, как формулировка приведенного выше отрывка отражает всеохватную природу чуда. Оно распространяется, чтобы благословить каждого и разрешить все проблемы. По этой причине оно является единственным целителем, ибо возвращает все отношения и ситуации к их единому источнику: ошибочному решению разума, которое теперь мягко исправляется в святом мгновении.

(VII.11:3-7) Нет ничего, что не уступило бы место Ему и Его Величию. Вступить в близкие отношения с Ним — значит принять отношения как реальные и через их реальность отдать все иллюзии ради реальности твоих отношений с Богом. Хвала твоим отношениям с Ним и ни с кем иным. Истина лежит там и нигде более. Ты выбираешь это или ничто.

Принятие истины наших отношений с Богом означает принятие истины наших отношений со всеми. Наш ежедневный урок, следовательно, состоит в том, что всякий раз, когда мы испытываем искушение потакать особости эго, нам нужно помнить: единственные реальные отношения — это отношения с нашим Творцом, и наша единственная задача на земле — отражать Единство этих отношений, видя лишь общие интересы внутри Сыновства. Только это является истиной в мире иллюзий, и только это является средством для исцеления всех страданий и вспоминания нашего Я. Мы выбираем это или действительно выбираем ничто, ибо нет ничего другого. Любовь Божья остается совершенно объединенной в своей неразделенной и неотделенной Целостности.

Далее следует версия Молитвы Господней («Отче наш») из «Курса Чудес» — прекрасный способ завершить главу об особости и святом мгновении. Когда Хелен записывала это однажды вечером, она поверила, что «Голос» (так она иносказательно называла Иисуса) сошел с ума, ибо слова казались полной бессмыслицей. Охваченная паникой, она позвонила Биллу, который ободряюще сказал (по сути): «Я уверен, что это не чушь. Просто запиши это, встретимся рано утром в офисе и прочитаем вместе». Иисус тоже успокоил Хелен, сказав ей: «Записывай так, как слышишь, и не волнуйся. Ты узнаешь это позже». Она не узнала это той ночью, но когда начала читать эту прекрасную молитву Биллу следующим утром, она внезапно разразилась слезами, осознав — наконец-то, — чем это было. Вот оно, вдохновляющее послание прощения, которое растворяет все иллюзии. Это средство, которое Иисус использует, чтобы положить конец нашим искушениям бессмысленно блуждать в снах эго об особости и наконец пробудить нас к Любви нашего Отца. Сон забвения мягко уступает место совершенному прощению Бога, и наши глаза открываются в радости, когда наша воля возвращается к Воле, Которая нас сотворила и Которой мы являемся:

(VII.12) Прости нам наши иллюзии, Отче, и помоги нам принять наши истинные отношения с Тобой, в которых нет иллюзий и куда ни одна из них никогда не сможет проникнуть. Наша святость — Твоя. Что может быть в нас такого, что нуждается в прощении, когда Твоя святость совершенна? Сон забвения — это лишь нежелание помнить Твое прощение и Твою Любовь. Да не впадем мы во искушение, ибо искушение Сына Божьего — не Твоя Воля. И позволь нам принять лишь то, что Ты дал, и принять лишь это в разумы, которые Ты сотворил и которые Ты любишь. Аминь.
pro-svet Дата: Четверг, 08.01.2026, 13:58 | Сообщение # 229
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Глава 17. Прощение и святые отношения

Введение

Глава 17, посвященная святым отношениям, противопоставляется главам 15 и 16, которые в значительной степени рассматривали особые отношения. Одно предложение в этой главе, возможно, больше, чем любое другое, послужило фундаментом для этой книги. Его контекст — это цель мыслительной системы эго, в частности особых отношений, и, следовательно, исправляющая цель прощения Святого Духа: «В каком-то смысле особые отношения явились ответом эго на сотворение Святого Духа, Который был Божьим Ответом на разделение» (IV.4:1). В своем блестящем романе 1928 года «Контрапункт» («Point Counter Point») Олдос Хаксли противопоставлял персонажей, чтобы проиллюстрировать безумие современных ему сексуальных нравов Англии. Теорию «Курса Чудес» и наше развитие его учения, как это показано в таблице (см. Приложение), можно понимать как серию контрапунктов* (point-counterpoints, тезисов и антитезисов, аргументов и контраргументов), космическую шахматную партию, в которой одна сторона делает ход, за которым следует ответный ход другой стороны, и так далее, пока игра не закончится в сияющем великолепии реального мира. Если бы мы давали подзаголовки главам, эту вполне можно было бы назвать «Точка — Контрапункт» (point-counterpoints).

(*Контрапункт — одновременное сочетание двух или более самостоятельных мелодических голосов, музыкальных линий. Есть сложность перевода point-counterpoints, поскольку в оригинальном тексте наблюдается игра слов со словом «точка», как например в следующем абзаце и далее.)

Мы начинаем с Бога, исходной Точки, вне которой нет ничего. Крохотная безумная идея, как кажется, возникает как ответ эго, контрапункт разделения на совершенное единство Бога. Принцип Искупления Святого Духа — это ответ о том, что разделения никогда не было. Эго, в свою очередь, отвечает опровержением Искупления с помощью своей стратегии, состоящей из двух частей: выдумывания безумного мира вины в разуме и последующей проекции этого безумия как мира особых отношений. Следовательно, особость — это краеугольный камень стратегии эго против Искупления — ответа Святого Духа на разделение, которое было реакцией эго на Единство Небес. Контрапунктом Святого Духа на особость эго являются святые отношения, чему эго вновь противопоставляет попытки сделать наши святые отношения особыми. Его ответ на эти тонкие попытки — простое подтверждение истины (отраженного единства Небес) святых отношений. Наше окончательное принятие этой истины вводит нас в реальный мир, который ведет нас назад к Богу — Точке, которую мы никогда не покидали.

Концепция «точка — контрапункт» (point-counterpoints) таким образом помогает нам увидеть цель эго для нашего пребывания здесь, а также понять ответ «Курса Чудес», который возвращает нас к ошибочному выбору разума в пользу эго, что и является корнем проблемы. Мы начнем с отрывков из раздела «Две картины», один из которых содержит упомянутое выше важное предложение.

(IV.2:7) Каждые созданные тобой особые отношения являются заменой Воле Бога и прославляют твою волю вместо Его Воли из-за иллюзии, что они различны.

Цель особых отношений — быть заменой Богу, Чья Воля есть совершенное единство, в котором нет различий. Особые отношения утверждают прямо противоположное, являясь выражением особых различий между отщепленными членами Сыновства (теми, кого мы ненавидим, и теми, кого, как нам кажется, мы любим), которые суть фрагментарные тени онтологического различия, впервые воспринятого нами между нашей волей и волей нашего Творца.

(IV.3:1-3) Ты создал очень реальные отношения даже в этом мире. Но ты не распознаёшь их, поскольку возвысил их заменители до такого преобладания, что, когда истина зовет тебя, как она делает это постоянно, ты отвечаешь заменителем. Каждые особые отношения, созданные тобой, имеют своей фундаментальной целью занять твой разум настолько полно, чтобы ты не услышал зова истины.

Особые отношения, этот заменитель, нацелены на то, чтобы заглушить Голос Святого Духа, который призывает нас принять весть Искупления о том, что разделения никогда не было: совершенное Единство остается Единым, неделимым и недифференцированным. Иисус учит нас понимать наше безумное влечение к особым отношениям и их цель — заглушить Голос истины, чтобы он никогда не был услышан, защищая таким образом отделенное и дифференцированное «я». Тактика эго успешна, потому что она способствует цели расщепленного разума сохранить свою идентичность как независимую и особую; вот почему нам нужно помнить акцент Иисуса на том, что цель — это всё. Понимание причины, стоящей за принятием наших решений, позволяет нам выбрать иную цель: прощение вместо особости, Искупление вместо разделения.

Вот снова это ключевое предложение:

(IV.4:1) В каком-то смысле особые отношения явились ответом эго на сотворение Святого Духа, Который был Божьим Ответом на разделение.

Взяв это предложение как эмбриональное зерно, мы можем увидеть, как из него развивается мыслительная система разделения и прощения Курса. В предисловии к этой книге я говорил о вступлении к Пятой симфонии Бетховена и о том, как всё это великолепное произведение развилось из знаменитого простого мотива из четырех нот, три из которых одинаковы. Это похоже на то, что делает Иисус с приемом «точка — контрапункт»: развивая свою симфонию из цели защиты эго (особости) и контрцели Святого Духа (прощения). Как мы неоднократно видели, прощение (как и почему оно исцеляет) невозможно понять до тех пор, пока не станет ясна цель того, что оно отменяет. Это возвращает нас к стратегии эго по лишению разума (mindlessness):

(IV.4:2) Ибо хотя эго и не понимало того, что было сотворено, оно осознавало угрозу.

Страх эго, как мы подчеркивали, — это не страх перед Богом или Искуплением. Угроза его отделенному существованию заключается в том, что Сын Божий, используя силу принятия решений своего разума, выберет Искупление и тем самым вернется к Единству Бога и своего Я. Отсюда ясно, что расколотый разум Сына — это проблема эго, а не Разума Христа. Вот почему лишение Сына доступа к своему разуму является целью его защитной программы вины и проекции.

(IV.4:3-5) Вся защитная система, развитая эго для защиты разделения от Святого Духа, была ответом на дар, которым благословил его Бог, и Своим благословением позволил ему быть исцеленным. Это благословение хранит в себе истину обо всем. И истина в том, что Святой Дух находится в близких отношениях с тобой, поскольку в Нем твои отношения с Богом восстановлены.

Святой Дух — это Мысль Искупления, Его дар, напоминающий нам о том, Кто мы есть как Сын Божий. Он — Мысль о вечной и неразделенной Любви Бога, которую мы взяли с собой в сон, когда заснули, и которая оставалась с нами на протяжении всех кошмаров вины и ненависти эго. Само Его Присутствие связывает нас с Богом, подтверждая, что ничто из того, что говорит нам эго, не является истиной. Вспоминание нами этой простой истины — это великий страх эго, а его «вся защитная система» особых отношений — это его защита.

(IV.4:6-7) Отношения с Ним никогда не прерывались, потому что Святой Дух не был отделен ни от кого с момента разделения. И через Него все твои святые отношения были бережно сохранены, чтобы послужить Божьей цели для тебя.

В разделе «Маленькая помеха» (T-26.V) есть похожий отрывок, где Иисус утверждает, что была только одна ошибка, которая произошла в первоначальный миг безумия. Все, что, казалось, происходило в мире времени, заново проигрывало эту единственную ошибку разделения, на которую был дан единственный ответ исправления Святого Духа — Искупление:

Крохотная частица времени, в которую была совершена первая ошибка, и все ошибки внутри той одной, содержала также и Исправление для той одной, и всех тех, что пришли внутри первой (T-26.V.3:5).

В этой онтологической «крохотной частице времени» произошли все наши особые отношения, однако в тот же самый миг произошло и исправление — святые отношения, — исцелившее наши отношения. Эти исправления сохранились во всем мире времени и пространства, потому что Исправление находится во вневременном и внепространственном разуме. Дремлющие там ложные и истинные мысли разделения и Искупления ожидают решения, чтобы быть активированными. Нет нужды говорить, что этот взгляд на разделение и Искупление невозможно понять с линейной точки зрения, ибо, находясь вне времени и пространства, эти мысли находятся за пределами понимания логики мира, где 2 + 2 = 4.

(IV.5:1) Эго всегда начеку в отношении угрозы, и та часть твоего разума, в которую эго было принято, очень тревожится о сохранении своего рассудка, как она его видит.

Эго сохраняет свой рассудок, свою мыслительную систему разделения, удаляя нас из разума, чтобы мы никогда не выбрали против него. Эта защита с помощью лишения разума — фундаментальная цель мыслительной системы эго — кульминирует в лжетворении тела, удерживая нас в вечном состоянии особости, которое укореняет нас в мире материальности.

(IV.5:2-8) Оно не осознает, что оно абсолютно безумно. И ты должен осознать, что именно это означает, если хочешь, чтобы к тебе вернулось здравомыслие. Безумные защищают свои мыслительные системы, но делают они это безумно. И все их защиты столь же безумны, как и то, что они призваны защищать. В разделении нет ничего — ни части, ни «рассудка», ни атрибута, — что не было бы безумным. И его «защита» является его частью, такой же безумной, как и целое. Особые отношения, являющиеся его главной защитой, поэтому должны быть безумными.

В главе 16 мы говорили о неадекватном решении эго для несуществующей проблемы: безумном решении в виде тела и его особых отношений для безумной проблемы вины в разуме. Наши защиты должны быть безумными, потому что их цель — защитить мысль, которой там даже нет; воистину вершина безумия! Пока мы верим в безумие эго и его мира, постоянно утверждая их реальность через наделение тела властью влиять на наше счастье и покой — позитивно или негативно — мы никогда не сможем усомниться в том, имеет ли это какой-либо смысл. Мы будем продолжать поддерживать ложь о том, что нам нужны наши особые отношения с внешним миром, чтобы выжить физически, эмоционально и духовно. Следовательно, наше истинное выживание как Сына Божьего, надежно хранимое для нас Святым Духом в истинном разуме, будет казаться закрытым для нас навсегда.

Прежде чем мы вернемся к особым отношениям как специфической защите эго, мы рассмотрим Принцип Искупления, пробираясь через учение Иисуса и используя «точку — контрапункт» в качестве основы для обсуждения.
pro-svet Дата: Четверг, 08.01.2026, 14:01 | Сообщение # 230
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Принцип Искупления

Наш первый отрывок открывает главу:

(I.1:1-5) Предательство Сына Божьего кроется лишь в иллюзиях, и все его «грехи» — лишь его собственное воображение. Его реальность вечно безгрешна. Его нужно не прощать, а пробудить. В своих снах он предал себя, своих братьев и своего Бога. И все же содеянное во снах на самом деле не было сделано.

Иными словами, это выдуманный мир, мысль, которая вселяет ужас в наши сердца. Принятие истинности этого растворяет индивидуальное «я», ибо наше существование в качестве особых существ основано на допущении, что грех разделения действительно произошел. Даже несмотря на то, что мы воплощаем эту мысль о предательстве, защищаемую постоянными проекциями разума, Искупление продолжает шептать: «Ничего этого не было; только во снах немыслимое кажется реальным». Поскольку страх эго заключается в том, что однажды мы прислушаемся к Голосу Божьему, ожидающему нашего возвращения в выбирающий разум, наше превращение в лишенные разума тела обеспечивает эго безопасность, удерживая нас в состоянии сна. Именно это рассуждение ведет к стратегии особых отношений — ответу эго на осознанное исправление Святого Духа, Искупление.

(I.1:6) Невозможно убедить сновидца, что это так, ибо сны являются тем, что они есть, благодаря их иллюзии реальности.

Хотя осознанные сновидцы имеют опыт знания того, что они видят сон, даже во время самого сна, большинству из нас трудно знать, что мы видим сон ночью; сны кажутся такими реальными. Насколько же труднее тогда с нашими снами наяву? Пока мы ходим по этой земле как тела, думая, что мы бодрствуем, мы лишь спим, не осознавая, что наши жизни — это иллюзии жизни. Это неосознавание намеренно, являясь продуктом нашего сопротивления тому, чтобы услышать от Святого Духа, что это сон, а не реальность.

(I.1:7-10) Только в пробуждении — полное освобождение от них, ибо только тогда становится совершенно очевидно, что они вовсе не оказали влияния на реальность и не изменили её. Фантазии меняют реальность. Такова их цель. Они не могут сделать этого в реальности, но они могут сделать это в разуме, который желает, чтобы реальность была иной.

Если мы становимся лишенными разума (безумными), что является конечной целью эго, у нас нет способа пробудиться, поскольку разум — это то, что заснуло и является сновидцем, продолжая порождать проблемы внутри сна, которые никогда не могут быть решены на этом уровне. Мы, безусловно, не можем пробудиться в теле, из тела, как тело, поскольку оно остается фигурой сна, сутью которого является фантазия разума о разделении. Так как наш выбирающий (наша часть, принимающая решения) выбрал, чтобы реальность отличалась от того, чем она является, наделив иллюзии силой, которой у них нет, тот же самый выбирающий должен решить оставить иллюзию позади и пробудиться к реальности, которую он никогда не покидал.

(I.2:1) Следовательно, пугает только твое желание изменить реальность, потому что, пожелав этого, ты думаешь, что осуществил желаемое.

Наши умы выбрали эго и сделали его реальным; и с этого момента оно кажется реальным, потому что мы этого хотим. Мы забываем, что это был просто выбор, причем сделанный между двумя альтернативами: разделением эго и Искуплением Святого Духа. Будучи лишенными разума, мы больше не осознаем выбора, поскольку тела не могут выбирать. И так мы, кажется, застреваем в телесном сне, который, будучи проекцией вины за разделение, должен быть пугающим, потому что вина требует наказания. Мысль Иисуса в том, что любовь не может пугать, поскольку это то, чем мы являемся, но иллюзия нас самих как виновных грешников может и должна порождать страх, потому что мы верим в реальность того, что не является истиной.

(I.2:2-6) Эта странная позиция в некотором смысле признает твое могущество. Но, искажая его и посвящая его «злу», она также делает его нереальным. Ты не можешь быть верен двум господам, которые требуют от тебя противоположных вещей. То, что ты используешь в фантазии, ты отрицаешь в истине. Но то, что ты отдаешь истине, чтобы она использовала это для тебя, защищено от фантазии.

Это вводит важную тему веры, которая теперь займет более видное место в нашей симфонии, чем при своем более раннем появлении. Вера в «Курсе Чудес» используется иначе, нежели в ее более типичном значении веры в Бога или в человека, который сделает что-то для нас. Здесь она относится к способности разума выбирать между Святым Духом и эго. Когда мы помещаем нашу веру в Голос Божий, мы помещаем ее во всё — это верность (faithfulness); когда она помещена в особость эго, она помещена в ничто — это неверность (faithlessness, предательство, вероломство). Иисус говорит нам, что мы не можем быть верными двум господам (Матфея 6:24), ибо мы должны выбрать верить либо Учителю истины, либо учителю фантазии. Это правильное выражение принципа «или одно, или другое».

Неверность I: Страх эго перед Искуплением

Боясь способности разума выбрать против него, эго стремится полностью отрицать разум, используя прошлое в качестве своего главного оружия:

(III.8) Прошлое становится оправданием для вступления в непрерывный нечестивый союз с эго против настоящего. Ибо настоящее — это прощение. Поэтому отношения, которые диктует нечестивый союз, не воспринимаются и не ощущаются как происходящие сейчас. Однако система отсчета, к которой относят настоящее для обретения смысла, — это иллюзия прошлого, в которой сохраняются те элементы, что соответствуют цели нечестивого союза, а все остальные отпускаются. И то, что таким образом отпускается, — это вся истина, которую прошлое когда-либо могло бы предложить настоящему в качестве свидетелей его реальности. То, что сохраняется, лишь свидетельствует о реальности снов.

Эго использует прошлое как средство убеждения нас в том, что особость — это ключ к счастью. Прошлые грехи других ответственны за наше текущее чувство нехватки, которое требует постоянных особых отношений, чтобы унять боль и скрыть ненависть к тем, кто, как мы верим, украл невинность, которая больше не наша. Эти грехи, однако, иллюзорны, как и прошлое, в котором они, казалось, произошли. Истина Искупления, которую открывает нам прощение, выбираемое в настоящем, заключается в том, что первородный грех разделения никогда не случался, кроме как во снах. Мы остаемся такими, какими нас сотворил Бог: пробужденными на Небесах. Мы учимся тому, что проблема никогда не заключается в конкретных обидах, которые мы держим на других, а в скрытой потребности оставаться спящими и держать спрятанной настоящую память о нашей реальности как неразделенного Сына Божьего.

(VIII.2:7) Но не восставай против нее [истины], ибо из-за твоего сопротивления она прийти не может.

Поскольку эго боится истины — и, что еще важнее, оно боится нашего выбора поверить в истину, — оно заставляет нас противостоять ей, принимая решение в пользу иллюзии, которую оно затем защищает, проецируя иллюзию разделения в особые отношения. Истине тогда приходится терпеливо ждать, пока мы не придем в себя и не вернем себе силу разума выбирать, мотивированные истинной потребностью положить конец нашим страданиям. Поскольку решения бессмысленны, если они не выбраны свободно и не желаемы искренне, Иисус учит нас тому, что мы хотим радости, а не боли, помогая нам научиться различать их.

(VII.7:1-3) Сила, заложенная в тебе, в ком утверждена цель Святого Духа, настолько превосходит твое ограниченное представление о бесконечном, что ты понятия не имеешь, сколь велика мощь, идущая с тобой. И ты можешь использовать это в совершенной безопасности. И все же, при всем ее могуществе, столь великом, что оно простирается дальше звезд до вселенной, лежащей за ними, твое маленькое неверие (faithlessness, неверность, предательство, вероломство) может сделать ее бесполезной, если ты предпочтешь использовать неверие (faithlessness) вместо нее.

Когда мы вкладываем свою веру в эго, величие Бога, радостным напоминанием о Котором является Святой Дух, становится бесполезным. Величие Небесной любви не уничтожается, как эго хотело бы нас заставить поверить; но оно для нас — ничто, потому что мы выбрали против него и атаковали его силу. Однако, несмотря на усилия эго убедить нас в обратном, то, что мы отвергли, не оказывает ответного сопротивления. Любовь не сопротивляется, и по этой причине Святой Дух не стремится преодолеть или приказывать (T-5.II.7:1-3); Он просто напоминает принимающему решения разуму о другом выборе, который тот может сделать. План эго препятствует этому, отрицая силу разума путем принуждения нас выбирать его [эго] вместо Святого Духа, а затем убеждая нас проецировать его мыслительную систему в тело. Теперь мы рассмотрим, как эго развивает эту стратегию удержания нас в вечном состоянии лишенности разума (mindlessness) — свое безумное, хотя и изобретательное средство спасения:

(VI.6:9–7:1) …эго верит в «решение» конфликта через фрагментацию и не воспринимает ситуацию как единое целое. Поэтому оно стремится отщепить сегменты ситуации и иметь дело с ними по отдельности, ибо оно верит в разделение, а не в целостность. Столкнувшись с любым аспектом ситуации, который кажется трудным, эго попытается перенести этот аспект в другое место и разрешить его там.

Это перефразирует идеи Фрейда о защитном механизме смещения. Мы переносим тревогу, присущую разуму, который принял решение в пользу эго, на что-то по своей сути безобидное, из-за чего мы не расстроены, но что затем переживается как вызывающее тревогу. Эта мощная дымовая завеса мешает нам осознать истинный источник нашего расстройства, позволяя ему оставаться незамеченным и неисправленным. Затем мы тратим время и энергию, пытаясь решить внешние проблемы, которые были смещены с истинной проблемы разума, отождествившегося с эго.

Поясним: истинная проблема веры в иллюзорную вину разума отрицается и видится в спроецированном теле. Вот причина, по которой мы говорим об особых отношениях как об обители вины. Будучи сначала помещенной в наш разум, вина смещается на тело и его особые отношения: бредовое мышление (разум) неизбежно порождает галлюцинаторное восприятие (мир). Посвящение себя удовлетворению потребностей тела становится неизбежным, принимая такую форму: если бы только мое тело не болело или не было перегружено своими собственными импульсами; если бы только тела в моей жизни были другими; если бы только, если бы только, если бы только… тогда я был бы счастлив.

(VI.7:2-3) И это будет казаться успешным, за исключением того, что эта попытка конфликтует с единством и должна затемнять цель истины. И покой не будет испытан, кроме как в фантазии.

Фантазия заключается в том, что наши отдельные потребности успешно удовлетворяются посредством особости, позволяя нам быть умиротворенными. Истина, однако, остается в том, что покой может прийти только от отмены разделения через практику общих интересов — земного отражения Небесного единства.
pro-svet Дата: Четверг, 08.01.2026, 14:04 | Сообщение # 231
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VI.7:4-6) Истина не пришла, потому что вера была отвергнута, будучи удержанной от того, чему она по праву принадлежала. Так ты теряешь понимание ситуации, которое принесла бы цель истины. Ибо фантазийные решения приносят лишь иллюзию опыта, а иллюзия покоя не является тем условием, в которое может войти истина.

Наша вера принадлежит Святому Духу, а не эго. Мы вложили свою веру в иллюзии и верим в то, что сказало нам эго: вина — это проблема, и решить ее мы можем, только спроецировав ее на другого. Затем мы теряем осознание разума, ибо иллюзии тела — ощущения и опыт — наиболее обманчивы, заставляя нас верить, что проблема и ее решение находятся там, где их нет. Отсюда должно следовать убеждение, что цель или задача любой ситуации или отношений — удовлетворить наши особые потребности, а не служить учебным классом, в котором мы учимся прощать вину разума — нашу единственную истинную потребность. Вспомните это более раннее утверждение:

…единственная значимая молитва — о прощении, потому что те, кто был прощен, имеют всё. … Молитва о прощении есть не что иное, как просьба о том, чтобы ты был способен распознать то, что у тебя уже есть (T-3.V.6:3,5).

Возвращение нашей веры Святому Духу и Его учению напоминает нам, что на нашу единственную потребность уже дан ответ, ибо мы вспомнили простую истину об изобилии Сына Божьего, и о том, что мы и есть Сын Божий.

(VII.1:1-2) Заменители аспектов ситуации являются свидетелями твоего неверия. Они демонстрируют: ты не поверил в то, что ситуация и проблема находятся в одном и том же месте.

Слово заменители в «Курсе Чудес» является синонимом особых отношений и указывает на убеждение, что наши проблемы присущи ситуациям, которые мы переживаем. Однако идеи не покидают своего источника, что означает: проблема вины и наши особые отношения вины — это одно, и находятся они в одном месте — в отделенном разуме, который может выбирать между верностью и неверностью, истиной и иллюзией.

(VII.1:3-5) Проблемой было неверие, и именно это ты демонстрируешь, когда удаляешь проблему из ее источника и помещаешь в другое место. В результате ты не видишь проблемы. Если бы у тебя не было неверия в то, что она может быть решена, проблема исчезла бы.

Не видеть проблему — это цель эго, ибо оно не хочет, чтобы мы распознали, что истинная проблема кроется в выборе выбирающего в пользу эго. Смещая проблему из ее источника, эго убеждает нас, что наши проблемы — это неправильные решения, принятые другими телами, или, возможно, наши собственные, но никогда не в разуме. И все же мы можем легко решить проблему вины, вернувшись в разум и вложив свою веру в Искупление Святого Духа.

(VII.1:6–2:1) И эта ситуация имела бы для тебя смысл, потому что помеха на пути понимания была бы устранена. Переместить проблему в другое место — значит сохранить ее, ибо ты удаляешь себя от нее и делаешь ее неразрешимой. Ни в одной ситуации нет проблемы, которую не решила бы вера.

Это вариация темы отсутствия порядка трудности. В чудесах нет порядка трудности, потому что все проблемы одинаковы. Ни одна из них не существует на телесном уровне, ибо разум — это то место, где мы распознаем единственную проблему выбора эго. Мир значим в той мере, в какой мы видим его как учебный класс, в котором учимся решать наши воспринимаемые проблемы посредством чуда — процесса, в котором мы забираем проблему из тела, в которое ее поместило эго, и возвращаем ее в разум, чтобы она была прощена и отпущена. Таков смысл последних двух предложений выше: будучи эго, ты как выбирающий удалил себя от проблемы, тем самым сделав ее неразрешимой. Однако вера в Искупление как решение всех проблем навсегда кладет конец правлению эго над твоим разумом.

(VII.2:2-4) Любое смещение в каком-либо аспекте проблемы сделает решение невозможным. Ибо если ты смещаешь часть проблемы в другое место, смысл проблемы непременно теряется, а решение проблемы присуще ее смыслу. Не возможно ли, что все твои проблемы уже решены, но ты удалил себя от решения?

Таково послание Уроков 79 и 80: единственная проблема разделения уже решена Искуплением. Поскольку проблема и решение находятся в разуме, исцеление никогда не может произойти, если их ищут в мире. Это причина, по которой наши эго смещают «я» в тело, удаляя нас от проблемы и ее истинного исправления. Чудо, однако, позволяет нам выбрать решение Искупления, которое отменяет проблему разума, которой никогда не было.

(VII.2:5) И все же вера должна быть там, где что-то было сделано, и где ты видишь это сделанным.

Мы будем думать, что видим проблему и решение там, куда мы поместили свою веру — в теле или в разуме. Но только разум является обителью решения в пользу верности или неверности.

(VII.3:1-4) Ситуация — это отношения, будучи соединением мыслей. Если воспринимаются проблемы, то это потому, что мысли оцениваются как находящиеся в конфликте. Но если цель — истина, это невозможно. Должна была войти какая-то идея тел, ибо разумы не могут нападать.

Иисус помогает нам увидеть, что отношения и ситуации происходят только в разуме — идеи не покидают своего источника. Тело и его действия — это просто проекции мыслей разума. Если эти мысли конфликтны (в конечном счете, это конфликт между Богом и эго), тело должно воспринимать и переживать конфликт — идеи не покидают своего источника. Когда наш страх ведет нас обратно в объятия эго, конфликт неизбежен. Опять же, столь же неизбежно, что мы спроецируем этот конфликт на тело, которое, как кажется, переживает конфликт проблем разума, которые не могут быть разрешены в лишенном разума состоянии жизни в мире. Поскольку мы думаем, что мы тела, мы будем верить, что нападение реально и действительно существует между личностями. Это мешает нам распознать эти нападения как «изображение вовне» или «живописное представление» (W-pI.23.3:2) воображаемого конфликта разума. В конце концов, как мог Бог конфликтовать со своим неразделенным Сыном? Вот почему разумы не могут нападать, а тела, как кажется, могут. Когда мы выбираем святое мгновение, в котором нет разделения, потому что наша цель — истина единства, нападающего тела не существует, и поэтому разум не может быть в конфликте — идеи не покидают своего источника.

(VII.3:5-6) Мысль о телах — это признак неверия (faithlessness, неверность, предательство, вероломство), ибо тела не могут ничего решить. Это их вторжение в отношения, ошибка в твоих мыслях о ситуации, затем становится оправданием твоего недостатка веры (lack of faith).

Мы вкладываем веру в вину эго, а затем в ее проекцию на тело, которое мы расцениваем и как проблему, и как ее решение. Это отрицает разум, являющийся местоположением нашей единственной проблемы — ошибка в наших мыслях о ситуации. Другими словами, мы поместили нашу веру в ничто — определение неверия (faithlessness, неверность, предательство, вероломство) по Иисусу. Создав мир тел, хранилище нашего греха, «безгрешные» становятся нашими союзниками, пока со временем мы не ополчаемся на них, так как особая любовь превращается в особую ненависть. Эти особые отношения оправдывают нашу веру в вероломных (faithless), не говоря уже о нашем восприятии несправедливого отношения к нам: мы никогда не являемся причиной наших несчастий, причина — другие, ибо они сделали нас такими, какие мы есть.

(VII.3:7-9) Ты совершишь эту ошибку, но пусть это тебя совсем не беспокоит. Ошибка не имеет значения. Неверие (Faithlessness), приведенное к вере, никогда не помешает истине.

Чудо помогает нам распознать нашу ошибку, как мы прочитаем позже, чтобы мы могли выбрать снова: «Чудо устанавливает, что ты видишь сон и что содержание сна неистинно» (T-28.II.7:1). Оно возвращает проблему (неверие) назад к ответу (вере), что означает помещение нашей веры в Святого Духа. Принесение тьмы иллюзии к свету истины аннулирует все формы ошибки, проекции единственной ошибки: отождествления разума с неверным (faithless, лишенным веры) эго.

(VII.3:10-11) Но неверие (faithlessness), используемое против истины, всегда будет разрушать веру. Если у тебя недостает веры, проси, чтобы она была восстановлена там, где была потеряна, и не стремись к тому, чтобы она была возмещена тебе где-то в другом месте, словно ты был несправедливо лишен ее.

Мы верим, что другие лишили нас нашей силы; и все же мы — те, кто сделал это с собой. Тем не менее, веру — способность разума выбирать — невозможно потерять, как и его способность принимать решения нельзя слепо передать Богу. Она остается в разуме, где Иисус ожидает нашего возвращения к нему и восстановления истинной веры в нашем осознании.

Достижение состояния лишенности разума (mindlessness), таким образом, является стратегией эго против Искупления. Эго изгоняет нас из нашего разума, чтобы мы никогда не выбрали против него и в пользу Святого Духа. Оно сочиняет миф о грехе и вине разума (квадрант ложного мышления в таблице) и, проецируя вину, лжетворит мир особых отношений. Мы верим, что это наши проблемы, и что их решение также находится в мире. Особые отношения, которые мы сейчас рассмотрим, — это главная защита, используемая эго, чтобы укоренить нас в мире тел для «защиты» нас от разума. Это не что иное, как воплощенное неверие (faithlessness, неверность, предательство, вероломство).
pro-svet Дата: Суббота, 10.01.2026, 18:02 | Сообщение # 232
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Неверность II: Особые отношения

В качестве введения в этот раздел мы подробнее остановимся на конкретной цели особых отношений, которая заключается в искажении истины путем сокрытия ее сияния в тенях иллюзии и вины. Одной из наиболее изобретательных и успешных уловок эго является облачение своей картины вины в соблазнительную оправу духовности, что позволяет ему достичь своей цели — принести истину к иллюзии или фантазии. Применяя эту динамику к фигуре Иисуса и «Курсу Чудес», мы можем увидеть, как эго блестяще подорвало послание прощения, соблазнив нас сформировать особые отношения с ним и его курсом. Это неизбежно, как только мы стремимся понять их с точки зрения тела, полагая, например, что Иисус обращается к нам как к отдельным личностям, имеющим глаза, которые читают его слова, уши, которые их слышат, и мозг, который интерпретирует их смысл. Поступая так, мы «нечаянно» подрываем его центральную тему о том, что мы являемся разумами, выбравшими особые отношения с эго, — ошибку, которую нужно исправить на том же уровне, выбрав святые отношения с ним. Всё это происходит внутри, но когда эго смещает неверные отношения разума на тело, надежда на исцеление исчезает, к восторгу эго.

Теперь мы переходим к важному отрывку, который отчасти можно прочесть как предостережение Иисуса своим ученикам не повторять ошибку христианства, пытаясь понять (и объяснить) из контекста сна феномен света, который появляется во сне, но истинно находится вне его:

(I.5:1-4) Думаешь ли ты, что способен принести истину в фантазию и узнать значение истины с точки зрения иллюзий? Истина не имеет смысла в иллюзии. Системой отсчета для ее смысла должна быть она сама. Пытаясь принести истину в иллюзии, ты пытаешься сделать иллюзии реальными и сохранить их, оправдывая свою веру в них.

Суть здесь в том, чтобы мы признали свое сильное сопротивление чтению «Курса Чудес» в качестве разума, ибо это означало бы конец мыслительной системы разделения эго и нашей индивидуальной идентичности как тел. Мы видим здесь еще один отрывок, в котором Иисус настоятельно подчеркивает, что мы не те личности, которыми себя считаем. Нам нужно подходить к Курсу и его посланию прощения изнутри его собственной недвойственной перспективы, которая учит, что мир и тело — это иллюзии, всего лишь проекции иллюзорной мыслительной системы разделения и особости, находящейся в разуме. Мы узнаём, что, учитывая недвойственный метафизический фундамент Курса, Иисус и Святой Дух не могут совершать действия в мире, о котором сами слова «Курса Чудес» говорят, что он не существует. Думать иначе — значит навлекать путаницу, ибо это укрепляет ту самую особость, отменить которую и есть цель Курса. В конце концов, сон особости невозможно увидеть таким, какой он есть, и тем более отменить с точки зрения самого сна. Тела ведь могут видеть только тела и никогда не смогут распознать веру разума в разделение, которой и является тело.

Мы начинаем наше более формальное обсуждение особых отношений с отрывков из раздела «Тени прошлого». Они фокусируются на теневых фигурах, которые мы переносим из прошлого в настоящее, — знакомая тема в нашей симфонии. Грех пребывает в прошлом, где, как мы верим, с нами поступали греховно, и что мы заново проживаем в настоящем как оправдание наших грехов против других. Например, если в детстве мы не чувствовали любви родителей, то, став взрослыми, мы можем искать людей, которые заняли бы их место, чтобы сохранить наш образ себя как невинных жертв. Воспринимая авторитеты детства как суровые и карающие, против которых мы, по понятным причинам, бунтовали, мы можем пытаться победить все будущие авторитетные фигуры, встречающиеся на нашем пути. Однако за каждой из этих призрачных и особых фигур стоит возвышающаяся фигура ложного Бога эго, которого мы сделали своим врагом, — стержневые особые отношения, из которых вытекают все остальные.

(III.1:6-10) Теневые фигуры — это свидетели, которых ты берешь с собой, чтобы продемонстрировать, что он [Сын Божий] сделал то, чего не делал. Поскольку ты берешь их с собой, ты будешь их слышать. И ты, удерживающий их по своему собственному выбору, не понимаешь, как они попали в твой разум и какова их цель. Они представляют зло, которое, как ты думаешь, было причинено тебе. Ты берешь их с собой только для того, чтобы отплатить злом за зло, надеясь, что их свидетельство позволит тебе считать виновным другого и не навредить себе.

Люди в нашей жизни служат целью быть объектами, на которые мы можем проецировать свою вину, чтобы освободиться от нее. Мы видим в них наше воспринимаемое злое прошлое и чувствуем себя вправе атаковать их, магическим образом веря, что наши призрачные проекции — это реальность. Соответственно, эго делает ошибку греха реальной и ведет нас к совершению возмездия за то, что никогда не происходило — ни с нашей стороны, ни по отношению к нам. Нас просят увидеть цель, стоящую за вспоминанием прошлых грехов: «Ты берешь их с собой только для того, чтобы отплатить злом за зло…» Эта цель гарантирует, что мы и сохраним пирог эго, и съедим его (получим желаемое, оставшись при своем). Посредством проекции наших грехов, которые мы видим в других, потому что хотим их видеть, мы сохраняем отделенное «я», которое, как мы верим, мы украли у Бога, обвиняя других в грехе разделения, за который будут наказаны они, а не мы.

(III.1:11-12) Они говорят столь ясно в пользу разделения, что никто, не одержимый сохранением разделения, не смог бы их услышать. Они предлагают тебе «причины», по которым тебе следует вступать в нечестивые союзы для поддержки целей эго, и делают твои отношения свидетелем его мощи.

Наши особые партнеры свидетельствуют о разделении, которое они олицетворяют и укрепляют. Влечение к вине под маской любви не дает нам услышать Голос разума Святого Духа, но позволяет слышать лишь ненасытный аппетит эго к атаке — побуждающую причину, стоящую за всеми особыми отношениями. Наша жизнь в качестве эго состоит из постоянных приглашений наших особых партнеров, от рождения до смерти, присоединиться к нам на танцполе вины и ненависти. Мы охотно предлагаем и принимаем приглашения в эти нечестивые союзы, которые гарантируют выживание нашего призрачного и особого «я».

(III.2:1-2) Именно эти теневые фигуры делают эго святым в твоих глазах и учат тебя тому, что то, что ты делаешь для его сохранения, и есть на самом деле любовь. Теневые фигуры всегда говорят в пользу мщения, и все отношения, в которые они вступают, абсолютно безумны.

Мрачная тема мщения проходит теперь через всю нашу симфонию. Мы верим, что заслуживаем мщения от Бога из-за нашего греха против Него. Когда мы отрицаем и проецируем эту мысль из разума, мы чувствуем себя вправе искать мщения злодеям мира, которых обвиняем в несправедливостях, кои не хотим видеть в самих себе. Тогда мы не можем не быть в постоянном поиске греха — такова безумная цель особости, являющейся самым священным камнем в цитадели защит эго. В своем безумии мы действительно верим, что использовать других для удовлетворения наших потребностей и отвечать им тем же — это любовь. Чувства удовлетворения потребностей настолько неотразимо приятны, что заглушают тихий, малый Голос прощения, возвещающий о единственном истинном чувстве покоя и благополучия. Парадоксально, но истинное удовольствие эго заключается в том, что наши потребности не удовлетворяются, ибо это оправдывает мстительную ненависть, являющуюся целью эго: грех не мой, а твой, и ты заслуживаешь наказания, которое избавляет меня от уничтожения, которое должно было стать моим, — или я, или ты. И так мы любим ненавистный грех, воспринимаемый вовне, который сохраняет святость эго в безопасности и вне всяких изменений.

(III.2:3) Без исключения, эти отношения имеют своей целью исключение истины о другом и о себе.

Эта истина заключается в том, что мы — часть Христа, соединенная вместе в «Единстве, соединенном как Единое» (T-25.I.7:1). Ложь заключается в том, что мы можем существовать и существуем как особые индивидуумы, оправданно воюющие со всеми и всем, чтобы защитить и сохранить свое отделенное «я».

(III.2:4-5) Вот почему ты видишь в обоих то, чего там нет, и превращаешь обоих в рабов мщения. И почему всё, что напоминает тебе о твоих прошлых обидах, привлекает тебя и, как кажется, носит имя любви, какими бы искаженными ни были ассоциации, благодаря которым ты приходишь к этой связи.

Исключая истину единства и принимая иллюзию разделения, мы становимся склонны не верить в единство духа, которое нельзя увидеть, но которое поистине находится в нашей истинной памяти. Вместо этого мы вкладываем свою веру в обиды, характеризующие все особые отношения, несмотря на их очевидные безумные атаки на разум. Мы привлечены ненавистью этих отношений, ибо они включают в себя грехи прошлого, наши и чужие, которые делают наши эго свободными. Что это может быть, если не явное безумие, — предпочитать рабство мщения тому, чтобы быть хозяевами разума, который может выбрать прощение — путь к тому, чтобы стать истинно свободными?

(III.2:6-8) И наконец, почему все такие отношения становятся попытками союза через тело, ибо только тела могут рассматриваться как средства мщения. То, что тела занимают центральное место во всех нечестивых отношениях, очевидно. Твой собственный опыт научил тебя этому.

Это повторяется не только в тексте, но и в Уроках, где Иисус объясняет, зачем была создана конкретика. Ненависть всегда конкретна, ибо нам нужен кто-то или что-то, что мы можем ненавидеть (W-pI.161.7:1-2). Ими становятся физические объекты, которые мы используем для устранения ненависти внутри — к себе и к Богу. Вот почему мы создали тела, и вряд ли случайно, что когда мы начали этот сон (который мог принять любую выбранную нами форму), тела стали центральными, «героями» наших снов (T-27.VIII). Они предоставляют нам широкую возможность решать, какие другие тела лучше всего подходят для удовлетворения нашей кровожадной потребности в мщении, чтобы избежать кровожадной потребности эго-Бога в мщении нам.

(III.2:9-10) Но ты можешь не осознавать всех причин, которые делают отношения нечестивыми. Ибо нечестивость стремится укрепить себя, как и святость, собирая вокруг себя то, что она воспринимает как подобное себе.

Иисус возвращается к теме цели. Нам нужно понять, почему нас так влекут особые или нечестивые отношения. Пока мы поддерживаем эти отношения, основанные на разделении и различиях, индивидуальное «я» сохраняется. Это «я» собирает вокруг себя другие «я», чтобы восполнить то, что воспринимается как нехватка, как и другие, в свою очередь, делают это с нами, укрепляя реальность разделения и скудности — эго-фундамент нечестивости.

(III.3) В нечестивых отношениях попытка союза предпринимается не с телом другого, а с телами тех, кого там нет. Ибо даже тело другого, будучи уже сильно ограниченным восприятием его, не является центральным фокусом как таковое или целиком. То, что может быть использовано для фантазий о мщении, и то, что может быть наиболее легко ассоциировано с теми, в отношении кого на самом деле ищется мщение, оказывается в центре внимания и отделяется как единственные ценные части. Каждый шаг, предпринятый в создании, поддержании и разрыве нечестивых отношений, является движением к дальнейшей фрагментации и нереальности. Теневые фигуры входят всё больше и больше, и тот, в ком они, как кажется, находятся, уменьшается в значимости.

Еще один способ охарактеризовать особые отношения — фрагментация. Иллюзорное «я» отщепляется от истинного Я, а затем фрагментируется на ложнонаправленное и истиннонаправленное «я». Далее мы отрицаем наши истинные разумы (дом Святого Духа) и отождествляемся с виной неверного разума (домом эго). Мы продолжаем фрагментироваться, отщепляясь от своего неверного разума и проецируя отвергнутую часть на других, о которых мы теперь фантазируем, что они нападают на нас. Их воспринимаемые тела разыгрывают нашу вытесненную вину, делая невозможным познать их истинно, ибо мы видим только спроецированную тьму нашего разума, окутывающую их свет фантазиями о смерти и разрушении, любви и ненависти. Как же тогда, если мы лелеем нашу особость, может произойти истинное соединение, в котором мы видим наших братьев как наших братьев?

Более того, как сказано в приведенном выше отрывке, мы продолжаем процесс фрагментации, фокусируясь только на определенных частях тела как объектах нашей особой любви или ненависти, таких как половые органы, внешность лица, спортивные данные или их отсутствие, приятные или неприятные черты характера и т.д. Защитная природа таких дифференцирующих отвлечений от признания тождественности разума очевидна. Цель всех этих фрагментированных и фрагментирующих восприятий — укрепить теневую реальность особого мира эго за счет истинной реальности Сына Божьего.

(III.4:7-8) Так попытка союза становится способом исключения даже того, с кем искали союза. Ибо он [союз] был сформирован, чтобы убрать его из него и соединиться с фантазиями в непрерывном «блаженстве».

Это не столь уж тонкий способ Иисуса подшутить над нашим кажущимся блаженством, когда отношения идут так, как мы хотим (что означает, что наши потребности удовлетворяются другими) в безумной попытке соединиться с их телами — великим символом разделения эго. Эти «чудесные союзы» являются чем угодно, но только не союзами, потому что они исключают силу Христа, когда мы соединяемся с эго и присущей ему слабостью — нехваткой, которой нужен другой, чтобы заполнить зияющую дыру вины.

Теперь мы рассмотрим абзац в середине раздела «Две картины», который фокусируется конкретнее на природе особых отношений. В разуме есть две картины: мыслительная система эго, символизируемая здесь смертью, и мыслительная система Святого Духа — святое мгновение, представляющее жизнь. Рама вокруг картины эго — это особые отношения; их цель — заставить нас смотреть на нее [раму], а не на картину, поскольку никто не выбрал бы отношения или ситуацию, в которой смерть была бы ясно видна как предлагаемый дар. Следуя потребности эго сохранить свое отделенное и фрагментированное «я», мы фокусируемся только на раме. Мы вернемся ниже к раме Святого Духа — святым отношениям.

(IV.6:1) Теперь у тебя почти нет трудностей в осознании того, что мыслительная система, которую защищают особые отношения, есть лишь система бредовых идей.

Иисус последовательно показывал нам — в конце концов, это уже 17-я глава — безумие бредовой мыслительной системы эго, состоящей из разделения, вины и атаки, и ее спроецированных теней особости.

(IV.6:2-7) Ты признаёшь, по крайней мере в общих чертах, что эго безумно. И все же особые отношения все еще кажутся тебе почему-то «другими». Однако мы рассматривали их гораздо пристальнее, чем многие другие аспекты мыслительной системы эго, которые ты был более готов отпустить. Пока остаются эти, ты не отпустишь другие. Ибо эти не отличаются. Удержи эти, и ты удержишь всё целиком.

Иисус обращается не только к Хелен и Биллу по поводу их особых отношений, но и ко всем нам. С одной стороны, мы читаем и изучаем «Курс Чудес» и видим безумие мира, но в нашей жизни остаются определенные области (формы особости), на которые мы не хотим смотреть, потому что они слишком важны как защиты. Вот почему особые любовные отношения — это, без сомнения, самый трудный для объективного рассмотрения аспект мыслительной системы эго, и почему мы стремимся исключить их, говоря, что, либо они чудесны и святы, либо Курс на самом деле говорит не о них. Проблема, однако, в том, что он говорит именно о них. По сути, Иисус говорит нам здесь: «Давайте посмотрим на эти отношения внимательнее и увидим их такими, какие они есть. Только тогда вы сможете освободиться от них». Однако, несмотря на его неоднократные призывы и ободрения, мы сопротивляемся тому, чтобы смотреть, ибо отпустить особость равносильно тому, чтобы отпустить нашу вину, что означает отпустить наше особое «я». Иисус хочет, чтобы мы поняли великую цену — для нас — увековечивания лжи особых отношений и лишения себя покоя, который приходит, когда мы выбираем против их безумия.
pro-svet Дата: Суббота, 10.01.2026, 18:04 | Сообщение # 233
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (IV.7:1) Важно осознать, что все защиты делают то, от чего призваны защищать.

Даже несмотря на то, что особые отношения претендуют на роль защиты от вины, они не делают того, о чем заявляют. Всякий раз, когда мы выбираем защиты, чтобы оградить себя от того, чего боимся, сам факт нашей нужды в них указывает на наличие чего-то, чего нам следует бояться; нам не нужны были бы защиты, если бы не было проблемы, от которой нужно защищаться. Наша нужда в особых отношениях утверждает, что существует проблема вины, на которую мы никогда не должны смотреть. Эта нужда также требует, чтобы мы никогда не отпускали особость как защиту, дабы нас не отбросило назад в бушующее море вины разума, в котором мы наверняка перевернемся и утонем. Интересно, что многие психологи подчеркивают: без защит мы стали бы психотиками. Это, несомненно, верно в рамках системы эго, ибо без вины мы сошли бы с ума. Однако истина в том, что без защит мы просто вспомнили бы свое здравомыслие и вернулись домой.

Отсюда следует, что защиты в конечном итоге не сработают, потому что они усиливают страх, от которого, как предполагается, должны нас защищать. Пока мы вкладываем свою энергию в эти особые отношения, цель, которой они служат — защита от вины, — всегда присутствует. Повторюсь, особость утверждает, что вина реальна и нам нужна от нее защита. Это заставляет нас ходить по кругу порочного цикла вины эго, никогда не исцеляясь, пока мы не посмотрим вместе с Иисусом на безумие мыслительной системы эго и не выберем против нее, отрицая ее отрицание истины (T-12.II.1:5).

(IV.7:2) Фундаментальная основа их эффективности заключается в том, что они предлагают то, от чего защищают.

Защита особых отношений предлагает вину, в то время как якобы защищает нас, заставляя видеть ее в другом. Мы не признаём, что, продолжая проецировать на тело, мы усиливаем вину разума, сохраняя потребность в постоянной защите: порочный круг эго из вины, атаки и защиты.

(IV.7:3-4) То, что они защищают, помещается в них для сохранности, и, действуя, они приносят это тебе. Каждая защита действует, преподнося дары, и дар — это всегда миниатюра той мыслительной системы, которую охраняет защита, вставленная в золотую раму.

Нам нужна «золотая рама» особых отношений, чтобы защититься от вины разума. Однако чем больше мы вовлечены в телесную особость — миниатюру мыслительной системы разделения эго, — тем виновнее мы становимся; чем больше мы пытаемся защититься от вины, тем сильнее наша вера в ее реальность. В этом, конечно, и заключается скрытый план эго, его тайная стратегия самосохранения с использованием проекции для защиты своего «спасителя» — вины, при этом особые отношения служат эго высшей гарантией от вторжений решения разума быть исцеленным.

(IV.7:5-6) Рама очень искусная, вся украшенная драгоценными камнями, с глубокой резьбой и полировкой. Ее цель — быть ценной самой по себе и отвлекать твое внимание от того, что она обрамляет.

Таковы особые отношения, созданные для того, чтобы скрыть картину, что является целью эго по поддержанию мыслительной системы, лежащей в основе всякой особости. Хотя мы думаем, что в дружбе и других формах особых отношений есть большая ценность, они лишь защищают нас от дара эго — вины и смерти, — который мы не желаем видеть.

(IV.7:7-8) Но раму без картины ты иметь не можешь. Защиты действуют так, чтобы заставить тебя думать, что ты можешь.

Защиты говорят нам, что мы свободны от страха. И все же мы не можем иметь одно без другого, раму без картины — идеи не покидают своего источника, защиты не покидают основную проблему. Вина и смерть (картина) не только питают наши защиты (раму), но по сути являются одним и тем же. Таким образом, мы можем понять, почему защиты в конечном счете не работают, как мы видим и на примере исторической тщетности попыток достичь мира во всем мире. Страны вступают в особые отношения, известные как союзы, но они в конечном итоге распадаются, потому что, сохраняя цель эго скрытой, основная проблема вины и ответственности разума за нее защищается посредством проекции. Неисправленная вина постоянно всплывает на поверхность, сводя на нет даже самые лучшие намерения как в нашей коллективной, так и в личной жизни.

(IV.8:1-4) Особые отношения имеют самую внушительную и обманчивую раму из всех защит, используемых эго. Его мыслительная система предлагается здесь в обрамлении столь тяжелой и столь искусной рамы, что картина почти полностью скрыта ее внушительной конструкцией. В раму вплетены всевозможные причудливые и фрагментированные иллюзии любви, инкрустированные мечтами о жертвенности и возвеличивании себя, и переплетенные позолоченными нитями саморазрушения. Блеск крови сияет, словно рубины, а слезы огранены, как бриллианты, и сверкают в тусклом свете, в котором делается подношение.

Рама эго выглядит такой удивительно привлекательной и ценной. Однако, когда мы приближаемся к ней, видя, что рубины на самом деле — капли крови, а бриллианты — слезы боли, очарование особых отношений быстро уступает место картине вины и смерти, скрывающейся внутри рамы. Иисус помогает нам увидеть абсолютное уродство системы особости эго, чтобы мы могли мотивировать себя выбрать против нее раз и навсегда. В конечном счете, влечение нашего разума к свету намного, намного превосходит влечение эго к тьме. Доверие к этой утешительной истине позволяет нам открытыми глазами смотреть на наши особые отношения с телами и осознавать, что они не то, чем кажутся. За соблазнительной рамой эго скрывается отчаянная картина смерти, за которой находится картина Искупления Святого Духа, мягко рассеивающая облака иллюзии, которые так долго держали нас болезненными пленниками.

Отвлекающая цель динамики особости эго объясняется в следующем абзаце:

(IV.9:1-2) Посмотри на картину. Не позволяй раме отвлечь тебя.

Это, следовательно, ответ, который дает «Курс Чудес» на все наши воспринимаемые проблемы и тревоги. Мы готовы принять его, когда испытываем полное отвращение к раме, наконец осознав, что особые отношения — не то, чем они казались. Сказать и иметь в виду: «Должен быть другой способ посмотреть на это», — открывает наши умы, чтобы услышать слова тихого, малого Голоса: «Смотри на картину, а не на раму, и пойми разрушительную цель, которой призваны служить особые отношения».

Опять же, мы все знаем, как приятно чувствовать, что наши потребности удовлетворены, будь то зависимость от алкоголя, наркотиков, еды, секса, денег или идеи. Форма не имеет значения, ибо эго всегда заставляет нас ценить тело за счет разума. И все же физическое не имеет отношения к потребности избежать вины разума. Причина, по которой нам приятно, когда наши потребности удовлетворяются, заключается в том, что мы верим, будто мы снова восторжествовали над Богом, но это никогда не тело чувствует себя хорошо, ибо само тело чувствовать не может. Зависимости не являются физическими, химическими или гормональными, а представляют собой просто камуфляж, чтобы отвлечь нас от истинного влечения: зависимости от вины, которая постоянно выгоняет нас из ума (drive us out of our minds — игра слов: сводит с ума / выводит из разума), буквально и фигурально, чтобы искать защиту особых отношений тела. Как эго, мы с радостью остаемся лишенными разума и никогда не выбираем Искупление, которое заставило бы исчезнуть наши индивидуальные жизни. Глядя на тело «над полем битвы» (T-23.IV), мы видим, что оно было сконструировано так, чтобы быть нуждающимся: оно «чувствует» себя ужасно, когда его потребности не удовлетворяются, и замечательно, когда удовлетворяются. Вот почему Иисус постоянно призывает нас не позволять раме (телу и особости) отвлекать нас от картины (решения разума о разделении). «Посмотри на картину, — говорит он, — на мыслительную систему вины и смерти эго».

(IV.9:3-4) Этот дар дан тебе для твоего проклятия, и если ты примешь его, ты поверишь, что ты проклят. Ты не можешь иметь раму без картины.

Мы не можем иметь волнующие и экстатические переживания тела без вины, ибо тело — это воплощение греха эго, требующего нашего наказания от рук карающего мщения Бога. Эго хотело бы заставить нас поверить, что мы можем навсегда отделить тело от разума (идеи действительно покидают свой источник), и, сделав это, освободиться от вины разума. Однако, поскольку защиты делают то, от чего призваны защищать, мы не можем освободиться от эго, прячась в теле и его особых отношениях любви или ненависти.

(IV.9:5-10) То, что ты ценишь, — это рама, ибо там ты не видишь конфликта. Но рама — это лишь обертка для дара конфликта. Рама не является даром. Не дай себя обмануть самыми поверхностными аспектами этой мыслительной системы, ибо эти аспекты заключают в себе целое, полное в каждом аспекте. Смерть лежит в этом сверкающем даре. Не позволяй своему взору задерживаться на гипнотическом блеске рамы.

Каким бы соблазнительным ни был мир и потребности и удовольствия тела (гипнотический блеск рамы), Иисус призывает нас не поддаваться на уловки эго. Ослепительный блеск особых отношений не может изменить их истинного подношения — разделения, вины и боли, что находится за пределами многочисленных приманок мира. Процесс, который описывает нам Иисус, — это сдвиг от физической формы к ложному содержанию. Это позволяет нам совершить значимый переход от конфликта разума к прощению разума.

(IV.9:11) Посмотри на картину и осознай, что тебе предлагается смерть.

Здесь мы находим одну из самых сильных просьб Иисуса в «Курсе Чудес», где он просит нас посмотреть на вину разума: «Посмотри на раму, и я покажу тебе, что это не то, что ты думал. Смерть не может истинно привлекать, кроме как в безумии». Он учит нас, что телесная рама — это защита от смерти, что означает, что она и есть сама смерть (идеи не покидают своего источника). Это, однако, не означает, что мы должны чувствовать вину из-за наших особых отношений. В самом деле, мы родились созданиями особости, и хотя это в нашей ДНК, мы не обязаны быть связанными этим. Поднимаясь над миром с Иисусом рядом с нами, мы возвращаемся к разуму, который превосходит нашу генетическую структуру. Но мы не сможем достичь этой точки принятия решений, пока сначала не посмотрим на особые отношения эго без осуждения и вины, и не будем стремиться оправдать, рационализировать или одухотворить наш ошибочный выбор. Следующий раздел подробно рассматривает этот центральный аспект прощения.
pro-svet Дата: Суббота, 10.01.2026, 18:07 | Сообщение # 234
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Взгляд

(VII.5:4) Позволь ему [неверию, faithlessness] войти и посмотри на него спокойно, но не используй его.

Иисус просит нас посмотреть на решение разума в пользу эго и на всё, что последовало за этим выбором, и посмотреть на его неверие (неверность, предательство, вероломство) спокойно, мягко и по-доброму. Другими словами, нам нужно смотреть без осуждения на мыслительную систему эго, состоящую из вины, ненависти и особости. Этот процесс смотрения без осуждения — сердцевина прощения — растворяет эго, ибо мы признаем, что ничто не может быть чем-то. Когда в разуме нет ничего, кроме иллюзий, как можно использовать ничто? Как мы можем разыгрывать то, чего там нет?

(VII.5:5-6) Неверие — слуга иллюзии и всецело верно своему господину. Используй его, и оно отнесет тебя прямо к иллюзиям.

Выбор в пользу эго — это выбор в пользу пустоты иллюзий. Если мы верим в бредовое мышление — отличительный признак безумия, — то следствие нашего решения объединиться с неверием может привести нас только в объятия особости, мысли об иллюзии, обретшей форму. Сделав мыслительную систему эго реальной в своем разуме, мы сделали ее реальной в своем восприятии (проекция создает восприятие) и неизбежно ведем себя в соответствии с потребностями эго и требованиями удовлетворения в наших особых отношениях.

(VII.5:7-9) Не соблазняйся тем, что оно предлагает тебе. Оно мешает не цели, а ценности этой цели для тебя. Не принимай иллюзию покоя, которую оно предлагает, но посмотри на его подношение и распознай, что это иллюзия.

«Посмотри на цель неверия (faithlessness), — говорит нам Иисус. — Посмотри, как эго предлагает только смерть, а не жизнь; страдание, а не счастье; конфликт, а не покой. И позволь мне помочь тебе выбрать цель, которая более ценна для тебя, ту, которую ты действительно хочешь. Цель истины невозможно изменить или помешать ей, но ты можешь поверить, что она стала недоступной из-за твоей веры в иллюзии. Скажи: "Мир этой глупости" (W-pI.190.4:1), и возьми меня за руку, и не бойся, пока я веду тебя сквозь иллюзии к истине».

Теперь мы обратимся к одному отрывку из раздела «Прощенный мир», прекрасного раздела о реальном мире, к которому мы вернемся в завершении этой части [симфонии].

(II.5:2-5) Великий Преобразователь восприятия предпримет с тобой тщательное исследование разума, создавшего этот мир, и раскроет тебе кажущиеся причины, по которым ты его создал. В свете реальной причины, которую Он приносит, когда ты следуешь за Ним, Он покажет тебе, что здесь вообще нет никакой причины. Каждое место, которого касается Его разум, оживает красотой, и то, что казалось уродливым во тьме твоего отсутствия разума, внезапно освобождается для красоты. Даже то, что Сын Божий создал в безумии, не может быть лишено скрытой искры красоты, которую могла бы высвободить мягкость.

Святой Дух будет смотреть вместе с нами на разум, а не на его проекции, чтобы помочь нам понять нашу причину или цель создания мира. (Обратите внимание на игру слов в этом отрывке со словом reason, которое обычно используется в Курсе как синоним верного мышления [здравомыслия], но также иногда означает цель или причину.) Только разделяя Его восприятие, мы можем посмотреть за пределы уродства вины, чтобы увидеть ее безумную мотивацию — ее «отсутствие разумности/причины» (lack of reason) — заключающуюся в поддержании иллюзии разделения путем защиты и сохранения решения разума в его пользу. Распознав, что мы выбрали и почему, мы можем выбрать снова. Красота и мягкость Любви Святого Духа тогда распространятся, чтобы объять всё, что мы воспринимаем, ибо мы позволим высвободиться «скрытой искре красоты», которая присутствует в истинном разуме каждого. Учиться выбирать эту искру теперь становится нашей целью, и это следующая тема, которая будет рассмотрена в нашей симфонии спасения.

Выбираем нашу цель

Этот раздел подчеркивает важность понимания цели мира и, более конкретно, цели наших индивидуальных жизней. Если мы не понимаем цель, которой они служат, мы не сможем исправить нашу неверно направленную веру. Цель, которая существует только в разуме, — это всё, и вопрос «Зачем?» (T-4.V.6:7) на самом деле является единственным вопросом, который нам нужно задавать о чём бы то ни было.

Мы рассмотрим раздел «Постановка цели», который подчеркивает необходимость осознать, что есть только две цели (как есть только две эмоции, два мира, две картины, два использования времени и т.д.): истина и иллюзия. Когда мы выбираем цель истины, потому что именно этому мы хотим научиться, мы будем рассматривать всё, что происходит в течение дня, как средство, помогающее нам достичь этой цели. Неважно, происходят ли хорошие или плохие вещи; например, получили мы работу или нет, благоприятны ли колебания фондового рынка или нет, положительны ли результаты анализов или отрицательны. Ничто из этого по-настоящему не имеет значения, потому что все ситуации разделяют одну цель — помочь нам научиться прощению, которое позволяет нам достичь нашей цели — истины. Другими словами, форма ситуации не является проблемой, ибо ее важность заключается исключительно в том содержании, которое она отражает. С другой стороны, если мы ценим иллюзию особости, мы будем видеть мир как помогающий нам достичь этой цели. Ситуации будут восприниматься всерьез, потому что нашей особости лучше всего послужит, если произойдет А и Б, но не В и Г, и мы будем судить наш день соответственно. Как всегда, Иисус просит нас оценивать исход событий по простому критерию: способствует ли что-то обретению покоя или препятствует ему. Нам нужно постоянно спрашивать себя: какая цель будет моей сегодня?

(VI.2:1-3) В любой ситуации, в которой ты не уверен, первое, о чем следует подумать, очень просто: «Что я хочу, чтобы вышло из этого? Зачем это?» Прояснение цели должно быть в самом начале, ибо именно это определит результат.

Опять же, форма не имеет значения, ибо мы достигнем цели, которую поставили, независимо от ее источника. Если наша цель — покой, прощение и истина, то именно этому мы научимся и это испытаем — независимо от событий дня, — потому что всё будет рассматриваться как учебный класс Святого Духа. Если цель — особость, у нас не будет покоя, за исключением псевдопокоя, который приходит, когда мы получаем то, что, как нам кажется, мы хотим. Цель — это всё, ибо она определяет, как мы воспринимаем исход любой ситуации. Эта тема возвращается в полном изложении в разделе «Правила принятия решений» (T-30.I). В очередной раз мы видим, как на протяжении своей симфонии Иисус вводит темы, варьирует их, откладывает в сторону и возвращает обратно — развитие его величественного полотна истины.

(VI.3) Без четкой, позитивной цели, установленной в самом начале, ситуация просто, кажется, случается, и не имеет смысла, пока она уже не произошла. Тогда ты оглядываешься назад и пытаешься собрать воедино то, что она, должно быть, значила. И ты ошибешься. Не только твое суждение относится к прошлому, но ты понятия не имеешь, что должно произойти. Не было поставлено цели, с которой можно было бы согласовать средства. И теперь единственное суждение, которое остается вынести: нравится ли это эго; приемлемо ли это или взывает к мщению? Отсутствие заранее установленного критерия результата делает понимание сомнительным, а оценку — невозможной.

Как эго, мы постоянно пытаемся понять, почему происходят те или иные вещи. Почему фондовый рынок идет вверх или вниз? Почему наши любимые спортивные команды в одной игре выглядят великолепно, а в следующей ужасно? Почему доброта или любовь этого человека так непостоянны? Почему тело постоянно ломается? Почему с хорошими людьми случаются плохие вещи? Почему я здесь? Наши ответы на такие вопросы, важные или незначительные, всегда неверны, потому что они исходят из суждений, основанных на том, чему, как мы думаем, мы научились в прошлом. Кроме того, как мы вообще можем знать, что в чьих-либо наилучших интересах с точки зрения их уроков прощения? На протяжении всего «Курса Чудес» Иисус предостерегает от такого высокомерия, ибо только Святой Дух обладает знанием о вневременной природе пути Искупления каждого (например, M-10.3-4).

Фактом является то, что мир слишком прост для нашего мозга, который запрограммирован мыслить сложностями. Есть только две причины для всего, что, кажется, здесь происходит: удержать нас во сне или помочь нам пробудиться. Какова наша цель, таков и смысл любой ситуации. Нам нужно удивиться тому, что мы постоянно просим не знающий ничего мозг дать критерии для понимания не только мира, но и самих себя. Значимые оценки исходят только от принимающего решения разума, находящегося вне времени и пространства и выбирающего видение своим учителем. Как мы прочтем в одной из последующих глав:

Не спрашивай этого преходящего незнакомца [эго]: «Что я такое?» Он — единственное во всей вселенной, что не знает. … К нему ты обращаешься, чтобы спросить о смысле вселенной. И у единственной слепой вещи во всей видящей вселенной истины ты спрашиваешь: «Как мне смотреть на Сына Божьего?» (T-20.III.7:5-6,9-10).

(VI.4:1) Ценность заранее принятого решения о том, чего ты хочешь, заключается просто в том, что ты будешь воспринимать ситуацию как средство для осуществления этого.

Опять же, речь идет не о результате ситуации по форме, а только о цели разума — покое или конфликте, — которая определяет наши восприятия и, следовательно, наши реакции. Мы свободны принять всё, что происходит, как средство, помогающее нам усвоить уроки прощения, которые являются путем к преодолению наших эго. Суждение о событиях как о позитивных или негативных становится неуместным, будучи замененным видением Святого Духа, которое превращает всё в возможности для обучения. Предвосхищая более позднее обсуждение этой темы в контексте наших особых отношений: «Таково доброе восприятие особости Святым Духом; Его использование того, что ты создал, для исцеления, а не для вреда» (T-25.VI.4:1).

(VI.4:2-6) Поэтому ты приложишь все усилия, чтобы не заметить того, что мешает достижению твоей цели, и сосредоточишься на всём, что помогает тебе её достичь. Довольно заметно, что этот подход приблизил тебя к тому, как Святой Дух отделяет истину от лжи. Истинным становится то, что может быть использовано для достижения цели. Ложное с этой точки зрения становится бесполезным. Ситуация теперь имеет смысл, но только потому, что цель сделала ее осмысленной.

Истинно всё, что учит нас прощать. Ложно, и потому бесполезно, всё, что поощряет атаку. Любая мысль или действие особости, любви или ненависти, бесполезны с точки зрения цели прощения, точно так же как прощение бессмысленно для цели разделения.

Когда мы просыпаемся утром, нам нужно установить нашу цель (T-30.I.1) — покой или конфликт — и видеть события дня как служащие нашему решению. Если, например, наша желаемая цель — заработать денег, достижение этого может сделать нас богатыми, но не обязательно принесет нам покой, если эта цель конфликтует с памятованием о Божьем изобилии, нашем истинном сокровище. Перефразируя: если наша цель — научиться покою, мы не будем озабочены внешним; если мы расстроены, мы признаем, что это проекция нашего желания быть расстроенными и видеть проблему вовне, а не внутри. Мы становимся «счастливыми учениками» (T-14.II), когда ставим цель счастья, понимая ежедневные события не более как возможности пробудиться от кошмаров вины и ненависти эго. Если возникнет искушение сделать из чего-то проблему, мы осознаем, что просто сместили цель на особость, сделав день по своей сути бессмысленным и лишенным цели, которая привела бы нас ближе к прочному покою. Такое осознание является целью учения Иисуса, ибо оно позволяет нам выбрать снова: истину Иисуса вместо лжи эго.

(VI.5:1-7) Цель истины имеет и другие практические преимущества. Если ситуация используется для истины и здравомыслия, ее итогом должен быть покой. И это совершенно не зависит от того, каков результат [внешне]. Если покой является условием истины и здравомыслия и не может быть без них, то там, где покой, должны быть и они. Истина приходит сама собой. Если ты испытываешь покой, то это потому, что истина пришла к тебе, и ты увидишь результат истинно, ибо обман не может восторжествовать над тобой. Ты распознаешь результат, потому что ты в покое.

Здесь вводится тема средства и цели. Как только мы выбираем целью истину, результат будет исполненным покоя независимо от его формы. Иначе и быть не может, если идеи не покидают своего источника и проекция создает восприятие. То, что мы видим внутри, — это то, что мы видим вовне, не всегда по форме, но по содержанию. Другими словами, как только мы выберем цель, мы будем видеть ситуацию как средство достижения выбранной нами цели. Если цель — вина, то всё, что мы воспринимаем, будет усиливать веру в разделение, являющееся домом вины; если же цель — покой, всё, что мы воспринимаем, будет укреплять опыт прощения, являющийся путем к покою. Истинный покой тогда становится неизбежным, независимо от безумных снов атаки, страдания и смерти, которые обманчиво могущественны и кажутся такими осязаемо реальными.

(VI.5:8) Здесь снова ты видишь противоположность способу видения эго, ибо эго верит, что ситуация приносит опыт.

Мы верим, что происходящее в мире определяет то, как мы себя чувствуем. Например, если отчет из лаборатории отрицательный (нет болезни), мы чувствуем себя хорошо; если нет — мы чувствуем себя ужасно. Тело воспринимается как причина нашего опыта, что означает, что мы находимся во власти сил, неподконтрольных разуму. Какая надежда может оставаться в присутствии такого обмана, ибо мы лишили силы наш принимающий решения разум видеть иначе — единственную силу во вселенной, которая может по-настоящему нам помочь. Нам нужно признать, что разум — это причина, а мир — лишь следствие, а не наоборот. Иисус напоминает нам об этом, когда говорит о «Курсе Чудес»: «Это курс о причине, а не о следствии» (T-21.VII.7:8). Именно наше решение о том, чего мы хотим, приносит опыт, а не спроецированная ситуация. Памятование об этом счастливом факте и есть спасение.

(VI.5:9) Святой Дух знает, что ситуация такова, какой ее определяет цель, и переживается в соответствии с целью.

Этот внутренний сдвиг целей, как мы видели, не обязательно означает, что ситуация меняется по форме. Однако это означает, что ситуация не имеет ничего общего с нашей целью научиться различать видимость и реальность, иллюзию и истину. Поскольку Иисус учит нас, что всё происходящее — это возможность обучения для разума, мы с радостью узнаём, что то, что находится снаружи, — это проекция решения, принятого нами внутри. Так «Курс Чудес» отменяет эго, обучая нас истинной причине всего, что мы думаем, видим и чувствуем.

Исследовав особые отношения и их цель, мы переходим теперь к святым отношениям — исправлению Святым Духом в святом мгновении ошибочных выборов разума. Мы принимаем, что наша цель в жизни — прощение вместо вины, и то, что мы воспринимаем в мире, — это учебный класс, который учит нас возвращать наше внимание к разуму. Мы также осознаём, что особые отношения существуют не между телами, а только между выбирающей частью разума и эго — безумным союзником, настроенным против Сына Божьего. Восстанавливая нашу веру в Иисуса как единственного здравомыслящего учителя, мы принимаем святые отношения с ним как источник всего прощения и исцеления в иллюзорном мире тел.
pro-svet Дата: Воскресенье, 11.01.2026, 18:53 | Сообщение # 235
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Вера: Святые отношения, прощение и святое мгновение

Мы возвращаемся к отрывку, который открыл наше обсуждение особых отношений и разоблачил попытки эго исказить недвойственную истину, привнеся ее в мир двойственной иллюзии. Иисус помогает нам перевернуть эту очевидную уловку эго, уча нас приносить мыслительную систему особости эго к мягкому и целительному свету святого мгновения. Таким образом, цель вины, присущая особым отношениям, уступает место прощению святых отношений:

(I.5:5-7) Но отдать иллюзии истине — значит дать истине возможность научить, что иллюзии нереальны, и тем самым позволить тебе избежать их. Не оставляй ни одной идеи в стороне от истины, иначе ты устанавливаешь порядки реальности, которые неизбежно сделают тебя пленником. В реальности нет порядка, потому что всё в ней истинно.

Это возвращает нас к началу текста, провозглашая тему, которая формирует фундамент симфонии «Курса Чудес»: в чудесах нет порядка трудности. Если мир — это иллюзия, и всё в нем одинаково нереально, то не может быть иерархии проблем, о которых стоит беспокоиться. Точно так же, исправлением для любой проблемы, независимо от ее формы, является вспоминание единой истины Бога путем возвращения наших проекций в принимающий решения разум: одна проблема (разделение), одно решение (Искупление), одна истина (Бог и Его Сын). Когда мы смотрим на мир глазами Иисуса, мы отражаем истину Единства Небес, видя все иллюзии здесь как одинаковые, так же как мы видим всех людей обладающими одним и тем же расщепленным разумом: неверный разум (эго), истинный разум (Святой Дух), выбирающий (decision maker). Принятие Искупления означает, что мы не делаем исключений из этой внутренней тождественности Сына Божьего.

(I.6:1-4) Будь же готов отдать всё, что ты удерживал вне истины, Тому, Кто знает истину и в Ком всё приводится к истине. Спасение от разделения будет полным или его не будет вовсе. Не заботься ни о чем, кроме своей готовности к тому, чтобы это свершилось. Он совершит это, не ты.

Мы должны желать принести все наши иллюзии — проблемы, тревоги, «тайные грехи и скрытую ненависть» (T-31.VIII.9:2) — к истине Святого Духа. Это наша единственная ответственность и единственная функция. Мы не сражаемся с эго и не стремимся отменить его, исправляя его бесчисленные формы; мы просто смотрим без осуждения на то, как выбирающий принимает его мыслительную систему вины и особости. Это всё. Нынешнее освобождение нашего разума от вины — это всё, чего требует спасение; всё, что сверх этого, делает ошибку реальной и укрепляет веру в иллюзорное существование эго. Готовность изменить свой разум в настоящем является сутью прощения, как мы читаем в разделе «Тени прошлого»:

(III.1:1-5) Простить — это просто помнить только любящие мысли, которые ты дарил в прошлом, и те, что были даны тебе. Всё остальное должно быть забыто. Прощение — это избирательное памятование, основанное не на твоем отборе. Ибо теневые фигуры, которых ты хотел бы сделать бессмертными, являются «врагами» реальности. Будь готов простить Сына Божьего за то, чего он не совершал.

Существует два одинаково важных уровня нашего понимания прощения:

1. Когда мы сердимся, мы обвиняем других в том, что они отняли у нас покой; пока они чего-то не сделали или не сказали, мы были счастливы и умиротворены. Это ложь, которая гласит, что силы вне разума имеют власть разрушить наше счастье. Истина, однако, в том, что только разум имеет власть выбрать против покоя Божьего. Отсюда следует, что мы прощаем других за то, чего они не делали; они не отнимали у нас Божий покой; такая власть есть только у принимающего решения разума. Позже мы прочтем:

Секрет спасения лишь в этом: ты делаешь это с собой сам. Какова бы ни была форма атаки, это всё равно истинно. Кто бы ни брал на себя роль врага и атакуюшего, это всё равно истина. Что бы, как кажется, ни было причиной любой боли и страдания, которые ты чувствуешь, это всё равно истинно. Ибо ты никак не реагировал бы на фигуры во сне, если бы знал, что видишь сон. Пусть они будут столь ненавистными и злобными, сколь это возможно, они не могли бы оказать на тебя никакого влияния, если бы ты не упустил из виду, что это твой сон (T-27.VIII.10).

Эти воспринимаемые атаки основаны не только на том, что, как мы верим, делается с нами сейчас, ибо разум постоянно извлекает воспоминания прошлого, чтобы поддержать потребность видеть, что с нами обошлись несправедливо. Прощение мягко стирает эти прошлые мысли через наш выбор помнить в настоящем только «доброту» и «внимательность» (T-27.VII.15:3-4) людей, более не наделяя их выборы в пользу эго силой влиять на нашу доброту и внимательность.

2. На более глубоком уровне мы прощаем мир за то, чего он не делал, потому что как иллюзия может что-то сделать? Несуществующий мир состоит из фигур сна, которые наш разум поместил туда, чтобы спроецировать вину, которую мы не хотим. Прощения требует не зло в других, а грех, который мы сделали реальным в себе и который необходимо отменить. Прошлое, являющееся обителью непрощенных обид, исчезает в своем собственном небытии, когда мы вспоминаем в настоящем святого мгновения нашу любящую реальность как единственного и вечно безгрешного Сына Божьего.

(III.5:1-2) Как может Святой Дух привнести Свою интерпретацию тела как средства общения в отношения, чья единственная цель — разделение с реальностью? То, чем является прощение, позволяет Ему сделать это.

То, что позволяет Святому Духу переосмыслить тело, — это простое признание того, что оно является объектом для проекции отвергнутого содержимого разума. Он учит нас, что тело и все воспринимаемые мирские события — это не более и не менее чем внешняя картина решения разума в пользу эго или Святого Духа. Такое понимание является сутью прощения, позволяя нашему фокусу сместиться с внешнего мира особости на внутренний мир разделения. Цель тела больше не в том, чтобы свидетельствовать о грехе другого, скрывая тем самым наше решение в пользу эго. Напротив, оно становится учебным классом Святого Духа для обучения тому, что тело никогда не покидало своего источника в разуме, который является источником любой коммуникации, будь то от неверного или от истинного разума. Таким образом тело становится инструментом прощения, заменяя потребность эго в том, чтобы оно выражало и сохраняло вину.

(III.5:3-5) Если всё, кроме любящих мыслей, было забыто, то, что остается, вечно. И преобразованное прошлое становится подобным настоящему. Прошлое больше не конфликтует с «сейчас».

В святом мгновении мы осознаём, что прошлого нет, потому что нет греха разделения. Мы оглядываемся на свою жизнь и знаем, что всё в ней способствовало укреплению либо мыслительной системы эго (жертвенности, лишения и боли), либо мыслительной системы Искупления Святого Духа, которая учит, что разделения никогда не было. Ошибка веры в то, что мы жертвы кого-то или чего-то, кроме ошибочного выбора нашего разума, была совершена не в прошлом, а в настоящем — единственном времени, которое существует. Иллюзорное прошлое может быть исцелено только путем отмены наших ошибочных выборов сейчас — в решении разума в пользу святого мгновения.

(III.5:6-7) Эта непрерывность расширяет настоящее, увеличивая его реальность и его ценность в твоем восприятии. В этих любящих мыслях — искра красоты, скрытая в уродстве нечестивых отношений, где помнится ненависть; однако там она оживает, когда отношения отдаются Тому, Кто дает им жизнь и красоту.

Еще раз, мы не говорим о внешнем. Мы могли бы быть в концлагере и все же воспринимать ситуацию как прекрасную. Уродство не принадлежит миру или телу, ибо это только внешняя проекция уродства вины, которую разум сделал реальной. Как может быть что-то красивое или уродливое в мире, который не существует? Искаженная я-концепция, которую вина проецирует в теневой мир особых отношений, исчезает в яркости святого мгновения — искре красоты, которую эго думало скрыть за своими облаками вины и ненависти.

Мы видели важную тему о том, что восприятие — это интерпретация. Проблема не в том, что наши глаза «объективно видят», а в том, как мы интерпретируем то, что они видят. В мире существуют определенные стандарты красоты и святости, которые меняются с поколениями, как внутри культур, так и между ними. Только реакция разума делает вещи красивыми, желанными и ценными, или уродливыми, нежеланными и бесполезными. Эти суждения становятся истиннонаправленными в той мере, в какой они способствуют нашему обучению тому, что красота и уродство определяются исключительно решением разума в пользу Любви Святого Духа или особой любви эго соответственно.

(III.5:8-9) Вот почему Искупление сосредоточено на прошлом, которое является источником разделения и где оно должно быть отменено. Ибо разделение должно быть исправлено там, где оно было создано.

Мы должны смотреть на ошибки нашего прошлого не потому, что они существуют там, а потому что именно там, как мы верим, они находятся. Нам нужно посмотреть на наши обвинения и осознать, что мы обвиняем других в том, в чем мы молчаливо обвиняли себя в прошлом, даже если всего две минуты назад. Это решение, которое мы принимаем в настоящем, и именно этот ошибочный выбор нуждается в исправлении. По этой причине Иисус учит нас понимать, почему мы потакаем нашим особым отношениям и остаемся зависимыми от них. Влечение к рамам особости — это влечение к картине вины и смерти, которую они скрывают. Понимание этой фундаментальной динамики эго помогает придать смысл нашим жизням — прошлому, настоящему и будущему, — позволяя нам передать их Искуплению в покое и радости.

(III.6:1-2) Эго стремится «решить» свои проблемы не в их источнике, а там, где они не были созданы. И таким образом оно стремится гарантировать, что решения не будет.

Тема стратегии эго по сокрытию и обману озвучивается вновь. Чтобы сохранить свою идентичность и защитить особое «я» от растворения, эго убеждает нас решать проблему вины разума на телесном уровне, где она не была создана и где она не может быть решена. Смещая проблему посредством проекции, эго обеспечивает собственное выживание; его картина разделения навсегда защищена мирскими рамами, которые сулят любовь, счастье и свободу от боли.

(III.6:3) Святой Дух хочет лишь сделать Свои решения полными и совершенными, и поэтому Он ищет и находит источник проблем там, где он есть, и там отменяет его.

Еще раз, источник всех воспринимаемых проблем находится в разуме, а не в мире. Вот почему просьбы к Иисусу сделать что-то для нас здесь никогда не исцеляют и не решают ничего по-настоящему. В конечном итоге, это лишь порождает и укрепляет особые отношения с ним, в которых он удовлетворяет наши кажущиеся потребности и решает наши кажущиеся проблемы. Вместо этого он учит нас искать его помощи, чтобы найти истинную проблему в разуме, ибо только там она может быть полностью и совершенно решена. Другими словами, мы приносим наши спроецированные тревоги к их источнику, где любовь Иисуса мягко предоставляет решение.

(III.6:4–7:1) И с каждым шагом в Его отмене разделение отменяется всё больше и больше, и союз становится ближе. Он совсем не сбит с толку никакими «причинами» для разделения. Все, что Он воспринимает в разделении, — это то, что оно должно быть отменено. Позволь Ему открыть скрытую искру красоты в твоих отношениях и показать ее тебе. Ее прелесть так привлечет тебя, что ты не захочешь когда-либо потерять ее из виду снова. И ты позволишь этой искре преобразовать отношения, чтобы ты мог видеть ее всё больше и больше. Ибо ты будешь хотеть ее всё больше и больше, и будешь становиться все более нежелающим позволять ей быть скрытой от тебя. И ты научишься искать и создавать условия, в которых эта красота может быть увидена. Все это ты сделаешь с радостью, если только позволишь Ему держать искру перед тобой, чтобы освещать твой путь и делать его ясным для тебя.

Нам не нужно анализировать поведение эго, но нужно знать лишь то, что мы выбрали разделение, потому что предпочитаем свою индивидуальность — причина, по которой мы постоянно выбираем потакать нашим зависимостям от особости в ее многочисленных формах. Теперь мы осознаём, что ничто из этого не даст нам того, чего мы хотим, ибо формы нашей ошибки не имеют значения; их единственная цель — скрыть единое содержание решения разума в пользу разделения и страдания.

Ясно, как Иисус апеллирует к нашей эгоистичной мотивации желания быть счастливыми, говоря нам, что мы не преуспеем в этой цели через осуществление наших особых снов; временно, возможно, но всегда будет обратный удар вины, омрачающий радость триумфа. Выбирая раму особости, мы выбираем картину смерти. Однако, как все мы можем засвидетельствовать, зависимости от особости настолько сильны, а наши потребности настолько подавляющие, что почти немыслимо представить, что именно разум управляет телом в соответствии со своей зависимой потребностью сохранять вину. Поскольку это является целью эго, мы воспринимаем всё как служащее достижению этой цели — сохранению вины — на протяжении нашей жизни. И все же мы можем выбрать иначе, ибо красота прощенных отношений привлекает нас так, как ни одна безделушка особости никогда не сможет. Как только мы испытываем покой, приходящий, когда мы отпускаем суждения и требования, мы никогда не сможем по-настоящему отрицать искру красоты святого мгновения. Мы, конечно, можем пытаться, но в конце концов влечение любви превосходит влечение вины.

Тем не менее, мы должны признать необходимость двигаться медленно, шаг за шагом, так как наше отождествление с тьмой вины заставляет нас бояться света («Влечение вины порождает страх любви» [T-19.IV-A.10:1]). Читая приведенный выше отрывок, мы видим, как Иисус ведет нас медленно и уверенно; его мягкая любовь держит мягкий темп рядом с нашим страхом, его доброта освещает путь через трясину пустыни эго из вины, ненависти и отчаяния. Molto adagio (очень медленно) остается ритмом, выбранным Иисусом для своей симфонии, мягко успокаивающим наш страх, пока тот не растворится в мягком сиянии Небесной любви; замечательная модель того, как нам следует вести себя в присутствии страха и вины других людей.
pro-svet Дата: Воскресенье, 11.01.2026, 18:57 | Сообщение # 236
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Теперь мы подходим к повторению еще одной важной темы — единства Сына Божьего:

(III.7:2-3) Сын Божий един. Кого Бог сочетал как одно, того эго не может разлучить.

Это отсылка к Евангелию, где сказано: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Матфея 19:6). В то время как Католическая церковь приняла это как запрет на развод, Иисус изменяет смысл этих слов, чтобы они стали новым изложением принципа Искупления: «Сын, Которого Бог сочетал как единое целое, не может быть разлучен или фрагментирован безумной мыслительной системой разделения эго». Несмотря на кажимость, иллюзия никогда не может изменить единое творение Бога, чтобы оно перестало быть тем, чем оно является и вечно будет.

(III.7:4) Искра святости должна быть в безопасности, какой бы скрытой она ни была, в каждых отношениях.

Эта искра есть в каждом, отражая во сне «Великие Лучи» или свет Христа. Никакие уловки, камуфляжи или завесы эго не могут повлиять на естественную святость нашего разума, которая надежно хранится Святым Духом в наших истинных разумах (right minds), ожидая нашего решения воссоединиться с ней и вспомнить, что это и есть наше Я.

(III.7:5-7) Ибо Творец единых отношений не оставил ни одной их части без Себя. Это единственная часть отношений, которую видит Святой Дух, потому что Он знает, что только это истинно. Ты сделал отношения нереальными, и потому нечестивыми, видя их там, где их нет, и такими, какими они не являются.

Отношения, как кажется, существуют между телами, но они находятся только в разуме. Прощение происходит не между людьми, потому что особые отношения — это лишь союз разума с эго. Поскольку проекция создает восприятие, и наш союз с эго является атакой на Бога, мы заключаем тонкие союзы ненависти с одними людьми (особая любовь), открыто нападая на других (особая ненависть). Опять же, проблема не в особых отношениях, которые мы переживаем здесь в «земной оправе» (S-2.III.7:3), а в решении разума в пользу эго. Поскольку Иисус знает, где находится решение Искупления, мы по-настоящему не просим его о помощи, когда просим простить здесь [во внешнем мире], ибо мы требуем его помощи на наших условиях. Это всегда означает нежелание возвращаться в разум, где искра наших отношений с Богом — «единственных реальных отношений» (T-15.VIII) — хранится для нас Иисусом, который и есть Искупление (T-1.III.4:1).

(III.7:8-9) Отдай прошлое Тому, Кто может изменить твой разум относительно него ради тебя. Но сначала убедись, что ты полностью осознаёшь, чем ты сделал прошлое и почему.

Наша тема цели возвращается. Нам нужно понять, почему мы используем людей так, как используем, и как мы применяем прошлое, чтобы оправдать нашу нынешнюю потребность в особости, где зависимости компенсируют любовь, которой, как мы полагаем, нас лишили — на одном уровне наши родители, а затем, онтологически, Бог. Мы должны верить, что другие лишают нас чего-то, включая Бога, поскольку это защищает от тайной мысли, что это мы лишили чего-то нашего Творца: Бог не предавал нас, но мы предали Его, узурпировав Его функцию творения. Точно так же, Иисус и наши братья не предавали нас; мы тайно верим, что мы предали их, потакая своим особым потребностям за их счет. Кроме того, мы предаем других верой в то, что они могут причинить нам боль, наделяя их эго силой, которой у него нет, тем самым отрицая их реальность как Христа. Истина, однако, в том, что никто не может предать нас, кроме принимающего решения «я», которое верит, что оно выбрало против Я (Self). Наше сопротивление принятию этого факта — причина того, почему
«Курс Чудес» так трудно понять и еще труднее жить по нему, и почему мы хотим превратить Иисуса в кого-то, кем он не является. Суть в том, что мы не хотим терять свою индивидуальную и особую идентичность.

(VII.8:1-2) И всё же подумай об этом и узнай причину неверия: ты думаешь, что имеешь что-то против своего брата за то, что он сделал тебе. Но на самом деле ты винишь его за то, что ты сделал ему.

Это не означает то, что сделали наши тела, ибо то, что мы действительно сделали нашим братьям, — это увидели их как эго, в чем и заключается смысл неверия (faithlessness, неверность). Это неизбежно, если мы видим себя как эго — проекция создает восприятие, — так же как несомненно, что мы будем обвинять их в том, что они видят нас таким образом. Вспомните этот содержательный абзац из более ранней части нашей симфонии, который перекликается с этим учением:

Каждый встреченный тобою брат становится свидетелем Христа или эго, в зависимости от того, что ты воспринимаешь в нем. Каждый убеждает тебя в том, что ты хочешь воспринимать, и в реальности того царства, которое ты выбрал для своей бдительности. Всё, что ты воспринимаешь, является свидетелем той мыслительной системы, которую ты хочешь видеть истинной. У каждого брата есть сила освободить тебя, если ты выберешь быть свободным. Ты не можешь принять ложного свидетельства о нем, если не призвал ложных свидетелей против него. Если он не говорит тебе о Христе, значит, ты не говорил о Христе ему. Ты слышишь лишь свой собственный голос, и если Христос говорит через тебя, ты услышишь Его (T-11.V.18; курсив Кеннета Уопника).

Мы не могли бы обвинить других в том, что они ведут себя по отношению к нам не по-христиански, если бы сначала не обвинили самих себя в том, что мы не по-христиански относимся к ним. Еще раз, это не зависит от поведения другого. Восприятие — это интерпретация, а не факт. Дело не в том, что мы видим, а в том, с кем мы это видим — с эго или с Иисусом.

(VII.8:3-4) Не его прошлое, а свое ты держишь против него. И у тебя нет веры в него из-за того, чем был ты.

Вопрос в следующем: вкладываем ли мы веру в эго или в Святого Духа? Если в первое, мы осудили наше греховное прошлое, которое проецируем на другого; если во второго, мы вложили веру в Его цель освобождения прошлого через прощение, призывая других сделать то же самое.

(VII.8:5-13) Однако ты столь же невинен в том, чем ты был, как и он. То, чего никогда не было, беспричинно, и его нет там, чтобы мешать истине. Нет причины для неверия, но есть Причина для веры. Эта Причина вошла в любую ситуацию, которая разделяет Ее цель. Свет истины сияет из центра ситуации и касается каждого, к кому взывает цель ситуации. Она взывает к каждому. Нет ситуации, которая не вовлекала бы твои отношения целиком, в каждом аспекте и полностью в каждой части. Ты не можешь оставить ничего от себя вне этого и сохранить ситуацию святой. Ибо она разделяет цель твоих целостных отношений и черпает из них свой смысл.

Оправданием нашей веры является Божья истина: Причина, которая есть Его живое и любящее Единство. Желая на земле только этого — общих интересов, отражающих единство Небес, — мы выбираем против неверия (faithlessness) исключительности особых отношений. Выбрав Иисуса своим учителем, мы разделяем его видение, которое видит все отношения одинаковыми, ибо свет его прощения сияет равным образом во всех ситуациях, без исключения. Так и должно быть, поскольку Сын Божий един, а идеи не покидают своего источника. Поэтому, когда мы выбираем Причину для веры, а не причину для неверия, наши объединенные разумы становятся едиными в естественном следствии исцеления. Какими бы неисцеленными ни были отношения, могут ли они противостоять мягкой силе невинности, когда она распространяет свою любовь, чтобы объять все кажущиеся отделенными фрагменты Сыновства, призывая их от неверия к вере, от иллюзии особости к истине нашей святости?

(VII.9:1-2) Входи в каждую ситуацию с верой, которую ты даешь своему брату, иначе ты неверен своим собственным отношениям. Твоя вера призовет других разделить твою цель, так же как та же самая цель призвала веру в тебе.

В любой конкретный миг мы выбираем между верой Святого Духа и неверием эго. То, что мы решаем, усиливает то же самое решение в других, ибо разумы соединены — еще одна ключевая тема в симфонии Иисуса. Наш старший брат побуждает нас выбрать веру в него и его мыслительную систему, так как только тогда мы сможем найти покой, который ищем, как и наши братья. Мы выбираем не только для себя, но и для Сыновства в целом — «Когда я исцеляюсь, я исцеляюсь не один» (W-pI.137).

(VII.9:3) И ты увидишь, как средства, которые ты когда-то использовал, чтобы они вели тебя к иллюзиям, преобразуются в средства для постижения истины.

Благодаря нашему решению сила разума выбирать неверие преобразуется в цель выбирать веру. Что-либо внешнее не обязательно изменилось, но наши принимающие решения разумы наконец выбрали учебный класс отношений Святого Духа, чтобы узнать, что у иллюзий нет силы влиять на реальность. В то святое мгновение исцеления Небеса предпочитаются аду, и тираническому правлению эго над истиной приходит конец.
pro-svet Дата: Воскресенье, 11.01.2026, 19:00 | Сообщение # 237
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VII.9:4-6) Истина требует веры, и вера освобождает место для истины. Когда Святой Дух изменил цель твоих отношений, обменяв твою на Свою, цель, которую Он поместил туда, распространилась на каждую ситуацию, в которую ты входишь или когда-либо войдешь. И каждая ситуация была таким образом освобождена от прошлого, которое сделало бы ее бесцельной.

Как только мы выбираем цель прощения Святого Духа, меняя свое мнение о себе, каждая ситуация выстраивается в линию, становясь проводником (формой) для нашей измененной цели (содержания). Мы не только понимаем, что всё воспринимаемое нами вовне — это проекция того, что мы сделали реальным внутри, но и то, что мы сделали это намеренно, чтобы удержаться от выбора Любви Бога. Выбрав вместо этого особую любовь эго, мы сохранили отделенное существование, которое мы хотели и до сих пор не хотим терять. Истина требует нашего полного веры решения изгнать эго, укорененное в прошлом, и освободить место в нашем разуме для исцеления простотой вечного настоящего, в котором всё исцеляется как единое целое, исправляя прежнее решение, которое атаковало Сыновство и его Творца как одно.

Второе предложение следующего абзаца знакомо нам из Главы 16:

(VII.10) Ты взываешь к вере благодаря Тому, Кто идет с тобой в каждой ситуации. Ты больше не являешься полностью безумным и больше не одинок. Ибо одиночество в Боге должно быть сном. Ты, чьи отношения разделяют цель Святого Духа, избавлен от одиночества, потому что пришла истина. Ее зов к вере силен. Не используй свое неверие против нее, ибо она призывает тебя к спасению и к покою.

Постоянная просьба Иисуса состоит в том, чтобы мы вложили свою веру в него — того, кто всегда с нами, — а не в призыв эго к неверию. Мы выбираем его или эго в зависимости от нашей цели: пробуждение от сна индивидуальности и особости или пребывание во сне. Иисус ободряет нас, говоря, что мы добились значительного прогресса в нашем путешествии к мосту, который мы в конечном счете перейдем, ибо мы признали истину, которая уже внутри нас, мягко призывающую нас воссоединиться с ней, пока мы внимаем ее мольбе выбрать здравомыслие вместо безумия.

Вспомните наше обсуждение «Двух картин», где мы видели картину смерти эго, помещенную в затемняющую раму особых отношений. Теперь мы обращаемся к другой картине — святому мгновению, которое находится вне времени и пространства. Его рама, святые отношения, не является щедро украшенной, ибо ее цель — вести нас к картине, а не от нее. Когда мы остаемся в святом мгновении и больше не мечемся между нашим неверным и истинным разумом, мы находимся в реальном мире. Картина тогда исчезает, ибо она больше не нужна. Это оставляет только Бога — наш самый большой страх, потому что в Нем нет «я». Это объясняет наше сильное сопротивление принятию Любви Небес, ибо даже посреди ясности таких разделов, как эти, мы сопротивляемся их простой истине, поскольку всё еще цепляемся за свое лелеемое личное «я».

(IV.11) Святое мгновение — это миниатюра Небес, посланная тебе с Небес. Это тоже картина, вставленная в раму. Но если ты примешь этот дар, ты вообще не увидишь рамы, потому что дар может быть принят только через твою готовность сфокусировать всё свое внимание на картине. Святое мгновение — это миниатюра вечности. Это картина безвременья, вставленная в раму времени. Если ты сфокусируешься на картине, ты осознаешь, что только рама заставляла тебя думать, что это картина. Без рамы картина видится тем, что она представляет. Ибо как вся мыслительная система эго заключена в его дарах, так и всё Небо заключено в этом мгновении, заимствованном у вечности и помещенном во время для тебя.

Будучи «миниатюрой вечности», святое мгновение является также ее отражением или окном, которое открывается в нее. В другом месте святые отношения описываются как «вестник вечности» (см. T-20.V), предвещающий наше вечное состояние на Небесах с Богом — наши «единственные реальные отношения» (T-15.VIII). «Курс Чудес» учит нас тому, как пережить опыт того, что мы и другие едины в цели, — факт, отражающий реальность нашего Единства во Христе. Нас учат видеть, что особые отношения — это средство, которое Святой Дух использует, чтобы помочь нам вернуться к нашим отношениям с Творцом. С другой стороны, рама особых или нечестивых отношений имеет своей целью укоренить нас в раме тела, чтобы мы не смотрели на картину. Святой Дух исправляет это Своей облегченной рамой света — святыми отношениями, которые ведут нас к картине света, и даже за ее пределы, к Источнику вечного света.

(IV.12:1-7) Тебе предлагаются два дара. Каждый из них полон и не может быть принят частично. Каждый представляет собой картину всего, что ты можешь иметь, видимую совершенно по-разному. Ты не можешь сравнить их ценность, сравнивая картину с рамой. Сравнивать нужно только картины, иначе сравнение будет полностью лишено смысла. Помни, что даром является картина. И только на этой основе ты действительно свободен выбирать.

Это дары эго и Святого Духа. Когда мы выбираем эго, мы выбираем только вину; когда мы выбираем Бога, мы выбираем только любовь. Как мы уже отмечали ранее, это правильное применение принципа «или одно, или другое»: здесь нет промежуточного состояния, Небеса и ад не являются частичными состояниями. Это упрощает не только наш выбор, но и нашу жизнь, пока мы думаем, что находимся здесь. Единственный значимый выбор, доступный нам, — это выбор между картиной вины и смерти эго и святым мгновением Святого Духа. Только они являются содержимым разума, который, так сказать, является обителью судьбы, нашим домом принятия решений, пока мы все еще спим.

(IV.12:8-11) Посмотри на картины. На обе. Одна — крошечная картинка, которую вообще трудно разглядеть под тяжелыми тенями ее огромного и непропорционального обрамления. Другая вставлена в легкую раму и подвешена в свете; прекрасная для созерцания такой, какая она есть.

Этот образ сравнения двух картин заимствован из драматической сцены Шекспира между Гамлетом и Гертрудой, в которой «меланхоличный датчанин» с обвинением указывает матери на факт, что его убитый отец, король Гамлет, стал жертвой братоубийства, за чем последовало вступление на трон его дяди-убийцы и женитьба на королеве. Предъявляя матери портреты отца и дяди, «этого кровосмесительного, прелюбодейного чудовища», Гамлет говорит:

Взгляни сюда, на этот портрет, и на этот,
Изображения двух братьев [они братья только по плоти].
Смотри, какая благодать на этом челе [его отца];
Кудри Гипериона [Аполлона]; чело самого Юпитера [Зевса];
.....
Это был твой муж. — Теперь смотри, что следует дальше.
Вот твой муж; словно заплесневелый колос,
Губящий своего здорового брата. Есть ли у тебя глаза?
Могла ль ты покинуть эту прекрасную гору, чтобы кормиться
И жиреть на этом болоте? Ха! Есть ли у тебя глаза?
.......
Какое суждение
Шагнуло бы от этого [отца] к этому? [дяде]
(Акт III, сцена 4)*

(* Примечание: Цитата из «Гамлета» дана в подстрочном переводе, максимально близком к тексту оригинала и комментариям Уопника, чтобы сохранить смысл метафор «гора» и «болото», используемых автором в дальнейшем.)

Вслед за нашим принцем, Иисус подобным же образом говорит нам: «Посмотри на две картины: одна — картина святости, красоты и благодати; другая — отвратительная в своей дикой ненависти и уродстве. Есть ли у тебя глаза? Смотри. Как мог ты, кто больше не является полностью безумным, выбрать картину эго? Какое безумное суждение заставило бы тебя шагнуть от любви к ненависти, от жизни к смерти?»

Всякий раз, когда возникает искушение побаловать себя, решив покинуть «прекрасную гору» жизни, чтобы кормиться крохами особости, нам нужно просить помощи Иисуса, чтобы посмотреть на эго его глазами. Опять же, это делается не для того, чтобы внушить чувство вины, а чтобы мы ясно увидели, что мы делаем. Иисус просит нас посмотреть на две мыслительные системы, сравнивая не их формы (рамы), а их содержание (картины). Мы думаем, что зависимы от соблазнительных приманок рамы — удовольствия и боли тела, — но наша истинная зависимость — от картины, вины разума. Это защищает нас от того, чтобы когда-либо вернуться в принимающий решения разум и выбрать любовь вместо ненависти. Эта тема смотрения и сравнения является сутью процесса исцеления «Курса Чудес», ибо Святой Дух может учить нас только через сравнения.
pro-svet Дата: Понедельник, 12.01.2026, 19:08 | Сообщение # 238
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (IV.13:1) Ты, так сильно пытавшийся — и до сих пор пытающийся — вставить лучшую картину в неподходящую раму и тем самым соединить то, что не может быть соединено…

Снова Иисус говорит о наших попытках сделать святые отношения особыми, стараясь вставить лучшую картину (святое мгновение) в неподходящую раму (особые отношения). Мы обсуждали это выше, но важность этой темы требует возвращения к ней. В ужасе от наших наполненных виной принимающих решения умов, мы ищем любой повод, чтобы отождествиться с телом. Самой искусной из всех уловок эго является привнесение Бога в эту картину. Если Бог (или Святой Дух и Иисус) каким-либо образом вовлечен в мир тел, значит, мир должен быть реальным, а значит, реальны и наша физическая идентичность, и погребенная я-концепция отделенного разума. По этой причине эго — та часть нас, которой нравится быть нами, — хитроумно убеждает нас в том, что Иисус хочет улучшить сон, и даже в том, что прощение происходит между отдельными телами. Предостерегая нас, ссылаясь на упомянутую ранее фразу из «Песни Молитвы», он говорит: «…не пытайся… поместить его [прощение] в земную оправу» (S-2.III.7:3). Иисус просит нас не вставлять «лучшую картину» прощения (разум) в «неподходящую раму» особости (тело). Скорее, нам нужна его помощь, чтобы принести наш телесный опыт к его прощающему присутствию в разуме, дабы лучшая картина оказалась в правильной раме.

(IV.13:1-6) …прими это и радуйся: каждая из этих картин обрамлена идеально для того, что она представляет. Одна обрамлена так, чтобы быть не в фокусе и невидимой. Другая обрамлена для совершенной ясности. Картина тьмы и смерти становится менее убедительной, когда ты ищешь её среди её оберток. По мере того как каждый бессмысленный камень, что, кажется, сияет из рамы во тьме, выставляется на свет, он становится тусклым и безжизненным и перестает отвлекать тебя от картины. И наконец, ты смотришь на саму картину, видя наконец, что без защиты рамы она не имеет смысла.

Как только мы смотрим на эго, мы осознаем присущее ему небытие, и тогда оно исчезает. Но сначала мы должны посмотреть на предлагаемую нам особость, ибо только тогда мы сможем сказать и иметь в виду, что больше не хотим даров эго — вины, боли (часто маскирующейся под удовольствие) и смерти. Когда наши глаза открываются истине, здравое решение становится ясным, и тьма эго теряет смысл, потому что она не может существовать без нашей оценки ее безделушек мнимого блаженства; приманка эго сохраняется только благодаря вкладу разума в телесный мир особых отношений. Увидев иллюзию любви такой, какая она есть, мы теперь хотим любви, которую вместо нее предлагает Иисус: лучшую картину в правильной раме.

(IV.14) Другая картина обрамлена легко, ибо время не может вместить вечность. Здесь нет ничего отвлекающего. Картина Небес и вечности становится всё более убедительной по мере того, как ты смотришь на нее. И теперь, благодаря настоящему сравнению, наконец может произойти трансформация обеих картин. И каждой отводится ее законное место, когда обе видятся в отношении друг к другу. Темная картина, вынесенная на свет, не воспринимается как пугающая, но наконец осознается тот факт, что это всего лишь картина. И то, что ты видишь там, ты распознаешь как то, чем оно является: картиной того, что ты считал реальным, и не более того. Ибо за пределами этой картины ты не увидишь ничего.

Нам нужно посмотреть на картину, чтобы распознать ее иллюзорную природу — смысл фразы «тот факт, что это всего лишь картина», — что мы и делаем, сравнивая две мыслительные системы. Испытывая радостный покой, который приходит, когда мы объединяемся с другим в общем интересе, и неизбежную боль, когда мы разделяемся, мы не можем не выбрать картину, отражающую единство вечности. Время не имеет над нами власти, когда мы отпускаем свою хватку за мыслительную систему греха, вины и страха эго. Как же тогда мы можем воспринимать всерьез мир атаки и смерти эго? Как же тогда мы можем не выбрать святое мгновение, которое ведет нас домой, где Бог ожидает Сына, который никогда не уходил и которого Он никогда не переставал любить как Своего Собственного?

Мы переходим теперь к частям раздела «Исцеленные отношения» — термина, синонимичного святым отношениям. Этот раздел подчеркивает святые отношения как процесс, хотя о них часто говорят как о сущности самой по себе. На практике мы постоянно переключаемся между особыми и святыми отношениями, пока наш страх не утихнет и мы не останемся в святых отношениях или святом мгновении — состоянии, приравниваемом к нашему пребыванию в реальном мире. Святые отношения на самом деле есть не что иное, как процесс, в котором принимающий решения разум смотрит на эго без осуждения. Не понимая этой важной части прощения, мы испытали бы искушение поверить, что мы и наши партнеры — как личности — действительно имеем святые отношения, являющиеся исправлением для наших межличностных особых отношений. Это не истинный смысл отношений, ибо учение Иисуса указывает только на решение разума в пользу эго или Святого Духа: источника всех отношений, как святых, так и нечестивых.

(V.2:1-4) Святым отношениям, главному шагу к восприятию реального мира, обучаются. Это старые, нечестивые отношения, преобразованные и увиденные заново. Святые отношения — это феноменальное достижение обучения. Во всех своих аспектах — когда они начинаются, развиваются и завершаются — они представляют собой разворот (обращение вспять) нечестивых отношений.

Процесс святых отношений, начинающийся с «маленькой готовности» и завершающийся полным принятием истины, преобразует наш мир из восприятий страдания и смерти в восприятия надежды и счастья. Это ступени к достижению реального мира, в котором всё восприятие растворяется в познании Бога. Однако страх растворения эго (отделенного «я») мешает нам принять решение в пользу Небес в одно мгновение и прыгнуть в Объятия нашего Творца в следующее. Нам нужно идти постепенно, как мы прочтем о сне ужаса эго:

Столь страшен сон, и кажется таким реальным, что он [Сын Божий] не мог бы пробудиться к реальности без испарины ужаса и крика смертельного страха, если бы его пробуждению не предшествовал более мягкий сон, позволивший его более спокойному разуму приветствовать, а не бояться, Голоса, зовущего его с любовью пробудиться; более мягкий сон, в котором его страдание было исцелено и где его брат был его другом (T-27.VII.13:4).

(V.2:5–3:3) Утешься этим: единственная трудная фаза — это начало. Ибо здесь цель отношений резко меняется на прямо противоположную той, что была. Это первый результат предложения отношений Святому Духу для использования в Его целях. Это приглашение принимается немедленно, и Святой Дух не теряет времени, чтобы представить практические результаты просьбы к Нему войти. Сразу же Его цель заменяет твою. Это совершается очень быстро, но из-за этого отношения кажутся потревоженными, рассогласованными и даже весьма бедственными.

Процесс прощения и исцеления может быть чрезвычайно расстраивающим, потому что под угрозой оказывается сама основа нашего существования. То, что сохраняет картину вины нетронутой, ограждая нас от того, чтобы мы когда-либо выбрали против нее и в пользу Святого Духа, — это особые отношения. Если мы начинаем подвергать сомнению свою особость, ее казавшаяся прочной рама начинает рушиться, и мы внезапно сталкиваемся с ужасающей картиной греховного «я», за которой стоит истинная память, способная пробудить нас к истинному Я. К описанию Иисусом этой стадии как потревоженной, рассогласованной и бедственной (disturbed, disjunctive, distressing — обратите внимание на аллитерацию «d»), мы можем добавить отчаяние (desperation). Поскольку эго дико мечется в своих свирепых попытках спастись от натиска решения разума в пользу прощения, Иисус предостерегает нас, чтобы мы были мудрыми в отношении его гнусных замыслов:

(V.3:8-9) Многие отношения были разорваны в этой точке, и погоня за старой целью возобновлялась в других отношениях. Ибо как только нечестивые отношения приняли цель святости, они никогда больше не могут быть тем, чем были.

Когда всё начинает сдвигаться и нарастает тревога от взгляда на картину эго, возникает искушение отбросить отношения и начать заново с другими, с новым особым партнером, который, как кажется, предлагает спасение способами, которые старый не предлагал. Это то же содержание вины, но в другой форме, та же потребность убежать от угрозы того, что выбирающий изменит свой разум и выберет снова. Это, однако, не обязательно означает, что мы должны оставаться в абьюзивных (насильственных) отношениях, ибо мы говорим лишь о сдвиге в мышлении. Нам нужно осознавать, что если нас побуждают покинуть отношения, мы не должны делать это самостоятельно или из-за страха столкнуться с глубинной виной. Другими словами, прежде чем действовать, мы просим помощи Иисуса, чтобы посмотреть на любое вмешательство эго, мешающее действовать из нашего истинного разума. Он призывает нас отменить (undo) прежде, чем сделать (do), — в этом смысл чуда, содержащего в себе способность исцелять.

(V.4:1-3) Искушение эго становится чрезвычайно сильным при этом сдвиге в целях. Ибо отношения еще не были изменены достаточно для того, чтобы их прежняя цель стала совершенно непривлекательной, а их структура «оказалась под угрозой» из-за признания её несоответствия для достижения новой цели. Конфликт между целью и структурой отношений столь очевиден, что они не могут сосуществовать.

По мере того как мы практикуем этот курс и наше понимание его учения углубляется, мы переносим свое внимание с особых отношений тела на то, что они защищают: огромный резервуар ненависти разума к самому себе. А за этим, как продолжает свою ложь эго, стоит гневный, маниакальный бог, одержимый идеей уничтожить нас. Эго угрожающе предупреждает: «Если ты продолжишь прощать, отпуская свои обиды и больше не видя себя жертвой, если ты продолжишь отпускать свою особость и возвращаться в разум, ты будешь уничтожен». Услышав этот голос эго, предрекающий гибель, мы снова испытываем ужас и быстро бросаемся в утешительные объятия особых отношений.

Повторяя то, что мы только что обсуждали (поскольку может быть трудно изменить наши текущие отношения, чтобы они соответствовали сдвигу в цели), мы испытываем искушение выбросить нашего особого партнера за борт и найти кого-то или что-то другое, чтобы удовлетворить нас; или же мы остаемся в отношениях, но тонко делаем их снова особыми. Это то, что происходит с Иисусом — пример того, о чем говорилось в начале главы: святые отношения являются ответом на особые отношения, на что эго отвечает превращением святых отношений обратно в особые. Если отношения с Иисусом заключаются в возвращении в разум, чтобы помочь ему изменить свое решение в пользу эго, но мы не хотим отпускать свою особость, мы смещаем отношения с ним из разума в тело, и теперь «особый» Иисус помогает нам исправлять наши личные и коллективные миры. Это ловко усиливает наш опыт себя как физического/психологического «я», исключая любое возвращение в разум и подлинное изменение.

Рассмотрим историю христианских церквей. С самого начала они взяли святые отношения с Иисусом (и мы не имеем в виду библейскую фигуру с тем же именем), которые основывались на помощи разумам людей в пробуждении от сна эго, и сделали их особыми. Эго-Иисус помогает нам не только лучше жить в мире как телам, но и когда мы страдаем, жертвуем и умираем за него (как, согласно мифу, он сделал для нас), нас учат, что мы воскреснем как тела, как и он. Действительно, сохранение и утверждение индивидуального, особого «я» является нашей вечной целью — с Иисусом или кем-либо другим, — и мы сдвинем горы, чтобы достичь ее.

Интересно, что мы находим этот феномен и в «Курсе Чудес». Вместо того чтобы использовать его для прекращения особости — что является его целью для нас, — многие студенты в конечном итоге формируют особые отношения с Курсом, делая свои группы или сообщества особыми. Кроме того, существуют песни, пьесы, ритуалы и любые другие мыслимые виды деятельности, основанные на Курсе, по крайней мере по форме. Конечно, нет ничего плохого в любой из этих активностей, пока они не воспринимаются слишком серьезно, поскольку проблемой никогда не является форма, а цель, стоящая за ней. Студентам важно осознавать, что когда они слушают соблазнительный голос эго, они не могут терпеть не-особость. Они берут то, целью чего является отмена эго, и превращают это в средство его усиления. Это еще один пример того, что мы видели выше: попытка поместить правильную картину («Курс Чудес») в неправильную раму (особость).

(V.5) Было бы не добрее менять цель медленнее, ибо контраст был бы затемнен, и эго получило бы время переосмыслить каждый медленный шаг по своему вкусу. Только радикальный сдвиг в цели мог вызвать полное изменение мнения о том, для чего существуют отношения в целом. По мере того как это изменение развивается и наконец совершается, оно становится все более благотворным и радостным. Но в начале ситуация переживается как очень ненадежная. Отношения, предпринятые двумя индивидуумами для их нечестивых целей, внезапно обретают святость в качестве своей цели. Когда эти двое созерцают свои отношения с точки зрения этой новой цели, они неизбежно приходят в ужас. Их восприятие отношений может даже стать весьма дезорганизованным. И все же прежняя организация их восприятия больше не служит цели, которую они согласились достичь.

Это относится к необходимости того, чтобы мы осознали цель, которой служат наши особые отношения в исправлении, коим является Искупление. Даже несмотря на то, что наш взгляд порождает страх, необходимо создать основу для нашего путешествия с Иисусом и его курсом, которая поможет нам понять, что происходит на самом деле. В противном случае для эго было бы слишком легко поднять свою уродливую голову с ее особостью и проникнуть в нашу практику, тонко смещая фокус с разума на тело. Эго заставило бы нас «работать» над отношениями между нами и нашим особым партнером, а не над освобождением разума от вклада в разделение и индивидуальность и присоединением к Святому Духу в подлинных святых отношениях.

Наш страх покинуть сон ускоряет переживание ненадежности и дезорганизации. Вина, которая была погребена под соблазнительностью особых отношений, теперь становится переживаемой реальностью, и ужас быстро заменяет иллюзии любви, которые скрывали нашу ненависть к себе. Ясно, что защита особости больше не эффективна перед лицом вновь выбранной цели прощения, и неизбежно следует период замешательства (discombobulation, дезориентация, растерянность). В этот момент нам больше, чем когда-либо, нужна опора утешительной любви Иисуса, чтобы поддержать нас, пока мы продолжаем путь, который эго называет опасным. Продолжение, следовательно, зависит от нашей веры:

(V.6:1) Это время для веры.

Когда период «медового месяца» с «Курсом Чудес» заканчивается, студенты часто начинают чувствовать тревогу, сообщая, что всё становится хуже, а не лучше. На самом деле всё всегда было хуже, потому что мыслительная система эго никогда не уходила, а была лишь скрыта. Однако с обнажением картины вины, ранее скрытой рамой особости, дискомфорт от присутствия эго становится все более ощутимым. Вера, о которой говорит Иисус, — это вера в процесс прощения, который привел к этой точке и который под его мягким руководством проведет нас через тьму к любви, являющейся нашей целью:

(V.6:2-5) Ты позволил этой цели быть установленной для тебя. Это был акт веры. Не оставляй веру теперь, когда приходят награды за веру. Если ты поверил, что Святой Дух был там, чтобы принять отношения, почему бы тебе теперь не продолжать верить, что Он там, чтобы очистить то, что Он взял под Свое руководство?

Иисус говорит нам не выплескивать ребенка вместе с водой. Мы должны продолжать смотреть на наши особые отношения, помня цель, которой должен был служить мир: защищать нас от вины. Опять же, когда мы обращаемся к проблеме решения разума в пользу вины, страх неизбежен, особенно потому, что дары покоя Святого Духа медленно принимаются нашими истинными умами. Но, взяв руку, которая всегда держала нашу, мы вспоминаем цель, которую приняли. Следуя свету обещания Иисуса, мы продолжаем путешествие и не позволяем искушениям эго — удовольствию или боли — удержать нас от любви, к которой наши сердца стремятся превыше всего. Мы доверяем тому, что боль вины, которую охраняла особость, не сильнее любви, зовущей нас из-за теней страха и ненависти.
pro-svet Дата: Понедельник, 12.01.2026, 19:11 | Сообщение # 239
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (V.6:6-9) Имей веру в своего брата в это, казалось бы, трудное время. Цель установлена. И твои отношения имеют здравомыслие своей целью. Ибо теперь ты обнаруживаешь себя в безумных отношениях, признанных таковыми в свете их цели.

Иметь веру в нашего брата означает знать, что за его эго стоит память о Боге, так же как она стоит за нашим. Наша готовность применять эту веру в равной степени к себе и ко всем людям позволяет нам обладать этим видением. Прощение, единственная значимая цель в мире, лишенном смысла, не может быть реализовано, если мы исключаем кого-либо из единства Сыновства: один Разум Христа, один разум разделения. Эго искушает нас находить недостатки в наших особых партнерах, но мы узнали безумие таких суждений, стремящихся разрушить цель здравомыслия и истины. Признание нашей общей нужды и цели позволяет нам преодолеть это безумие и продолжить путешествие к свету нашего Я.

(V.7:1-5) Теперь эго советует так: замени это другими отношениями, для которых твоя прежняя цель была вполне подходящей. Ты можешь избавиться от своего несчастья, только избавившись от своего брата. Тебе не нужно расставаться с ним полностью, если ты решишь этого не делать. Но ты должен исключить основные области фантазии из отношений с твоим братом, чтобы спасти свое здравомыслие. Не слушай этого сейчас!

В этот момент заманчиво спроецировать нашу вину заново, так как эго отчаянно пытается перегруппировать свою защиту особой любви и ненависти. Таким образом мы справляемся с ужасом перед лицом нашей вины и угрозой неминуемого уничтожения от рук безумного, оскорбленного грехом божества. Мы либо начинаем новое наступление особой ненависти на нашего партнера и уходим к другому, либо поддерживаем особую любовь, отрицая разрушительные фантазии и уверяя в своей любви и заботе. И все же Иисус умоляет нас выбрать снова: «Не слушай эго сейчас! Здравомыслие зовет, неужели ты не послушаешь его мягкий Голос?»

(V.7:6-14) Имей веру в Того, Кто ответил тебе. Он услышал. Разве Он не был предельно ясен в Своем ответе? Теперь ты не полностью безумен. Можешь ли ты отрицать, что Он дал тебе самое ясное утверждение (statement)? Теперь Он просит веры еще немного дольше, даже в замешательстве. Ибо это пройдет, и ты увидишь, как проявится оправдание твоей веры, чтобы принести тебе сияющую убежденность. Не покидай Его сейчас, и брата своего. Эти отношения возродились как святые.

Мы имеем веру не только в нашего брата, в котором свет Христа сияет посреди тьмы эго, но и в Того, Кто является нашим Учителем и Другом. Нам нужно забрать веру у мыслительной системы разделения и атаки эго и вложить ее исключительно в учение Святого Духа об общих интересах, которое мы находим в «Курсе Чудес» и в нашем личном опыте. Выбрав снова, мы выбрали святость вместо особости, и в этот благословенный миг все отношения возрождаются и исцеляются.

(V.8) С радостью прими то, чего ты не понимаешь, и позволь этому быть объясненным тебе по мере того, как ты воспринимаешь, как его цель работает в отношениях, чтобы сделать их святыми. Ты найдешь много возможностей обвинить своего брата в «неудаче» ваших отношений, ибо временами будет казаться, что у них нет цели. Чувство бесцельности будет преследовать тебя и напоминать тебе обо всех способах, которыми ты когда-то искал удовлетворения и думал, что нашел его. Не забывай сейчас то несчастье, которое ты действительно нашел, и не вдыхай жизнь в свое терпящее крах эго. Ибо твои отношения не были разрушены. Они были спасены.

Вера, которую мы вложили в Святого Духа и Его процесс прощения, позволяет нам наблюдать ненависть эго в действии, когда мы стремимся спасти наши особые отношения с помощью соблазнения и жертвенности. Наш Учитель мягко напоминает нам о страданиях, которые принесла нам особость, и о радости, в которой уверяет нас Его послание. Несмотря на нашу тревогу и отчаяние, всё хорошо, и последние утешительные строки выше перекликаются с уроками: «Ты думаешь, что ты уничтожен, но ты спасен» (W-pI.93.4:4). Эго заставило бы нас поверить, что наше бедствие предвещает нашу гибель, но на самом деле оно указывает путь к нашему спасению. Нам нужно лишь следовать по радостному пути прощения, по которому нас ведут вместе со всеми нашими братьями:

(V.9) Ты совсем новичок в путях спасения и думаешь, что сбился с пути. Твой путь потерян, но не думай, что это потеря. В своей новизне помни, что ты и твой брат начали заново, вместе. И возьми его за руку, чтобы идти вместе по дороге, гораздо более знакомой, чем ты сейчас полагаешь. Разве не несомненно, что ты вспомнишь цель, неизменную в вечности? Ибо ты выбрал лишь цель Божью, от которой твое истинное намерение никогда не отступало.

Несмотря на эти полные надежды слова обещания, заманчиво свернуть на другую дорогу и найти недостатки в особом партнере, которого мы ранее прощали. Несмотря на множество форм, в которых скрыта атака, мы всё же можем научиться оставаться «над» отношениями, всё время помня, что другая часть нашего разума испытывает искушение выбрать особость. Когда мы обнаруживаем, что затеваем ссоры с незнакомцами или близкими, мы пытаемся отогнать любовь и покой, которые всего неделю, день или минуты назад выбирали. Нас заверяют, что в конечном итоге страх эго перед последствиями этого истинного выбора не будет достаточно сильным, чтобы удержать нас от принятия решения в пользу Бога, ибо мы способны серьезно усомниться в той лжи, что без гнева мы исчезнем. Где-то внутри мы знаем, что без наших обид исчезнет именно эго. В самом деле, «исход столь же несомненен, как Бог» (T-2.III.3:10); наши умы уже выбрали совершить путешествие возвращения к Единому, Которого мы никогда не покидали.

(V.13) Ты получил святое мгновение, но, возможно, установил условие, в котором не можешь его использовать. В результате ты не осознаёшь, что оно все еще с тобой. И отрезав себя от его выражения, ты лишил себя его блага. Ты подкрепляешь это каждый раз, когда атакуешь своего брата, ибо атака должна ослепить тебя по отношению к самому себе. А отрицать себя и признавать то, что было дано и получено тобой, — невозможно.

Иисус говорит о нашем расщепленном разуме: истиннонаправленное Искупление, обитель святого мгновения, присутствует вечно, хотя и скрыто невернонаправленной мыслительной системой разделения — домом особости и условием вины и атаки, которые мешают нам помнить любовь, которую мы имеем и которой являемся. В приведенном выше отрывке подразумевается необходимость того, чтобы наше содержание отражало форму, чтобы мы были последовательны в своем поведении и мыслях. Мы должны не только говорить, что хотим покоя Божьего, мы должны вкладывать смысл в свои слова (W-pI.185.1:1-2). Мы отражаем приверженность цели покоя, становясь все более нетерпимыми к своему пренебрежению средствами, которые помогли бы нам ее достичь. Бдительность против удержания и оправдания мыслей атаки позволит нам отменить условия суждения эго, которые затуманивают память о святом мгновении — двери, через которую мы должны пройти на нашем пути домой.

(V.15) Начиная распознавать и принимать дары, которые ты так свободно отдал своему брату, ты также примешь последствия святого мгновения и используешь их для исправления всех своих ошибок и освобождения себя от их результатов. И научившись этому, ты также научишься тому, как освободить всё Сыновство и предложить его в радости и благодарении Тому, Кто дал тебе твое освобождение и Кто хотел бы распространить его через тебя.

«Всё Сыновство» отражает еще одну главную тему нашей симфонии: мы не можем простить одного человека, не включив в это всех людей. Верить, что мы могли бы простить кого-то и всё же быть оправданными в удержании обид на другого человека или группу, — ошибка, которая стремится превратить всеобъемлющие святые отношения в особые, исключительные. Иисус учит нас, что всё Сыновство должно быть увидено в свете: либо всё оно в свете, либо ничто. Когда мы убираем завесы тьмы, которые набросили на одного человека, мы делаем это для всех — без исключения (два слова спасения, возвещающие о конце мыслительной системы особости эго). Освобожденная прощением, Любовь Святого Духа распространяется через нас, чтобы благословить фрагментированные части Сыновства, забывшие свой Источник и свое Я.

(VIII.1) Святое мгновение — это не что иное, как особый случай или крайний пример того, чем призвана быть каждая ситуация. Смысл, который дала ей цель Святого Духа, дается также каждой ситуации. Она призывает к такой же приостановке неверия, удержанного и оставленного неиспользованным, чтобы вера могла ответить на зов истины. Святое мгновение — это сияющий пример, ясная и недвусмысленная демонстрация смысла каждых отношений и каждой ситуации, увиденной как единое целое. Вера приняла каждый аспект ситуации, и неверие не навязало ей никакого исключения. Это ситуация совершенного покоя просто потому, что ты позволил ей быть тем, чем она является.

Это описывает счастливый сон прощения, когда мы выбрали Святого Духа своим Учителем вместо эго, вложив свою веру в Его святое мгновение общих интересов и забрав неверие (faithlessness) нашего прежнего выбора в пользу нечестивого мгновения раздельных интересов. Под Его мягким руководством мы учимся обобщать эту новую цель прощения на все отношения и все ситуации, наконец поняв, что корень каждой проблемы — в решении разума в пользу эго, где только и можно ее отменить. Обратите особое внимание на повторяющееся использование слова каждый/любой (every) в этом абзаце (пять раз!), что подчеркивает необходимость универсального применения Любви Святого Духа ко всем ситуациям и всем отношениям. Покой, следовательно, является неизбежным следствием нашего исправленного и наполненного верой выбора — покой, который охватывает целостность ранее разделенного и фрагментированного Сыновства.

(VIII.2:1-6) Эта простая любезность — всё, о чем просит тебя Святой Дух. Позволь истине быть тем, что она есть. Не вторгайся в нее, не атакуй ее, не прерывай ее приход. Позволь ей охватить каждую ситуацию и принести тебе покой. От тебя не требуется даже веры, ибо истина ничего не просит. Позволь ей войти, и она призовет и обеспечит для тебя веру, необходимую тебе для покоя.

«Маленькая готовность» выражается в нашем решении не позволять эго вмешиваться в наше врожденное желание истины. Мы ничего не делаем с истиной, кроме как не мешаем ей прийти. Такова роль чуда, которое возвращает нас в разум, где мы учимся не воспринимать всерьез мысль о том, что могли атаковать любовь. Только во снах это могло быть так, и нам нужно лишь принять истину о том, что мы уже пробуждены в Боге, но все еще «видим сны об изгнании» (T-10.I.2:1). Поскольку эго было создано посредством делания — отделение от совершенного единства и отрицание его реальности требует усилий, — то, занимая себя делами, мы сохраняем его существование. И так эго убеждает нас, что оно и есть проблема (наша собственная или чужая), требующая нашей реакции. Однако реагирование на эго любым способом лишь делает его реальным в нашем опыте, укрепляя нашу веру в него. Вот почему нам не нужно ничего делать с эго, кроме как признать истину и вспомнить посмеяться над глупостью его крохотной безумной идеи разделения. В этом мягком смехе покой возвращается ко всему Сыновству, так как сон неверия (faithlessness, неверности, предательства, вероломства) растворяется в своем собственном небытии.

(VIII.3:1-6) Разве ты не хотел бы превратить каждую ситуацию в святое мгновение? Ибо таков дар веры, свободно даруемый везде, где неверие отложено в сторону, неиспользованное. И тогда сила цели Святого Духа свободна для использования вместо него. Эта сила мгновенно преобразует все ситуации в одно верное и непрерывное средство для утверждения Его цели и демонстрации ее реальности. То, что было продемонстрировано, взывало к вере, и она была дана. Теперь это становится фактом, от которого вера больше не может быть удержана.

Это вечный вопрос Иисуса к нам, его младшим братьям и сестрам: «Почему, когда прощение сделает вас истинно счастливыми, вы выбираете отрицать тот факт, что ваша вера в святое мгновение Святого Духа всегда оправдана? Позвольте себе почувствовать радость от принятия Его цели, когда вы применяете ее к каждой без исключения ситуации, с которой сталкиваетесь, не исключая ни одну из них из Его исцеляющей любви. Ваши дни станут поистине полными смысла, выполняя вашу функцию на земле, пока вы мягко пробуждаетесь к вашей Небесной функции творения, соединенные с Творцом всего творения. Придите, дети мои, вложите свою веру в мое учение и соединитесь со мной в святом мгновении и разделите мой покой».

Даже при том, что только безумец мог бы сопротивляться такому призыву к счастью, наш страх любви делает следование призыву Иисуса прощать трудным, если не невозможным. Следовательно, мы отказываемся слышать:

(VIII.3:7–4:6) Напряжение от отказа в вере истине огромно и намного больше, чем ты осознаешь. Но ответ истине верой не влечет за собой никакого напряжения вовсе.

Тебе, признавшему Зов твоего Искупителя, напряжение от того, что ты не отвечаешь на Его Зов, кажется большим, чем прежде. Это не так. Раньше напряжение было, но ты приписывал его чему-то другому, полагая, что это «что-то другое» вызывало его. Это никогда не было правдой. Ибо то, что производило это «что-то другое», было печалью и депрессией, болезнью и болью, тьмой и смутными образами ужаса, холодными фантазиями страха и огненными снами ада. И это было не что иное, как невыносимое напряжение отказа даровать веру истине и видеть ее очевидную реальность.

Та часть нашего разума, которая отождествляется с эго, яростно сопротивляется вложению нашей веры в истину, однако, когда мы отказываемся слушать призыв «пробудиться и радоваться» (T-5.II.10:5), мы испытываем напряжение и дискомфорт. Несмотря на истории эго, это страдание не вызвано внешними причинами. Всякое беспокойство возникает, когда мы сопротивляемся истине ради иллюзий. Это сопротивление — исходящее из нашего отождествления с эго, тем самым чем-то другим, — является истинной причиной боли, а не что-либо в теле или мире. Важно понимать, что процесс исцеления труден и болезнен только потому, что мы боимся его цели — истины. Не может быть ничего стрессового в выборе против иллюзии, если только мы не верим в ложь и не отождествляемся с мифом эго о разделении и индивидуальности.

(VIII.5) Таково было распятие Сына Божьего. Его неверие сделало это с ним. Подумай хорошенько, прежде чем позволишь себе использовать неверие против него. Ибо он воскрес, и ты принял Причину его пробуждения как свою. Ты взял на себя свою роль в его искуплении, и теперь ты полностью ответственен перед ним. Не подведи его сейчас, ибо тебе было дано осознать, что твой недостаток веры в него должен означать для тебя. Его спасение — твоя единственная цель. Видь только это в каждой ситуации, и она будет средством, приносящим только это.

Когда мы всерьез восприняли крохотную безумную идею разделения, мы поверили, что распяли Сына Божьего — источник всех последующих мыслей об атаке, не говоря уже об основе христианского мифа. Но когда мы присоединяемся к Иисусу и его мягкой улыбке, мы вспоминаем воскресение, которое есть пробуждение от сна смерти (M-28.1:1-2), и радостно возвращаемся из нашего безумного пребывания в неверии к вере, которая есть спасение Сына Божьего. Это не означает, что мы несем ответственность за неверные выборы других людей, ибо это свело бы на нет силу их собственных умов выбирать спасение. Скорее, Иисус напоминает нам, что, поскольку все разумы соединены, наши выборы подкрепляют выбор в пользу эго или Святого Духа, который могут сделать другие. Только так мы можем быть истинными спасителями друг для друга.

Следование учению Иисуса возвращает смысл в нашу жизнь, пока мы все еще спим. Каждое событие теперь воспринимается глазами прощения, в котором мы узнаем, что не принимать всерьез эго другого — это средство вспомнить посмеяться над своим собственным. Какую власть может иметь неверие над способностью Сына вложить свою веру в истину? Сын Божий искуплен как единое целое, ибо таков он и есть, каким всегда был и вечно будет: сон о распятии не оказал никакого влияния на его реальность. С этим осознанием наступает реальный мир.
pro-svet Дата: Вторник, 13.01.2026, 13:45 | Сообщение # 240
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Реальный мир

Прекрасный раздел, к которому мы теперь обращаемся, «Прощенный мир», имеет параллель в разделе «Откуда грех ушел» (T-26.IV). Место, которое покинул грех, — это реальный мир, синоним прощенного мира. Мы начинаем с первого абзаца:

(II.1) Можешь ли ты представить, как прекрасно будут выглядеть для тебя те, кого ты простил? Ни в какой фантазии ты никогда не видел ничего столь прелестного. Ничто, видимое тобой здесь, во сне или наяву, не приближается к такой прелести. И ничего ты не будешь ценить подобно этому и ничем не будешь так дорожить. Ничто из того, что ты помнишь и что заставляло твое сердце петь от радости, никогда не приносило тебе даже малой толики того счастья, которое принесет тебе это зрелище. Ибо ты увидишь Сына Божьего. Ты узришь красоту, на которую любит смотреть Святой Дух и за которую Он благодарит Отца. Он был сотворен, чтобы видеть это для тебя, пока ты не научился видеть это сам. И всё Его учение ведет к тому, чтобы видеть это и благодарить вместе с Ним.

Полезно вспомнить о двух картинах. Об этой картине Иисус говорит: «Это истинная красота, счастье и радость; и ничто из того, что предлагал мир особости, или о чем вы когда-либо фантазировали, не может приблизиться к этому». Тем не менее, мы сделали мир особости столь привлекательным, значимым и даже святым для нас, что трудно увидеть картину эго внутри рамы. Иисус наставляет нас, что ослепительный блеск — не то, чем кажется. Держа обе картины, он говорит: «Посмотри на то, что я предлагаю тебе». Но мы отвечаем: «Да, но...»: «Да, это действительно мило, но наша особость все же более желанна для нас». Мы забываем, что это тело говорит нам так, ибо эго проинструктировало мозг интерпретировать пропагандистские сенсорные данные, чтобы прийти к заключению, что мир чудесен в своей красоте.

Другими словами, никакой опыт эго не может приблизиться к восприятию реального мира. Это не имеет ничего общего с глазами тела, а только с любовью внутри разума. Бессмертные строки Уильяма Блейка из «Вечного Евангелия» служат уместным напоминанием не верить лжи эго:

Тусклые окна души этой жизни
Искажают небеса от полюса до полюса
И заставляют тебя верить лжи,
Когда ты смотришь глазом, а не сквозь него.

Любовь, которую мы сделали реальной внутри, распространяется через нас, когда мы воспринимаем ее в мире, — не по форме, а через содержание внутреннего видения истинного разума. Непостоянные виды, которые видят глаза тела, стали неважными, потому что любовь и красота разума, присутствующие всегда, принесли нам прочный покой и счастье. Наши сердца поют от радости, когда искажения эго о Небесах мягко уступают место чудесной красоте, являющейся нашим естественным наследием.

(II.2:1-3) Эта прелесть — не фантазия. Это реальный мир, яркий, чистый и новый, где всё сверкает под открытым солнцем. Ничто здесь не скрыто, ибо всё было прощено и нет никаких фантазий, чтобы скрывать истину.

Эта сияющая открытость контрастирует со скрытностью мыслительной системы эго, которая прячет вину под миром, и сиянием Любви Бога под виной. Как завершается наша величественная симфония: «Ни одной иллюзии не дается вера, и не остается ни единого пятна тьмы, чтобы скрыть лик Христа от кого бы то ни было» (T-31.VIII.12:5). Мы решили проявлять бдительность только ради Бога и Его Царства (T-6.V-C), не позволяя даже единственной мысли или чувству эго оставаться в наших святых и невинных умах. Каждая из них будет рассмотрена, и выбор будет сделан против нее, пока мы спешим к концу путешествия по пути, по которому прощение счастливо несет нас, уверенных, что мы достигнем нашей цели — реального мира, чьи прекрасные лужайки лежат прямо перед вратами, что открываются, чтобы приветствовать возвращение Сына Божьего домой.

(II.2:4-6) Мост между тем миром и этим столь мал и его так легко перейти, что ты не поверил бы, что это место встречи столь разных миров. И все же этот маленький мост — самое сильное из всего, что вообще касается этого мира. Этот маленький шаг, столь малый, что он ускользнул от твоего внимания, — это шаг сквозь время в вечность, за пределы всякого уродства к красоте, которая очарует тебя и никогда не перестанет вызывать у тебя изумление своим совершенством.

Это мост в реальный мир, который мы обсуждали в предыдущей главе. С точки зрения мира, по эту сторону моста, его тихая сила, кажется, затмевается «могущественным» эго, но в действительности мост поддерживается силой Бога. Когда мы переходим к нашей вечной жизни, поддерживаемые нежными руками чуда, немыслимо, чтобы мы когда-либо могли принять хрупкие покровы иллюзий эго за прочные стены греха или не суметь распознать чудесный свет красоты истины, который вечно сияет за облаками вины эго.

(II.3) Этот шаг, самый маленький из когда-либо сделанных, все же является величайшим достижением во всем Божьем плане Искупления. Всему остальному учатся, но это дается — полным и совершенно совершенным. Никто, кроме Того, Кто запланировал спасение, не мог бы завершить его так. Реального мира, в его прелести, ты учишься достигать. Фантазии все отменены, и никто и ничто не остается более связанным ими, и благодаря своему собственному прощению ты свободен видеть. Но то, что ты видишь, — лишь то, что ты создал, с благословением твоего прощения на нем. И с этим последним благословением Сына Божьего самому себе, реальное восприятие, рожденное новой перспективой, которой он научился, послужило своей цели.

«Курс Чудес» учит нас прощению — средству достижения и перехода моста в реальный мир. Поскольку сам опыт находится за пределами обучения, ибо он уже был дан, мы учимся смотреть добрым взором чуда на особый мир, который мы создали, помня, что мы — сновидец, видящий сон, а не его главная фигура. Наше восприятие очищается от горького прошлого, освобождая место для окончательного видения, которое благословляет всех Сыновей Божьих, обнимая их в своем исцеляющем единстве. Послужив своей святой цели, восприятие теперь бессмысленно и мягко уступает место свету познания:

(II.4:1–5:1) Звезды исчезнут в свете, и солнце, открывшее мир красоте, исчезнет. Восприятие станет бессмысленным, когда оно будет усовершенствовано, ибо всё, что использовалось для обучения, не будет иметь функции. Ничто никогда не изменится; никаких сдвигов или оттенков, никаких различий, никаких вариаций, делавших восприятие возможным, больше не будет происходить. Восприятие реального мира будет столь кратким, что у тебя едва будет время поблагодарить Бога за него. Ибо Бог сделает последний шаг стремительно, когда ты достигнешь реального мира и будешь готов к Нему. Реальный мир достигается просто полным прощением старого — мира, который ты видишь без прощения.

Еще раз, этот процесс исцеления не имеет ничего общего с миром, который видят наши глаза, но только с мыслительной системой, которую мы выбираем. Прощение омывает дочиста мир страдания и утраты эго: уродливую триаду разделения, различий и греха, и мир особости, возникший из нее. Всё, что остается, — это единственная искра красоты реального мира, которая быстро преобразуется в Великий Луч святого света Христа, в котором исчезают все разделения. Вспомните, что «последний шаг» — это метафора, выражающая окончание сна и возвращение к здравомыслию. Поскольку дорога от двойственности к недвойственности столь же иллюзорна, как и дорога, которая вела прочь от Небес (сны о разделении не могут иметь влияния на единство), Бог ничего не знает о ней. Его «последний шаг» — это просто окончательное завершение нашего прощения, в котором глаза, некогда спавшие, теперь широко открываются в радости: И мы можем видеть. И мы можем видеть наконец! (M-19.5:12-13)

(II.6) Вся эта красота восстанет, чтобы благословить твой взор, когда ты посмотришь на мир прощающими глазами. Ибо прощение буквально преображает видение и позволяет тебе видеть реальный мир, тихо и нежно простирающийся через хаос, удаляя все иллюзии, которые искажали твое восприятие и фиксировали его на прошлом. Мельчайший лист становится предметом чуда, а травинка — знаком Божьего совершенства.

Иисус не пантеист, ибо он говорит не о буквальном видении Бога в травинке или листе, а о нашем внутреннем видении. Неважно, насколько тривиальным, маленьким или уродливым может быть то, что мы видим, или значительным и прекрасным, — прощение воспринимает всё одинаковым. Действительно, мир, который мы видим, должен выглядеть красивым, потому что мы смотрим из любви и красоты внутри: проекция создает восприятие. Через нашу веру в учение Святого Духа прощение перекидывает мост через пропасть между иллюзией и истиной, восприятием и познанием, и переносит нас через мир времени на встречу с нашим Богом:

(II.7) Из прощенного мира Сын Божий легко возносится в свой дом. И там он знает, что всегда покоился там в мире. Даже спасение станет сном и исчезнет из его разума. Ибо спасение — это конец снов, и с закрытием сна оно не будет иметь смысла. Кто, пробудившись на Небесах, мог бы видеть сон о том, что когда-либо могла быть нужда в спасении?

Проходя сквозь время к вечности, наши очищенные глаза созерцают только истину. Сон мягко растворяется, и мы забываем «боль и печаль, что [мы] видели прежде» (T-31.VIII.8:4), даже Голос, который вел нас. Исчезли и эго, и Святой Дух, ибо не осталось ничего, что требовало бы исцеления или могло бы быть исцелено. Прощение завершено, и Бог пришел заявить права на Своё (C-4.6:9-10).

Конец раздела «Две картины» продолжает это прекрасное видение, которое помогает нам завершить семнадцатую часть нашей симфонии. Последние два абзаца раздела говорят о наполненной светом картине святого мгновения, которая тихо исчезает в Свете Божьем. Помните, однако, что красота этого видения, предпоследнего шага нашего путешествия, всё еще ужасает нас, потому что мы перестаем существовать в его свете. Как создания ночи эго, мы процветаем во тьме вины и тенях ненависти. В то время, как реальный мир привлекает нас, и мы не хотим ничего больше, чем перейти мост и исчезнуть в великолепии Небес, другая часть нашего разума боится истины, потому что она так прекрасна и чиста. Наше путешествие все еще не окончено.

(IV.15-16) Картина света в четком и безошибочном контрасте преобразуется в то, что лежит за пределами картины. Глядя на это, ты осознаешь, что это не картина, а реальность. Это не образное представление мыслительной системы, а сама Мысль. То, что она представляет, — здесь. Рама мягко тает, и Бог восходит в твоей памяти, предлагая тебе все творение в обмен на твою маленькую картинку, совершенно лишенную ценности и полностью лишенную смысла.

Как Бог восходит на Свое законное место, а ты на свое, ты снова переживешь смысл отношений и узнаешь, что они истинны. Давайте вознесемся в покое вместе к Отцу, дав Ему возвыситься в наших умах. Мы обретем всё, отдав Ему силу и славу и не сохраняя иллюзий о том, где они находятся. Они в нас, благодаря Его возвышению. То, что Он дал, принадлежит Ему. Оно сияет в каждой Его части, как и в целом. Вся реальность твоих отношений с Ним лежит в наших отношениях друг с другом. Святое мгновение одинаково озаряет все отношения, ибо в нем они едины. Ибо здесь только исцеление, уже полное и совершенное. Ибо здесь Бог, а где Он — может быть только совершенное и целостное.

Мы думаем об этой картине и сравниваем её с картиной, которой поклонялись в ненависти. Наш истинный разум не смотрит с осуждением, но задает вопрос: «Действительно ли это то, чего я хочу? Хочу ли я остаться с картиной смерти, предлагаемой моей особостью, или я хочу пробудиться от сна и вернуться к своему Источнику?» Более того, нам нужно быть терпеливыми и добрыми к нашему испуганному «я», потому что именно так мы учимся быть терпеливыми и добрыми к другим. В такой доброте к Сыну Божьему и заключается Царство Небесное на земле. Однако остается вопрос: «Действительно ли мы хотим этого Царства вместо нашего собственного? С чьей силой и славой мы хотим отождествляться: Бога или эго?» Иисус задает нам этот вопрос в конце нашей главы:

(II.8) Как сильно ты хочешь спасения? Оно даст тебе реальный мир, трепещущий от готовности быть данным тебе. Рвение Святого Духа дать тебе это столь велико, что Он не стал бы ждать, хотя Он ждет в терпении. Ответь на Его терпение своим нетерпением к задержке встречи с Ним. Выходи с радостью навстречу своему Искупителю и иди с Ним в доверии прочь из этого мира, в реальный мир красоты и прощения.

Наша честность с самими собой определит, как долго мы будем заставлять себя ждать, как долго мы выберем оставаться в аду особости, когда можем потянуться к Святому Духу и идти с Ним, рука об руку со всем Сыновством, из тьмы вины в реальный мир света и любви. Как спрашивает Иисус в другом месте, вторя псалмопевцу:

Доколе, о святой Сын Божий, доколе? (W-pII.4.5:8)

Вопрос все еще ждет нашего ответа.
pro-svet Дата: Четверг, 15.01.2026, 16:56 | Сообщение # 241
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Глава 18 — Завершение сна

Введение

Эта глава развивает важную тему того, как и почему эго создало мир и тело, а затем — как Святой Дух использует их в качестве инструментов для отмены системы мышления эго. Эту тему подытоживают два предложения: «Тело создано не любовью. И все же любовь его не осуждает и может с любовью им пользоваться…» (T-18.VI.4:7-8). Тело и мир были созданы эго как атаки на Бога, Чья Любовь не имела к ним никакого отношения, поскольку они являются иллюзиями. И все же, когда тело было создано, Он не осудил его. Вместо этого Святой Дух, Голос Божий, меняет цель тела с вины и атаки на прощение и пробуждение. Эта тема будет продолжена также и в 19-й главе. Кстати, от 18-й главы и до конца текста мы видим возрастающую красоту и богатство симфонического гобелена Иисуса. Это поистине чудо, как по своему языку (форма), так и по учению (содержание).

Мы начинаем, как это часто бывает, с того, против чего эго разрабатывает свою стратегию: с принципа Искупления. И снова мы видим, что цель — это всё. Понимая метод эго по разработке его безумной системы мышления, кульминацией которой является создание мира тел, мы с большей готовностью видим, как её отменить. Мы рассмотрим ряд отрывков из раздела «За пределами тела» (раздел VI), которые отражают мысль Искупления о том, что разделение с Богом никогда не происходило. На эту истину эго выдает свой ответ: тело и особые отношения.

Принцип Искупления

(VI.1:1-4) Вне тебя нет ничего. Это и есть то, чему ты должен, в конечном счете, научиться, ибо таково осознание, что Царство Небесное возвращено тебе. Ибо Бог сотворил только это, и Он не отходил от этого и не оставлял это отделенным от Себя. Царство Небесное — это обитель Сына Божьего, который не покидал своего Отца и не живет отдельно от Него.

Предпосылка системы мышления эго заключается в том, что мы покинули наш Источник без надежды на возвращение. Грех против Бога необратим, и так как Небеса утрачены навсегда, нашим постоянным домом стало эго. Сюда входят временные жилища в теле — воплощении разделения, особости и смерти, созданном эго. На все это безумие Искупление просто отвечает, что ничего из этого не происходило; сны, даже ужасающие кошмары, являются лишь продуктом бредового разума, сведенного с ума виной (T-13.in.2:2), и не оказывают никакого влияния на реальность: Идеи не покидают своего Источника.

(VI.1:5-6) Небеса — не место и не состояние. Это лишь осознание совершенного Единства и знание того, что нет ничего иного: ничего вне этого Единства и ничего иного внутри.

Это утверждение наносит сокрушительный удар по эго, и именно поэтому оно разрабатывает свою стратегию, чтобы удержать нас от мысли, что Единство Небес — это То, Кем мы являемся, Идентичность, которая навсегда остается нашей собственной. Проблема эго становится очевидной, как только мы принимаем во внимание, что единство и разделение — это взаимоисключающие состояния. Если верно первое, как недвусмысленно утверждает Искупление, то индивидуальная идентичность невозможна, а эго не существует. Отсюда и ужас эго.

(VI.2:1-3) Что мог дать Бог, кроме познания Себя? Что еще там можно дать? Вера в то, что ты способен отдать и получить нечто иное, что-то вне себя, стоила тебе осознания Небес и своей Идентичности.

Принятие системы мышления эго о том, что существует нечто иное, чем Божья Воля или знание, не стоило нам Небес, — только лишь осознания их. В этом и заключается мотивация плана эго удерживать нас лишенными разума (mindless): гарантировать, чтобы мы никогда не осознали свое Я, к чему неминуемо привело бы возвращение к разуму, принимающему решения.

Вот еще одно утверждение принципа Искупления:

(VI.5:4) Ибо твое желание сделать разрушительным то, что разрушать не может, не возымеет никаких реальных следствий.

На протяжении всей нашей симфонии мы обращались к этой замечательной строке и будем продолжать это делать: «…ни одной ноты не выпало из песни Небес» (T-26.V.5:4). Врожденное бессилие эго не могло уничтожить Бога или Его Любовь; поток вечной музыки Небес остался совершенно незатронутым тем, чего никогда не происходило.

(VI.5:5-7) Сотворенное Богом таково, каким Он желает этому быть, ибо в том Его Воля. Ты не можешь сделать Его Волю разрушительной. Ты способен создавать фантазии, в которых твоя воля конфликтует с Его Волей, но и только.

Учение эго о том, что наша воля может конфликтовать с Божьей и создавать нечто отличное от Него Самого — это чистая фантазия. Разрушение невозможно для Бога, и оно невозможно для Его Сына. Это означает, что без кажущейся разрушительной воли разума, принимающего решения, не может быть никакого эго. Отсюда потребность эго в том, чтобы Сын был лишен разума, что ведет к принятию нами искаженных версий искупления, которые превращают Бога в разрушительную силу, требующую жертвы Его Сына в качестве расплаты за его грех. Еще более безумной, чем эта мысль сама по себе, является наша вера в неё — вера, изменение которой является единственной целью «Курса Чудес».

Страх Эго перед Искуплением

(VI.9:3-4) Нет барьера между Богом и Его Сыном, и Сын Его не может быть отделен от Себя Самого иначе как в иллюзиях. Это не является его реальностью, хотя он и верит в это.

Здесь выражена важная тема веры: наша реальность как духа остается такой, какой ее сотворил Бог, но внутри сна мы свободны верить в то, что выбираем, даже в невозможную мысль о разделении: Идеи покидают свой Источник. Именно эту свободу веры эго хочет сохранить, парадоксальным образом отрицая способность разума выбирать. Это гениальная стратегия «лишения разума», которую мы сейчас рассмотрим:

(VI.9:5-10) Но это было бы возможно, только окажись Бог неправ. Чтобы сделать такое возможным, Богу пришлось бы творить иначе и отделить Себя от Своего Сына. Ему пришлось бы сотворить иные вещи и учредить иные порядки реальности, лишь некоторые из которых были бы любовью. Но любовь должна быть вечно подобна самой себе, неизменна вовеки и вечно безальтернативна. Так оно и есть. Ты не можешь воздвигнуть барьер вокруг себя, ибо Бог не поместил никакого барьера между Собой и тобой.

От этих последних утверждений эго отшатывается, ибо в них Сын распознал бы истину Святого Духа: разделение никогда не происходило, и всё, что говорило эго, было ложью. Идеи не покидают своего Источника; Наш Источник не покидал Своей Идеи. Чтобы Сын никогда не услышал этот Голос Искупления, эго разрабатывает план. Его стратегия, как мы так часто видели в нашем симфоническом изложении этого симфонического текста, состоит в том, чтобы спасти себя, создав систему мышления греха, вины и страха (которая будет более глубоко исследована в следующей главе), при этом единственная цель эго — вселить страх перед Богом в расщепленный разум Сына. Это обеспечивает нам мотивацию спешно бежать в лишенное разума тело, населяя иллюзорный мир, который мы создали специально для этой цели.

Подводя итог, цель эго — гарантировать, чтобы мы никогда не вернули себе силу разума делать выбор. Если бы мы действительно приняли решение против иллюзии и за истину, эго исчезло бы. Мы рассмотрим несколько отрывков, в которых провозглашается этот план.
pro-svet Дата: Четверг, 15.01.2026, 17:00 | Сообщение # 242
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Тело и мир

(VI.2:4-5) И ты сделал более странную вещь, чем пока что осознаешь. Ты переместил вину из своего разума в тело.

Это ключ к плану эго. Оно создает фантазии о вине, говоря нам, что она настолько ужасна, что нам нужно бежать в тело. Мы проецируем вину разума, создавая мир формы, в котором скрываем лежащее в основе содержание. Сделав это однажды — «первая проекция ошибки вовне» (T-18.I.6:1) — мы продолжаем проецировать на индивидуальном уровне, постоянно делая мир и его обитателей виновными, ответственными за наши грехи и причиной нашего несчастья.

(VI.2:6) И все же тело не может быть виновным, ибо само по себе оно ничего не может делать.

Эта тема здесь повторяется неоднократно. Поскольку тело — это буквально ничто, маскирующееся под нечто, оно само по себе ничего делать не может. Как может ничто быть виновным, ибо как может ничто грешить? Вера в то, что оно может, — это путаница уровней между разумом и телом, которую Иисус обсуждал намного раньше (T-1.I.23; T-2.IV.2). Вскоре мы увидим, как продолжающееся решение разума в пользу вины создает и наполняет энергией тело, сохраняя переживание его как реального.

(VI.2:7) Ты, думающий, что ненавидишь свое тело, обманываешь себя.

Мы все ненавидим свои тела или различные их аспекты, особенно по мере того как стареем. Даже будучи детьми, мы верили, что наши тела не так привлекательны, как у других, не так сильны, спортивны или умны; мальчикам и девочкам нравились другие мальчики и девочки, а не мы. На эту ошибку смешения уровней Иисус утверждает: «Ты ненавидишь не тело; в конце концов, как можно ненавидеть иллюзию? Ты презираешь мысль своего разума о вине». Он продолжает:

(VI.2:8) Ты ненавидишь свой разум, ибо в него вошла вина, и он хотел бы оставаться отделенным от разума твоего брата, чего сделать не может.

Эго говорит нам, что мы можем отделиться от наших братьев, потому что мы отделились от Бога. Вина (или ненависть к себе) укрепляет иллюзию, ибо мы виновны в «очень реальном» грехе разделения. Прощение, с другой стороны, мягко отменяет наш «грех», ибо оно отменяет барьеры суждения, разделяющие нас. Это высвобождает память о Сыне Божьем таким, каким он был сотворен: в единстве с самим собой и со своим Источником.

(VI.3:1) Разумы соединены; тела — нет.

Вот почему эго создало мир тел («Так были созданы частности» [W-pI.161.3:1].). Эго берет мысль разума о разделении с Богом и проецирует ее в форму. Поскольку идеи не покидают своего источника, а проекция порождает восприятие, мысль о разделении должна породить мир отдельных тел, которые мы воспринимаем как реальные. Это придает достоверность вере в то, что разделение было реальным событием — неотъемлемой частью плана эго запутать нас относительно нашего «я», которое мы теперь переживаем как помещенное в лишенное разума тело, скрывающее вину разума. Конечная цель этого обмана — убедить нас, что мы не дети Божьи, сотворенные по Его неизменному образу и подобию, единые в любви и невинности, а несовершенные порождения греха эго, навеки разделенные телами.

(VI.3:2-4) Только при приписывании разуму свойств тела разделение кажется возможным. И именно разум кажется фрагментированным, обособленным и одиноким. Его вина, которая удерживает его отделенным, проецируется на тело, которое страдает и умирает, потому что подвергается атаке, чтобы удержать разделение в разуме и не дать ему узнать свою Идентичность.

Эго не хочет, чтобы мы помнили свое Я, что мы несомненно сделали бы, если бы воспользовались силой разума выбирать. Оно сочиняет историю о греховном, отщепленном «я», которое заслуживает уничтожения Богом, что вынуждает нас бежать из разума в тело. Все, что мы презираем в себе, проецируется на мир и тело, и мы приходим к выводу, что другие тела создали тех греховных существ, которыми, как мы верим, мы являемся. Это позволяет нам верить, что наше существование — не наша вина, а проблемы заключаются в телах, не являющихся нашими собственными. Обращаясь к схеме (см. Приложение), мы видим проблему в нижнем квадрате как «Мир Разделения — Восприятие». Эта дымовая завеса скрывает квадрат неверного мышления (грех, вина и страх), который защищает от выбора нами содержимого квадрата правильного мышления: памяти о Том, Кто мы есть как Христос.

(VI.6:1) Безумие — использовать тело как козла отпущения за вину, направляя его атаку и обвиняя его в том, что ты пожелал, чтобы оно сделало.

Это разоблачает тактику эго. Оно берет вину разума, которую мы ненавидим, потому что она напоминает нам о нашем грехе, и проецирует ее на тело, которое буквально является ничем. Когда эго это делает, завеса забвения (сплошная линия на схеме) опускается на разум и блокирует наше возвращение в него. Нам говорят, что это защищает нас от вины, но эго скрывает тот факт, что это лишь защищает нашего «выбирающего» от выбора Святого Духа. Затем мы обвиняем тело за грехи, которые мы переместили из разума, гарантируя, что они никогда не могут быть прощены или отменены.

(VI.6:2-8) Фантазии неосуществимы. Ибо ты по-прежнему хочешь именно фантазий, а они не имеют ничего общего с тем, что делает тело. Оно не видит снов о них, и они лишь делают его обузой там, где оно могло бы быть ценным активом. Ибо фантазии сделали твое тело твоим «врагом»: слабым, уязвимым и предательским, достойным той ненависти, которую ты в него вкладываешь. Как это послужило тебе? Ты отождествился с этой вещью, которую ненавидишь, — с инструментом мести и воспринимаемым источником твоей вины. Ты сделал это с вещью, не имеющей значения, провозгласив ее обителью Сына Божьего и обратив ее против него.

Внутренне присущее телу ничто означает, что все, что мы ему приписываем, является проекцией разума. Поскольку эго убедило нас, что мы — «обитель зла, тьмы и греха» (W-pI.93.1:1), это становится восприятием наших личных «я»: предательских и неверных, а потому склонных к нападению и уязвимых для наказания. И все же не тело делает эти вещи: его фантазии о боли и разрушении, власти и удовольствии — всего лишь проекции веры разума в разделение и потребности в защите. Таким образом, кажущаяся плотность тела становится свидетелем факта разделения и нереальности разума. Несмотря на этот «факт», когда тело выражает цель прощения Святого Духа, оно становится исцеляющим учебным классом и ценным активом в нашем путешествии домой.

Следующий отрывок относится к числу наиболее ясных и важных утверждений «Курса Чудес», выражающих цель тела — гарантировать, чтобы мы никогда не заглядывали внутрь, в вину разума:

(IX.3:1-3) Из мира тел, созданного безумием, безумные послания, как кажется, возвращаются в разум, который его создал. И эти послания свидетельствуют об этом мире, провозглашая его истинным. Ибо ты выслал этих посланников, чтобы они принесли тебе это обратно.

Эти безумные послания говорят нам, что «там снаружи» действительно есть мир, что означает, что мира нет «здесь внутри» (т.е. в разуме). Наши органы восприятия докладывают мозгу, который интерпретирует сенсорные данные, предназначенные доказать реальность отдельного мира, внешнего по отношению к нам и наполненного множеством форм и размеров, как одушевленных, так и неодушевленных. Как мы только что видели, в этом заключается мотивация создания мира частностей (specifics, конкретики), который, как кажется, демонстрирует истинность частной мысли о разделении, отрицая ее источник в разуме. Иисус исправляет это безумие, неоднократно уча нас, что мира нет, есть только вера разума в его существование.

(IX.3:4-6) Все, что передают тебе эти послания, — совершенно внешнее. Нет посланий, которые говорят о том, что лежит под этим, ибо не тело могло бы говорить об этом. Глаза его этого не воспринимают; чувства его остаются в полном неведении об этом; язык его не может передать его посланий.

В терминах нашей схемы, «то, что лежит под этим» (разум), на самом деле находится наверху, поэтому для этой главы нам нужно сделать топографический сдвиг. Не будет слишком частым повторение, что тело было буквально создано, специально и целенаправленно, чтобы скрыть разум, и оно не делает ничего, кроме того, что ему велит делать разум. Мы как тела, однако, понятия не имеем, что отдает приказы, которым мы подчиняемся. Это как если бы мы выполняли компьютерную программу без понимания или памяти о программисте; наши тела просто следуют диктату разума.

Слова Иисуса отражены в сплошной линии на схеме, которая отделяет разум от мира. Это завеса, которая, хотя и скрывает разум от взгляда, не может помешать ему проникать сквозь эту линию, доставляя свои послания. Однако, когда нам их передают, мы теряем всякую память об их источнике. Мы говорим о внешних факторах, которые, как кажется, заставляют нас делать то, что мы делаем, — именно то, во что эго хотело бы заставить нас поверить: мы жертвы сил, неподвластных нашему контролю, бессильны перед тем, что происходит, говорим ли мы о людях, погоде, обстоятельствах или генетической истории.

Следующие два абзаца трудны для понимания, отчасти из-за использования местоимений. Я укажу соответствующие существительные в скобках:
pro-svet Дата: Четверг, 15.01.2026, 17:03 | Сообщение # 243
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (IX.4:1) Круг страха лежит как раз под тем уровнем, который видит тело, и кажется всем тем основанием, на котором базируется мир.

Круг страха — это основание мира, а слово «кажется» отражает иллюзорную природу эго, которое говорит нам, что наш страх перед Божьим гневом реален, оправдывая наше бегство в мир ради безопасности. Наш индивидуальный опыт укоренен в этом круге, неведомом нам, который представлен на схеме квадратом неверного мышления (wrong-minded box).

(IX.4:2) Здесь находятся все иллюзии, все искаженные мысли, все безумные атаки, ярость, месть и предательство, которые были созданы, чтобы удержать вину на месте, дабы мир мог возникнуть из нее [вины] и сохранять ее [вину] скрытой.

В предыдущих главах мы подробно обсуждали роль вины и проекции. Здесь снова, а также в следующей главе, мы видим, как проекция вины, не говоря уже о грехе и ненависти, создала мир и тело. Действительно, феноменальная вселенная возникла из вины именно для того, чтобы сохранять ее скрытой. Более того, поскольку эго все это выдумало, в нашем разуме нет даже вины, которую нужно было бы скрывать. Мы уже очень хорошо знаем, что цель эго — сделать Сына Божьего лишенным разума, чтобы он никогда не вернул себе силу разума выбирать. Эта сила — предельный страх эго, как и наш, пока мы отождествляем себя с отделенным и «особым» я, которому нужна вина для защиты от истины.

(IX.4:3) Ее [вины] тень поднимается на поверхность, — достаточно, чтобы удерживать ее [вины] самые внешние проявления [всё в мире] во тьме, и приносить ей [тьме] отчаяние и одиночество, и сохранять ее [тьму] лишенной радости.

Тьма, о которой говорит Иисус, — это мир, в частности мир особости. Это место отчаяния и безрадостности, несмотря на особые попытки эго доказать обратное. Дом нашего тела — это не что иное, как внешняя картина полной отчаяния системы мышления разума, состоящей из греха, вины и страха, с сопутствующими мыслями о ярости, мести, предательстве и смерти.

(IX.4:4) И все же ее [вины] интенсивность скрыта ее [вины] тяжелыми покровами [телом и миром], и удерживается [вина] отдельно от того, что было создано [тела], чтобы сохранять ее [вину] скрытой.

Это четкое утверждение о цели мира: сохранять вину реальной, но отделенной от воспринимаемого мира форм, «тяжелых покровов» тела. Мир не может не ослеплять нас, скрывая разум («Нет ничего столь ослепляющего, как восприятие формы» [T-22.III.6:7]), но все происходит только внутри него [разума]: источника безумной системы мышления эго о вине, которая хитроумно спроектирована так, чтобы удержать нас от выбора мягкого и здравомыслящего Искупления.

(IX.4:5) Тело не может видеть этого [вины], ибо тело возникло из этого [вины] для ее [вины] защиты, которая зависит от того, чтобы она [вина] оставалась невидимой.

Вина остается скрытой благодаря тому, что мы ее не видим. Важность этой повторяющейся темы смотрения невозможно переоценить, ибо мы не можем отпустить то, о существовании чего не знаем. Как мы узнали, тело — это идеальный инструмент эго, следящий за тем, чтобы мы не заглядывали внутрь, на вину, тем самым защищая ее от отмены. Это означает, что вина удерживается на месте решением разума, которое, если его не изменить, сохраняет вину в неприкосновенности. Опять же, тело не может видеть вину, ибо тело возникло из нее, чтобы ее защищать. Действительно, дальнейшее существование вины зависит от нашей веры в то, что является невидимым и нереальным. Иисус оборачивает ситуацию против эго, обучая нас тому, как с любовью использовать тело для возвращения в разум, признавая, что мир — это «внешняя картина внутреннего состояния» (T-21.in.1:5). Подробнее об этом ниже.

(IX.4:6-7) Глаза тела никогда не взглянут на нее [вину]. И все же они увидят то, что она [вина] диктует.

Тело никогда не взглянет на вину, и все же вина определяет все, что мы думаем, чувствуем, говорим и делаем. Помните, что тело подобно безжизненной марионетке, которая просто выполняет инструкции кукловода. Это не более и не менее чем одушевленная иллюзия, которая кажется живой и автономной, но ничего не видит, не слышит и не чувствует.

(IX.5:1) Тело будет оставаться посланником вины и будет действовать так, как она [вина] направляет, пока ты веришь, что вина реальна.

Парадоксально, но мы будем верить, что вина реальна, в той мере, в какой мы не знаем, что она там есть. Поскольку эго боится, что мы выберем против вины, оно разрабатывает стратегию лишения разума: мы не можем использовать разум, принимающий решения, чтобы выбрать заново, если мы не знаем, что он у нас есть, — и тело с его особыми отношениями гарантируют, что мы никогда об этом не вспомним. С помощью этого хитрого обмана эго удается убедить нас в реальности вины и необходимости бегства через проекцию от того адского будущего, которое она нам предвещает.

(IX.5:2-4) Ибо реальность вины — это иллюзия, из-за которой она [вина] кажется тяжелой и непрозрачной, непроницаемой и реальным основанием для системы мышления эго. Ее [вины] тонкость и прозрачность не очевидны, пока ты не увидишь свет позади нее. И тогда ты увидишь ее [вину] как хрупкую завесу перед светом.

Вина — это не сплошная стена, а «хрупкая завеса», тонкая и прозрачная. Глядя на нее вместе с Иисусом, принося тьму эго к его свету, мы осознаем ничтожность вины. При взгляде в сияющей истине Искупления мрачная муть системы мышления эго мягко рассеивается, ибо вина — это даже не «хрупкая завеса»; это ничто.

Продолжая сосредотачиваться на теле, мы обращаемся к началу раздела «Мне ничего не нужно делать» (раздел VII). И снова: мы создали тело, чтобы спрятаться от вины, и мы создали вину, чтобы сохранить первоначальное решение разума в пользу эго и отдельного «я», которого мы жаждем, желаем и лелеем, защищая его даже ценой собственной смерти и/или смерти других. Эта система мышления нападения и смертности удерживает нас укорененными в эго и, прежде всего, поддерживает нашу идентификацию с телом. Хотя «Курс Чудес» говорит нам, что тело нереально, и постоянно описывает ненавистническую и разрушительную цель эго в отношении него, мы цепляемся за свои заблуждения, и нас не останавливает это от обожествления тела и поклонения в его храмах вины и ненависти.

(VII.1:1) Ты все еще слишком веришь в тело как источник силы.

Мы верим, что нас защищает не разум, а тело вместе с интеллектом и изобретательностью мозга, подкрепленными нашим прошлым опытом. Этот фокус на теле проистекает из того, что мы не выбираем Иисуса своим учителем, чувствуя себя «сильными» в своем высокомерном неповиновении. Затем эго заставляет нас проецировать лежащую в основе слабость разума (систему мышления греха, вины и страха) на тело. Посредством динамики реактивного образования мы отрицаем базовую слабость тела, рассматривая его как свою силу и спасение.

(VII.1:2-3) Какие планы ты строишь, которые каким-либо образом не связаны с его комфортом, защитой или наслаждением? В твоей интерпретации это делает тело целью, а не средством, и это всегда означает, что ты по-прежнему находишь грех привлекательным.

Этот фокус на потребностях тела обеспечивает отвлечение внимания, которого требует эго, отражая его влечение к греху, который говорит нам, что разделение с Богом действительно произошло — а значит, произошел и «я». Кстати, обратите внимание на игру слов со словом средство (means) во втором предложении [в английском оригинале: makes the body an end and not a means... and this always means...].

(VII.1:4-6) Никто не принимает Искупление для себя, кто все еще принимает грех как свою цель. Таким образом, ты не выполнил свою единственную ответственность. Искупление не приветствуется теми, кто предпочитает боль и разрушение.

Поскольку проблема эго заключается в том, что наши разумы всегда могут выбрать Искупление, оно фиксирует наше внимание на лишенном разума теле, в частности на его боли и разрушении. Неважно, насколько дискомфортно наше страдание, оно тем не менее подтверждает наше существование как тел — это последний шаг в тайном плане, призванном занять место Бога. Служа глубинной цели эго по самосохранению через отрицание разума, мы выбираем быть разочарованными и испытывать телесную боль. Грядущие главы подробно объяснят, как наше страдание служит тому, чтобы обвинять других в нашем тайном грехе.
pro-svet Дата: Четверг, 15.01.2026, 17:05 | Сообщение # 244
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Обращаясь теперь к разделу «Маленький сад» (раздел VIII), мы углубляем наше понимание цели эго в отношении тела:

(VIII.1:1-2) Только осознание тела заставляет любовь казаться ограниченной. Ибо тело есть ограничение любви.

Мы видели, что Небеса — это «осознание совершенного Единства» (T-18.VI.1:6). С другой стороны, тело — особый дом вины эго — выражает разделение, отграничивая свое место как отличное от тел других, которые отграничивают свои места. Это и есть ограничение внутренне присущего любви единства.

(VIII.1:3) Вера в ограниченную любовь была его происхождением, и оно было создано, чтобы ограничить безграничное.

Выбирая непрерывно отделяться от Бога, мы говорим Ему, что Его Любви недостаточно, ибо мы хотим любви, которая может быть выражена в «я» и теле, которые отделены и ограничены — особой любви. Ограничить безграничное и обожествить ограниченное — это единственная цель мысли о разделении и ее спроецированного тела.

(VIII.1:4) Не думай, что это лишь аллегория, ибо оно было создано, чтобы ограничить тебя.

Иисус прямо говорит нам, что он не изъясняется символами. Буквальная истина заключается в том, что тело было создано, чтобы ограничить любовь, и поэтому как мы можем вообще ожидать найти любовь там, раз любовь безгранична; как мы могли бы помнить нашу Целостность как Христа, когда мы отождествляемся с телесным? Невзирая на цель эго, когда тело отдано Святому Духу, оно может выражать прощение, которое является отражением любви, поскольку то, что мы создали для разделения, трансформируется в учебный класс, в котором мы учимся отменять уроки суждения и нападения эго. Переход от особых отношений к святым помогает нам распознать фундаментальную нереальность тела и реальность (внутри сна) разума, принимающего решения. Это распознавание является необходимой предпосылкой исцеления.

(VIII.1:5-6) Можешь ли ты, видящий себя внутри тела, знать себя как идею? Все, что ты распознаёшь, ты отождествляешь с внешним, с чем-то вне себя.

Это означает знать себя как мысль (идею) и, в конечном счете, как Мысль Бога. Это невозможно до тех пор, пока мы видим себя как тела — ограничение любви. Повторяя этот центральный пункт: мы упорствуем в отождествлении с этим ограниченным физическим/психологическим «я», потому что это удерживает нас от воспоминания о совершенной, безграничной Любви, которой является наше Истинное Я. Другими словами, поскольку в Идее совершенной Любви не может быть индивидуального выражения, лучший способ для эго защититься от того, чтобы мы выбрали вспомнить свою Идентичность, — это постоянно привлекать внимание к лишенному разума и конкретному телу, кажущейся причине и объекту нашего удовольствия и боли.

(VIII.1:7) Ты даже не можешь думать о Боге без тела или какой-то формы, которую, как ты думаешь, ты распознаешь.

Эта строка помогает нам понять, почему в «Курсе Чудес» Иисус говорит о Боге так, словно Он — тело, не менее чем представитель homo sapiens. Наш Источник («Божественная Абстракция» [T-4.VII.5:4]) описывается как Отец, как имеющий план и даже части тела: сердце, руки, кисти и, подразумевается, уста, через которые говорит Его Голос, и глаза со слезными протоками, потому что Он плачет. Все это, однако, символы, выражающие Божью Любовь к нам, — к тем, кто, будучи воспринимаемыми телами, не может даже помыслить о своем Создателе без тела. Это справедливо и для Иисуса, ибо мы неизбежно думаем о нем как о библейской личности, вместо мысли разума о совершенной любви. Это не обязательно должно быть неверным мышлением, ибо пока мы видим себя как тела, нам нужны символы, и нам нужно думать об Иисусе, Святом Духе и даже Боге как об отдельных личностях. В конце концов, однако, мы должны признать, что Бог — это абстрактная Мысль — то есть дух — как и мы.

(VIII.2:1-4) Тело не может знать. И пока ты ограничиваешь свое осознание его крошечными чувствами, ты не увидишь величия, которое окружает тебя. Бог не может войти в тело, и ты не можешь соединиться с Ним там. Ограничения любви всегда будут казаться закрывающими Его от тебя и удерживающими тебя отдельно от Него.

Вот почему у нас есть тела, созданные для того, чтобы испытывать только внешнее. Нам нужно не пускать Бога и держать Его и Его величие подальше от нас. В присутствии Его совершенной и безграничной Любви наши отделенные «я» не существуют. Поскольку индивидуальное выражение невозможно в совершенном Единстве, мы отделяемся от Его Любви и развиваем систему мышления греха и вины, а также внешний мир особости, который исключает Бога. Точно так же в Учебнике сказано: «Мир был создан как нападение на Бога… [он] задумывался как место, куда Бог войти не мог…» (W-pII.3.2:1,4).

Обратите внимание на повторение здесь явной поправки (см. T-8.VII.7:1-4;14:1) — с точки зрения Курса — к библейскому представлению о том, что Бог вошел в мир и тело через Своего Сына Иисуса. Вспомните, что это именно то, что теологически известно как Воплощение (Incarnation), где Иисус является Богом воплощенным (буквально: Бог в теле или плоти).

(VIII.2:5) Тело — это крошечная изгородь вокруг маленькой части славной и завершенной идеи.

«Славная и завершенная идея» — это Христос. Эго изолирует память об этом Я, создавая лишенное разума тело, которое воплощает его (эго) славную идею: разделение, особость и триумф над любовью.

(VIII.2:6) Оно чертит круг, бесконечно малый, вокруг очень маленького сегмента Небес, отколотого от целого, провозглашая, что внутри него находится твое царство, куда Бог войти не может.

Мы верим, что вырвали жизнь у Небес и поместили ее внутрь «я», которое приняли за свою идентичность. Больше не являясь тем славным Я, которое сотворил Бог, мы представляем собой мысль о малости, ничтожное «я», которое мы провозглашаем своим царством, защищенным от единства стенами, называемыми телами; они были созданы специально для того, чтобы исключить реальность, которую, как сказали нам наши заблуждающиеся разумы, мы украли.

(VIII.3:1-2) Внутри этого царства правит эго, и правит жестоко. И чтобы защитить эту маленькую пылинку, оно велит тебе сражаться против вселенной.

Вот почему наши жизни — это череда битв, в которых мы безуспешно сражаемся против законов тела: болезней, увядания и смерти, а также нападок со стороны других. Мы боремся, чтобы сохранить наше маленькое существование и отдельную идентичность, дабы защитить себя от памяти о Божьей Любви и нашем истинном Я. Это «враги» разума, и выдуманные битвы с Ними являются источником проецируемых войн, которые ведут наши тела, лично и коллективно.

(VIII.3:3-6) Этот фрагмент твоего разума является столь крошечной его частью, что, если бы ты только мог оценить целое, ты бы мгновенно увидел, что он подобен самому маленькому солнечному лучу по отношению к солнцу, или самой слабой ряби на поверхности океана. В своем удивительном высокомерии этот крошечный луч решил, что он и есть солнце; эта почти незаметная рябь провозглашает себя океаном. Подумай, как одинока и напугана эта маленькая мысль, эта бесконечно малая иллюзия, удерживающая себя отдельно от вселенной. Солнце становится «врагом» луча, который пожрет его, а океан ужасает маленькую рябь и хочет поглотить ее.

Высокомерие эго никогда не бывает более очевидным, чем в этих ярких образах солнечного луча и ряби на океане, верящих, что они — солнце и океан. Внутри бредовой системы мышления неверного разума отделенный Сын верит, что он есть Бог — деспотичный Творец, которого он сместил с трона творения. Вина за эту убийственную мысль ведет к нашей вере в неминуемую гибель от рук нашего всемогущего «врага»: Самого Всемогущего Бога.

(VIII.4) И все же ни солнце, ни океан даже не подозревают обо всей этой странной и бессмысленной активности. Они просто продолжают быть, не осознавая, что их боится и ненавидит крошечная часть их самих. Даже этот сегмент не потерян для них, ибо он не мог бы выжить отдельно от них. И то, чем он себя считает, никоим образом не меняет его полной зависимости от них в своем бытии. Все его существование по-прежнему остается в них. Без солнца луч исчез бы; рябь без океана немыслима.

Нас — принимающего решение, отождествляющегося с эго, — приводит в бешенство то, что Бог даже не осознаёт бессмысленной активности разделения. Мы отчаянно хотим, чтобы Он заметил наши новообретенные «я», так как это придало бы субстанцию нашему бессубстанциальному «я». Эта потребность объясняет огромную популярность Библии, ибо ее божество ясно признает существование Своих детей: Он заботится, прощает, гневается и даже уничтожает их. Форма Его реакции не имеет значения, ибо, в отличие от Бога, которого описывает Иисус в своем курсе, этот Бог действительно реагирует на Своих грешных детей, подтверждая их отделенное существование. Тем не менее, несмотря на внимание, которое дарует нам библейский Творец, наши эго-я, подобно крошечному лучу или маленькой ряби, остаются незначительными «ничто», которым снится, что они — всё. Все это время, и далеко за пределами сна о разделении, истинный Бог остается в неведении о нашей высокомерной, хотя и глупой «всемогущести». Он остается Тем, в Ком мы живем, Чьей Любви мы всегда были продолжением, которое никогда не покидало свой Источник.

(VIII.5) Таково странное положение, в котором, как кажется, находятся те, кто пребывает в мире, населенном телами. Каждое тело, кажется, вмещает отдельный разум, отсоединенную мысль, живущую в одиночестве и никоим образом не соединенную с Мыслью, которой она была сотворена. Каждый крошечный фрагмент кажется самодостаточным, нуждающимся в другом для каких-то вещей, но ни в коем случае не полностью зависимым от своего единственного Творца во всем; нуждающимся в целом, чтобы оно придало ему хоть какой-то смысл, ибо само по себе оно ничего не значит. И нет у него никакой отдельной и самостоятельной жизни.

Иисус возвращается здесь к теме особых отношений, в которых каждый маленький фрагмент Сыновства нуждается в других фрагментах, ставя себя в зависимость от одушевленных и неодушевленных тел для удовлетворения своих потребностей. Таким образом мы защищаемся от памяти о нашей полной зависимости от Бога и Его Единства, поскольку мы и есть это Единство — Единство, соединенное как Единое (T-25.I.7:1). Отрицая истину нашей реальности, эго хочет заставить нас поверить, что мы не часть Целого, а скорее зияющая дыра небытия, одержимая стремлением, чтобы другие заполнили нехватку, оставленную нашим отделением от любви. Вспоминая важную тему нашей симфонии: мы вынуждены пускаться в бесконечный поиск особости, чтобы найти любовь, которую мы никогда не сможем найти на земле. Признание тщетности нашего поиска, заранее подстроенного эго для выражения его максимы «ищи и не находи», обеспечивает переход к нашему следующему разделу об особых отношениях.
pro-svet Дата: Пятница, 16.01.2026, 17:38 | Сообщение # 245
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Особые отношения и мир

Открывающий раздел этой главы предлагает еще одно обсуждение особых отношений — ключевой темы нашей симфонии, которая будет повторяться вплоть до 24-й главы. Этот интересный раздел состоит из трех частей, что в некоторой степени аналогично сонатной форме в музыке, которая также разрабатывает темы в трех частях: экспозиция, разработка и реприза. Первая часть раздела «Замещающая Реальность» говорит о том, как индивидуальные отношения замещают наши отношения с Богом; средняя часть углубляется в изначальное замещение, которое привело к созданию физической вселенной; а третья завершается возвращением к нашей индивидуальной особости, отражая то, как этот заместитель любви Небес является призрачным фрагментом первоначальной подмены Бога эго — полное и краткое изложение этой важнейшей темы.

(I.1:1-3) Заместить — значит принять вместо. Если бы ты только обдумал, что именно это влечет за собой, ты бы сразу уловил, насколько это расходится с целью, которую дал тебе Святой Дух и которую Он достигнет для тебя. Заместить — значит выбрать между, отрекаясь от одного аспекта Сыновства в пользу другого.

Когда мы влюбляемся, например, мы думаем, что получаем от этого человека любовь и внимание, которых никогда не получали ни от кого другого; когда у нас есть учителя, которые нам нравятся, мы верим, что они более эрудированны, чем все остальные, и так далее. Мы подменяем одну «любовь» другой, постоянно выражая во фрагментарных формах, как мы только что заметили, онтологическую подмену истины иллюзией. Сравнение правит восприятием эго, которое исключает единство Божьего творения и противоречит дважды высказанному изречению Иисуса: Любовь не сравнивает (W-pI.195.4:2; T-24.II.1:1). Даже в своем сне Сын Божий един, объединенный во вселенском тождестве: один расщепленный разум — неверный разум (эго), правильный разум (Святой Дух) и выбирающий (принимающий решения). Иисус напоминает нам об этом исцеляющем факте всякий раз, когда у нас возникает искушение попасться в паутину разделения, подмены и особости, сплетенную эго.

(I.1:4-5) Для этой особой цели один оценивается как более ценный, а другой замещается им. Отношения, в которых произошла подмена, таким образом, фрагментированы, и их цель соответственно расщеплена.

Мы получаем то, что хотим, от одного человека; что-то другое — от другого. Мы берем то, что нам нужно, от аспекта тела или личности другого человека, в то время как другие потребности удовлетворяются третьими лицами с иными особыми аспектами. Мы устанавливаем различия, которые становятся спасительными, и каждое из них — не более и не менее чем заместитель того единственного, чего мы действительно хотим и в чем нуждаемся: памяти о Боге, в Чьей Любви мы живем вечно.

(I.1:6) Фрагментировать значит исключать, и замещение — это самая сильная защита, которая есть у эго для сохранения разделения.

Разделение началось как замещение, когда эго сказало теперь уже отделенному Сыну: «Прими меня своим проводником вместо Святого Духа. Он приведет тебя к Богу, Который поглотит тебя во всеобъемлющей Любви, в которой тебе нет места. Выбери меня в качестве заместителя, и я построю тебе "я" и царство, в котором ты будешь существовать вечно как свободный, автономный и особый индивидуум». Сын принял систему мышления эго как это замещение себя — следствие превращения эго в заместителя истинного Учителя. Фрагментированный мир тел возник из этого безумного решения.

(I.3:1-4) Единственная эмоция, в которой замещение невозможно, — это любовь. Страх по определению подразумевает замещение, ибо он есть замена любви. Страх — это эмоция одновременно фрагментированная и фрагментирующая. Кажется, что он принимает множество форм, и каждая, как кажется, требует своей формы отыгрывания для удовлетворения.

Это другой способ сказать, что у всех нас есть потребности, которые проистекают из изначальной потребности сохранять себя отделенными от Бога и фрагментированными (отколотыми) от нашего Я. Страх заблуждающегося разума состоит в том, что Бог уничтожит нас из-за нашего греха, и когда это проецируется как мир, мы боимся всего. Кроме того, как тела мы имеем множество потребностей, которые требуют особых людей с особыми атрибутами для удовлетворения наших запросов — все это формы замены любви. В основе этой особости лежит изначальный страх потери своего «я». Это фрагментированная мысль, которая загоняет нас все глубже и глубже в мир фрагментации, где мы отщепляем братьев от самих себя в неадаптивных и атакующих попытках увидеть источник страха в лишенном разума мире злодеев, а затем стремимся удержать его там в своем осознании.

(I.3:5-7) Хотя это, как представляется, привносит весьма разнообразное поведение, гораздо более серьезный эффект заключается во фрагментированном восприятии, из которого это поведение проистекает. Никто не видится целостным. Акцент делается на теле, с особым упором на определенные части, и оно используется как стандарт сравнения для принятия или отвержения, ради отыгрывания особой формы страха.

Мы начинаем с онтологического восприятия того, что мы отделены от Бога (происхождение сознания), которое породило мир восприятия, где все и вся отделено и фрагментировано. Эти различные фрагменты служат удовлетворению наших различных потребностей, которые также были фрагментированы. Изначальной потребностью эго, основой всего, что последовало во сне, было избежать Божьего гнева и спрятаться в бездумности (mindlessness), чтобы защитить себя от потери своей идентичности, что непременно случилось бы, если бы разум выбрал против него.

Опять же, мир и тело происходят из этого первоначального неверного восприятия нашего Творца, которое привело к неверному восприятию каждого в свете потребности избежать страха разума путем отыгрывания его в поведении внутри особых отношений. Следующий отрывок, открывающий среднюю часть раздела, ясно описывает, как и почему был создан мир:

(I.4:1-3) Ты, верящий, что Бог есть страх, совершил лишь одну подмену. Она приняла множество форм, потому что это была подмена истины иллюзией; целостности — фрагментарностью. Она стала настолько раздробленной, подразделенной и разделенной снова, раз за разом, что теперь почти невозможно воспринять, что когда-то она была одной и все еще является тем, чем была.

Существует только одна ошибка и одна подмена: изначальная вера в то, что как единый Сын мы могли отделиться от Божьей Любви, превратив Его в пугающего Бога ненависти и мести. Создав этот фрагментированный мир, чтобы избежать Его гнева, мы стали настолько далеки от этой единственной ошибки, что не можем вспомнить, что мир и вся его активность — это не что иное, как фрагментированные проекции изначальной мысли, которая все еще существует и с которой мы постоянно отождествляемся, говоря: «Я — отделенный Сын Божий, что делает меня Богом, поскольку у Него не может быть разделения». Усугубляя это безумие, эго создает свои версии Божества, которые можно найти в большинстве мировых религий: проекции веры в то, что мы, эго, являемся Творцом.

Смысл этого отрывка критически важен, ибо он напоминает нам, что есть только одна ошибка, несмотря на то, что нам почти невозможно ее вспомнить. Цель множественности мира — держать нас как можно дальше от единственной ошибки разума, чтобы мы никогда не могли вспомнить и исправить ее. Прямой вывод из этого заключается в том, что мы «никогда не расстроены по той причине, о которой думаем» (W-pI.5); несмотря на видимость множества проблем со множеством решений, существует только одна:

(I.4:4) Та единственная ошибка, которая принесла истину в иллюзию, бесконечность во время, а жизнь в смерть, — это всё, что ты когда-либо создал.

Та же идея выражена в разделе «Малая помеха» (T-26.V.3:5), где мы читаем о «ничтожном миге времени» (tiny tick of time), в который были совершены все ошибки. Эта единственная ошибка, будучи единственным фактом в иллюзии, — это всё, к чему нужно обратиться и что нужно отменить. Всё остальное — защита от простоты проблемы и ее решения.

(I.4:5-6) Весь твой мир покоится на ней. Всё, что ты видишь, отражает ее, и каждые особые отношения, которые ты когда-либо создавал, являются ее частью.

Идеи не покидают своего источника: Мы начинаем с идеи разума о разделении с Богом — источника всего, что когда-либо происходило в физической вселенной. Это означает, что космос — это лишь обширный конгломерат фрагментарных осколков первоначальной мысли, которая всё еще находится в разуме. Следовательно, не существует внешнего мира фрагментации, есть только разум, порождающий отдельные и разделяющие мысли, которые проявляются в мире как особые отношения.

(I.5:1-3) Ты, возможно, удивишься, услышав, насколько реальность отличается от того, что ты видишь. Ты не осознаешь масштаба той единственной ошибки. Она была столь огромной и столь совершенно невероятной, что из нее должен был возникнуть мир тотальной нереальности.

Еще одно ясное утверждение не-дуализма Курса, его метафизического основания. Ошибка может породить только ошибку, ибо мир мог бы существовать только в том случае, если бы мысль о разделении была фактом. Нашему лживому сенсорному аппарату и ограниченному мозгу это утверждение кажется находящимся за гранью разумного. И все же над полем битвы (T-23.IV) разум, объединенный с Иисусом, признает фундаментальную нереальность мира и не забывает посмеяться (T-27.VIII.6:2) над глупостью веры в то, что реальность такова, какой мы ее себе представили.
pro-svet Дата: Пятница, 16.01.2026, 17:40 | Сообщение # 246
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (I.5:4–6:2) Что еще могло из этого выйти? Его фрагментированные аспекты достаточно страшны, когда вы начинаете на них смотреть. Но ничто из увиденного вами даже не начинает показывать ту чудовищность изначальной ошибки, которая, казалось, изгнала вас с Небес, разбила знание на бессмысленные кусочки разрозненных восприятий и заставила вас совершать дальнейшие подмены.

Это была первая проекция ошибки вовне. Мир возник, чтобы скрыть ее, и стал экраном, на который она была спроецирована и который встал между вами и истиной.

Космос был создан как экран, на который проецировалась и за которым скрывалась мысль о разделении, чтобы мы больше не видели истину в разуме. Мы видели эту динамику на примере тела, а теперь Иисус расширяет игровое поле эго. Хотя личные и коллективные страдания в мире ужасны на физическом плане, они незначительны по сравнению с изначальной ошибкой разрушения Небес, низводящей тотальность любви до ничтожного цилиндра тела, где она скована «гниющей темницей» телесного существования (T-26.I.8:3).

(I.6:3-6) Ибо истина распространяется вовнутрь, где идея потери бессмысленна и мыслимо только приумножение. Неужели ты действительно думаешь, что странно, что мир, в котором все перевернуто и поставлено с ног на голову, возник из этой проекции ошибки? Это было неизбежно. Ибо истина, приведенная к этому, могла лишь оставаться внутри в тишине и не принимать никакого участия во всей этой безумной проекции, посредством которой был создан этот мир.

Это отсылка к перцептивному факту, что глаз буквально видит все перевернутым, так как изображение мира, проецируемое на сетчатку, инвертировано — неверное восприятие, которое автоматически корректируется мозгом в самом раннем возрасте. Иисус просит нас позволить нашему разуму исправить неверные (то есть перевернутые с ног на голову) восприятия эго, переключившись с видения раздельных интересов и потерь на видение общих интересов и изобилия, с «истин» внешнего мира на истину Искупления в разуме, которая ожидает нашего возвращения к здравомыслию. Когда разум выбирает быть безумным и слушать голос безумия, истина стоит за облаками иллюзии, пока разум не решит иначе, рассеяв облака и освободив свет, чтобы он снова воссиял. Это основа настойчивого утверждения Курса о том, что Бог не знает об ошибке или о мире, который последовал за ней. Истина, подобно любви, просто ждет, когда ее пригласят (T-13.VII.9:7), и прощение, ее отражение, «тихо и спокойно ничего не делает. …Оно лишь смотрит, и ждет, и не судит» (W-pII.1.4:1,3). Делать что-либо — означало бы сделать ошибку реальной и закрепить ее существование в бредовом разуме.

(I.6:7-9) Называй это не грехом, но безумием, ибо таковым это было и таковым остается. Не наделяй это виной, ибо вина подразумевает, что это свершилось в реальности. И, превыше всего, не бойся этого.

Это ответ Иисуса на миф эго о грехе, вине и страхе — чудовищную сказку, если таковые вообще бывают. Наш учитель говорит нам не называть разделение грехом, а лишь безумной мыслью, глупой ошибкой, которая никогда не происходила в реальности. Вина подтверждает, что грех действительно имел место, и именно поэтому она является столь разрушительной частью — по сути, центральным компонентом — системы мышления эго, в которую нас теперь просят не верить. Прежде всего, мы не должны бояться нашей ошибки, ибо это исключает возможность когда-либо взглянуть на иллюзорную мысль. И все же мы боимся, и мы сбежали из разума и его мрачной системы мышления боли, чтобы спрятаться в мире. Хотя мы знаем, что вселенная форм была создана, чтобы сохранять мысль разума о разделении похороненной и неисправленной, наше решение в пользу неверного мышления продолжает поддерживать реальность «крошечной безумной идеи» в нашей вере.

Наш мастер-композитор теперь возвращается к особым отношениям, меняя тональность музыки по мере входа в репризу (заключительную часть) этого важного раздела об особенности:

(I.7:1-5) Когда тебе кажется, что ты видишь некую искаженную форму первоначальной ошибки, восстающую, чтобы испугать тебя, скажи лишь: «Бог есть не страх, но Любовь», — и она исчезнет. Истина спасет тебя. Она не покинула тебя, чтобы уйти в безумный мир и так расстаться с тобой. Внутри — здравомыслие; безумие — вне тебя. Ты лишь веришь, что все наоборот: что истина снаружи, а ошибка и вина внутри.

Эго, как всегда перевернутое в своем восприятии, хочет заставить нас поверить, что наши телесные выражения особости — искаженные формы ошибки разделения — заслуживают вины. Это должно быть так, поскольку проекция создает восприятие: вина разума за его отношения с Богом проецируется на тело и его особые отношения. Как же тогда истине не восприниматься в телах, Божьем или чьем-либо еще, раз вина остается надежно скрытой и защищенной в разуме? Чудо мягко разворачивает проекцию вспять, когда мы приносим иллюзию страха эго к истине любви Святого Духа; безумие мира — к здравомыслию правильного разума. Иисус побуждает нас, как он делает это на протяжении всего Учебника, быть очень конкретными в нашей практике и приносить к его исцеляющей любви все искаженные формы страха, глядя на них неосуждающими глазами истинного видения, чтобы мы могли выбрать против них.

(I.7:6) Твои маленькие бессмысленные замещения, тронутые безумием и легко улетающие прочь безумным курсом, словно перья, неистово танцующие на ветру, не имеют субстанции.

Этим Иисус вкратце отвергает наши лелеемые и пугающие особые отношения, любовь и ненависть, — вот почему нам не нравится он или его курс. В то время как мы думаем, что наш мир и вся его активность жизненно важны и значимы, здесь они сведены к бессубстанциальному безумию, цитируя предсмертные слова Макбета: «шум и ярость, не значащие ничего» (акт V, сцена 5).

(I.7:7-12) Они сливаются, и соединяются, и разделяются в меняющихся и совершенно бессмысленных узорах, которые вообще не нужно судить. Судить их по отдельности бессмысленно. Их крошечные различия в форме — вообще не реальные различия. Ни одно из них не имеет значения. Вот что у них общего, и ничего более. Но что еще необходимо, чтобы сделать их всех одинаковыми?

Все мирские вещи разделяют общую бессмысленность: они одинаково безумны, и каждая — лишь призрачный фрагмент первоначальной мысли, которая никогда не случалась. В чудесах нет сложности, потому что все особые отношения одинаковы, и, соответственно, есть только одно исправление: сдвиг разума в выборе учителей и систем мышления. Формы проблем, конечно, широко варьируются, но эти различия ничего не значат для истины. Иисус призывает нас отпустить их, вернувшись в разум и выбрав заново. Фокусировка на любой одной форме как отличной от любой другой попадает в ловушку особенности эго, потому что отражает его первый закон хаоса: существует иерархия иллюзий (T-23.II.2:3). Эту тему мы постоянно исследуем, ибо это суть «Курса Чудес»: «одна проблема, одно решение» (ср. W-pI.80.1:5).
pro-svet Дата: Пятница, 16.01.2026, 17:42 | Сообщение # 247
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Следующие отрывки из раздела «Основа сна» (раздел II) исследуют метафору сновидения, где Иисус проводит параллель между нашими снами во время сна и снами наяву, уча нас, что они суть одно и то же:

(II.4:1-2) Сны — это перцептивные истерики, в которых ты буквально кричишь: «Я хочу, чтобы было так!» И так оно, как кажется, и есть.

Мы выдумываем мир снов во сне и наяву — истерики эго, являющиеся ключевым ингредиентом мира восприятия: «Я хочу, чтобы все было по-моему!» Это взрывное выражение эгоцентризма вторит нашему первоначальному крику Богу. Чтобы доказать, что разделение реально и кто-то другой, кроме нас самих, должен быть наказан за него, мы видим во сне мир, который исполняет наше тайное желание сохранить украденную особость, но обвинить других в грехе. Этот «факт» засвидетельствован нашими снами о несправедливом обращении, ведущими к боли, страданиям и смерти как неизбежному финалу.

(II.4:3-8) И все же сну не отделиться от своей причины. Гнев и страх пронизывают его, и в одно мгновение в иллюзию удовлетворения вторгается иллюзия ужаса. Ибо сон о твоей способности управлять реальностью путем подмены ее миром, который ты предпочитаешь, ужасает. Твои попытки стереть реальность вызывают сильный страх, но ты не желаешь этого признать. И поэтому ты подменяешь это фантазией, что страшна сама реальность, а не то, что ты хотел бы с ней сделать. И так вина делается реальной.

Этот отрывок раскрывает изощренную тонкость системы мышления эго о проекции, которая пронизывает каждый аспект его движимого виной мира особости. Несмотря на кажущиеся приятными аспекты наших особых любовных отношений, они непрерывно выражают тайный мир вины, страха и ненависти — то содержание неверного разума, которое нам снится как реальность. Вера в то, что мы стерли Небеса — то есть уничтожили их — делает вину оправданной и реальной, порождая проецируемый ужас перед ответным гневом Бога, от которого мы стремимся убежать в объятия особости. Но поскольку идеи не покидают своего источника, вина и ужас разума остаются, замаскированные телесными обидами, гневом и страхами. Перед лицом ненасытной потребности эго торжествовать никогда не может быть покоя.

(II.5:1-2) Сны показывают тебе, что у тебя есть сила создать мир таким, каким ты хотел бы его видеть, и поскольку ты хочешь его, ты его видишь. И пока ты видишь его, ты не сомневаешься в том, что он реален.

Эго создало органы чувств, чтобы мы видели, слышали, обоняли, пробовали на вкус и осязали мир, которого нет, и мозг, чтобы интерпретировать их данные и думать, что он есть. Учитывая это, наш мир сновидений кажется реальным и постоянно присутствующим. Так и должно быть, ибо, спроецировав наружу отделенный мир, который эго утвердило как реальность, мы воспринимаем его, а поскольку мы это делаем, мы не можем не верить, что наблюдаем реальность в действии.

(II.5:3) И вот есть мир, явно находящийся внутри твоего разума, который кажется находящимся снаружи.

Когда мы просыпаемся от ночных сновидений, ясно, что то, что нам снилось, не было реальным, а пришло из проецирующего разума. Иисус помогает нам увидеть, что наши сны наяву — то же самое. Кажущаяся реальность не может создать истину, ибо иллюзорные идеи не покидают свой иллюзорный источник, и то, что кажется находящимся снаружи, все еще находится внутри бредового разума, который это помыслил.

(II.5:4-6) Ты не реагируешь на него так, как если бы ты его создал, и не осознаёшь, что эмоции, которые порождает сон, должны исходить от тебя. Именно фигуры во сне и то, что они делают, как кажется, и составляют сон. Ты не осознаёшь, что заставляешь их разыгрывать это для тебя, ибо если бы ты осознавал, вина не была бы их виной, и иллюзия удовлетворения исчезла бы.

Иисус переносит фокус со снов во сне на сны наяву: наш телесный опыт, в котором мы хотим, чтобы наша вина лежала на других — высший источник всякого удовольствия, испытываемого нами в мире. Но если бы мы знали, что выдумали мир проекции и нападения, как мы могли бы оправдать свои обвинения? В конце концов, мы не виним других за то, что было сказано нам в наших ночных снах, потому что знаем, что это наши сны; но мы верим, что можем винить их за то, что было сказано нам вчера, пока мы не спали. Перефразируя: мы больше не были бы оправданы, если бы признали, что выдумали вчерашний день так же, как выдумали фигуры в своих снах прошлой ночью. Важно отметить, что на этом уровне мы выдумываем свои реакции на то, что делают люди, а не их фактическое поведение.

Подводя итог, сны эго служат цели доказать, что вина реальна, но существует в других. Так мы сохраняем «я», украденное у Бога, но отдаем греховную часть разделения. Это оставляет нас с отделенным, безгрешным «я», в то время как кто-то другой наказан за наши спроецированные грехи — счастливые сны эго об удовлетворении.

(II.5:7-9) В снах эти образы не затенены. Ты как будто просыпаешься, и сон исчезает. И все же ты не в состоянии распознать, что то, что вызвало сон, не ушло вместе с ним.

Одним из главных вкладов Фрейда была помощь в понимании того, что сновидения имеют цель. Несмотря на наши попытки спроецировать ее, мысль эго, породившая сон, которым является мир, остается с нами — идеи не покидают своего источника — и на нее нужно посмотреть, если мы собираемся пробудиться от сна о разделении. Эта потребность понять цель разума в отношении сновидений столь же верна в наших снах наяву, как и в снах, являющихся фундаментом психоанализа.

(II.5:10-17) Твое желание создать иной мир, который нереален, остается с тобой. И то, к чему ты, как кажется, пробуждаешься, есть лишь иная форма того же самого мира, который ты видишь в снах. Все твое время проходит в сновидении. Твои сны во сне и сны наяву имеют разные формы, и только. Их содержание — то же самое. Они — твой протест против реальности и твоя навязчивая и безумная идея, что ты можешь изменить ее. В твоих снах наяву особое место занимают особые отношения. Это средство, с помощью которого ты пытаешься воплотить свои сны в реальность.

Наше сновидение (сон разума) заключается в том, что мы изменили реальность, отделившись от Бога и Его Единства. Вина была невыносимой, и мы искали спасения от наказания от рук нашей Жертвы, проецируя эти мысли и стремясь доказать реальность разделения в наших снах наяву (особых отношениях тела): мы — отдельные и обособленные личности, но другие несут ответственность за грех нашего разделения. Содержание разделения, вины и наказания остается неизменным в обоих снах, но в снящемся мире форм разделение сохраняется, а вина проецируется на другого, кто становится карающим источником нашего несчастья. Эти сны наяву часто рассказывают историю о том, что нам нужно что-то от других, но втайне мы хотим, чтобы они нас подвели, дабы мы могли оправданно винить их за чувствуемое нами несчастье. Наши особые отношения любви неизбежно заканчиваются особой ненавистью, а Любовь Христа фрагментируется до неузнаваемости и полного забвения.

(II.5:18-20) От этого ты не просыпаешься. Особые отношения — это твоя решимость сохранить свою хватку за нереальность и не дать себе проснуться. И пока ты видишь больше ценности в сне, чем в пробуждении, ты не отпустишь его.

Когда наши потребности удовлетворены и все кажется настолько чудесным, что мы думаем, будто Бог добр к нам, мы не проснемся. Только когда мы переходим от сна мира к лежащему в основе сну о разделении, мы можем научиться открывать глаза — глядя на крошечную безумную идею посредством видения, а не суждения — и не принимать ее всерьез (T-27.VIII.6:2-3). Проблема в том, что мы видим больше ценности в сне, чем в пробуждении. Вспомните слова эго: «Если ты проснешься от сна, ты будешь уничтожен, и "свет" твоего индивидуального существования погаснет. Оставайся спящим, и я обещаю тебе более приятный сон и вечную жизнь». Безумно, но мы постоянно выбираем слушать эго и, следуя его указаниям, ищем эти «более приятные» сны в наших особых отношениях, даже если никакие из них в конечном счете не работают. Однако с точки зрения эго они работают прекрасно просто потому, что они не могут сработать. Эта вечная неудача в удовлетворении наших потребностей заставляет нас пускаться в «бесконечную, неблагодарную цепь особых отношений» (T-15.VII.4:6) в поисках покоя, который мы никогда не сможем найти.

Обсудив тот хаос, который эго, как кажется, вносит в реальность, мы переходим к доброму восприятию Святым Духом тела и его функции общения через прощение в святом мгновении.
pro-svet Дата: Суббота, 17.01.2026, 13:19 | Сообщение # 248
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Святое мгновение: Восприятие тела Святым Духом

(VI.4:5-6) Он [разум] может спроецировать свою вину, но не избавится от нее посредством проекции. И хотя он явно может неверно воспринимать функцию тела, он не может изменить его функцию, какой ее установил Святой Дух.

Мы видим тему нашей свободы верить в то, что мы желаем (цель вины, которую эго возлагает на тело), но эта свобода не дает нам силы изменить реальность или ее отражение (цель прощения Святого Духа). Мы можем верить, что проекция избавляет от вины, но эта вера не имеет силы отменить принцип Святого Духа: идеи не покидают своего источника. Идея вины остается в разуме, который является ее источником — единственным местом, где она может быть отменена. Будучи переданным чуду Святого Духа, тело, которое мы создали для защиты вины, теперь становится инструментом возвращения нас в разум, чтобы мы могли выбрать против нее, как мы читали в строках, которые я цитировал в начале главы:

(VI.4:7-8) Тело создано не любовью. И все же любовь его не осуждает и может с любовью им пользоваться, уважая то, что создал Сын Божий, и используя это, чтобы спасти его от иллюзий.

Поскольку тело создано не любовью, оно является иллюзией. Но даже хотя оно было создано, чтобы нападать на любовь, ограничивая ее, как только мы меняем цель разума, осознав, что тело принесло нам лишь боль через тщетный поиск особости, мы признаем иную причину для жизни здесь. Вместо того чтобы наказывать тело, как это делает эго, Святой Дух использует его для служения Своей любящей цели прощения. Он уважает силу наших принимающих решение разумов исправлять свою ошибку, напоминая нам всякий раз, когда мы просим, что мы можем использовать тело как средство спасти нас от иллюзий и пробудить ото сна. Проще говоря, проблема в разуме, а не в теле:

(VI.5:1-3) Разве ты не хотел бы, чтобы инструменты разделения были переосмыслены как средства спасения и использованы в целях любви? Разве ты не приветствовал бы и не поддержал переход от фантазий о мщении к освобождению от них? Твое восприятие тела может быть явно больным, но не проецируй это на тело.

Эта тема — суть симфонического курса Иисуса. Нас не просят отрицать наш телесный опыт, поклоняться ему или осуждать его. Вместо этого нас просят использовать тело как фрейдовский «царский путь» (royal road), который ведет нас обратно в разум, где мы можем использовать свою силу решения, чтобы выбрать, как мы видим тело: отвергая цель эго (разделение, болезнь и нападение) и принимая вместо нее цель Иисуса (спасение, исцеление и покой). Это освобождает нас от тела посредством процесса, который происходит только в разуме — «единственном месте действия» (the only game in town).

(VI.13:1-3) В этом побеге вообще нет насилия. Тело не подвергается атаке, но просто воспринимается должным образом. Оно не ограничивает тебя, просто потому что ты не желаешь, чтобы так было.

Тело не является источником ограничений; им является разум. Когда тело видится глазами Иисуса, его кажущаяся власть устраняется, и оно становится инструментом свободы для правильного разума, позволяя любви беспрепятственно течь через исцеленный разум единого Сына Божьего. Нападать на тело больше не нужно в качестве защиты, ибо благодаря принятию нами мягкого восприятия тела Иисусом ради изменения разума, наше безумие уходит.

(VI.13:4-6) Тебя не «вынимают» из него на самом деле; оно не может вместить тебя. Ты идешь туда, где хотел бы быть, обретая, а не теряя чувство Я. В эти мгновения освобождения от физических ограничений ты испытываешь в основном то же, что происходит в святом мгновении: исчезновение барьеров времени и пространства, внезапное переживание покоя и радости и, превыше всего, отсутствие осознания тела и вопросов о том, возможно или нет происходящее.

Когда мы исправили наше ошибочное решение в пользу эго, вина больше не проецируется на тело, приковывая его к цепям особости. Это наше святое мгновение свободы, в котором мы выбираем против разделения, а значит — против вины, проекции, нападения и смерти. Остается тихая радость и уверенный покой, которые приходят, когда исчезает система мышления эго, основанная на суждении и особых телах. Не тело ограничивало или заключало нас в тюрьму, но разум, который выбрал верить в ложь вместо истины.

(VI.14:1-4) Это возможно, потому что ты этого хочешь. Внезапное расширение осознания, происходящее при твоем желании этого, — вот та непреодолимая привлекательность, которой обладает святое мгновение. Оно призывает тебя быть собой, в своих безопасных объятиях. Здесь законы ограничений сняты для тебя, чтобы приветствовать тебя в открытости разума и свободе.

Ограничение не присуще тому, кто мы есть, но находится в решении разума в пользу эго, которого мы больше не хотим. Выбирая Иисуса, мы освобождаем себя из тюрьмы ограниченной (или особой) любви и позволяем естественному притяжению святого мгновения восстановить осознание правильного разума — врат к покою Небес и безграничному Я.

(VI.14:5-6) Приди в это убежище, где ты можешь быть собой в покое. Не через разрушение, не через прорыв наружу, но лишь через тихое растворение в нем.

Мы не боремся с телом. Поистине, мы не делаем ничего, кроме того, что смотрим на него иначе изнутри святого мгновения разума — «этого убежища». Признавая бессмысленность тела и его неспособность удовлетворить нашу потребность в Искуплении, мы мягко «вливаемся» в то Я, которым мы являемся на самом деле, по мере того как «я», которое мы создали, растворяется в своем небытии.

(VI.14:7) Ведь там с тобой соединяется покой просто потому, что в ответ на нежный зов любви пребыть в покое ты согласился оставить ограничения, наложенные тобою на любовь, и с ней соединился там, где она есть и куда привела тебя.

Мы отменяем эго и достигаем «убежища», выбирая святое мгновение. Проблемой было несвятое мгновение, когда мы выбрали конфликт вместо покоя, когда особость тела стала инструментом эго для защиты ошибочного выбора разума. Когда мы признаем причинно-следственную связь между нашим несчастьем, отчаянием и одиночеством и решением разума, мы находимся в святом мгновении, когда можем выбрать иначе. Это освобождает нас от тела в процессе, который, повторюсь, является не насильственным действием, а тихим растворением в истине. Ограничения, которые мы наложили на любовь, растворяются в сиянии присутствия истины, оставляя только покой Божий, чтобы исцелять и благословлять.
pro-svet Дата: Суббота, 17.01.2026, 13:21 | Сообщение # 249
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VII.2:1–3:1) Есть одна вещь, которую ты никогда не делал; ты не забывал тела полностью. Возможно, временами оно исчезало из твоего поля зрения, но оно еще не исчезло совсем. Тебя не просят, чтобы это происходило более чем на одно мгновение, но именно в это мгновение и случается чудо Искупления. Впоследствии ты снова увидишь тело, но никогда уже таким, как прежде. И каждое мгновение, проведенное тобой без осознания тела, дает тебе иной взгляд на него, когда ты возвращаешься.

В одном отдельно взятом миге тела вообще не существует.

В святое мгновение, когда мы выбираем Святого Духа и Его Искупление, мы выбираем против лжи эго о разделении и особости. С исчезновением этих мыслей тело, возникшее из них, тоже должно исчезнуть. Поначалу тело не исчезает физически из нашего осознания, но понимание его цели меняет наш фокус с потребностей тела — наших и чужих — на восприятие правильного разума, которое вызывает чудо. Больше не воспринимая физическое так, как раньше, благодаря святому мгновению мы становимся способными видеть тело как инструмент пробуждения от сна о разделении, а не как инструмент его подкрепления. Смысл прощения начинает озарять наши прояснившиеся разумы, когда мы принимаем решение в пользу видения общих, а не раздельных интересов.

(VII.3:2-7) Его [тело] всегда либо помнят, либо предвкушают, но никогда не переживают прямо сейчас. Только его прошлое и будущее делают его кажущимся реальным. Время полностью контролирует его, ибо грех никогда не бывает полностью в настоящем. В любое отдельное мгновение привлекательность вины переживалась бы как боль и ничего более, и ее бы избегали. У нее нет притягательности сейчас. Вся ее притягательность — воображаемая, и поэтому должна мыслиться в прошлом или в будущем.

Эго использует тело для поддержки своей системы мышления о разделении. В частности, оно укореняет тело во времени — обители греха, вины и страха. Учитывая это, мы помним только прошлые обиды или счастье, чувствуем настоящую вину или возбуждение и предвкушаем будущую боль или удовольствие. Мы вернемся к притягательности вины в 19-й главе, но пока достаточно сказать, что притягательность вины исчезает в святое мгновение, когда мы осознаем боль веры в реальность вины, не говоря уже об оправдании ее существования. В истинном настоящем, когда грех ушел, память о любви вдохновляет нас использовать тело безгрешно: как инструмент достижения покоя вместо порождения вины.

Далее Иисус сравнивает свой курс с другими духовными путями в контексте обсуждения тела:

(VII.4) Невозможно принять святое мгновение безоговорочно, если только ты, хотя бы на мгновение, не пожелаешь не видеть ни прошлого, ни будущего. Ты не можешь готовиться к нему, не помещая его в будущее. Освобождение дается тебе в то мгновение, когда ты его желаешь. Многие потратили жизнь на подготовку и действительно достигли своих мгновений успеха. Этот курс не пытается научить большему, чем они узнали во времени, но он нацелен на экономию времени. Возможно, ты пытаешься идти к принятой тобой цели очень долгой дорогой. Чрезвычайно трудно достичь Искупления, борясь с грехом. Огромные усилия тратятся на попытки сделать святым то, что ненавидимо и презираемо. Не нужна и жизнь, полная созерцания, и долгие периоды медитации, направленные на отстранение от тела. Все подобные попытки в конечном счете увенчаются успехом благодаря их цели. Но средства утомительны и отнимают очень много времени, ибо все они ищут освобождения от состояния нынешней недостойности и неполноценности в будущем.

С точки зрения «Курса Чудес», большинство духовных учений делают акцент на борьбе с реальным грехом, который локализован в физическом или психологическом теле. Таким образом, ошибка разделения делается реальной, и именно поэтому процесс может быть столь изматывающим. Как можно действительно отменить то, наличие чего вы сначала утвердили? В святом мгновении, однако, проблема переносится с презираемого, отягощенного грехом тела на разум, принимающий решения, который выбрал верить в грех разделения. Фокусировка на грехе, в разуме или теле, играет на руку эго в его игре создания проблемы там, где ее нет. Это заставляет нас решать проблемы в теле (или мире) как выражение его максимы «ищи, но не находи». Чудо Иисуса, с другой стороны, возвращает наше внимание к настоящему в разуме, где было и продолжает приниматься решение в пользу эго. Когда мы следуем его руководству, ошибка быстро отменяется, и разум освобождается от своего ошибочного выбора. Итак, нам ничего не нужно делать с грехом, так как он не существует. Только вера разума в грех нуждается в рассмотрении и исправлении.

Следующие строки, развивая то, что мы только что прочитали, помогают устранить искушение сделать «Курс Чудес» особенным. Иисус предостерегает Хелен и всех своих учеников не судить о духовном пути другого человека из-за того, что он отличается от их собственного. В другом месте он говорит нам, что его курс — лишь одна из многих тысяч форм универсального курса (M-1.4:1-2). Сказать, что он не лучше и не хуже других, не значит отрицать его уникальность в том, что он видит проблемы исключительно внутри принимающего решение разума. Обычная борьба с грехом не имеет смысла в этой перспективе:

(VII.6:5-8) Ты не получишь пользы от курса, если настаиваешь на использовании средств, которые хорошо послужили другим, пренебрегая тем, что было создано для тебя. Сэкономь мне время только этой одной подготовкой и практикуйся не делать ничего иного. «Мне ничего не нужно делать» — это утверждение преданности и безраздельной верности. Поверь в это хотя бы на одно мгновение, и ты достигнешь большего, чем дается за столетие созерцания или борьбы с искушением.

Иисус просит нас оставаться верными конкретному пути, по которому он ведет нас. Нам не нужно делать ничего, кроме как следовать его руководству, чтобы мягко улыбнуться глупости эго, тем самым прощая его. Фокусировка на теле или мире, попытки что-то сделать с ними, делают ошибку разделения реальной. Такой смещенный фокус — хитрая цель эго для тела, отвлекающая нас от разума, принимающего решения, который является источником как проблемы, так и ответа.

Интересно, что первая строка выше много лет спустя отозвалась в личном послании Хелен, когда она начала злиться на чье-то искажение Курса. Иисус сказал своему писцу: «Не принимай путь другого за свой собственный, но и не суди его».

(VII.7:1-4) Делать что-либо — вовлекает тело. А если ты осознаешь, что тебе не нужно ничего делать, ты изъял ценность тела из своего разума. Это короткий путь, распахнутая дверь, в которую ты с легкостью войдешь, минуя века усилий и избавившись от времени. Это способ, которым грех теряет всякую притягательность прямо сейчас.

В несвятое мгновение грех — единственная приманка, потому что он делает разделение реальным. В святое мгновение грех отсутствует, ибо единственным притяжением является Искупление и память о Боге. Значимость тела угасает, когда распахивается дверь, ведущая мимо времени в вечность. Ничего не нужно делать, ибо нет проблемы, которую нужно решать. Выбирая заново, вневременной разум исцелил себя, и грех ушел, оставив только память о Боге и Его Сыне.

(VII.7:5) Ибо здесь время отвергнуто, а прошлое и будущее ушли.

Иисус отражает нам факт уже знакомой системы мышления эго: ее проекцию мыслей разделения, греха, вины и страха в пространственный мир линейного времени. Это сохраняется в несвятом мгновении раздельных интересов и отменяется в святом мгновении, в котором все интересы являются общими, в равной степени и универсально.

(VII.7:6-9) Тот, кому ничего не нужно делать, не нуждается во времени. Ведь ничего не делать значит отдыхать, готовить в себе место, где деятельность тела уже не требует к себе внимания. Туда приходит Дух Святой и пребывает там. Он там останется, когда ты о том забудешь и когда активность тела вернется в твое сознание.

Приведенные выше и последующие строки подчеркивают, что Иисус не говорит, что мы должны отрицать свои тела или не делать вещей в мире. Он говорит лишь, что в святое мгновение мы будем действовать с иным настроем. Вместо того чтобы тело было самоцелью — «Я хочу, чтобы мои потребности были удовлетворены сейчас!» — оно преобразуется для служения иной цели, становясь инструментом, с помощью которого мы учимся, что мы и мир не разделены, что мы и Бог — одно. Разум находится в покое, потому что он мирно свободен от конфликта, будучи «тихим центром», из которого спокойно истекает деятельность тела:

(VII.8:1-3) И все же всегда будет это место покоя, куда ты сможешь вернуться. И ты будешь больше осознавать этот тихий центр шторма, чем всю его яростную активность. Этот тихий центр, в котором ты ничего не делаешь, останется с тобой, давая тебе отдых посреди любого деяния, на которое ты послан.

Как и в эпицентре бури, что бы ни происходило в мире, каким бы бурным или ужасным оно ни было, мы можем пребывать в покое, потому что мы воссоединились с тихим центром нашего разума. Повторим: Иисус не говорит, что мы не будем действовать в мире; он говорит лишь о том, что прежде мы должны действовать вместе с ним. Разум, принимающий решения, — это, так сказать, ступица колеса нашего существования, а различные виды деятельности нашего тела — спицы: содержание предшествует форме, причина — следствию. Перефразируя принца Гамлета, разум — это то, из чего исходят мир и тело.

(VII.8:4-5) Ибо из этого центра ты будешь направляем, как использовать тело безгрешно. Именно этот центр, в котором тело отсутствует, будет сохранять его таким в твоем осознании его.

Мы использовали бы тело безгрешно ради покоя, в отличие от подкрепления цели эго — вины и особости. Не обязательно меняется наша физическая активность, но меняется цель разума для этой активности. Занятость тела теперь отражает цель Иисуса — учиться/учить его посланию общих интересов, отражая сдвиг в том, как мы относимся к нему, к себе и друг к другу. Это подводит нас непосредственно к обсуждению святых отношений — центральной оси (hub) прощения.
pro-svet Дата: Воскресенье, 18.01.2026, 19:44 | Сообщение # 250
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Святые отношения

Мы начинаем с этого ясного утверждения восприятия Иисуса. Для него Сыновья Божьи одинаковы, а не различны, ибо они разделяют один и тот же расщепленный разум — эго, Святой Дух и принимающий решения, — так же, как они разделяют единство Небес:

(I.2) Святой Дух никогда не использует замещений. Там, где эго воспринимает одного человека как замену другому, Святой Дух видит их соединенными и неделимыми. Он не судит, выбирая между ними, зная, что они — одно. Будучи объединенными, они суть одно, потому что они одинаковы. Замещение — это явно процесс, в котором они воспринимаются как разные. Одно объединяло бы; другое разделяет. Ничто не может встать между тем, что соединил Бог, и тем, что Святой Дух видит как одно. Но, кажется, всё вклинивается во фрагментарные взаимоотношения, которые эго намерено разрушить.

В то время как эго хочет, чтобы мы видели только разделение и разобщенность, заслуживающие нападения, видение зрит единство Сыновства внутри сна, отражающее Единство Христа. Суждение тогда невозможно, ибо что там судить? Особые отношения — это не более чем «маленькие бессмысленные замещения, тронутые безумием», убогие замены славного Я, которым является единый Сын Божий. Нас просто просят выпустить их из хватки разума:

(I.8) Отпусти их все — пусть танцуют на ветру, ныряют и кружатся, пока не исчезнут из виду, далеко-далеко вне тебя. А ты обратись к величественному спокойствию внутри, где в святой тишине обитает живой Бог, которого ты никогда не покидал и Который никогда не покидал тебя. Святой Дух бережно берет тебя за руку и проделывает с тобой обратный путь твоего безумного путешествия вовне, мягко ведя тебя назад к истине и безопасности внутри. Он приносит к истине все твои безумные проекции и дикие замещения, которые ты поместил вне себя. Так Он разворачивает курс безумия вспять и возвращает тебя к рассудку.

Как видно на схеме, Святой Дух начинает там, где мы заканчиваем: в мире особых отношений. Он проходит наш путь в безумие в обратном направлении — принимающий решения, неверный разум, тело — возвращая нас к рассудку, обретаемому в «тихом центре» или «величественном спокойствии внутри». Он восстанавливает наше здравомыслие, разоблачая безумное мышление разума, уча нас, что это защита от нашей единственной здравой мысли — Мысли Искупления в правильном разуме. Цель особых отношений меняется: из конечного пункта вины они становятся средством спасения; от особых отношений — к святым, от несвятого мгновения — к святому. Ранее мы обсуждали, что святые отношения — это не нечто само по себе, не что-то между двумя людьми, а сдвиг в разуме к видению других через общие, а не раздельные интересы.

(I.9:1-2) В твоих отношениях с братом, где Он по твоей просьбе взял на Себя руководство всем, Он проложил курс внутрь, к истине, которую вы разделяете. В безумном мире вне тебя ничто не может быть разделено [shared], а только замещено, а разделение [sharing] и замещение в реальности не имеют ничего общего.

Из такого замещения состоит царство особости, которое исключает всех, кроме особого партнера, удовлетворяющего наши потребности. Поскольку Сыновство Божье едино, такое исключение должно также исключать и наш особый объект, не говоря уже о нас самих и о Боге. В святых отношениях никто не исключен, ибо прощение разделяется [shared] в равной мере. Мы знаем, что в нашем естественном состоянии Единства не может быть особых или святых отношений. Кого там замещать или с кем там разделять?

(I.9:3-6) Внутри себя ты любишь брата совершенной любовью. Здесь святая земля, куда не может войти никакое замещение и где может пребывать только истина, что в твоем брате. Здесь вы едины в Боге и настолько вместе, насколько вместе с Ним Самим. Первоначальная ошибка не вошла сюда и никогда не войдет.

В святое мгновение мы выбрали против системы мышления эго, изгнав ее из нашего разума. Когда мы лишаем веры особость эго, она исчезает, ибо эго имеет силу, только когда мы верим в него. Когда эта вера изымается и помещается в Искупление Святого Духа, система мышления разделения исчезает. Поскольку Мысль о Единстве всегда была в наших разумах, незапятнанная первоначальной ошибкой, всеобъемлющая любовь Небес теперь свободна, чтобы обнять каждого, без замещений. Принятие разумом этой простой истины — это действительно святая земля, «самое святое из всех мест на земле» (T-26.IX.6:1).

(I.9:7-9) Здесь сияющая истина, которой Святой Дух вверил ваши отношения. Позволь Ему принести их сюда, где ты хотел бы, чтобы они были. Дай Ему лишь малую толику веры в твоего брата, чтобы помочь Ему показать тебе, что никакой созданный тобой заместитель Небес не может удержать тебя от Них.

Это место прощения в разуме, обитель святых отношений, содержит сияющую истину Искупления: наша любовь к Богу и Его Сыну не уменьшилась и не изменилась. В тихий центр разума мы приносим наши несвятые отношения, чтобы они были заменены чудом Святого Духа. Этот процесс принесения наших иллюзий к Его истине основан на вере в то, что, независимо от защит эго, свет Христа сияет в наших особых партнерах так же, как он сияет в нас — Сын Божий един.

(I.10:5-7; 11:1-3) Он [Бог] любит вас обоих, одинаково и как одно. И каков Он в любви к вам, таковы и вы. Вы соединены не в иллюзиях, а в Мысли, столь святой и столь совершенной, что иллюзии не могут оставаться, чтобы омрачать святое место, в котором вы стоите вместе…

Небеса возвращены всему Сыновству через ваши отношения, ибо в них заключено Сыновство, цельное и прекрасное, в безопасности в вашей любви. Небеса вошли тихо, ибо все иллюзии были мягко принесены к истине в вас, и любовь воссияла над вами, благословляя ваши отношения истиной. Бог и всё Его творение вошли в них вместе.

Мы видели эту ключевую тему много раз в нашей симфонии: поскольку мы — одно, когда мы прощаем одного брата, мы прощаем всех братьев. Мы принимаем Сыновство как целое, потому что оно целостно. Эта истина лежит сразу за принципом Искупления, который отражает вечное и неделимое Единство Небес. Когда мы выбираем Святого Духа своим Учителем, мы присоединяемся к Его Искуплению и возвращаем в осознание нашу истинную реальность как единого Сына Божьего. Эта тема всеобъемлющего Искупления (истины) противопоставляется исключающим особым отношениям (иллюзии). Мы не можем любить Сыновство частично, и нам всегда нужно помнить, что Иисус никогда не говорит о форме (теле), но о содержании (разуме). В иллюзии нет ничего, кроме содержания, ибо, будучи лишь мыслью, разделение никогда не покидало своего источника в разуме.

(I.11:4-8) Как прекрасны и как святы ваши отношения, когда на них сияет истина! Небеса взирают на них и радуются, что вы позволили им прийти к вам. И Сам Бог счастлив, что ваши отношения таковы, какими они были сотворены. Вселенная внутри вас стоит с вами, вместе с вашим братом. И Небеса с любовью взирают на то, что соединено в них, вместе с их Творцом.

Этот восторженный отрывок передает ту радость, которая станет нашей, когда мы отпустим все суждения. Исцеленные отношения с нашими, до сего момента особыми, партнерами отражают наши объединенные отношения с Богом и Христом — единственным Источником непреходящего счастья и любви, единственными реальными отношениями (T-15.VIII).

(I.12:1-4) Тот, кого призвал Бог, не должен слушать замещений. Их зов — лишь эхо первоначальной ошибки, сокрушившей Небеса. И что сталось с покоем тех, кто послушал? Вернись со мной на Небеса, выйдя вместе с твоим братом из этого мира и пройдя через другой, к той красоте и радости, которые тот, другой, хранит внутри себя.

Это обзор того путешествия, которое Иисус просит нас совершить с ним: от особости через прощение к реальному миру и Небесам. Когда мы прислушались к замещающему зову разделения эго, мы спустились в ад, и покой был отброшен, казалось бы, утрачен навсегда, поскольку Голос Бога, призывающий нас вернуться домой, был заглушен особостью и потому не услышан.

(I.13) Вы призваны, вместе с твоим братом, к самой святой функции, какую только содержит этот мир. Она единственная не имеет границ и простирается к каждому отколотому фрагменту Сыновства с целительной и объединяющей поддержкой. Это предложено тебе в твоих святых отношениях. Прими это здесь, и ты будешь давать так, как ты принял. Покой Божий дается тебе вместе с сияющей целью, в которой ты соединяешься со своим братом. Святой свет, что свел тебя и его вместе, должен распространяться с твоим приятием его.

Свет распространяется, чтобы обнять мир в «круге Искупления» (T-14.V), где рады каждому. Никто и ничто не может быть исключено из единой цели пробуждения от сна к дому, который мы разделяем со всем творением Божьим. Мы неоднократно возвращаемся к этой центральной теме единства Сыновства, внутри которого каждый кажущийся отколотым фрагмент является неотъемлемой частью целого, ибо без каждой части Сыновство не целостно. Великолепное завершение нашей симфонии — последний абзац, по сути, — представляет окончательное видение Иисуса, что «не осталось ни единого пятна тьмы, чтобы скрыть лик Христа от кого-либо» (T-31.VIII.12:5). По мере того как прощение удаляет мысли о вине (пятна тьмы) из наших разумов, высвобождаемый свет распространяется по всему исцеленному разуму единого Сына Божьего, благословляя фрагменты, которые когда-то считали себя частями, забыв о славном единстве, коим является Сын Божий.

(II.6:1-6) Святой Дух, всегда практичный в Своей мудрости, принимает твои сны и использует их как средство для пробуждения. Ты бы использовал их, чтобы оставаться спящим. Я говорил ранее, что первое изменение, прежде чем сны исчезнут, состоит в том, что твои сны о страхе заменяются счастливыми снами. Это то, что делает Святой Дух в особых отношениях. Он не разрушает их и не отнимает у тебя. Но Он использует их иначе, как помощь, чтобы сделать Свою цель реальной для тебя.

Внешне не обязательно что-то меняется, но цель, которую мы установили для отношений, сдвигается: от потребности эго удерживать нас видящими сны о разделении, вине и исключении — к цели Святого Духа о прощении, в которой мы счастливо учимся значению включенности, хотя мы все еще спим. Это означает, что нас не просят отказаться от наших отношений, а просто посмотреть на боль, которую они нам приносят. Отпускание желания страдать позволяет нашим особым отношениям быть мягко преобразованными любовью, чтобы отражать эту любовь. И тогда они полностью трансмутируют и становятся этой любовью.

(II.6:7-9) Особые отношения останутся, но не как источник боли и вины, а как источник радости и свободы. Это будет не только для тебя одного, ибо в этом заключалось их несчастье. Поскольку их несвятость держала их чем-то обособленным, их святость станет подношением каждому.

Форма отношений остается, ибо мы все еще отождествлены с телами, но когда мы выбрали другого Учителя, их цель стала святой. Несчастье особости вызвано ее исключительностью, отражающей изначальное несчастье отделения от Бога и становления индивидуальным «я». Эта ошибка теперь заменяется радостью познания всеобъемлющей природы любви через прощение. Это освобождает нас от вины и является средством нашего возвращения домой на крыльях святости вместе со всеми нашими братьями.

(II.7:1-2,7-10) Твои особые отношения станут средством для отмены вины в каждом, кто благословлен через твои святые отношения. Это будет счастливый сон, и такой, который ты разделишь со всеми, кто попадает в поле твоего зрения. … И Он пробудит каждого через тебя, предложившего Ему свои отношения. Если бы ты только осознавал Его благодарность! Или мою через Него! Ведь мы соединены в единой цели, будучи с Ним единым разумом.

Идея не-исключительной природы мира прощения неоднократно возникает в нашей симфонии. Не может быть никаких исключений, если Иисус должен быть нашим учителем, и обучение любить так, как любит он, должно быть единственной целью в нашем путешествии через иллюзорный мир вины и особости к нашему дому невинности и любви. Благодарность Бога — это благодарность Иисуса, как и наша собственная: одна любовь, одна благодарность; один Сын, одно Я.

(II.8:1-3) Не дай сну завладеть тобой, чтобы закрыть твои глаза. Не странно, что сны могут создать мир, который нереален. Невероятно именно желание создать его.

Как только мы желаем, чтобы эго было реальным, его мир сновидений обретает совершенный смысл. Таков закон разума — проекция создает восприятие — что воспринимаемый мир разделения должен возникать из проецируемой мысли о разделении, первой проекции ошибки. Однако именно желание этого мира не имеет смысла, ибо как могла возникнуть такая мысль, и как мы вообще могли хотеть, чтобы такая мысль существовала? Мы все свидетельствуем об этом желании, потому что переживаем себя как отделенные «я», живущие в своих физических оболочках. Этот важный отрывок говорит нам, что проблема не в самом сне (как иллюзия может быть проблемой?), а в том, что наш разум решил видеть этот сон и все еще цепляется за него. Вот почему нам не нужно ничего делать с миром или телом, а только изменить свое решение видеть сны о них. Мы вернемся к этому в заключительной части нашей симфонии, где узнаем, что спасение связано не с тем, что именно мы думаем, а с самим фактом мышления (T-31.V.14:3-4).

(II.8:4) Твои отношения с братом теперь стали такими, в которых желание было устранено, потому что их цель была изменена: от цели сновидений к цели истины.

Ничего в отношениях не обязательно должно меняться по форме, ибо Иисус просит лишь о том, чтобы мы сместили нашу цель с вины эго на его прощение. Иными словами, меняется то, как мы смотрим на наш мир, а не сам мир. Смысл фразы «нам не нужно ничего делать», еще раз, заключается в том, что мы ничего не делаем, потому что нет проблемы, которую нужно решать; мы меняем только ошибочную мысль о том, что была проблема, требующая решения. Когда ошибка исправлена, истина возвращается на свое законное место в нашем осознании.
Форум самопознания и просветления » Форум самопознания » ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ » Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник (Книга на русском языке, читайте онлайн)
Поиск: