Многие темы доступны после авторизации.
Новые сообщения
| pro-svet |
Дата: Суббота, 24.01.2026, 19:49 | Сообщение # 1 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
(IV-A.13) Не посылай этих свирепых гонцов в мир, чтобы, пируя в нем, терзать реальность. Ибо они принесут тебе слово о плоти, коже и костях. Натренированные на поиск тленного, они вернутся, в глотках неся всё разлагающееся и тленное. Для них оно прекрасно, поскольку, кажется, утоляет неистовые конвульсии голода. Обезумев от боли, рожденной страхом, они стремятся отвести карающую длань того, кто их послал, и предлагают ему всё, что дорого их сердцу. Приведенный выше отрывок звучит тревожно правдиво для всех нас, и как бы мы ни пытались скрыть то, что делаем, эта динамика ненависти остается фактом нашего существования на земле. Эго создало тело с глазами, чтобы оно могло смотреть вовне и находить подобия греха в других. Мы упиваемся поиском недостатков и любим критиковать, потому что, когда мы опускаем кого-то в этой безумной игре на качелях, мы поднимаемся вверх. Цель тела — обнаружить источник греха не в разуме, где он есть, а в мире, где его нет. Как только грех воспринят в теле, мы атакуем, обычно тонкими психологическими способами, но время от времени мы действительно убиваем. Мы сплачиваемся вокруг наших глав государств во время войны, потому что отождествляем себя с политикой убийства страны, оправдывая убийство других, которых видят как низших, если не недочеловеков. Мы отделяем врага, чтобы он стал хранилищем нашей вины. Но то, что мы действительно атакуем, — это реальность света Христа, сияющего в принимающем решения разуме, который эго желает аннулировать. Та же динамика вины и ненависти описывается во втором препятствии покою: (IV-B.1:1–2:5) Мы говорили, что покой должен сначала преодолеть препятствие твоего желания избавиться от него. Там, где правит притягательность вины, покоя не желают. Второе препятствие, через которое должен перелиться покой, тесно связанное с первым, — это вера в то, что тело ценно из-за того, что оно предлагает. Ибо здесь притягательность вины проявлена в теле и видна в нем. Это та ценность, которой, как ты думаешь, покой тебя лишит. Он якобы отберет ее и сделает тебя бездомным. Поэтому ты и отказываешь ему в пристанище. Эта «жертва» кажется тебе слишком великой, чтобы ее принести, и слишком большим требованием к тебе. Но жертва это или же освобождение? Одержимое стремлением удержать нас в аду своей собственной системы мышления, эго убеждает нас в ценности тела для «доказательства» того, что мысль о вине реальна, за исключением того, что теперь она видится в чужом теле, а не в наших умах. Следуя своей стратегии, эго делает тело своим собственным воплощением (У-чI.72.2:1-3), домом для спроецированной вины разума и врагом покоя. В свете этого Иисус просит нас выбрать между разумом и телом, покоем и виной, освобождением и жертвой. Чтобы сделать выбор, который приведет нас к нашему истинному дому, крайне важно распознать настоящий выбор. Эго хочет, чтобы мы верили, что решение, которое нужно принять, заключается в том, кто виновен — ты или я; восприятие, которое усиливает систему мышления разделения, вины и наказания. Это вовсе не настоящий выбор, и именно поэтому Иисус разоблачает стратегию эго по отказу от разума и ведет нас к принимающему решения дому нашего отделенного «я»: разуму, который позволяет нам преодолеть препятствия эго и восстановить осознание покоя, отражающего нашу Идентичность в Боге. (IV-B.15) Послания эго рассылаются вовне всегда с уверенностью, что от твоих посланий атаки и вины страдать придется кому угодно, только не тебе. А даже если ты и пострадаешь, участь другого будет много горше. Великий лгун прекрасно знает, что это не так, но, будучи «врагом» покоя, побуждает тебя рассылать вовне послания ненависти и так освобождать себя. А чтобы убедить тебя в осуществимости подобного, эго побуждает тело искать боль в атаке на другого, называет это удовольствием и предлагает его в качестве свободы от атаки. Мы вернемся вскоре к теме удовольствия и боли, один из аспектов которой заключается в том, что мы с радостью терпим боль, чтобы иметь возможность атаковать и сказать: «Ты сделал это со мной». Прислушиваясь к манящим, как сирены, призывам эго к ненависти, мы любим страдать от рук других людей, тайно жаждая быть преданными, оскорбленными и несправедливо обиженными. Все это позволяет нам говорить: «Сейчас я, может быть, чувствую боль, но мое удовольствие непременно придет, ибо ты понесешь наказание позже, а меня пощадят». Поступая так, мы не признаем агонию нашей вытесненной вины, оставляя ее гноиться и порождать все больше и больше страданий, обеспечивая нам извращенное удовольствие верить, что наше спасение от боли лежит в атаке. (IV-B.16) Не слушай сумасбродства эго, не верь в истинность невозможного. Не забывай, что эго посвятило тело цели – греху и вкладывает всю свою веру в то, что это осуществимо. Грустные служки эго поют протяжные и нескончаемые гимны телу в хвалебных одах эго. Каждый должен поверить, что уступить влечению вины значит избежать боли. Каждый обязан считать себя телом, без коего он умрет, но в коем его смерть равно неизбежна. Мы все чествуем эго. Всякий раз, когда мы делаем тело реальным — инструментом удовольствия или боли, источником или объектом атаки, — мы поклоняемся у алтаря эго. Теперь, лишенные разума, мы никогда не подвергаем сомнению парадокс его безумной системы мышления, которая говорит нам, что без тела мы умрем, но и с телом наша смерть столь же неизбежна. Действительно, наше умирание — это неизбежный результат соединения с эго, ибо его мстительный Бог непременно уничтожит нас в наказание за наш грех отделения от Него. Это влечение к смерти как окончательному доказательству истинности системы мышления эго о грехе и наказании является темой третьего препятствия покою и будет рассмотрено ниже. Теперь мы переходим к отрывкам из четвертого препятствия, «Страх перед Богом», которые отражают стратегию эго по использованию тела для сокрытия вины разума — причины веры в то, что Бог уничтожит нас. Однако за этой пугающей мыслью стоит нечто еще более ужасающее: неизменная и неизменяемая Любовь Бога. Поскольку Его Воля не допускает разделения, индивидуальности или дифференциации, страх эго потерять свое «я» маскируется его верой в Божью месть, которая, в свою очередь, скрывается за несправедливостью мира, страданием и смертью. (IV-D.3) Это есть самая темная из всех завес, поддерживаемая верой в смерть и защищенная влечением к ней. Преданность смерти и ее владычеству есть лишь торжественный обет, тайная клятва и данное эго обещание не поднимать завесы, не приближаться к ней и даже не подозревать о том, что она есть. Тайная эта сделка с эго заключена затем, чтобы лежащее за завесой [Божью Любовь] хранить изглаженным из памяти навечно. Здесь твой зарок не допустить союза, способного изъять тебя из разделения; великая амнезия, из-за которой память о Всевышнем кажется глубоко забытой; раскол со своим Я – всё это есть страх перед Богом, последняя ступень в твоей диссоциации. Система мышления разделения построена вокруг идеи, что если мы вернемся к принимающей решения части разума, мы выберем Святого Духа. Воспоминание о Божьей Любви и нашей Идентичности как Христа заставило бы эго исчезнуть в его собственном небытии, так как ничто произошло из ничего. Поэтому, чтобы сохранить наше индивидуальное существование, мы выбираем эго своим учителем и клянемся никогда не заглядывать внутрь. Поскольку эго — это та часть разума, которая любит быть автономной и свободной, мы, по сути, заключаем договор с самими собой не приближаться к разуму. Соблюдая этот обет, мы ищем систему мышления греха, вины и смерти, чтобы защитить себя от отмены отделенного «я» через выбор Учителя Жизни и памяти о Боге. (IV-D.4:1-5) Смотри, как вера в смерть тебя на первый взгляд «спасает». Исчезни это всё, чего еще, если не жизни, тебе бояться? Лишь притягательность смерти заставляет жизнь казаться уродливой, жестокой и деспотичной. Смерти боишься ты не больше, чем боишься эго. Они – тобою выбранные друзья. Мы видели эту идею, выраженную ранее в разделе «Страх искупления»: мы боимся не распятия, а искупления (T-13.III.1:10-11). Здесь Иисус говорит нам, что мы не боимся смерти или эго — наших друзей, которые сохраняют разделение. Мы боимся его, Иисуса, и его системы мышления жизни. Наша «жизнь» как иллюзорного «я», какой бы жестокой она ни была, нам гораздо дороже, чем сама Жизнь. Это безумное предпочтение — то, на что нам нужно посмотреть, чтобы мы могли, наконец, выбрать против него. (IV-D.4:6) Поскольку в тайном союзе с ними ты согласился никогда не избавляться от страха перед Богом, чтобы лишить себя возможности увидеть лик Христа и с Ним в Его Отце соединиться. Как только мы решили в пользу эго, мы отождествили себя с его стратегией предотвращения возвращения в разум, где мы могли бы выбрать снова и вернуться домой. Поскольку мы решили вступить в союз с мыслями эго о разделении и атаке, мы проецируем эти союзы на тела — дом эго вдали от дома. Они становятся нашими особыми отношениями, «ограниченными соглашениями» (T-29.I.3:9), которые мы устанавливаем с каждым фрагментом Сыновства, чтобы гарантировать, что невиновность Сына Божьего — это миф, а вина — его реальность. Теперь мы переходим к некоторым более конкретным способам, которыми эго достигает своей цели — лишения разума. Понимая динамику его системы мышления, нам становится легче принять иное решение. Мы возвращаемся к началу главы, где обсуждается связь между телом и разумом. Основа этих отношений — стратегия эго по утверждению тела как реального, особого и важного. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Суббота, 24.01.2026, 19:47 | Сообщение # 2 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Препятствия покою (IV.1:1-3) Когда покой распространяется из твоих глубин, чтобы объять всё Сыновство и дать ему отдых, он встретит много препятствий. Некоторые из них ты попытаешься воздвигнуть сам. Другие будут казаться возникающими извне: от твоих братьев и от различных аспектов внешнего мира. Эти препятствия имеют цель; они созданы эго, чтобы не дать разуму осознать свою силу выбирать покой вместо конфликта, который является источником эго, поддерживающим его существование. Существенная часть стратегии эго по отказу от разума состоит в том, чтобы заставить эти преграды казаться возникающими от тел в мире — откуда угодно, только не из самого разума. (IV.1:4,6-7; 2:2) Но покой мягко укроет их, полностью, без помех, распространяясь за их пределы. ... Покой, который Он заложил глубоко внутри тебя и твоего брата, будет спокойно распространяться на каждый аспект твоей жизни, окружая тебя и твоего брата сияющим счастьем и спокойным осознанием полной защиты. И ты понесешь его весть любви, безопасности и свободы каждому, кто приблизится к твоему храму, где его ждет исцеление. Но покой, который уже находится глубоко внутри, должен сначала расшириться и перелиться через препятствия, которые ты поместил перед ним. Когда мы меняем учителей и смотрим глазами Иисуса, мы приносим эти препятствия эго к его покою и наблюдаем, как они исчезают. Их кажущийся размер и значимость не имеют значения, ибо любовь видит их одинаково: призрачными обрывками вины, которая уже растворилась в небытии. Какую власть имеет ночь над восходящим солнцем? В этот святой миг света наполненный покоем разум может лишь распространяться через все Сыновство, призывая всех разделить его совершенный покой. Поскольку разумы соединены, мы исцеляемся как единое целое. Мягкое сияние нашего прощения обнимает мир покоем, который превыше всякого понимания, и кладет конец всей боли. (IV.2:4-7) Ты и в самом деле не можешь быть уверен ни в чем, что видишь вовне, но в этом ты можешь быть уверен: Святой Дух просит, чтобы ты предложил Ему место отдохновения, где ты отдохнешь в Нем. Он ответил тебе и вошел в твои отношения. Неужели ты не ответишь на Его милосердие и не вступишь во взаимоотношения с Ним? Ведь это Он предложил твоим взаимоотношениям дар святости, без коего осталась бы навеки неосознанной ценность твоего брата. Наша ответственность — освободить место в своем разуме для Святого Духа и Его покоя; Его ответственность — распространить его через всё Сыновство. Поистине, существуют только одни святые отношения — со Святым Духом, и из этих одних отношений освящаются все остальные, что и означает ценить своих братьев. Точно так же существуют только одни особые отношения — с эго, из которых все отношения делаются особыми, что означает не быть милостивым к своим братьям. Простить одного — значит простить всех; осуждение одного осуждает всех, ибо это курс по принципу «всё или ничего». Наш страх перед покоем проистекает из этой всеохватности, ибо выбор в пользу покоя — это, в конечном счете, выбор против нашего отделенного «я». Поэтому суть первого препятствия — это отвержение покоя вместо того, чтобы приветствовать его: (IV-A.1) Первое препятствие, через которое должен перелиться покой, — это твое желание от него избавиться. Ибо он не может распространиться, если ты его не сохраняешь. Ты — центр, из которого он излучается вовне, чтобы звать других внутрь. Ты — его дом; его спокойная обитель, из которой он мягко изливается наружу, но никогда не покидает тебя. Если ты лишишь его дома, как он может пребывать в Сыне Божьем? Если он хочет разлиться по всему творению, он должен начаться с тебя и от тебя достичь каждого, кто зовет, и принести ему отдохновение единением с тобой. Большинство студентов встретили бы это первое препятствие с недоверием. В конце концов, никто в здравом уме не пожелал бы избавиться от покоя. И все же, многие ли находятся в здравом уме? Система неверного мышления, основанная на конфликте, остается нашим личным спасением, ибо от нее зависит индивидуальное существование. Если мы искренне желаем покоя, мы должны сначала обратиться к той части разума, которая его отвергает. Как только мы посмотрим на это безумное желание вместе с находящимся рядом здравомыслием Иисуса, оно мягко растворится, позволив нам вернуться в наш истинный дом, ко всем нашим братьям. Естественное свойство покоя — распространять свой отдых и обнимать Сыновство как целое. Кстати, никогда не помешает напомнить, что «ты», к которому обращается Иисус здесь и на протяжении всего Курса, — это выбирающий в разуме, а не физическое/психологическое «я», которое кажется человеком, читающим эти слова и пытающимся их применить. (IV-A.2:1-3) Зачем же тебе делать покой бездомным? Чего, по-твоему, он должен себя лишить, чтобы пребыть с тобой? Что это за цена, платить которую ты не желаешь? Мы не хотим покоя, потому что Искупление находится в бесконфликтном состоянии, которое кладет конец всякому противостоянию. Это означает, что не может быть войны с Богом, Который даже не знает об отделенном эго. Чтобы противостоять этой истине об иллюзорной природе индивидуального «я» — той цене, которую мы не хотим платить, — мы проецируем нашу вину за разделение и атакуем других, удерживая себя в состоянии отсутствия разума и неспособности изменить первоначальное и продолжающееся решение верить лжи эго, поддерживающей иллюзию индивидуального существования. (IV-A.2:4-11) Ничтожная песчаная преграда по-прежнему стоит между тобой и братом. Станешь ли ты укреплять ее сейчас? Тебя не просят отказаться от нее ради одного себя. Христос тебя об этом просит ради Него. Он каждому желает принести покой, а как еще Он может это сделать, если не через тебя? Позволишь ли ты убогой песчаной насыпи, стене из праха, ничтожному воображаемому заслону встать между братьями твоими и спасением? А между тем сей малый след атаки, которым ты всё еще дорожишь, который направляешь против брата, и есть то первое препятствие покою, с которым он встречается в тебе. Эта пустячная стена из ненависти всё еще противостоит Господней Воле и ограничивает ее. «Малая стена ненависти», «насыпь песка» и «стена из праха» параллельны «пыли пустыни» (T-18.VIII.13:2), которую мы удерживаем между собой и другими. Их присущее ничтожество опровергается переживанием твердой, как гранит, стены греха (T-22.III.3-5), которая, как говорит нам эго, столь реальна и непроницаема. Система мышления эго — внутренний и внешний миры греха, вины и страха — заставляет нас верить, что мы находимся в разладе с Богом и миром, которые поступают с нами несправедливо, оправдывая наши контратаки. Следовательно, первое препятствие покою начинается там, где заканчивается стратегия эго: желание разума сохранить свое отделенное состояние через веру в вину и ее проекцию в лишенный разума мир атаки. В этих особых отношениях, обители вины, Иисус начинает свою целительную работу от имени Сыновства — всего Сына Божьего, который обретается в каждой из своих воспринимаемых частей. Наш учитель хочет, чтобы мы усвоили: проблема не может заключаться в системе мышления, которая воистину ничто, а скорее в желании разума, чтобы она была истинной. Теперь мы переходим к мощнейшему разделу «Притягательность вины». Он описывает природу нашего мира и то, как страх эго приучил нас выживать в нем. В ярких деталях мы изображены как свирепые псы, которых морит голодом наш хозяин-эго, посылающий нас в горячую погоню за виной, заставляя вечно высматривать недостатки в других, стремясь найти что-то — что угодно, — что мы можем критиковать, атаковать и убить. (IV-A.10:1) Притягательность вины порождает страх перед любовью... Поскольку мы чувствуем себя столь виноватыми из-за потребности атаковать и делать вину реальной, мы верим, что любовь нас накажет. Чтобы выжить, мы должны блокировать эти мысли от осознания, и чем больше мы вытесняем вину нашего разума, тем больше потребность проецировать ее. Это приводит к универсальной потребности искать козлов отпущения, которых мы можем обвинять и бояться, как способ сбежать от собственной вины. (IV-A.11:2; 12:3-5) Вестникам страха грубо приказано искать вину и дорожить каждой крупицей греха и зла, которую удастся обнаружить, и, ни одной не растеряв в смертельной боли, нести и складывать почтительно к ногам владыки. ... Вестники страха, воспитанные в страхе, дрожат от страха, явившись на зов владыки. Ведь страх беспощаден даже к своим друзьям. Его посланцы крадутся виновато, рыская в поисках вины, до исступления измученные голодом и холодом, в которых их содержит господин, давая поживиться только тем, что они принесут ему. Следуя безумным диктатам нашего господина, мы верим, что единственное средство выживания — это питаться за счет других, воспринимаемого источника энергии для эго. Находя вину в ком-то другом, кроме нас самих, атакуя и уничтожая ее там, мы демонстрируем свою невиновность, чтобы Бог не наказал нас. Это принцип «один или другой»: если ты виновен, я невиновен. Мы все становимся этими хищными псами, пирующими виной, которую проецируем на другого, — это метод эго par excellence (преимущественный) для сохранения нашего невинного существования. Мы неоднократно видели, что, следуя за эго, мы сохраняем наше украденное разделение, но в грехе обвиняется кто-то другой. Все, что нам остается для достижения этой цели, — найти виновных грешников, а затем убедить как можно большее количество людей, что эти злодеи должны быть наказаны. (IV-A.12:6-7) Ни малейший клочок вины не ускользает от их голодного взора. В своих свирепых поисках греха они набрасываются на любое увиденное ими живое существо и с визгом волокут свою добычу на растерзание властелину. Эти образы удивительно выразительно описывают неустанную потребность мира находить грешников. Никто не может избежать нашего «свирепого поиска греха» — аллитерационной фразы (в оригинале «savage search for sin» — прим. пер.), которая драматически описывает ненависть эго. Призыв Иисуса вспомнить этих яростных вестников остаётся неуслышанным, потому что наш разум оглушён жаждой возмездия, обращённой против Сына Божьего: |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Пятница, 23.01.2026, 19:07 | Сообщение # 3 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(II.5:1) Любая попытка реинтерпретировать грех как ошибку всегда непростительна для эго. Мы не воспринимаем ошибки, а видим только грехи, подлежащие наказанию. Это безумная версия справедливости эго, которая на самом деле является местью: зло существует, и мы его накажем. Простить его по-настоящему было бы непростительно для той части нашего разума — эго, — которая знает грех как sine qua non (непременное условие) нашего существования, а безгрешность — как грех против святого эго. (II.5:2-5) Идея греха совершенно священна для его системы мышления, и к ней нельзя приближаться иначе как с благоговением и трепетом. Это самое «святое» понятие в системе эго; прекрасное и могущественное, всецело истинное и непременно защищаемое всеми доступными ему средствами. Ибо здесь находится его «лучшая» защита, которой служат все остальные. Здесь его броня, его защита и фундаментальная цель особых отношений в его интерпретации. Всё это — вся система мышления эго целиком — основано на реальности греха: мы отделились от Бога и теперь «наслаждаемся» греховным существованием, независимым от нашего Источника. Противостоя Ему, мы находимся в постоянном состоянии войны — состоянии настолько ужасающем, что мы вытесняем его из своего разума, что приводит нас к постоянному и физическому переживанию этой войны греха в наших особых отношениях. Упорство, с которым мы цепляемся за эти отношения и не желаем их отпускать, отражает наше послушание эго, если не благоговейное поклонение святости греха — великого хранителя отделенного «я». (II.6:1-5) Можно с уверенностью сказать, что эго выстроило свой мир на грехе. Только в таком мире всё могло бы быть перевернуто с ног на голову. Это странная иллюзия, из-за которой тучи вины кажутся тяжелыми и непроницаемыми. Плотность, которой, как кажется, обладает фундамент этого мира, заключена в этом. Ибо грех превратил творение из идеи Бога в идеал, которого хочет эго: в мир, которым оно правит, состоящий из тел, лишенных разума и способных к полному разложению и распаду. Поскольку проекция порождает восприятие, спроецированная мысль о грехе порождает воспринимаемый мир. Так как мысль эго перевернута с ног на голову — то есть противоположна реальности, — таковой является и вселенная; это еще одна отсылка к буквальному восприятию глазом перевернутого мира. Грех заставляет мысль о разделении казаться твердой, делая и мир кажущимся твердым, наполненным бездумными телами, которые не дают нам распознать ошибку разума, выбравшего иллюзии распада и смерти вместо истины неизменной реальности и вечной жизни. (II.6:6-11) Если это ошибка, то истина устранит ее легко. Любая ошибка, представленная на суд истины, исправима. Но если ей присвоить статус истины, на чей же суд ее вести? «Святость» греха поддерживается подобным странным средством. В качестве истины грех незыблем, и всё приносится к нему на суд. А как ошибка он должен быть принесен к истине. Как только грех назван неприкосновенным, его нельзя отменить. Тогда истину приносят к иллюзии, где она неизбежно компрометируется и превращается в то, чем не является. Смешение формы и содержания в организованной религии — один из примеров действия этой динамики эго, как мы видели много раз. «Курс Чудес», с другой стороны, призывает нас приносить иллюзии к истине, где их тьма мягко рассеивается светом Искупления. Нам нужно осознавать свое сопротивление этому; иначе эго сможет продолжать использовать свои изобретательные способы убеждения нас в нашей святости, пока мы всё это время укрепляем его защиту против истинной святости Сына Божьего. (II.6:12-13) Вера в грех невозможна, поскольку грех и есть безверие. Но вера в исправимость любой ошибки вполне возможна. Это предвосхищает наше обсуждение веры и безверия (faithlessness, неверность) ниже. Веря лжи эго, мы возлагаем веру на ничто; т.е. проявляем безверие. Однако, слушая Голос Небес, мы имеем веру в то, что мысли о грехе, наши или чужие, не оказали никакого воздействия на реальность нашего безгрешного Я. Такое осознание и есть верность (faithfulness, преданность). (II.7:1-4) Нет в укрепленной цитадели эго камня, защищенного надежней, нежели идея реальности греха – естественное выражение того, во что Сын Божий обратил себя и что он есть. Для эго в этом нет ошибки. Ведь такова его реальность, та «истина», избавление от которой останется навечно невозможным. Здесь прошлое, и настоящее, и будущее Сына. Вспомните, как эго спроецировало свою нечестивую троицу греха, вины и страха в мир линейного времени: мы грешим в прошлом, испытываем вину в настоящем и боимся наказания в будущем. Этот кошмар становится нашей реальностью как тел — тенью кажущейся неизменной реальности разделения в разуме. Грех — его самый надежный союзник, становящийся и нашим, как только мы выбираем эго своим учителем и Богом. Поставить под сомнение реальность греха — значит поставить под сомнение нашу собственную реальность, участь хуже смерти, ибо она означает полный конец системы мышления эго, тела и разума. (II.7:5-7) Ибо он каким-то образом ухитрился развратить своего Отца и полностью изменить Его Разум. Оплакивай же смерть Бога, Которого убил грех! Вот каково желание эго, которое в своем бреду уверовало, будто сие свершилось. Вышесказанное отсылает ко второму и третьему законам хаоса эго, которые мы рассмотрим в Главе 23. Сначала мы верим, что уничтожили нашего Творца, а затем сделали Его таким же безумным, как мы сами, потому что Он тоже верит, что грех реален и заслуживает наказания. В своем дифференцированном состоянии Отец и Сын стали смертельными врагами, более не разделяющими единое Я Любви — Единство, соединенное как Одно (T-25.I.7:1). Как мы видим, эти отрывки отражают фундаментальную важность греха в системе мышления эго, ту безумную мысль, на которой покоится наш мир. Иисус продолжает развивать эту главную тему своей симфонии: (III.1:1) Притягательность вины находится в грехе, а не в ошибке. Видеть что-то как ошибку означает, что нет ни порицания, ни вины. Однако назвать это греховным — значит ввести вину, ибо это означает, что было совершено нечто ужасное — другими — что требует их наказания. Фраза «притягательность вины» является центральной для нашего обсуждения ниже первого препятствия покою. (III.2:1-2) Эго не считает возможным, что грех в действительности взывает к любви, а не к страху, и что любовь всегда отвечает. Ибо эго приводит грех к страху, требуя наказания. Этот раздел, «Нереальность греха», развивает идею о том, что грех требует наказания. Грех ведет к вине, хотя эти два термина практически взаимозаменяемы. В один момент Иисус делает акцент на одном, в другой — на другом; но важен шаг, предшествующий проекции греха/вины: страх Божьей мести, предпосылка для нашего выбора стать лишенными разума. Мы боимся Бога, потому что верим, что заслуживаем наказания, и чтобы избежать гнева, которого требует вина, мы выдумываем тела, которые прекрасно служат первым трем препятствиям покою. Именно этот страх взывает к любви, которая отрицает систему мышления эго, хотя это и не кажется таковым, поскольку наша потребность атаковать других — как способ бегства от собственного воспринимаемого греха — сильна. Тем не менее, наш истинный разум слышит в «грехах» нашего брата крик о том, чтобы ему доказали его неправоту, и мы не можем не ответить любовью, которая исправит, вместо атаки, которая накажет: (III.4:5-9) Ошибки существуют для исправления, и они не взывают ни к чему иному. То, что взывает к наказанию, должно взывать к ничто. Каждая ошибка должна быть призывом к любви. Что же тогда есть грех? Чем он может быть, если не ошибкой, которую ты хочешь сохранить скрытой; зовом о помощи, который ты хочешь оставить неуслышанным и, следовательно, безответным? Наша готовность услышать призыв к любви за восприятием греха отражает готовность принять прощение и пробудиться ото сна. В то время как исправление освобождает нас от кошмара боли и смерти эго, наказание усиливает его. Это состояние разума, которое удерживает нас в вечном бездумном состоянии, защищая наше особое «я» от того, чтобы оно когда-либо было отменено разумом, который естественным образом исправил бы себя, если бы осознал свою ошибку. (III.2:3) Однако наказание есть лишь еще одна форма защиты вины, ибо то, что заслуживает наказания, должно было быть совершено на самом деле. Нам не нужно иметь дело с виной разума, потому что мы спроецировали ее и видим ее в других, сохраняя ее обремененное грехом присутствие в наших собственных разумах. Видя вину вовне, убеждая других, что злодеи заслуживают наказания за свой грех, мы доказываем их виновность. Без этой безумной предпосылки греха и вины не было бы нужды наказывать. (III.2:4-7) Наказание всегда является великим хранителем греха, относясь к нему с уважением и почитая его чудовищность. То, что должно быть наказано, должно быть истинным. А то, что истинно, должно быть вечным и будет повторяться бесконечно. Ведь для тебя желанно то, что ты считаешь реальным, и с этим ты не расстаешься. Здесь, кратко изложенная, находится история мира: попытка сохранить вину посредством проекции, находя недостатки во всех, кроме самих себя. Это кажущийся бесконечным цикл, в котором чем виноватее мы себя чувствуем, тем больше нам нужно отрицать и проецировать это, обвиняя других; чем больше мы проецируем, тем сильнее верим в вину, которая подкрепляется нашими атаками. Мы лелеем эту игру в вину и атаку, поддерживая ее порочный круг смерти, и всё это доказывает реальность эго и его системы мышления разделения. Мы желаем сохранить «я», которое мы украли у Бога, изо всех сил стараясь избавиться от вины, которая его сопровождает. Таким образом, мы поддерживаем наши отдельные личности, не чувствуя ответственности за них. (III.3:3-6) Грех может временами повторяться вновь и вновь с явно печальными результатами, но без потери своего очарования. И вдруг его статус греха ты изменяешь на ошибку. Ты больше не повторишь ее, а просто остановишься и, если не останется вины, позволишь ей уйти. Но если вина осталась, ты просто изменишь форму греха, признав, что это была ошибка, однако исправлять ее не станешь. Иисус ссылается на изобретательные попытки эго исправить грех путем изменения поведения, а не изменения разума. Мы можем сознательно считать грех ошибкой, но наша скрытая вина «доказывает» его реальность и требует наказания. Неосознанная вина разума должна быть спроецирована, заставляя других расплачиваться за наш грех. Снова и снова разыгрывается эта мучительная динамика, позволяя эго наслаждаться своим безумием, движимым виной, которое обосновывает его иллюзорное существование. (III.5:7) Но грех — это вера в то, что твое восприятие неисправимо, и что разум обязан принять как истину то, что ему сообщается через восприятие. Поскольку Голос Святого Духа был эффективно заглушен тем, что мы выбрали эго, мы не слышим никакого другого голоса, приписывая истинность лжи эго о греховном разделении и необходимости создать мир. Источник мира и всего, что в нем, — это просто вера разума в грех и вину. Поскольку идеи не покидают своего источника, мирские концепции греха, вины и наказания — это не более чем проекции идей неверного мышления. Они остаются внутри разума, а это значит, что у мира нет внешней реальности. И все же, следуя диктату эго, мы по-прежнему утверждаем, что она есть. (III.5:8-9) Если он не подчиняется, разум признаётся безумным. Единственная сила, которая могла бы изменить восприятие, таким образом, удерживается в бессилии, прикованная к телу страхом перед измененным восприятием, которое принес бы его Учитель, Единый с ним. Эти важные строки отражают стратегию эго по лишению разума силы, что достигается тем, что мы забываем, что он у нас вообще есть. Выбирающий в разуме — это единственная сила, способная изменить неверное восприятие того, что грех реален. Однако, как только мы берем эту мысль и помещаем ее в тело, мы опускаем завесу забвения между телом и разумом (как показано на схеме), лишая себя возможности когда-либо вернуться к разуму, чтобы выбрать другого Учителя. Эта защита от истинного восприятия является сутью системы мышления эго, основанной на нашей вере в грех. И так мы обнаруживаем себя в телах, управляемых мозгом, без какой-либо памяти о том, что нами дирижирует система неверного мышления эго. Будучи простыми марионетками, следующими указаниям греха и вины, наши тела выполняют цель эго: сохранять разделение, которое мы украли у Бога, но видеть эти греховные мысли в других. Это ведет нас напрямую к препятствиям покою и их месту в стратегии отказа от разума, которая так хитроумно и успешно увековечивает существование эго. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Пятница, 23.01.2026, 19:04 | Сообщение # 4 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Глава 19 — Обретение покоя Введение «Препятствия покою» — это центральная тема 19-й главы, которая во многом является дальнейшим развитием начатого в 18-й главе обсуждения того места, которое занимает тело в стратегии эго, направленной на отказ от разума. Первые три препятствия отражают то, как тело приковывает наше внимание к миру: первое сосредоточено на использовании тел других людей как объектов проекции нашей вины; второе фокусируется на восприятии тела как ценности из-за его роли в качестве защиты, объекта удовольствия или боли, которые для эго суть одно и то же; третье касается влечения к смерти — самого ясного выражения в системе мышления эго кажущейся реальности тела, а следовательно, и самого эго. Наконец, четвертое препятствие раскрывает то, от чего защищают первые три: страх перед Божьим гневом, который накажет нас, — что само по себе является защитой от истины Его Любви, в которой эго исчезло бы. Мы также рассмотрим, как делали это в предыдущей главе, каким образом через святые отношения Святой Дух использует тело в качестве инструмента исцеления. Мы начинаем, по нашему обыкновению, с утверждений принципа Искупления, от которого эго защищается, изобретая свой миф о грехе, вине, страхе и атаке (квадрат неверного мышления на схеме [см. Приложение]), а затем создавая мир в качестве своей второй линии обороны. Принцип Искупления (IV-A.3:5-6) Воля Бога едина, а не множественна. У нее нет противоположности, ибо нет ничего помимо нее. Это намекает на тему, которую мы рассматривали ранее (преимущественно в главе 10) — библейской Первой заповеди: «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим». Иисус говорит нам, что у нас не может быть других богов, потому что нет другого Бога; следовательно, нет и оппозиции. Эго, которое лишь кажется противостоящим, на самом деле — ничто, что является еще одним выражением принципа Искупления: разделения с Богом никогда не происходило. Следующее утверждение находится в середине важнейшего раздела о грехе, к которому мы вскоре вернемся. Это ответ Святого Духа на то, в истинности чего нас хочет убедить эго: будто грех разделения действительно произошел и имел вполне реальные последствия. (II.3:1-2) Сын Божий способен ошибаться, он может обманывать себя, он может даже обратить мощь своего разума против самого себя. Но он не может согрешить. Внутри иллюзии мы вольны верить во что угодно, например, в то, что разум обладает силой обернуться против Бога. Хотя грех говорит нам, что это действительно случилось, невозможное не может произойти и не происходило. Сын Божий остается таким, каким был сотворен: безгрешным, невиновным и единым со своим Творцом. (II.3:3-6) Нет ничего такого, что он мог бы сделать, чтобы в действительности хоть как-то изменить свою реальность или на самом деле стать виновным. Грех сделал бы это, ибо такова его цель. Но при всем безумии, присущем самой идее греха, грех невозможен. Ибо возмездие за грех — смерть, а как бессмертное может умереть? Здесь мы находим отсылки к двум известным высказываниям. Первое — от апостола Павла: «Возмездие за грех — смерть» (Римлянам 6:23). Иисус соглашается, но затем цитирует Бхагавад-гиту: «как может бессмертное умереть?» Это слова Аватара Кришны, обращенные к Арджуне, который с неохотой готовится к битве со своими родичами. Кришна, по сути, спрашивает: «Почему ты расстроен? Твои родственники уже мертвы». Поскольку это означает, что они никогда не были живы, Кришна добавляет: «Как может бессмертное умереть?» «Возмездие за грех — смерть», потому что как только мы верим в реальность греха, смерть неизбежна. Однако, как может бессмертное умереть? И поэтому ничто из этого невозможно: ни смерть, ни грех; нет греха — нет разделения; нет разделения — нет эго. Таким образом, это еще одно утверждение, которое эго отчаянно пытается не дать нам услышать. Чтобы гарантировать, что мы останемся глухи к зову Искупления, эго разрабатывает свою хорошо знакомую стратегию, заставляя нас поверить в реальность разделения, которое становится реальным из-за того, что мы считаем его грехом, караемым смертью, страх перед которой вынуждает нас бежать в тело. По этой причине первая тема, которую мы рассмотрим в этой части нашей симфонии, — это грех. Грех Мы начинаем с отрывка, который подчеркивает разницу между грехом и ошибкой. Первый служит цели эго — сделать крошечную, безумную идею разделения реальной, подкрепляемой страхом наказания; вторая — это переосмысление Святым Духом той безумной мысли, допускающее мягкое исправление прощением. (II.1:1-5) Важно не путать ошибку с грехом, и именно это различие делает спасение возможным. Ибо ошибка может быть исправлена, а неверное — стать верным. Но грех, будь он возможен, был бы необратим. Вера в грех обусловлена твердым убеждением, что разумы, а не тела, способны нападать. И таким образом, виновен разум, и он останется виновным, пока другой разум, не часть его, отпустит ему его грехи. Эго ловко берет веру в грех и вину, утвержденные как необратимые кажущейся атакой разума на Бога, и проецирует их на тело. Смещая проблему с разума на тело, эго заставляет нас поверить в безумную предпосылку, что мы можем быть освобождены от греха кем-то или чем-то вне нашего разума, кто изменит за нас нашу систему мышления. Это основа католического Таинства покаяния, где священник — «разум, не являющийся его частью» — может магическим образом даровать отпущение греха. Всё это хитроумно гарантирует, что мы никогда не сможем получить отпущение греха, поскольку способность разума принимать решения была аннулирована и вытеснена за пределы всякой кажущейся способности вспомнить о ней. В последующих отрывках мы увидим, как бредовое эго выстраивает свои доводы, чтобы побудить нас бежать из разума. Оно убеждает нас, что разум — опасное место, потому что он является обителью греха. Из греха происходит вина, которая заставляет нас бояться наказания, что неизбежно уничтожило бы нас: (II.1:6–2:5) Грех взывает к наказанию, так же как ошибка — к исправлению, а вера в то, что наказание есть исправление, явно безумна. Грех не ошибка, ибо грех влечет за собой высокомерие, которого лишена идея ошибки. Согрешить означало бы нарушить реальность и преуспеть в этом. Грех — это провозглашение того, что атака реальна, а вина оправдана. Он предполагает, что Сын Божий виновен и, стало быть, преуспел в утрате своей невиновности и сделал себя тем, чем Бог его не сотворил. Так творение видится не вечным, а Воля Божья — открытой для противостояния и поражения. Это, конечно же, заблуждение, что исправление может произойти через наказание и атаку, — безумная мысль, проистекающая из нашей веры в то, что мы можем противостоять Воле Бога, совершив невозможное путем нарушения единства Его творения — грех, заслуживающий нашего наказания, которое мы затем проецируем на других. Такая потеря невиновности оправдывает нашу вину и необходимость утверждать наше «лицо невинности» (T-31.V.2:6), выставляя других грешными и атакуя их за наш воспринимаемый грех. Это безумие никогда не может произойти в недуалистической вселенной, где нет «другого», ибо противостояние невозможно в состоянии единства. Более того, мы не только верим, что можем противостоять Богу, но также и в то, что можем победить Его, что симптоматично для принципа «или-или»: если мы живем, Бог должен был быть уничтожен; единство не может сосуществовать с разделением, равно как и наше «я» не может существовать отдельно от единства совершенной Любви. (II.2:6-7; 4:1-2) Грех — это грандиозная иллюзия, лежащая в основе всей грандиозности эго. Ибо из-за него Сам Бог изменяется и делается неполноценным. Главный догмат в безумной религии эго гласит, что грех — не ошибка, а истина, и именно невиновность обманывает. В чистоте усматривается гордыня, а принятие самого себя как грешника воспринимается как святость. Эго говорит нам не слушать Святого Духа, когда Он говорит о невиновности Сына Божьего, утверждая, что разделения никогда не было. Само наше существование кричит о том, что оно было, как и Библия. Представьте себе библейскую религию без концепции греха — это побуждает Иисуса говорить о системе мышления эго как о религии, где грех является краеугольным камнем. Действительно, все формальные религии происходят от греха, будучи призрачными выражениями онтологической веры эго в неполноту и изменчивость Бога, а также в грех Его Сына, который можно искупить только магией отпущения и жертвоприношения. (II.4:3-5) Эта доктрина замещает реальность Сына Божьего, каким его сотворил Отец и каким Он повелел ему быть вечно. Смирение ли это? Или попытка разъединить творение с истиной, держать его отдельно от нее? Мы верим в это безумие, и само наше существование доказывает истинность доктрины эго о грехе, скрывая высокомерную веру в то, что мы могли вырвать творение у него самого и создать жизнь, отдельную от ее Источника. Иисус просит нас смиренно поместить это безумие рядом с простой истиной недифференцированного единства творения. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 22.01.2026, 17:28 | Сообщение # 5 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Реальный мир Мы сейчас вернемся к разделу «Два мира» и завершим путешествие прощения, которое началось в призрачном мире особости эго. Мы выбираем против этого, признавая, что слушали не тот голос: разделение вместо Искупления. Взяв руку Иисуса, мы проходим обратный путь, который привел нас в мир, возвращаясь в разум, чтобы сфокусироваться на системе мышления греха, вины и страха, создавшей особый мир тел. Наконец-то в здравом уме мы говорим, и говорим искренне: «Я принимаю Искупление для себя и отвергаю безумный голос, который никуда меня не привел и принес только боль мне и тем, чьих жизней я коснулся». Мы покидаем эго навсегда и оказываемся в реальном мире, в котором остаемся лишь на мгновение, пока Бог не возносит нас к Себе — Его последний шаг. Мы начнем с отрывка из начала главы: (II.9:4-8) В твоих отношениях Святой Дух мягко разместил реальный мир — мир счастливых снов, пробуждение от которых так легко и так естественно. Ибо так же, как твои сны во сне и сны наяву представляют одни и те же желания в твоем разуме, так и реальный мир и истина Небес соединяются в Воле Божьей. Сон о пробуждении легко переносится в свою реальность. Ибо этот сон отражает твою волю, соединенную с Волей Божьей. Такого не бывало, чтобы начертанное Божьей Волей не сбылось. Это отражает формулу Курса: видеть лик Христа в брате и помнить Бога. Другими словами, отмена эго сначала делает наши отношения святыми, а затем они мягко растворяются в самой Святости. Как особые, так и святые отношения являются частью одной и той же иллюзии, укорененной в дуалистическом сне о разделении; одни удерживают нас спящими, другие счастливо пробуждают нас. Спят ли наши тела или бодрствуют, разум активен и всегда выбирает между эго и Святым Духом. Когда возвращается здравомыслие, мы выбираем отражение Небес своим единственным проводником, и видение Иисуса об общих интересах легко переходит в Единство Христа — неизменную реальность истины. (IX.9:1-2) Этот мир света, ослепительно яркий круг, и есть реальный мир, где вина встречается с прощением. Отсюда мир снаружи увиден новым, без тени вины на нем. Мы все еще находимся внутри иллюзии, но теперь смотрим на мир глазами прощения, которые не видят ни зла, ни невинности, обретенной за счет другого. Тела, смутно видимые, признаются как некогда вмещавшие разделяющие мысли спроецированной вины, но теперь они объединены в цели прощения: памятовании об исцеляющей Мысли Искупления. (IX.9:3-7) Здесь ты прощен, ибо здесь ты простил каждого. Здесь — новое восприятие, где всё ярко и сияет невинностью, омытое водами прощения и очищенное от каждой злой мысли, которую ты наложил на него. Здесь нет нападения на Сына Божьего, и тебе здесь рады. Здесь твоя невинность, ожидающая, чтобы окутать и защитить тебя и подготовить к последнему шагу в путешествии внутрь. Здесь темные и тяжелые одежды вины отложены и мягко заменены чистотой и любовью. Прощение не делает ничего, кроме того, что смывает грязь, которую создали вина и ненависть. На их месте — изначальная невинность, которую мы никогда не теряли и не выбрасывали. Мы лишь уснули, и, несмотря на наши сны о грехе и нападении, страдании и смерти, счастливые сны Святого Духа о совместной чистоте открыли нам глаза, подготавливая нас к концу путешествия. (IX.10:1-4) И все же даже прощение — не конец. Прощение делает всё прекрасным, но оно не творит. Оно – источник исцеления, вестник любви, но не ее Источник. Сюда тебя ведут, чтобы Сам Бог мог сделать последний шаг беспрепятственно, ибо здесь ничто не мешает любви, позволяя ей быть собой. Мы вернулись к онтологической точке выбора, когда, как единый Сын, мы выбрали эго. Все еще внутри иллюзии, хотя и едва-едва, мы делаем окончательный выбор в пользу прощения Святого Духа и Его Искупления, которые устраняют все оставшиеся препятствия для любви. Память о Любви Небес мягко открывает наши умы и сердца реальному миру — предвестнику последнего шага Бога. (IX.10:5-7) Шаг за пределы этого святого места прощения – шаг еще глубже внутрь, но тот, который ты не можешь сделать сам, перенесет тебя к чему-то совсем иному. Здесь Источник света и здесь нет ничего воспринятого, прощенного или преображенного. Здесь всё просто знаемо. Так реальный мир переходит в Небеса. Но это не фокус «Курса Чудес», чье послание истины освещает путь, ведущий от восприятия к знанию, помогая нам простить и достичь реального мира. Мягкий свет любви делает остальное, когда мы «входим и исчезаем в Сердце Бога» (W-pII.14.5:5). (IX.11:1) Этот курс приведет к знанию, но само знание остается за пределами нашей учебной программы. Вспомните эти слова из начала текста: Курс не ставит своей целью обучение значению любви, ибо это недоступно для обучения. Но он имеет целью удаление блоков, мешающих осознанию присутствия любви… (T-in.1:6-7; курсив опущен). «Курс Чудес» — об эго и его отмене, а не о Боге и Его Любви. Взгляд на систему мышления эго без суждения отменяет то, чего никогда не было, позволяя истине вернуться в наше осознание, когда знание Бога уже озаряет наш исцеленный разум. (IX.11:2) И нет нам никакой нужды пытаться говорить о том, что должно вечно оставаться за гранью слов. Говоря о том, что находится за пределами нашей способности понимать, Иисус повторяет вышесказанное на протяжении всего Курса, по сути говоря: «Нет способа, которым я мог бы объяснить это вам, и это не было бы полезно. Давайте не будем говорить об истине, а только об иллюзии и ее устранении через прощение. Истина придет сама, к своему собственному, как только для нее будет приготовлен дом». «Да», — с благодарностью говорим мы нашему возлюбленному брату, радостно приветствуя возвращение истины в наш разум. (IX.11:3–12:4) Нам нужно только помнить: тот, кто достигает реального мира, дальше которого обучение идти не может, уходит за его пределы, только другим путем. Там, где заканчивается обучение, начинается Бог, ведь обучение завершается перед Тем, Кто заканчивается там, где Он начинается, там, где нет конца. Не нам судить о том, чего нельзя достичь. Нам слишком многому необходимо обучиться. Нам еще предстоит обрести готовность к знанию. Любви не учат. Ее смысл лежит в ней самой. И обучение заканчивается, когда ты распознал все, чем она не является. Это и есть помеха; это и есть то, что нужно отменить. Здесь мы читаем еще одно четкое утверждение цели Иисуса: отмена вины через чудо исправления. Вот почему это называется Курс Чудес, а не Курс Любви. Любовь, лежащая за пределами вмешательства эго, — не забота Иисуса в отношении нас, так как это усилило бы наш страх. Когда вмешательство особости исчезает благодаря нашему обучению прощать, любовь просто есть, и мы едины с ее Сутью (Self). Где заканчивается обучение, там начинается Бог. И там мы пребываем как Христос, Сын Божий, каким Он его сотворил. (IX.13) Твои отношения с братом были вырваны с корнем из мира теней, и их несвятая цель была благополучно проведена через барьеры вины, омыта прощением и установлена сияющей и прочно укорененной в мире света. Оттуда она зовет тебя следовать тем курсом, который она взяла, поднятая высоко над тьмой и мягко помещенная перед вратами Небес. Святое мгновение, в котором ты и твой брат были соединены, — лишь посланник любви, посланный из-за пределов прощения, чтобы напомнить тебе обо всем, что лежит за ним. И все же именно через прощение это будет вспомнено. Один прекрасный абзац мягко перетекает в другой, пока Иисус приветствует нас в своем доме — реальном мире, который является нашим домом вдали от Дома. Прощение вводит эту единственную мысль света и красоты, проведя нас и наших братьев из призрачного мира вины к вратам Небес, за которыми Бог зовет нас как Свое Я. (IX.14:1) И когда память о Боге придет к тебе в святом месте прощения, ты не будешь помнить ничего другого, и память станет столь же бесполезной, как и обучение, ибо твоей единственной целью будет творение. Когда прощение выполнит свою цель очищения от нашего греха и ненависти, все, что останется, — это память о Боге. Когда наше обучение завершится, даже эта память растворится в своем Источнике, и мы вернемся домой к нашей истинной функции творения. То, чего никогда не было, невозможно помнить, и мир исчезает в небытие, как мы исчезаем в вечном настоящем вечной Любви нашего Творца. (IX.14:2-5) Но этого ты не можешь знать, пока каждое восприятие не будет очищено и омыто, и в конце концов удалено навсегда. Прощение удаляет только неистинное, снимая тени с мира и перенося его, в безопасности и уверенности внутри своей мягкости, в яркий мир нового и чистого восприятия. Вот где теперь твоя цель. И именно там тебя ожидает покой. Прекрасное чудо реального мира находится за пределами всего, что мы в настоящее время можем принять или даже того, чего мы хотим, потому что мы все еще боимся его любви. Фактически, мы создали мир вины эго — мысль и материю — потому что в присутствии любви наше особое «я» исчезает. Однако Иисус не пребывает с нами в этом наполненном светом мире, а скорее направляет свой исцеляющий свет на мир тьмы эго. Мы выбираем это сияние в святое мгновение, когда приносим тьму нашей иллюзии к свету его истины. Чтобы достичь нашей цели, важно применить цель прощения к нашей жизни, и Иисус призывает нас не стремиться изменить наши ситуации или ситуации других, что отражало бы «добрые намерения», которым он говорит не доверять. Вместо этого он просит нас посмотреть на наше желание сохранить эго нетронутым, осознавая цену боли, которую это нам стоит, — цену, которую мы больше не желаем платить, поскольку притяжение любви к любви слишком сильно, чтобы сопротивляться ему хотя бы еще одно мгновение. Заключение Мы завершаем эту часть прекрасным абзацем, который закрывает раздел «Свет во сне», описывая конец путешествия, которое мы предприняли с Иисусом. Взять его за руку означает взять за руки всех, кого мы раньше желали исключить из Сыновства: либо делая себя зависимыми от них (особая любовь), либо желая открыто нападать на них (особая ненависть), чувствуя себя вправе уничтожать злодеев, которых мы воспринимали вне наших охваченных виной разумов. Мы узнали, что когда мы берем за руку одного человека, мы берем за руку всех, ибо никто не находится вне Христа — того Я, которое пребывает в каждом из нас как единый Сын Божий. (III.8) Каждый луч света сопровождает тебя в Царствии Небесном. И каждым вечно сияющим в Господнем Разуме лучом ты озарен. Рай присоединяется к тебе в твоем движении к Раю. Когда такие мощные лучи соединяются с тобой, чтобы прибавить к малой искре твоего желания силу Самого Бога, разве ты сможешь оставаться в темноте? Вы с братом возвращаетесь домой после бессмысленного, длительного странствия, предпринятого порознь и приведшего вас в никуда. Ты брата своего нашел; теперь вы будете освещать друг другу путь. А от этого света Великие Лучи продолжатся назад во тьму и вперед к Богу, чтобы своим сиянием прогнать прошлое, так подготовив место Его вечному Присутствию, в свете которого лучезарно всё. Это наша молитва самим себе: чтобы мы больше не выбирали погруженный во тьму мир вины и нападения, а счастливо шли с Иисусом в свет, который кладет конец путешествию из ада на Небеса. Великий Луч нашего Я приветствует нас, подобно тому как мы приветствовали его через прощение наших особых партнеров. Мы благодарим нашего Отца за то, что Он никогда не покидал нас, но распространил Свою сияющую Любовь, чтобы осветить путь нашего возвращения вместе со всеми нашими братьями. С радостью мы входим теперь в Божье Присутствие и, наконец, пребываем в покое. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 22.01.2026, 17:25 | Сообщение # 6 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(IV.7:7–8:3) Спасение легко именно потому, что оно не просит ничего, чего ты не мог бы дать прямо сейчас. Не забывай, что именно твоим решением было сделать всё, что для тебя естественно и легко, невозможным. Если ты веришь, что святое мгновение трудно для тебя, это потому, что ты стал арбитром того, что возможно, и не желаешь уступить место Тому, Кто знает. Вся вера в порядок трудностей в чудесах сосредоточена на этом. Вера в порядок трудностей в чудесах сосредоточена на том, чтобы всё в этом мире было разным: одни проблемы труднее решить, чем другие. Глядя сквозь дымовые завесы особости, мы признаем, что единственное, что нам нужно сделать, — это решить проблему того, какого учителя мы выберем: учителя разделения и раздельных интересов или Учителя единства и общих интересов. Простота этого решения закамуфлирована облаками сложности эго, которые отражают наше сопротивление любви — нашему естественному наследию. (IV.8:4-7) Все, чего желает Бог, не только возможно, но уже случилось. И вот почему прошлое ушло. В реальности оно никогда не случалось. Только в твоем разуме, который думал, что оно случилось, необходима его отмена. Исправление происходит не в мире тел, наших особых отношениях, а в разуме, который задумал эго и все еще выбирает его. Только там может произойти исправление того, чего никогда не случалось. Опять же, фундаментальная стратегия эго состоит в том, чтобы сначала сделать проблему греха и вины реальной, с чем отождествляются наши безумные разумы, а затем спроецировать ее на тело, заставляя нас фокусировать внимание на псевдопроблеме и ее псевдорешении. Теперь мы осознаем, что проблема никогда не заключается в воспринимаемом грехе в разуме или теле, а исключительно в вере выбирающего в него. Изменение нашего разума — это единственное, что мы можем сделать, чтобы отменить «грех» разделения. Иисус продолжает: (V.1) Готовься же теперь к отмене того, чего никогда не было. Если бы ты уже понимал разницу между истиной и иллюзией, Искупление не имело бы смысла. Святое мгновение, святые отношения, учение Святого Духа и все средства, которыми достигается спасение, не имели бы цели. Ибо все они — лишь аспекты плана по превращению твоих снов о страхе в счастливые сны, от которых ты легко пробуждаешься к знанию. Не ставь себя во главе этого, ибо ты не можешь отличить продвижение вперед от отступления. Некоторые из твоих величайших продвижений ты оценил как неудачи, а некоторые из твоих глубочайших отступлений — как успех. Снова наш учитель говорит нам: «Я и этот курс нужны тебе, потому что ты не понимаешь разницу между иллюзией и истиной. Первая — это все, что разделяет и исключает; вторая — всеобъемлющая и отменяет веру в раздельные интересы. Приди, позволь мне научить тебя смыслу Искупления». Проблема в том, что мы высокомерно думаем, будто знаем, что нам нужно делать для прогресса, хотя Иисус говорит нам, что у нас все настолько перевернуто и задом наперед, что нам даже не следует пытаться понять исцеление. Например, непостижимо, что для спасения от вины требуется всего лишь одно мгновение, в котором мы не видим ничьих интересов как отличных от наших собственных (M-1.1:2). Это не имеет смысла для мозга, и Иисус не пытается найти смысл с точки зрения мира. По сути, он говорит: «Ты не можешь успешно оценить то, что ты делаешь с этим курсом, потому что будешь судить, исходя из своего прошлого опыта, который грубо ввел тебя в заблуждение. Тебе не нужно ничего судить, но делай все возможное, чтобы позволить мне помочь тебе посмотреть на эго, прямо сейчас. Это святое мгновение мягко пробудит тебя от страха к любви, от иллюзии к истине, от восприятия к знанию». (V.2:1-5) Не подступайся к святому мигу после попыток изъять и страх, и ненависть из собственного разума. В том – его функция. И не пытайся игнорировать свою вину, не попросив сначала помощи Святого Духа. Это – Его функция. Твоя роль – только предложить Ему толику желания избавиться от ненависти и страха и быть прощенным. Важность этой идеи отражена в ее постоянном повторении. Когда мы пытаемся удалить систему мышления эго из её «якорей» в разуме, мы просто укрепляем ее присутствие, ибо зачем бы нам стремиться удалить ее, если бы мы не верили, что она там есть? Это, конечно, цель эго: убедить нас в своей пугающей реальности, которая требует защиты и решения. Но когда мы просим помощи Иисуса, мы смотрим на вину, а затем сквозь нее (overlook — смотреть поверх, не придавая значения), понимая, что ничего не нужно делать, ибо там нет ничего, с чем нужно было бы что-то делать. Следовательно, наше неосуждающее смотрение удаляет весь страх и ненависть, ибо они никогда не существовали, кроме как в снах о суждении. (V.3) Через твои святые отношения, возрожденные и благословленные в каждом святом мгновении, которое устраиваешь не ты, тысячи вознесутся на Небеса вместе с тобой. Можешь ли ты спланировать это? Или мог бы ты подготовить себя к такой функции? И все же это возможно, потому что Бог желает этого. И Он не изменит Своего Разума по этому поводу. И средства, и цель принадлежат Ему. Ты принял одно; другое будет предоставлено. Цель, подобная этой, без средств немыслима. Он предоставит средства любому, кто разделяет Его цель. Мы выбираем цель покинуть ад особости и боли. Средство — это способность Святого Духа превращать особые отношения в святые. Мы определяем нашу цель, и средства прощения предоставляются; не в том смысле, что Святой Дух посылает к нам людей или устраивает наши учебные классы, а скорее в том, что Его глаза — это те глаза, через которые мы иначе смотрим на созданный нами мир, учась видеть, что спасение всеобъемлюще: «один брат — это все братья» (W-pI.161.4:1). (V.5) Любить брата как самого себя — это не сон. И твои святые отношения — не сон. Все, что в них остается от снов, — это то, что они все еще особые отношения. И все же они очень полезны Святому Духу, у Которого здесь особая функция. Они станут счастливым сном, через который Он сможет распространить радость на тысячи и тысячи тех, кто верит, что любовь — это страх, а не счастье. Позволь Ему осуществить ту функцию, которой Он наделил твои взаимоотношения принятием ее для тебя; а более ничего не нужно, чтобы они стали такими, какими Он желает им быть. Святые отношения — это не сон в том смысле, что это не кошмар эго, а исправление Святого Духа, счастливый сон, посредством которого Он пробуждает спящий разум Сына. Символ «тысяч» или «тысяч и тысяч» повторяется на протяжении всего «Курса Чудес» и здесь выражает принцип, что когда мы исцеляемся, мы исцеляемся не одни (W-pI.137). В Его руках особые отношения становятся средством, с помощью которого мы и Сыновство — «тысячи и тысячи» — исцеляемся. Наша «толика желания» — это особая функция, которая позволяет Святому Духу выполнять Свою. (V.6:1-2) Когда ты чувствуешь, что святости твоих отношений что-то угрожает, немедленно остановись и, несмотря на страх, предложи Святому Духу свое желание позволить Ему обменять это мгновение на то святое, которое ты предпочел бы иметь. Он никогда не потерпит в этом неудачи. Святой Дух просит только о нашей бдительности, когда мы расстроены и не пребываем в покое. Нам нужно осознавать, когда мы выбрали эго, чувствуя себя хорошо, потому что получили желаемое, даже за счет другого. Осознавая это желание особости, мы идем внутрь и просим: «Пожалуйста, помоги мне посмотреть на это иначе». Мы не просим забрать у нас особые отношения, потому что Святой Дух не знает о телах. Он знает о мысли вины, которая была создана, чтобы скрыть Его Мысль Любви, и именно ее Его Любовь удалит, когда мы выберем ее вместо убогих заменителей эго — особой любви и особой ненависти. (V.6:3-7) Но не забывай, что ваши отношения едины, и поэтому должно быть так, что все, что угрожает покою одного, является равной угрозой для другого. Сила соединения в их благодати заключена в том факте, что больше невозможно для брата или для тебя переживать страх в одиночку или пытаться справиться с ним одному. Не верь, будто это необходимо или даже возможно. Но равно невозможно, чтобы мгновение святое пришло к одному из вас и не пришло к другому. Оно придет к обоим по просьбе одного. Основополагающий принцип здесь заключается в том, что разумы соединены. Даже если один или оба человека не осознают свой общий расщепленный разум, они остаются объединенными в силе подкреплять решения друг друга в пользу правильного или неверного мышления. Это единство разумов является ключевой нотой спасения, потому что оно возвещает конец системы мышления эго о разделении, в которой правящим (и разрушительным) законом являются раздельные интересы. (V.7) Пусть тот, кто менее безумен в момент воспринятой угрозы, помнит, в каком глубоком долгу он перед другим, как велика его благодарность брату, и пусть возрадуется, что может заплатить свой долг сполна, неся обоим радость. Пусть помнит он об этом, говоря: Это мгновение святое я желаю для себя, чтобы разделить его с любимым братом. Мне без него не получить святого мига, а равно и ему – без меня. Но для нас вполне возможно разделить его сейчас. Итак, я выбираю этот миг, чтобы отдать его Святому Духу, дабы Его благословение сошло на нас обоих и сохранило нас в покое. Это ключ к исцелению всех особых отношений. По крайней мере один из двух людей должен быть в здравом уме, чтобы передать иное послание обоим: «[Мы] могли бы вместо этого узреть покой (W-pI.34). Я выбираю святое мгновение для тебя, ты выбираешь для меня, и мы оба выбираем для себя». Какими бы ни были обиды, удерживаемые против другого, и радость ненависти, которую они приносят, они бледнеют до незначительности по сравнению с болью, причиняемой отказом Сыну Божьему в покое, который является его правом, поскольку он Сын Божий. Безумие верить в обратное, и Иисус призывает нас выбрать снова, в благодарности за возможность, которую дает нам его любовь: решить против вины и ее проекции, и в пользу любви и ее распространения. Поддерживаемые нашим вновь обретенным здравомыслием, мы просим Святого Духа помочь нам перевести наши восприятия тел как инструментов исключения в восприятия, включающие всех людей; изменение, которое начинается и заканчивается в разуме. Хотя наше сопротивление делает «Курс Чудес» трудным, в принципе он легок, ибо все, о чем нас просят, — это смотреть, а не исправлять, менять или делать что-либо. Этот процесс требует от нас осознать, насколько сильно мы не хотим учиться этому курсу, насколько сильно мы не хотим отпускать свою вину и страх, и как крепко мы держимся за восприятие несправедливого обращения со стороны безразличного и бесчувственного мира. Просить о помощи означает, что мы непредвзято смотрим на ситуацию вместе с болезненными последствиями удерживания мыслей об особости. Усердная практика наших уроков прощения — это то, как мы в конечном счете покидаем этот мир и входим в состояние разума, которое называется реальный мир. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 22.01.2026, 17:23 | Сообщение # 7 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Далее мы рассматриваем нашу роль в процессе прощения, используя название раздела «Толика желания» (раздел IV) в качестве нашего фокуса. Наша функция правильного разума во сне — просить о помощи, чтобы посмотреть на эго; «толика желания» поставить под сомнение его разделение и особость — это единственное требование, которое выдвигает спасение. Следуя этому принципу, мы не стремимся изменить эго или его мир, а лишь смотрим открытыми и беззащитными глазами на его систему мышления. (IV.1:1-4) Святое мгновение — это результат твоей решимости быть святым. Это — ответ. Желание и готовность позволить ему прийти предшествуют его приходу. Ты готовишь свой разум к нему лишь в той мере, в какой осознаёшь, что хочешь его превыше всего остального. Это легкий курс, потому что он не требует от нас ничего, кроме как надеть очки Иисуса и снять свои собственные, глядя на мир его глазами видения, а не суждением эго. Внутренней простоте его послания противоречит наша сложная жизнь, полная действий. Мы — «деятели», потому что эго было создано «деланием». Соответственно, нам нужно только отменять (undo): безосуждающе наблюдая за эго в мыслях, чувствах и поведении. Это позволяет нам выбрать против него. (IV.1:5-10) Тебе не нужно делать больше; на самом деле необходимо, чтобы ты осознал, что ты не можешь сделать больше. Не пытайся дать Святому Духу то, чего Он не просит, иначе ты добавишь к Нему эго и перепутаешь их. Он просит лишь о малом. Это Он добавляет величие и могущество. Он соединяется с тобой, чтобы сделать святое мгновение гораздо более великим, чем ты можешь понять. Именно твое осознание того, что тебе нужно сделать так мало, позволяет Ему дать так много. Ещё раз: нам не нужно ничего делать, кроме как выбрать святое мгновение, что означает иметь желание смотреть глазами Святого Духа и просто видеть, что делает эго: Если мы пытаемся изменить эго, мы делаем его реальным. Если мы расстраиваемся из-за эго, мы делаем его реальным. Если мы думаем, что эго — это проблема, мы делаем его реальным. Если мы фокусируемся на эго, а не на выбирающем, который его выбрал, мы делаем его реальным. Именно простое смотрение без суждения разоблачает ничтожность эго как то, чем оно является. Возвращаясь к словам Учебника: «Прощение… тихо и спокойно ничего не делает. …Оно лишь смотрит, и ждет, и не судит» (W-pII.1.4:1,3). Вот почему, забегая вперед к более поздней части нашей симфонии, Иисус говорит, что его курс так прост: «Этот курс не требует от тебя почти ничего. Невозможно представить себе такой курс, который просил бы так мало, предлагая так много» (T-20.VII.1:7-8). Следующий отрывок разрушает миф о «творителях добра» в мире: (IV.2:1-2) Не доверяй своим добрым намерениям. Их недостаточно. Какими бы благими ни были наши намерения, попытки помочь людям на уровне мира не исцелят и неизбежно принесут вред, отрицая силу разума выбирать свою судьбу. Эти усилия отражают скрытую повестку дня системы эго, которая гласит, что здесь (в мире) есть реальная проблема; более того, мы знаем, в чем она заключается и как ее исправить. В этих утверждениях скрыт истинный источник вины: мы поможем, потому что Бог не поможет. И снова мы обнаруживаем, что подменяем Я своим «я», защищая свой ошибочный выбор верой в то, что здесь есть тела — а не разумы, — которые требуют нашего доброго вмешательства. Суть, повторяя это кардинальное предостережение, не в том, действуем ли мы, помогая, или нет, а в том, чьему руководству мы следуем: эго или Святого Духа. (IV.2:3-6) Но безоговорочно доверяй своему желанию, что бы с ним вкупе ни пришло. Сосредоточься только на этом и не тревожься, что его окружают тени. Ведь потому ты и пришел. Если бы ты мог прийти без них, тебе не нужно было бы святое мгновение. Иисус успокаивающе говорит нам: «Не расстраивайся из-за особых отношений, которым ты построил алтари и на которых поклонялся. Ты пришел сюда, чтобы создать эти храмы вины и ненависти, чтобы наслаждаться тенями, только для того, чтобы через прощение узнать, что они — ничто. Твоя причина пребывания здесь с точки зрения правильного разума — разучиться урокам, которые преподало эго, чтобы ты мог достичь точки, когда больше не захочешь его убогих даров. Это и есть сдвиг, который исцеляет. Не расстраивайся из-за теней, ибо они — твой учебный класс, который исчезнет в святое мгновение, когда у тебя будет толика желания посмотреть со мной на эго без вины или страха». Это важный совет, ибо оплакивание несправедливой судьбы теней ограничений и проблем придает им реальность и силу, которых у них нет, позволяя истинной проблеме решения разума в пользу ограниченного и ограничивающего «я» эго навсегда избежать обнаружения и исправления. (IV.3) Смирение никогда не попросит тебя довольствоваться малостью. Но оно требует, чтобы ты не довольствовался меньшим, чем величие, которое исходит не от тебя. Твоя трудность со святым мгновением проистекает из твоего твердого убеждения, что ты его недостоин. А что это, как не решимость быть таким, каким ты себя сделал? Бог не сотворил Свою обитель недостойной Его. И если ты веришь, что Он не может войти туда, где Он желает быть, ты, должно быть, вмешиваешься в Его Волю. Вовсе не нужно, чтобы сила желания исходила от тебя, но только от Его Воли. Несмотря на эти ободряющие слова, мы цепляемся за свои маленькие «я», отчаянно поддерживая образ себя, основанный на вине, что является спасением для эго. У Иисуса нет выбора, кроме как ждать, пока боль превысит нашу терпимость к ней, чтобы мы могли прийти к нему и по-настоящему попросить о помощи в «едином недвусмысленном зове» (T-4.III.7:10). Он не нападает на нашу волю, какой бы заблудшей она ни была, но его любящее присутствие мягко напоминает нам, что мы можем выбрать снова: хотим ли мы быть заложником эго или хозяином (принимающим) для Бога (T-11.II.7:1)? Действительно ли высокомерие эго предпочтительнее смирения Сына Божьего, который может радостно вспомнить свою обитель в Нем? (IV.4:1-8) Святое мгновение приходит не от одной лишь твоей толики желания. Это всегда результат твоего малого желания, объединенного с безграничной силой Воли Божьей. Ты ошибался, думая, что тебе нужно готовить себя к Нему. Невозможно делать высокомерные приготовления к святости и при этом не верить, что от тебя зависит установление условий для покоя. Бог установил их. Они не ждут твоего желания, чтобы быть тем, чем они являются. Твое желание нужно только для того, чтобы стало возможным научить тебя тому, что они есть. Если ты утверждаешь, что недостоин узнать это, ты вмешиваешься в урок, полагая, что ты должен сделать ученика иным. Как мы видели, большинство мировых духовных учений (древних, традиционных, современных) выступают за практики, которые тем или иным образом включают изменение поведения или тела, подготовку себя к святости, что означает попытку добавить что-то к нашей «толике желания». Ошибка в этом подходе, с точки зрения «Курса Чудес», заключается в том, что он не только утверждает грех как реальный — зачем иначе бороться с ним? — но и помещает его в тело, чтобы там победить его различными действиями, аскетическими или иными. Но «условия для покоя» Божьего заключаются лишь в изменении веры разума в реальность греха, что и является ролью чуда. Единственное требование — это желание узнать от нашего Учителя, что мы достойны и способны научиться прощению благодаря тому, кем мы являемся как Сын Божий. (IV.5:6; 6:1-4) Искупление не может прийти к тем, кто думает, что сначала должен искупить грехи, но только к тем, кто предлагает ему не более чем простое желание освободить для него путь. … И это всё. Добавь больше, и ты лишь отнимешь то немногое, о чем тебя просят. Помни, что ты создал вину, и что твой план избавления от вины состоял в том, чтобы привести к ней Искупление и сделать спасение страшным. И ты добавишь лишь страх, если будешь готовить себя к любви. Эта важная мысль заслуживает повторения снова и снова. План прощения эго призывает нас видеть средоточие греха в теле, где с ним нужно бороться и избавиться от него с помощью ритуалов и упражнений. Другими словами, эго устанавливает вину как реальность, а затем молит Бога и Его искупление отменить ее. Поскольку грех и вина требуют наказания, Божье искупление может быть только местью. Это делает спасение страшным, даже если эго убеждает нас, что мы приближаемся к любви. Иисус противопоставляет этому безумию утверждение, что нам не нужно бороться с грехом, а лишь спокойно смотреть на его иллюзорную природу своим принимающим решение разумом и выбирать заново. (IV.7:3-4) Тебе трудно принять идею, что нужно дать так мало, чтобы получить так много. И тебе очень трудно понять, что это не личное оскорбление, — что твой вклад и вклад Святого Духа столь чрезвычайно несоразмерны. Эго всегда чувствует себя оскорбленным, потому что оно хочет действовать. Когда люди начинают Курс, искушение часто велико: что-то с ним делать — проповедовать, обращать и менять людей — вместо того чтобы просто изучать и практиковать его, работая над принятием Искупления для самих себя. Это означает смотреть с Иисусом на эго. И ничего больше. Это не тяжелая работа, но трудности возникают, когда мы сопротивляемся тому, чтобы ничего не делать. Поскольку борьба с эго делает его реальным, нас просят лишь наблюдать без вины за тем, что делаем мы и мир. Отложив суждение, мы говорим себе: «Вот я снова выбираю свое эго, потому что боюсь истины». Таким образом мы не пытаемся сделать себя святыми или духовными. Мы просто смотрим на то, что недуховно, и прощаем свои ошибки, движимые страхом и виной. (IV.7:5-6) Ты все еще убежден, что твое понимание является мощным вкладом в истину и делает ее тем, что она есть. И все же мы подчеркивали, что тебе не нужно ничего понимать. Вот еще один удар по интеллектуалам мира сего, которые воспринимают свой интеллект всерьез. Ранее в этой главе Иисус сказал, что нам не обязательно понимать, ибо все, что необходимо, — это желание понять (T-18.III.4:12). Это желание смотреть со Святым Духом вместо эго, желание узнать, почему мы выбрали эго и продолжаем это делать. Все, что требуется, — это наше понимание цели: мы выбрали нашу особость, потому что хотели остаться во сне, и это не принесло нам ничего, а стоило нам всего. Став мудрее, мы теперь выбираем отменить нашу боль и страдание, сменив цель разума и учителя. Необходимость сделать этот сдвиг — вот что мы должны понять. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 22.01.2026, 17:20 | Сообщение # 8 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Процесс святых отношений: «Толика желания» Процесс прощения, который ведет нас от особых отношений к святым, не обходится без дискомфорта. Сопротивление слышанию истины ведет нас к тому, что мы отпускаем руку Иисуса в то же мгновение, когда берем ее, ибо мы осознаем, куда направляемся, и боимся потери своей индивидуальности. Тьма нашей идентичности как «дитя вины» находится под серьезной угрозой со стороны исцеляющего света Искупления, который предвещает конец особого «я». Несмотря на этот страх, нашей «толики желания» достаточно, чтобы позволить нам продолжать идти к свету, ибо мы больше не хотим оставаться без любящего присутствия Иисуса в качестве проводника и утешения: (III.2:1) По мере приближения света ты устремишься во тьму, отшатываясь от истины, временами отступая к меньшим формам страха, а временами — к откровенному ужасу. Иисус указывает на наш страх перед светом, чтобы мы не чувствовали вины, когда пугаемся — идя к свету, а затем отступая во тьму, вторя знаменитому высказыванию святого Августина полторы тысячи лет назад: «Почему так происходит, что, когда я иду к свету, меня внезапно отбрасывает обратно во тьму?» Однако этот Отец Церкви не осознавал, что его разум активно выбрал тьму, поскольку его эго боялось света безгрешности. (III.2:2-5) Но ты будешь продвигаться, ибо твоя цель — продвижение от страха к истине. Цель, принятая тобой, есть цель знания, о желании которой ты заявил. Страх, кажется, живет во тьме, и когда ты боишься, ты отступаешь назад. Давай же быстро соединимся в мгновении света, и этого будет достаточно, чтобы напомнить тебе, что твоя цель — свет. Иисус утешает нас, говоря: «Не будь подавлен страхом, но попытайся понять его истоки. Избегай искушения использовать свой страх как предлог, чтобы отпустить мою руку и погрузиться еще глубже во тьму». Наш старший брат по сути просит нас вспомнить его уроки о расщепленном разуме. Правильный разум жаждет вернуться к свету и вернуть себе свое Я, в то время как неверный разум бежит от света, как таракан, когда включают лампу, спеша в безопасное место. Разумом управляет выбирающий, который должен усвоить, что страх — это иллюзия, защита эго от нашего выбора света прощения вместо тьмы вины. Принесение страха к Иисусу, как мы сейчас прочитаем, помогает нам вспомнить нашу цель и чудо, которое нас туда ведет: (IX.1:1-4) Тебе было сказано принести тьму к свету, а вину — к святости. И тебе также было сказано, что ошибка должна быть исправлена в ее источнике. Поэтому Святому Духу нужна именно крошечная часть тебя самого, маленькая мысль, которая кажется отщепленной и отдельной. Остальное — полностью в Божьем попечении и не нуждается в проводнике. Говоря конкретнее, Святому Духу нужна принимающая решения часть разума (источник ошибки), которая отождествилась с маленькой мыслью эго о разделении, умаляя свое «я» за счет отраженного величия Христа, которое хранится в правильном разуме. Проблема для эго — не Искупление правильного разума, а сила разума выбирать против него. Поэтому Иисус неоднократно советует нам смотреть на выбор в пользу иллюзии, а не на истину, которая просто есть. (IX.1:5-10) И все же эта дикая и бредовая мысль нуждается в помощи, потому что в своих заблуждениях она думает, что она и есть Сын Божий, целостный и всемогущий, единственный правитель царства, которое она обособила, чтобы безумием тиранить его, принуждая к послушанию и рабству. Это та маленькая часть, которую, как ты думаешь, ты украл у Небес. Верни ее Небесам. Небеса не потеряли ее, но ты потерял Небеса из виду. Позволь Святому Духу убрать ее из увядшего царства, в котором ты ее обособил, окруженную тьмой, охраняемую атакой и укрепляемую ненавистью. Внутри ее баррикад все еще находится крошечный сегмент Сына Божьего, завершенный и святой, безмятежный и не ведающий о том, что, как ты думаешь, окружает его. В своем очевидном безумии это маленькое «я» смело провозглашает себя Сыном Небес, отрицая Я, которое никогда не покидало свой Источник. Когда выбирающий признает болезненную ошибку выбора темного и увядшего мира нападения и ненависти, он с радостью возвращается к своему Учителю. Тот напоминает разуму о святом Я, которое он покинул, но которое долго ждало возвращения Сына к здравому смыслу. Учения Святого Духа помогают нам отменить наш ошибочный выбор, осознавая цель прощения, разделяемую всем Сыновством, не исключая никого из полученных нами благословений. Еще одно описание нашего путешествия прощения встречается посреди отрывка, который мы читали ранее о мире и телах: (IX.3:7) И все же Бог может привести тебя туда, если ты желаешь следовать за Святым Духом сквозь кажущийся ужас, доверяя, что Он тебя не бросит и не оставит тебя там. Позволяя Иисусу проделать с нами обратный путь нашего безумного курса в безумие, мы путешествуем от страха тела обратно к страху разума, а затем за пределы обоих — к вечному свету Божьей Любви. Голос Бога может привести нас туда, но не без нашей готовности пройти через тьму страха. Иисус говорит «кажущийся», потому что страх нереален, несмотря на наше переживание его силы. Поистине, мы бежали в мир, чтобы спастись от террора разума, и хотя теперь мы воспринимаем его как внешний — выраженный не только как страх, но и как ненависть, страдание и смерть — он остается проекцией мысли о вине, которая заставляет нас бояться наказания, требуемого эго. Кратко переформулируя процесс: покинув страх разума посредством проекции, мы не можем вернуться к свету, не взглянув сначала на страх, что позволяет нам сделать «обратный путь» чуда. (IX.3:8-9) Ибо не Его цель пугать тебя, а только твоя. У тебя возникает сильное искушение оставить Его у внешнего кольца страха, но Он хотел бы провести тебя благополучно сквозь него и далеко за его пределы. Страх и страдание исходят не от Святого Духа, а от нас самих. Иисус снова предупреждает нас о нашем ужасе и сопротивлении, при которых эго будет выстраивать множество защит. Подобные отрывки помогают нам понять процесс, чтобы, когда возникнет страх, мы не бежали в объятия эго, или, если и сделаем это, то по крайней мере знали бы, что делаем, и не прерывали путешествие. В следующем отрывке Иисус описывает процесс, который ведет нас через омраченный мир страха и вины к кругу святого света прощения: (IX.6) Этот кажущийся тяжелым барьер, этот искусственный настил, который выглядит как камень, подобен гряде низких темных облаков, которые кажутся сплошной стеной, скрывая солнце. Его непроницаемый вид — целиком иллюзия. Он мягко уступает горным вершинам, возвышающимся над ним, и вовсе не имеет силы удержать кого-либо, желающего подняться над ним и увидеть солнце. Он недостаточно крепок, чтобы остановить падение пуговицы или удержать перышко. Ничто не может покоиться на нем, ибо это лишь иллюзия фундамента. Попробуй лишь коснуться его, и он исчезает; попытайся схватить его, и твои руки не держат ничего. Так же как ничто не может покоиться на облаке, потому что облако не имеет субстанции, ничто не может покоиться на системе мышления эго, что означает, что мир не покоится на фундаменте — фундамента нет! Твердый пол, на котором, как мы думаем, стоят наши ноги, стулья, на которых мы сидим, вовсе не тверды, ибо сны о материальной твердости не устанавливают реальность. Мысль Иисуса в том, что нам не следует бояться эго, ибо как ничто может быть опасным? Эго лишь кажется чудовищно ужасным, но его фундамент вины не существует. И снова: проблема не в форме нашего расстройства — темных облаках эго, — а в содержании ошибочного решения разума верить, что иллюзии имеют над нами власть. (IX.7:1-2) И все же в этой гряде облаков легко увидеть восстающий целый мир. Сплошная горная цепь, озеро, город — всё восстает в твоем воображении, и из облаков посланники твоего восприятия возвращаются к тебе, заверяя тебя, что это там есть. Игра, в которую иногда играют дети, — воображать предметы в облаках. Иисус говорит нам, что подобно этим выдуманным образам, сам мир выдуман, ибо все, что мы видим, — это проекции разумом небытия в ничто (mind’s projections of nothingness into nothing). Перцептивный аппарат тела приносит нам информацию о мире, которого не существует, и поэтому наши органы чувств не говорят нам правду. (IX.7:3-5) Фигуры выделяются и двигаются, действия кажутся реальными, и формы появляются и меняются от прекрасного к гротескному. И они ходят взад и вперед, пока ты хочешь играть в эту детскую игру в «понарошку». И все же, как бы долго ты ни играл в нее и сколько бы воображения в нее ни привносил, ты не путаешь ее с миром внизу и не стремишься сделать ее реальной. Это фигуры особой любви и особой ненависти, из которых состоят наши жизни. Как взрослые, мы знаем разницу между «понарошку» и нашим «реальным миром», но мы все — дети на духовном уровне, не понимающие иллюзорной природы мира. Следовательно, нам нужен Учитель, чтобы объяснить разницу между реальностью и иллюзией. Эта тема, представление о мире как о детской игре, какой бы ужасной ни казалась эта игра, повторяется в последующих частях нашей симфонии. (IX.8:1-3) Так должно быть и с темными облаками вины: они не более непроницаемы и не более субстанциальны. Ты не ушибешься о них, проходя сквозь них. Позволь твоему Проводнику научить тебя их бессущностной природе, пока Он ведет тебя мимо них, ибо под ними — мир света, на который они не отбрасывают теней. Иисус говорит нам в другом месте: «Постарайся миновать облака любым способом, который тебе по душе. Если это поможет, думай, что я держу тебя за руку и веду. И уверяю тебя, это не будет праздной фантазией» (W-pI.70.9:2-4). Мы не можем пройти сквозь иллюзии вины эго без него, потому что мы слишком напуганы светом, как маленькие мальчики и девочки, нуждающиеся в утешающем присутствии родителей, когда внезапно просыпаются от страшного сна. Нам всем нужны отражения любви, чтобы мягко вести нас сквозь наш страх — якобы перед тьмой, но на самом деле перед светом — пока мы не станем способны полностью стоять в любящем присутствии истины. (IX.8:4-5) Их тени лежат на мире за ними, еще дальше от света. Однако тень от них на свет упасть не может. Мы уже видели, как проецирование вины разума отбрасывает тени на мир, который мы ошибочно приняли за реальность. И все же, несмотря на эти неверные восприятия, тени не оказывают никакого влияния на истину — еще одна вариация Искупления. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Воскресенье, 18.01.2026, 19:46 | Сообщение # 9 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(VI.10) Ты можешь протянуть руку и достичь Небес. Ты, чья рука соединена с рукой твоего брата, начал простираться за пределы тела, но не вовне себя, чтобы достичь вашей совместной Идентичности. Разве может она быть вне тебя? Там, где нет Бога? Разве Он тело, и разве Он сотворил тебя таким, каким Он не является и где Он не может быть? Ты окружен только Им. Какие могут быть ограничения для тебя, кого Он объемлет? В святых отношениях, рожденных в святом мгновении, мы теряем из виду тело, ибо мысль о разделении, являющаяся его источником, была отменена. Разум, ранее ограниченный цепями особости, освобождается к безграничному, возвещая возвращение к бестелесному Богу, Чья память ожидала сдвига принимающего решение к правильному мышлению. Я, которое Он сотворил как нашу истинную Идентичность, — это дух, а не плоть, ибо Идея Сына Божьего никогда не покидала свой Источник. (VI.11:1-6) Каждый испытывал то, что он назвал бы чувством выхода за пределы себя. Это чувство освобождения намного превосходит сон о свободе, на который иногда надеются в особых отношениях. Это чувство реального освобождения от ограничений. Если ты обдумаешь, что на самом деле влечет за собой этот «выход», ты поймешь, что это внезапное неосознавание тела и соединение себя с чем-то еще, в чем твой разум расширяется, чтобы охватить это. Это становится частью тебя, когда ты объединяешься с ним. И оба становятся целым, так как ни одно не воспринимается как отдельное. Эго убедило нас, что мы найдем свободу от вины в разделении и особости. Но все, что происходит, — это то, что наша вина, якобы возложенная на другого, тайно подкрепляется в разуме. Из своего бредового дома вина сеет хаос, увековечивая сон о разделении, поскольку она постоянно проецируется, удерживая нас отдельно от других. Однако, когда мы откладываем в сторону мысль эго о раздельных интересах, все ограничения исчезают, и мы становимся поистине свободными. Освобожденный разум соединяется с самим собой — целостность соединяется с целостностью — по мере того как тело исчезает из осознания. (VI.11:7-11) На самом деле происходит то, что ты отказался от иллюзии ограниченного осознания и потерял страх перед единением. Любовь, которая мгновенно замещает этот страх, распространяется на то, что освободило тебя, и соединяется с этим. И пока это длится, ты не сомневаешься в своей Идентичности и не стал бы ограничивать Ее. Ты убежал от страха к покою, не задавая вопросов реальности, а лишь принимая ее. Ты принял это вместо тела и позволил себе быть единым с чем-то за его пределами, просто не позволяя своему разуму быть ограниченным им. В это святое мгновение прощения мы освобождаемся от системы мышления разделения, освобождаемся от наложенных разумом цепей границ и ограничений тела. Осознание Сыновства не знает границ, когда мы признаем единство кажущихся фрагментов Сына Божьего. Принимая присутствие всеобъемлющего покоя Божьего, мы позволяем памяти о Христе, нашем Я, озарить наш пробуждающийся разум. Притяжение любви к любви ведет нас домой вместе со всеми нашими братьями, ибо исключение даже одной малой части реальности идет вразрез с Волей Бога, которая является и нашей собственной. Вторая часть раздела «Маленький сад», которая следует далее, побуждает нас выбрать против сада эго, исключавшего всех, кроме тех, кого мы пригласили дать нам желаемое (после чего они отвергались, и приводились новые особые объекты). Эта особость уступает место саду Иисуса, в котором никто не остается снаружи: (VIII.9:1-4) Мысль Божья окружает твое маленькое царство, ожидая у барьера, который ты построил, чтобы войти внутрь и воссиять на бесплодной земле. Смотри, как жизнь возрождается повсюду! Пустыня становится садом, зеленым, глубоким и тихим, предлагающим отдых тем, кто сбился с пути и блуждает в пыли. Дай им убежище, приготовленное для них любовью там, где некогда была пустыня. «Пустыня» — это система мышления эго, «сухой и пыльный» мир особых отношений, «куда изголодавшиеся и томимые жаждой создания приходят умирать» (W-pII.13.5:1). Мы думаем, что питаемся виной, но ее яд ненависти убивает. И все же, несмотря на кажущуюся силу пустыни, нам нужно лишь сменить учителей, чтобы превратить место смерти в сад жизни. То, что когда-то было убийственным логовом исключительности, преображается в теплый круг включенности, где каждого приветствуют как любимого друга и надежного спутника в путешествии домой, как мы читаем дальше: (VIII.9:5-8) И каждый, кого ты поприветствуешь, принесет тебе с собой любовь с Небес. Они входят по одному в это святое место, но они не уйдут такими, какими пришли, — одинокими. Любовь, которую они принесли с собой, останется с ними, так же как она останется с тобой. И под ее благостью твой маленький сад расширится и дотянется до каждого, кто жаждет живой воды, но слишком устал, чтобы идти дальше в одиночку. Эта усталость — мир, в котором мы живем. Мы жаждем и голодаем, материально и духовно, и нашим средством прекратить отчаяние является ненависть и убийство. Но мы можем изменить свой разум в одно мгновение и научиться видеть в каждом часть одной семьи: все еще в отдельных телах, но разделяющих общую потребность пробудиться от кошмарного мира вины и одиночества, страдания и смерти. (VIII.10) Выйди и найди их, ибо они несут твое Я с собой. И веди их бережно в твой тихий сад, и прими там их благословение. Так он будет расти и простираться через пустыню, не оставляя никаких одиноких маленьких царств, закрытых от любви, и оставляя тебя внутри. И ты узнаешь себя и увидишь свой маленький сад мягко преображенным в Царство Небесное, озарённое всей Любовью своего Творца. Цель нашей жизни преображается: от поиска врагов, чтобы убить, к поиску братьев, разделяющих единую цель — вспомнить Я, которое содержится во всех Сыновьях Божьих. Видя Христа друг в друге, мы входим в сад прощения в совместном приветствии, откуда мы уходим как единый Сын в любовь Небес — славное завершение «путешествия без расстояния к цели, которая никогда не менялась» (T-8.VI.9:7). (VIII.11:1-6) Святое мгновение — это твое приглашение любви войти в твое мрачное и безрадостное царство и превратить его в сад покоя и гостеприимства. Ответ любви неизбежен. Она придет, потому что ты пришел без тела и не выставил никаких барьеров, чтобы помешать ее радостному приходу. В святое мгновение ты просишь у любви только то, что она предлагает всем, ни больше ни меньше. Прося всё, ты получишь это. И твое сияющее Я вознесет крошечный аспект, который ты пытался скрыть от Небес, прямо на Небеса. Выбирая Иисуса своим учителем в святое мгновение, мы приветствуем его любовь там, откуда раньше она была изгнана. Боль отсутствия любви, превратившая разум в «мрачное и безрадостное царство», слишком тяжела, чтобы ее выносить; поэтому мы выбираем снова: видение заменяет суждение, и мы видим всех людей разделяющими одну цель. Маленькое «я» уменьшается в значимости, и память о нашем истинном Я возрастает в осознании. Там, где когда-то мы делали Бога нежеланным гостем, наши разумы теперь неуклонно движутся к Нему. С любовью в качестве нашего проводника и целью, наши шаги уверенны, а конец путешествия несомненен. Мрачная пустыня превратилась в сад надежды, мягко уступающий место вечной Любви Небес. (VIII.11:7-8) Никакая часть любви не взывает к целому напрасно. Никакой Сын Божий не остается вне Его Отцовства. Нам нужно осознать, как сильно мы желаем исключить других из нашего царства и как приятно нам в нашем безумии делать это. Иисус помогает нам сравнить кажущуюся радость этого момента триумфа с поистине прекрасным и радостным опытом знания того, что мы все включены в Любовь Бога. Таким образом разделение отменяется, и кошмар фрагментации растворяется обратно в свое небытие. (VIII.13:1) Ты достиг конца древнего путешествия, еще не осознавая, что оно окончено. Тема путешествия центральна для этой и следующей глав. Путешествие эго ведет нас в безумие — с Небес в ад, — который мы защищаем, обвиняя других в нашей жалкой участи. Когда мы наконец понимаем, что это не сделало нас счастливыми, мы меняем курс и движемся от безумия к здравомыслию. Путешествие завершается нашим возвращением в дом, который мы никогда по-настоящему не покидали. (VIII.13:2-8) Ты все еще измучен и устал, и пыль пустыни все еще, кажется, застилает твои глаза и лишает тебя зрения. И все же Тот, Кого ты приветствовал, пришел к тебе и хотел бы приветствовать тебя. Он долго ждал, чтобы дать тебе это. Прими это сейчас от Него, ибо Он хочет, чтобы ты знал Его. Лишь маленькая стена из пыли все еще стоит между тобой и твоим братом. Подуй на нее легко и со счастливым смехом, и она падет. И войди в сад, который любовь приготовила для вас обоих. То, что мы ставим “нас обоих” на первое место, позволяет Любви Святого Духа распространиться по всему разуму Сыновства, ныне исцеленному прощением нашей веры в раздельные интересы. Счастливый смех Святого Духа, к которому мы присоединились, отменяет серьезность, которую мы вкладывали в систему мышления эго. Наша мягкая улыбка перед лицом явной злобности эго сдувает «маленькую стену из пыли» — символ хрупкости наших мыслей нападения — которую мы использовали, чтобы держаться порознь друг от друга. Этот пронзительный символ вновь появится в следующей главе при обсуждении первого препятствия для покоя. Теперь мы обращаемся к тому, кто идет с нами в этом путешествии. В разделе «Свет во сне» (раздел III), среди прочих мест, Иисус говорит о своей способности преображать наши особые отношения, ведя нас из тьмы к свету: (III.4:1-2) Ты, держащий за руку своего брата, держишь и мою, ибо когда вы соединились друг с другом, вы были не одни. Неужели ты веришь, что я оставлю тебя во тьме, которую ты согласился покинуть вместе со мной? Этот внутренний сдвиг становится возможным, когда мы отпускаем руку эго и берем руку Иисуса в качестве нашего проводника. Поистине, когда мы берем его руку, мы уже взяли руку нашего брата, ибо Сыновство Божье едино. Особость удерживает этот счастливый факт вне осознания; прощение восстанавливает его, освобождая место для света любви Небес, которого мы договорились с Иисусом достигать, прося у него помощи. (III.5:5-7) Я держу твою руку так же уверенно, как ты согласился взять руку своего брата. Вы не разделитесь, ибо я стою с вами и иду с вами в вашем продвижении к истине. И куда бы мы ни шли, мы несем с собой Бога. Иисус говорит нам на протяжении всего текста, что он стоит внутри святых отношений. Он не может стоять внутри особых отношений, потому что их цель — исключить его. И все же он остается в наших разумах как Искупление, ибо его любящее присутствие говорит, что разделение с Божьей Любовью никогда не происходило. С Иисусом рядом мы осознаем, что мысль об исключении любви и приветствии особой любви не приносит нам счастья, которого мы хотим. Выбрать заново — это не что иное, как приглашение любви войти туда, где она уже есть, и привести нас к истине. (III.6) В своих отношениях вы соединились со мной, чтобы принести Небеса Сыну Божьему, который прятался во тьме. Вы пожелали вынести тьму на свет, и это желание дало силу каждому, кто хотел бы оставаться во тьме. Те, кто хочет видеть, увидят. И они соединятся со мной, неся свой свет во тьму, когда тьма в них будет предложена свету и удалена навсегда. Моя нужда в тебе, соединенном со мной в святом свете ваших отношений, — это твоя нужда в спасении. Разве я не дал бы тебе то, что ты дал мне? Ибо, когда ты соединился со своим братом, ты ответил мне. Когда мы подаем руку Иисусу, он тут как тут, чтобы помочь нам. Мы нуждаемся в нем, потому что не можем прощать без него; он нуждается в нас, потому что не может помочь без нашего на то желания. «Те, кто хочет видеть, увидят»; те, кто хочет помощи, получат ее. Тьма разделения не может устоять перед мягкой силой света прощения, который выбирают наши разумы, когда мы принимаем Иисуса своим проводником. Будучи принесенной к любви нашего учителя, вина должна исчезнуть, а его свет освободится, чтобы развеять тьму, которую выбрали разумы, некогда лелеявшие сны о ненависти. Следующий абзац отражает процессуальный аспект святых отношений, наш следующий раздел: (VIII.12) Будь уверен в этом: любовь вошла в твои особые отношения, и вошла полностью по твоей слабой просьбе. Ты не признаёшь, что любовь пришла, потому что ты еще не отпустил все барьеры, которые удерживаешь против своего брата. И ты, и он не сможете по отдельности приветствовать любовь. Ты мог бы познать Бога в одиночку не более, чем Он знает тебя без твоего брата. Но вместе не осознавать любви способны вы не более, чем любовь способна не знать о вас или же в вас не узнавать себя. Наша «малая толика желания» позволяет нам сменить направление, когда мы меняем учителей. Поскольку страх перед любовью остается, мы еще не полностью осознаем решение нашего выбирающего в пользу правильного мышления. Однако мы можем научиться распознавать признаки страха: мелкие обиды, старая ненависть, которая внезапно всплывает на поверхность, влечение особой любви, возникающее, казалось бы, из ниоткуда — все это поддерживает разделение с другими. Мы также узнаем о горькой цене такого непрощения: потере счастья и отсутствии покоя. Такое признание укрепляет наше желание, ибо мы больше не хотим платить непомерную цену за исключение любви. Это мотивирует нас соединиться с особыми партнерами, которых мы когда-то изгнали из нашего маленького царства. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Воскресенье, 18.01.2026, 19:44 | Сообщение # 10 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Святые отношения Мы начинаем с этого ясного утверждения восприятия Иисуса. Для него Сыновья Божьи одинаковы, а не различны, ибо они разделяют один и тот же расщепленный разум — эго, Святой Дух и принимающий решения, — так же, как они разделяют единство Небес: (I.2) Святой Дух никогда не использует замещений. Там, где эго воспринимает одного человека как замену другому, Святой Дух видит их соединенными и неделимыми. Он не судит, выбирая между ними, зная, что они — одно. Будучи объединенными, они суть одно, потому что они одинаковы. Замещение — это явно процесс, в котором они воспринимаются как разные. Одно объединяло бы; другое разделяет. Ничто не может встать между тем, что соединил Бог, и тем, что Святой Дух видит как одно. Но, кажется, всё вклинивается во фрагментарные взаимоотношения, которые эго намерено разрушить. В то время как эго хочет, чтобы мы видели только разделение и разобщенность, заслуживающие нападения, видение зрит единство Сыновства внутри сна, отражающее Единство Христа. Суждение тогда невозможно, ибо что там судить? Особые отношения — это не более чем «маленькие бессмысленные замещения, тронутые безумием», убогие замены славного Я, которым является единый Сын Божий. Нас просто просят выпустить их из хватки разума: (I.8) Отпусти их все — пусть танцуют на ветру, ныряют и кружатся, пока не исчезнут из виду, далеко-далеко вне тебя. А ты обратись к величественному спокойствию внутри, где в святой тишине обитает живой Бог, которого ты никогда не покидал и Который никогда не покидал тебя. Святой Дух бережно берет тебя за руку и проделывает с тобой обратный путь твоего безумного путешествия вовне, мягко ведя тебя назад к истине и безопасности внутри. Он приносит к истине все твои безумные проекции и дикие замещения, которые ты поместил вне себя. Так Он разворачивает курс безумия вспять и возвращает тебя к рассудку. Как видно на схеме, Святой Дух начинает там, где мы заканчиваем: в мире особых отношений. Он проходит наш путь в безумие в обратном направлении — принимающий решения, неверный разум, тело — возвращая нас к рассудку, обретаемому в «тихом центре» или «величественном спокойствии внутри». Он восстанавливает наше здравомыслие, разоблачая безумное мышление разума, уча нас, что это защита от нашей единственной здравой мысли — Мысли Искупления в правильном разуме. Цель особых отношений меняется: из конечного пункта вины они становятся средством спасения; от особых отношений — к святым, от несвятого мгновения — к святому. Ранее мы обсуждали, что святые отношения — это не нечто само по себе, не что-то между двумя людьми, а сдвиг в разуме к видению других через общие, а не раздельные интересы. (I.9:1-2) В твоих отношениях с братом, где Он по твоей просьбе взял на Себя руководство всем, Он проложил курс внутрь, к истине, которую вы разделяете. В безумном мире вне тебя ничто не может быть разделено [shared], а только замещено, а разделение [sharing] и замещение в реальности не имеют ничего общего. Из такого замещения состоит царство особости, которое исключает всех, кроме особого партнера, удовлетворяющего наши потребности. Поскольку Сыновство Божье едино, такое исключение должно также исключать и наш особый объект, не говоря уже о нас самих и о Боге. В святых отношениях никто не исключен, ибо прощение разделяется [shared] в равной мере. Мы знаем, что в нашем естественном состоянии Единства не может быть особых или святых отношений. Кого там замещать или с кем там разделять? (I.9:3-6) Внутри себя ты любишь брата совершенной любовью. Здесь святая земля, куда не может войти никакое замещение и где может пребывать только истина, что в твоем брате. Здесь вы едины в Боге и настолько вместе, насколько вместе с Ним Самим. Первоначальная ошибка не вошла сюда и никогда не войдет. В святое мгновение мы выбрали против системы мышления эго, изгнав ее из нашего разума. Когда мы лишаем веры особость эго, она исчезает, ибо эго имеет силу, только когда мы верим в него. Когда эта вера изымается и помещается в Искупление Святого Духа, система мышления разделения исчезает. Поскольку Мысль о Единстве всегда была в наших разумах, незапятнанная первоначальной ошибкой, всеобъемлющая любовь Небес теперь свободна, чтобы обнять каждого, без замещений. Принятие разумом этой простой истины — это действительно святая земля, «самое святое из всех мест на земле» (T-26.IX.6:1). (I.9:7-9) Здесь сияющая истина, которой Святой Дух вверил ваши отношения. Позволь Ему принести их сюда, где ты хотел бы, чтобы они были. Дай Ему лишь малую толику веры в твоего брата, чтобы помочь Ему показать тебе, что никакой созданный тобой заместитель Небес не может удержать тебя от Них. Это место прощения в разуме, обитель святых отношений, содержит сияющую истину Искупления: наша любовь к Богу и Его Сыну не уменьшилась и не изменилась. В тихий центр разума мы приносим наши несвятые отношения, чтобы они были заменены чудом Святого Духа. Этот процесс принесения наших иллюзий к Его истине основан на вере в то, что, независимо от защит эго, свет Христа сияет в наших особых партнерах так же, как он сияет в нас — Сын Божий един. (I.10:5-7; 11:1-3) Он [Бог] любит вас обоих, одинаково и как одно. И каков Он в любви к вам, таковы и вы. Вы соединены не в иллюзиях, а в Мысли, столь святой и столь совершенной, что иллюзии не могут оставаться, чтобы омрачать святое место, в котором вы стоите вместе… Небеса возвращены всему Сыновству через ваши отношения, ибо в них заключено Сыновство, цельное и прекрасное, в безопасности в вашей любви. Небеса вошли тихо, ибо все иллюзии были мягко принесены к истине в вас, и любовь воссияла над вами, благословляя ваши отношения истиной. Бог и всё Его творение вошли в них вместе. Мы видели эту ключевую тему много раз в нашей симфонии: поскольку мы — одно, когда мы прощаем одного брата, мы прощаем всех братьев. Мы принимаем Сыновство как целое, потому что оно целостно. Эта истина лежит сразу за принципом Искупления, который отражает вечное и неделимое Единство Небес. Когда мы выбираем Святого Духа своим Учителем, мы присоединяемся к Его Искуплению и возвращаем в осознание нашу истинную реальность как единого Сына Божьего. Эта тема всеобъемлющего Искупления (истины) противопоставляется исключающим особым отношениям (иллюзии). Мы не можем любить Сыновство частично, и нам всегда нужно помнить, что Иисус никогда не говорит о форме (теле), но о содержании (разуме). В иллюзии нет ничего, кроме содержания, ибо, будучи лишь мыслью, разделение никогда не покидало своего источника в разуме. (I.11:4-8) Как прекрасны и как святы ваши отношения, когда на них сияет истина! Небеса взирают на них и радуются, что вы позволили им прийти к вам. И Сам Бог счастлив, что ваши отношения таковы, какими они были сотворены. Вселенная внутри вас стоит с вами, вместе с вашим братом. И Небеса с любовью взирают на то, что соединено в них, вместе с их Творцом. Этот восторженный отрывок передает ту радость, которая станет нашей, когда мы отпустим все суждения. Исцеленные отношения с нашими, до сего момента особыми, партнерами отражают наши объединенные отношения с Богом и Христом — единственным Источником непреходящего счастья и любви, единственными реальными отношениями (T-15.VIII). (I.12:1-4) Тот, кого призвал Бог, не должен слушать замещений. Их зов — лишь эхо первоначальной ошибки, сокрушившей Небеса. И что сталось с покоем тех, кто послушал? Вернись со мной на Небеса, выйдя вместе с твоим братом из этого мира и пройдя через другой, к той красоте и радости, которые тот, другой, хранит внутри себя. Это обзор того путешествия, которое Иисус просит нас совершить с ним: от особости через прощение к реальному миру и Небесам. Когда мы прислушались к замещающему зову разделения эго, мы спустились в ад, и покой был отброшен, казалось бы, утрачен навсегда, поскольку Голос Бога, призывающий нас вернуться домой, был заглушен особостью и потому не услышан. (I.13) Вы призваны, вместе с твоим братом, к самой святой функции, какую только содержит этот мир. Она единственная не имеет границ и простирается к каждому отколотому фрагменту Сыновства с целительной и объединяющей поддержкой. Это предложено тебе в твоих святых отношениях. Прими это здесь, и ты будешь давать так, как ты принял. Покой Божий дается тебе вместе с сияющей целью, в которой ты соединяешься со своим братом. Святой свет, что свел тебя и его вместе, должен распространяться с твоим приятием его. Свет распространяется, чтобы обнять мир в «круге Искупления» (T-14.V), где рады каждому. Никто и ничто не может быть исключено из единой цели пробуждения от сна к дому, который мы разделяем со всем творением Божьим. Мы неоднократно возвращаемся к этой центральной теме единства Сыновства, внутри которого каждый кажущийся отколотым фрагмент является неотъемлемой частью целого, ибо без каждой части Сыновство не целостно. Великолепное завершение нашей симфонии — последний абзац, по сути, — представляет окончательное видение Иисуса, что «не осталось ни единого пятна тьмы, чтобы скрыть лик Христа от кого-либо» (T-31.VIII.12:5). По мере того как прощение удаляет мысли о вине (пятна тьмы) из наших разумов, высвобождаемый свет распространяется по всему исцеленному разуму единого Сына Божьего, благословляя фрагменты, которые когда-то считали себя частями, забыв о славном единстве, коим является Сын Божий. (II.6:1-6) Святой Дух, всегда практичный в Своей мудрости, принимает твои сны и использует их как средство для пробуждения. Ты бы использовал их, чтобы оставаться спящим. Я говорил ранее, что первое изменение, прежде чем сны исчезнут, состоит в том, что твои сны о страхе заменяются счастливыми снами. Это то, что делает Святой Дух в особых отношениях. Он не разрушает их и не отнимает у тебя. Но Он использует их иначе, как помощь, чтобы сделать Свою цель реальной для тебя. Внешне не обязательно что-то меняется, но цель, которую мы установили для отношений, сдвигается: от потребности эго удерживать нас видящими сны о разделении, вине и исключении — к цели Святого Духа о прощении, в которой мы счастливо учимся значению включенности, хотя мы все еще спим. Это означает, что нас не просят отказаться от наших отношений, а просто посмотреть на боль, которую они нам приносят. Отпускание желания страдать позволяет нашим особым отношениям быть мягко преобразованными любовью, чтобы отражать эту любовь. И тогда они полностью трансмутируют и становятся этой любовью. (II.6:7-9) Особые отношения останутся, но не как источник боли и вины, а как источник радости и свободы. Это будет не только для тебя одного, ибо в этом заключалось их несчастье. Поскольку их несвятость держала их чем-то обособленным, их святость станет подношением каждому. Форма отношений остается, ибо мы все еще отождествлены с телами, но когда мы выбрали другого Учителя, их цель стала святой. Несчастье особости вызвано ее исключительностью, отражающей изначальное несчастье отделения от Бога и становления индивидуальным «я». Эта ошибка теперь заменяется радостью познания всеобъемлющей природы любви через прощение. Это освобождает нас от вины и является средством нашего возвращения домой на крыльях святости вместе со всеми нашими братьями. (II.7:1-2,7-10) Твои особые отношения станут средством для отмены вины в каждом, кто благословлен через твои святые отношения. Это будет счастливый сон, и такой, который ты разделишь со всеми, кто попадает в поле твоего зрения. … И Он пробудит каждого через тебя, предложившего Ему свои отношения. Если бы ты только осознавал Его благодарность! Или мою через Него! Ведь мы соединены в единой цели, будучи с Ним единым разумом. Идея не-исключительной природы мира прощения неоднократно возникает в нашей симфонии. Не может быть никаких исключений, если Иисус должен быть нашим учителем, и обучение любить так, как любит он, должно быть единственной целью в нашем путешествии через иллюзорный мир вины и особости к нашему дому невинности и любви. Благодарность Бога — это благодарность Иисуса, как и наша собственная: одна любовь, одна благодарность; один Сын, одно Я. (II.8:1-3) Не дай сну завладеть тобой, чтобы закрыть твои глаза. Не странно, что сны могут создать мир, который нереален. Невероятно именно желание создать его. Как только мы желаем, чтобы эго было реальным, его мир сновидений обретает совершенный смысл. Таков закон разума — проекция создает восприятие — что воспринимаемый мир разделения должен возникать из проецируемой мысли о разделении, первой проекции ошибки. Однако именно желание этого мира не имеет смысла, ибо как могла возникнуть такая мысль, и как мы вообще могли хотеть, чтобы такая мысль существовала? Мы все свидетельствуем об этом желании, потому что переживаем себя как отделенные «я», живущие в своих физических оболочках. Этот важный отрывок говорит нам, что проблема не в самом сне (как иллюзия может быть проблемой?), а в том, что наш разум решил видеть этот сон и все еще цепляется за него. Вот почему нам не нужно ничего делать с миром или телом, а только изменить свое решение видеть сны о них. Мы вернемся к этому в заключительной части нашей симфонии, где узнаем, что спасение связано не с тем, что именно мы думаем, а с самим фактом мышления (T-31.V.14:3-4). (II.8:4) Твои отношения с братом теперь стали такими, в которых желание было устранено, потому что их цель была изменена: от цели сновидений к цели истины. Ничего в отношениях не обязательно должно меняться по форме, ибо Иисус просит лишь о том, чтобы мы сместили нашу цель с вины эго на его прощение. Иными словами, меняется то, как мы смотрим на наш мир, а не сам мир. Смысл фразы «нам не нужно ничего делать», еще раз, заключается в том, что мы ничего не делаем, потому что нет проблемы, которую нужно решать; мы меняем только ошибочную мысль о том, что была проблема, требующая решения. Когда ошибка исправлена, истина возвращается на свое законное место в нашем осознании. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Суббота, 17.01.2026, 13:21 | Сообщение # 11 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(VII.2:1–3:1) Есть одна вещь, которую ты никогда не делал; ты не забывал тела полностью. Возможно, временами оно исчезало из твоего поля зрения, но оно еще не исчезло совсем. Тебя не просят, чтобы это происходило более чем на одно мгновение, но именно в это мгновение и случается чудо Искупления. Впоследствии ты снова увидишь тело, но никогда уже таким, как прежде. И каждое мгновение, проведенное тобой без осознания тела, дает тебе иной взгляд на него, когда ты возвращаешься. В одном отдельно взятом миге тела вообще не существует. В святое мгновение, когда мы выбираем Святого Духа и Его Искупление, мы выбираем против лжи эго о разделении и особости. С исчезновением этих мыслей тело, возникшее из них, тоже должно исчезнуть. Поначалу тело не исчезает физически из нашего осознания, но понимание его цели меняет наш фокус с потребностей тела — наших и чужих — на восприятие правильного разума, которое вызывает чудо. Больше не воспринимая физическое так, как раньше, благодаря святому мгновению мы становимся способными видеть тело как инструмент пробуждения от сна о разделении, а не как инструмент его подкрепления. Смысл прощения начинает озарять наши прояснившиеся разумы, когда мы принимаем решение в пользу видения общих, а не раздельных интересов. (VII.3:2-7) Его [тело] всегда либо помнят, либо предвкушают, но никогда не переживают прямо сейчас. Только его прошлое и будущее делают его кажущимся реальным. Время полностью контролирует его, ибо грех никогда не бывает полностью в настоящем. В любое отдельное мгновение привлекательность вины переживалась бы как боль и ничего более, и ее бы избегали. У нее нет притягательности сейчас. Вся ее притягательность — воображаемая, и поэтому должна мыслиться в прошлом или в будущем. Эго использует тело для поддержки своей системы мышления о разделении. В частности, оно укореняет тело во времени — обители греха, вины и страха. Учитывая это, мы помним только прошлые обиды или счастье, чувствуем настоящую вину или возбуждение и предвкушаем будущую боль или удовольствие. Мы вернемся к притягательности вины в 19-й главе, но пока достаточно сказать, что притягательность вины исчезает в святое мгновение, когда мы осознаем боль веры в реальность вины, не говоря уже об оправдании ее существования. В истинном настоящем, когда грех ушел, память о любви вдохновляет нас использовать тело безгрешно: как инструмент достижения покоя вместо порождения вины. Далее Иисус сравнивает свой курс с другими духовными путями в контексте обсуждения тела: (VII.4) Невозможно принять святое мгновение безоговорочно, если только ты, хотя бы на мгновение, не пожелаешь не видеть ни прошлого, ни будущего. Ты не можешь готовиться к нему, не помещая его в будущее. Освобождение дается тебе в то мгновение, когда ты его желаешь. Многие потратили жизнь на подготовку и действительно достигли своих мгновений успеха. Этот курс не пытается научить большему, чем они узнали во времени, но он нацелен на экономию времени. Возможно, ты пытаешься идти к принятой тобой цели очень долгой дорогой. Чрезвычайно трудно достичь Искупления, борясь с грехом. Огромные усилия тратятся на попытки сделать святым то, что ненавидимо и презираемо. Не нужна и жизнь, полная созерцания, и долгие периоды медитации, направленные на отстранение от тела. Все подобные попытки в конечном счете увенчаются успехом благодаря их цели. Но средства утомительны и отнимают очень много времени, ибо все они ищут освобождения от состояния нынешней недостойности и неполноценности в будущем. С точки зрения «Курса Чудес», большинство духовных учений делают акцент на борьбе с реальным грехом, который локализован в физическом или психологическом теле. Таким образом, ошибка разделения делается реальной, и именно поэтому процесс может быть столь изматывающим. Как можно действительно отменить то, наличие чего вы сначала утвердили? В святом мгновении, однако, проблема переносится с презираемого, отягощенного грехом тела на разум, принимающий решения, который выбрал верить в грех разделения. Фокусировка на грехе, в разуме или теле, играет на руку эго в его игре создания проблемы там, где ее нет. Это заставляет нас решать проблемы в теле (или мире) как выражение его максимы «ищи, но не находи». Чудо Иисуса, с другой стороны, возвращает наше внимание к настоящему в разуме, где было и продолжает приниматься решение в пользу эго. Когда мы следуем его руководству, ошибка быстро отменяется, и разум освобождается от своего ошибочного выбора. Итак, нам ничего не нужно делать с грехом, так как он не существует. Только вера разума в грех нуждается в рассмотрении и исправлении. Следующие строки, развивая то, что мы только что прочитали, помогают устранить искушение сделать «Курс Чудес» особенным. Иисус предостерегает Хелен и всех своих учеников не судить о духовном пути другого человека из-за того, что он отличается от их собственного. В другом месте он говорит нам, что его курс — лишь одна из многих тысяч форм универсального курса (M-1.4:1-2). Сказать, что он не лучше и не хуже других, не значит отрицать его уникальность в том, что он видит проблемы исключительно внутри принимающего решение разума. Обычная борьба с грехом не имеет смысла в этой перспективе: (VII.6:5-8) Ты не получишь пользы от курса, если настаиваешь на использовании средств, которые хорошо послужили другим, пренебрегая тем, что было создано для тебя. Сэкономь мне время только этой одной подготовкой и практикуйся не делать ничего иного. «Мне ничего не нужно делать» — это утверждение преданности и безраздельной верности. Поверь в это хотя бы на одно мгновение, и ты достигнешь большего, чем дается за столетие созерцания или борьбы с искушением. Иисус просит нас оставаться верными конкретному пути, по которому он ведет нас. Нам не нужно делать ничего, кроме как следовать его руководству, чтобы мягко улыбнуться глупости эго, тем самым прощая его. Фокусировка на теле или мире, попытки что-то сделать с ними, делают ошибку разделения реальной. Такой смещенный фокус — хитрая цель эго для тела, отвлекающая нас от разума, принимающего решения, который является источником как проблемы, так и ответа. Интересно, что первая строка выше много лет спустя отозвалась в личном послании Хелен, когда она начала злиться на чье-то искажение Курса. Иисус сказал своему писцу: «Не принимай путь другого за свой собственный, но и не суди его». (VII.7:1-4) Делать что-либо — вовлекает тело. А если ты осознаешь, что тебе не нужно ничего делать, ты изъял ценность тела из своего разума. Это короткий путь, распахнутая дверь, в которую ты с легкостью войдешь, минуя века усилий и избавившись от времени. Это способ, которым грех теряет всякую притягательность прямо сейчас. В несвятое мгновение грех — единственная приманка, потому что он делает разделение реальным. В святое мгновение грех отсутствует, ибо единственным притяжением является Искупление и память о Боге. Значимость тела угасает, когда распахивается дверь, ведущая мимо времени в вечность. Ничего не нужно делать, ибо нет проблемы, которую нужно решать. Выбирая заново, вневременной разум исцелил себя, и грех ушел, оставив только память о Боге и Его Сыне. (VII.7:5) Ибо здесь время отвергнуто, а прошлое и будущее ушли. Иисус отражает нам факт уже знакомой системы мышления эго: ее проекцию мыслей разделения, греха, вины и страха в пространственный мир линейного времени. Это сохраняется в несвятом мгновении раздельных интересов и отменяется в святом мгновении, в котором все интересы являются общими, в равной степени и универсально. (VII.7:6-9) Тот, кому ничего не нужно делать, не нуждается во времени. Ведь ничего не делать значит отдыхать, готовить в себе место, где деятельность тела уже не требует к себе внимания. Туда приходит Дух Святой и пребывает там. Он там останется, когда ты о том забудешь и когда активность тела вернется в твое сознание. Приведенные выше и последующие строки подчеркивают, что Иисус не говорит, что мы должны отрицать свои тела или не делать вещей в мире. Он говорит лишь, что в святое мгновение мы будем действовать с иным настроем. Вместо того чтобы тело было самоцелью — «Я хочу, чтобы мои потребности были удовлетворены сейчас!» — оно преобразуется для служения иной цели, становясь инструментом, с помощью которого мы учимся, что мы и мир не разделены, что мы и Бог — одно. Разум находится в покое, потому что он мирно свободен от конфликта, будучи «тихим центром», из которого спокойно истекает деятельность тела: (VII.8:1-3) И все же всегда будет это место покоя, куда ты сможешь вернуться. И ты будешь больше осознавать этот тихий центр шторма, чем всю его яростную активность. Этот тихий центр, в котором ты ничего не делаешь, останется с тобой, давая тебе отдых посреди любого деяния, на которое ты послан. Как и в эпицентре бури, что бы ни происходило в мире, каким бы бурным или ужасным оно ни было, мы можем пребывать в покое, потому что мы воссоединились с тихим центром нашего разума. Повторим: Иисус не говорит, что мы не будем действовать в мире; он говорит лишь о том, что прежде мы должны действовать вместе с ним. Разум, принимающий решения, — это, так сказать, ступица колеса нашего существования, а различные виды деятельности нашего тела — спицы: содержание предшествует форме, причина — следствию. Перефразируя принца Гамлета, разум — это то, из чего исходят мир и тело. (VII.8:4-5) Ибо из этого центра ты будешь направляем, как использовать тело безгрешно. Именно этот центр, в котором тело отсутствует, будет сохранять его таким в твоем осознании его. Мы использовали бы тело безгрешно ради покоя, в отличие от подкрепления цели эго — вины и особости. Не обязательно меняется наша физическая активность, но меняется цель разума для этой активности. Занятость тела теперь отражает цель Иисуса — учиться/учить его посланию общих интересов, отражая сдвиг в том, как мы относимся к нему, к себе и друг к другу. Это подводит нас непосредственно к обсуждению святых отношений — центральной оси (hub) прощения. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Суббота, 17.01.2026, 13:19 | Сообщение # 12 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Святое мгновение: Восприятие тела Святым Духом (VI.4:5-6) Он [разум] может спроецировать свою вину, но не избавится от нее посредством проекции. И хотя он явно может неверно воспринимать функцию тела, он не может изменить его функцию, какой ее установил Святой Дух. Мы видим тему нашей свободы верить в то, что мы желаем (цель вины, которую эго возлагает на тело), но эта свобода не дает нам силы изменить реальность или ее отражение (цель прощения Святого Духа). Мы можем верить, что проекция избавляет от вины, но эта вера не имеет силы отменить принцип Святого Духа: идеи не покидают своего источника. Идея вины остается в разуме, который является ее источником — единственным местом, где она может быть отменена. Будучи переданным чуду Святого Духа, тело, которое мы создали для защиты вины, теперь становится инструментом возвращения нас в разум, чтобы мы могли выбрать против нее, как мы читали в строках, которые я цитировал в начале главы: (VI.4:7-8) Тело создано не любовью. И все же любовь его не осуждает и может с любовью им пользоваться, уважая то, что создал Сын Божий, и используя это, чтобы спасти его от иллюзий. Поскольку тело создано не любовью, оно является иллюзией. Но даже хотя оно было создано, чтобы нападать на любовь, ограничивая ее, как только мы меняем цель разума, осознав, что тело принесло нам лишь боль через тщетный поиск особости, мы признаем иную причину для жизни здесь. Вместо того чтобы наказывать тело, как это делает эго, Святой Дух использует его для служения Своей любящей цели прощения. Он уважает силу наших принимающих решение разумов исправлять свою ошибку, напоминая нам всякий раз, когда мы просим, что мы можем использовать тело как средство спасти нас от иллюзий и пробудить ото сна. Проще говоря, проблема в разуме, а не в теле: (VI.5:1-3) Разве ты не хотел бы, чтобы инструменты разделения были переосмыслены как средства спасения и использованы в целях любви? Разве ты не приветствовал бы и не поддержал переход от фантазий о мщении к освобождению от них? Твое восприятие тела может быть явно больным, но не проецируй это на тело. Эта тема — суть симфонического курса Иисуса. Нас не просят отрицать наш телесный опыт, поклоняться ему или осуждать его. Вместо этого нас просят использовать тело как фрейдовский «царский путь» (royal road), который ведет нас обратно в разум, где мы можем использовать свою силу решения, чтобы выбрать, как мы видим тело: отвергая цель эго (разделение, болезнь и нападение) и принимая вместо нее цель Иисуса (спасение, исцеление и покой). Это освобождает нас от тела посредством процесса, который происходит только в разуме — «единственном месте действия» (the only game in town). (VI.13:1-3) В этом побеге вообще нет насилия. Тело не подвергается атаке, но просто воспринимается должным образом. Оно не ограничивает тебя, просто потому что ты не желаешь, чтобы так было. Тело не является источником ограничений; им является разум. Когда тело видится глазами Иисуса, его кажущаяся власть устраняется, и оно становится инструментом свободы для правильного разума, позволяя любви беспрепятственно течь через исцеленный разум единого Сына Божьего. Нападать на тело больше не нужно в качестве защиты, ибо благодаря принятию нами мягкого восприятия тела Иисусом ради изменения разума, наше безумие уходит. (VI.13:4-6) Тебя не «вынимают» из него на самом деле; оно не может вместить тебя. Ты идешь туда, где хотел бы быть, обретая, а не теряя чувство Я. В эти мгновения освобождения от физических ограничений ты испытываешь в основном то же, что происходит в святом мгновении: исчезновение барьеров времени и пространства, внезапное переживание покоя и радости и, превыше всего, отсутствие осознания тела и вопросов о том, возможно или нет происходящее. Когда мы исправили наше ошибочное решение в пользу эго, вина больше не проецируется на тело, приковывая его к цепям особости. Это наше святое мгновение свободы, в котором мы выбираем против разделения, а значит — против вины, проекции, нападения и смерти. Остается тихая радость и уверенный покой, которые приходят, когда исчезает система мышления эго, основанная на суждении и особых телах. Не тело ограничивало или заключало нас в тюрьму, но разум, который выбрал верить в ложь вместо истины. (VI.14:1-4) Это возможно, потому что ты этого хочешь. Внезапное расширение осознания, происходящее при твоем желании этого, — вот та непреодолимая привлекательность, которой обладает святое мгновение. Оно призывает тебя быть собой, в своих безопасных объятиях. Здесь законы ограничений сняты для тебя, чтобы приветствовать тебя в открытости разума и свободе. Ограничение не присуще тому, кто мы есть, но находится в решении разума в пользу эго, которого мы больше не хотим. Выбирая Иисуса, мы освобождаем себя из тюрьмы ограниченной (или особой) любви и позволяем естественному притяжению святого мгновения восстановить осознание правильного разума — врат к покою Небес и безграничному Я. (VI.14:5-6) Приди в это убежище, где ты можешь быть собой в покое. Не через разрушение, не через прорыв наружу, но лишь через тихое растворение в нем. Мы не боремся с телом. Поистине, мы не делаем ничего, кроме того, что смотрим на него иначе изнутри святого мгновения разума — «этого убежища». Признавая бессмысленность тела и его неспособность удовлетворить нашу потребность в Искуплении, мы мягко «вливаемся» в то Я, которым мы являемся на самом деле, по мере того как «я», которое мы создали, растворяется в своем небытии. (VI.14:7) Ведь там с тобой соединяется покой просто потому, что в ответ на нежный зов любви пребыть в покое ты согласился оставить ограничения, наложенные тобою на любовь, и с ней соединился там, где она есть и куда привела тебя. Мы отменяем эго и достигаем «убежища», выбирая святое мгновение. Проблемой было несвятое мгновение, когда мы выбрали конфликт вместо покоя, когда особость тела стала инструментом эго для защиты ошибочного выбора разума. Когда мы признаем причинно-следственную связь между нашим несчастьем, отчаянием и одиночеством и решением разума, мы находимся в святом мгновении, когда можем выбрать иначе. Это освобождает нас от тела в процессе, который, повторюсь, является не насильственным действием, а тихим растворением в истине. Ограничения, которые мы наложили на любовь, растворяются в сиянии присутствия истины, оставляя только покой Божий, чтобы исцелять и благословлять. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Пятница, 16.01.2026, 17:42 | Сообщение # 13 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Следующие отрывки из раздела «Основа сна» (раздел II) исследуют метафору сновидения, где Иисус проводит параллель между нашими снами во время сна и снами наяву, уча нас, что они суть одно и то же: (II.4:1-2) Сны — это перцептивные истерики, в которых ты буквально кричишь: «Я хочу, чтобы было так!» И так оно, как кажется, и есть. Мы выдумываем мир снов во сне и наяву — истерики эго, являющиеся ключевым ингредиентом мира восприятия: «Я хочу, чтобы все было по-моему!» Это взрывное выражение эгоцентризма вторит нашему первоначальному крику Богу. Чтобы доказать, что разделение реально и кто-то другой, кроме нас самих, должен быть наказан за него, мы видим во сне мир, который исполняет наше тайное желание сохранить украденную особость, но обвинить других в грехе. Этот «факт» засвидетельствован нашими снами о несправедливом обращении, ведущими к боли, страданиям и смерти как неизбежному финалу. (II.4:3-8) И все же сну не отделиться от своей причины. Гнев и страх пронизывают его, и в одно мгновение в иллюзию удовлетворения вторгается иллюзия ужаса. Ибо сон о твоей способности управлять реальностью путем подмены ее миром, который ты предпочитаешь, ужасает. Твои попытки стереть реальность вызывают сильный страх, но ты не желаешь этого признать. И поэтому ты подменяешь это фантазией, что страшна сама реальность, а не то, что ты хотел бы с ней сделать. И так вина делается реальной. Этот отрывок раскрывает изощренную тонкость системы мышления эго о проекции, которая пронизывает каждый аспект его движимого виной мира особости. Несмотря на кажущиеся приятными аспекты наших особых любовных отношений, они непрерывно выражают тайный мир вины, страха и ненависти — то содержание неверного разума, которое нам снится как реальность. Вера в то, что мы стерли Небеса — то есть уничтожили их — делает вину оправданной и реальной, порождая проецируемый ужас перед ответным гневом Бога, от которого мы стремимся убежать в объятия особости. Но поскольку идеи не покидают своего источника, вина и ужас разума остаются, замаскированные телесными обидами, гневом и страхами. Перед лицом ненасытной потребности эго торжествовать никогда не может быть покоя. (II.5:1-2) Сны показывают тебе, что у тебя есть сила создать мир таким, каким ты хотел бы его видеть, и поскольку ты хочешь его, ты его видишь. И пока ты видишь его, ты не сомневаешься в том, что он реален. Эго создало органы чувств, чтобы мы видели, слышали, обоняли, пробовали на вкус и осязали мир, которого нет, и мозг, чтобы интерпретировать их данные и думать, что он есть. Учитывая это, наш мир сновидений кажется реальным и постоянно присутствующим. Так и должно быть, ибо, спроецировав наружу отделенный мир, который эго утвердило как реальность, мы воспринимаем его, а поскольку мы это делаем, мы не можем не верить, что наблюдаем реальность в действии. (II.5:3) И вот есть мир, явно находящийся внутри твоего разума, который кажется находящимся снаружи. Когда мы просыпаемся от ночных сновидений, ясно, что то, что нам снилось, не было реальным, а пришло из проецирующего разума. Иисус помогает нам увидеть, что наши сны наяву — то же самое. Кажущаяся реальность не может создать истину, ибо иллюзорные идеи не покидают свой иллюзорный источник, и то, что кажется находящимся снаружи, все еще находится внутри бредового разума, который это помыслил. (II.5:4-6) Ты не реагируешь на него так, как если бы ты его создал, и не осознаёшь, что эмоции, которые порождает сон, должны исходить от тебя. Именно фигуры во сне и то, что они делают, как кажется, и составляют сон. Ты не осознаёшь, что заставляешь их разыгрывать это для тебя, ибо если бы ты осознавал, вина не была бы их виной, и иллюзия удовлетворения исчезла бы. Иисус переносит фокус со снов во сне на сны наяву: наш телесный опыт, в котором мы хотим, чтобы наша вина лежала на других — высший источник всякого удовольствия, испытываемого нами в мире. Но если бы мы знали, что выдумали мир проекции и нападения, как мы могли бы оправдать свои обвинения? В конце концов, мы не виним других за то, что было сказано нам в наших ночных снах, потому что знаем, что это наши сны; но мы верим, что можем винить их за то, что было сказано нам вчера, пока мы не спали. Перефразируя: мы больше не были бы оправданы, если бы признали, что выдумали вчерашний день так же, как выдумали фигуры в своих снах прошлой ночью. Важно отметить, что на этом уровне мы выдумываем свои реакции на то, что делают люди, а не их фактическое поведение. Подводя итог, сны эго служат цели доказать, что вина реальна, но существует в других. Так мы сохраняем «я», украденное у Бога, но отдаем греховную часть разделения. Это оставляет нас с отделенным, безгрешным «я», в то время как кто-то другой наказан за наши спроецированные грехи — счастливые сны эго об удовлетворении. (II.5:7-9) В снах эти образы не затенены. Ты как будто просыпаешься, и сон исчезает. И все же ты не в состоянии распознать, что то, что вызвало сон, не ушло вместе с ним. Одним из главных вкладов Фрейда была помощь в понимании того, что сновидения имеют цель. Несмотря на наши попытки спроецировать ее, мысль эго, породившая сон, которым является мир, остается с нами — идеи не покидают своего источника — и на нее нужно посмотреть, если мы собираемся пробудиться от сна о разделении. Эта потребность понять цель разума в отношении сновидений столь же верна в наших снах наяву, как и в снах, являющихся фундаментом психоанализа. (II.5:10-17) Твое желание создать иной мир, который нереален, остается с тобой. И то, к чему ты, как кажется, пробуждаешься, есть лишь иная форма того же самого мира, который ты видишь в снах. Все твое время проходит в сновидении. Твои сны во сне и сны наяву имеют разные формы, и только. Их содержание — то же самое. Они — твой протест против реальности и твоя навязчивая и безумная идея, что ты можешь изменить ее. В твоих снах наяву особое место занимают особые отношения. Это средство, с помощью которого ты пытаешься воплотить свои сны в реальность. Наше сновидение (сон разума) заключается в том, что мы изменили реальность, отделившись от Бога и Его Единства. Вина была невыносимой, и мы искали спасения от наказания от рук нашей Жертвы, проецируя эти мысли и стремясь доказать реальность разделения в наших снах наяву (особых отношениях тела): мы — отдельные и обособленные личности, но другие несут ответственность за грех нашего разделения. Содержание разделения, вины и наказания остается неизменным в обоих снах, но в снящемся мире форм разделение сохраняется, а вина проецируется на другого, кто становится карающим источником нашего несчастья. Эти сны наяву часто рассказывают историю о том, что нам нужно что-то от других, но втайне мы хотим, чтобы они нас подвели, дабы мы могли оправданно винить их за чувствуемое нами несчастье. Наши особые отношения любви неизбежно заканчиваются особой ненавистью, а Любовь Христа фрагментируется до неузнаваемости и полного забвения. (II.5:18-20) От этого ты не просыпаешься. Особые отношения — это твоя решимость сохранить свою хватку за нереальность и не дать себе проснуться. И пока ты видишь больше ценности в сне, чем в пробуждении, ты не отпустишь его. Когда наши потребности удовлетворены и все кажется настолько чудесным, что мы думаем, будто Бог добр к нам, мы не проснемся. Только когда мы переходим от сна мира к лежащему в основе сну о разделении, мы можем научиться открывать глаза — глядя на крошечную безумную идею посредством видения, а не суждения — и не принимать ее всерьез (T-27.VIII.6:2-3). Проблема в том, что мы видим больше ценности в сне, чем в пробуждении. Вспомните слова эго: «Если ты проснешься от сна, ты будешь уничтожен, и "свет" твоего индивидуального существования погаснет. Оставайся спящим, и я обещаю тебе более приятный сон и вечную жизнь». Безумно, но мы постоянно выбираем слушать эго и, следуя его указаниям, ищем эти «более приятные» сны в наших особых отношениях, даже если никакие из них в конечном счете не работают. Однако с точки зрения эго они работают прекрасно просто потому, что они не могут сработать. Эта вечная неудача в удовлетворении наших потребностей заставляет нас пускаться в «бесконечную, неблагодарную цепь особых отношений» (T-15.VII.4:6) в поисках покоя, который мы никогда не сможем найти. Обсудив тот хаос, который эго, как кажется, вносит в реальность, мы переходим к доброму восприятию Святым Духом тела и его функции общения через прощение в святом мгновении. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Пятница, 16.01.2026, 17:40 | Сообщение # 14 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(I.5:4–6:2) Что еще могло из этого выйти? Его фрагментированные аспекты достаточно страшны, когда вы начинаете на них смотреть. Но ничто из увиденного вами даже не начинает показывать ту чудовищность изначальной ошибки, которая, казалось, изгнала вас с Небес, разбила знание на бессмысленные кусочки разрозненных восприятий и заставила вас совершать дальнейшие подмены. Это была первая проекция ошибки вовне. Мир возник, чтобы скрыть ее, и стал экраном, на который она была спроецирована и который встал между вами и истиной. Космос был создан как экран, на который проецировалась и за которым скрывалась мысль о разделении, чтобы мы больше не видели истину в разуме. Мы видели эту динамику на примере тела, а теперь Иисус расширяет игровое поле эго. Хотя личные и коллективные страдания в мире ужасны на физическом плане, они незначительны по сравнению с изначальной ошибкой разрушения Небес, низводящей тотальность любви до ничтожного цилиндра тела, где она скована «гниющей темницей» телесного существования (T-26.I.8:3). (I.6:3-6) Ибо истина распространяется вовнутрь, где идея потери бессмысленна и мыслимо только приумножение. Неужели ты действительно думаешь, что странно, что мир, в котором все перевернуто и поставлено с ног на голову, возник из этой проекции ошибки? Это было неизбежно. Ибо истина, приведенная к этому, могла лишь оставаться внутри в тишине и не принимать никакого участия во всей этой безумной проекции, посредством которой был создан этот мир. Это отсылка к перцептивному факту, что глаз буквально видит все перевернутым, так как изображение мира, проецируемое на сетчатку, инвертировано — неверное восприятие, которое автоматически корректируется мозгом в самом раннем возрасте. Иисус просит нас позволить нашему разуму исправить неверные (то есть перевернутые с ног на голову) восприятия эго, переключившись с видения раздельных интересов и потерь на видение общих интересов и изобилия, с «истин» внешнего мира на истину Искупления в разуме, которая ожидает нашего возвращения к здравомыслию. Когда разум выбирает быть безумным и слушать голос безумия, истина стоит за облаками иллюзии, пока разум не решит иначе, рассеяв облака и освободив свет, чтобы он снова воссиял. Это основа настойчивого утверждения Курса о том, что Бог не знает об ошибке или о мире, который последовал за ней. Истина, подобно любви, просто ждет, когда ее пригласят (T-13.VII.9:7), и прощение, ее отражение, «тихо и спокойно ничего не делает. …Оно лишь смотрит, и ждет, и не судит» (W-pII.1.4:1,3). Делать что-либо — означало бы сделать ошибку реальной и закрепить ее существование в бредовом разуме. (I.6:7-9) Называй это не грехом, но безумием, ибо таковым это было и таковым остается. Не наделяй это виной, ибо вина подразумевает, что это свершилось в реальности. И, превыше всего, не бойся этого. Это ответ Иисуса на миф эго о грехе, вине и страхе — чудовищную сказку, если таковые вообще бывают. Наш учитель говорит нам не называть разделение грехом, а лишь безумной мыслью, глупой ошибкой, которая никогда не происходила в реальности. Вина подтверждает, что грех действительно имел место, и именно поэтому она является столь разрушительной частью — по сути, центральным компонентом — системы мышления эго, в которую нас теперь просят не верить. Прежде всего, мы не должны бояться нашей ошибки, ибо это исключает возможность когда-либо взглянуть на иллюзорную мысль. И все же мы боимся, и мы сбежали из разума и его мрачной системы мышления боли, чтобы спрятаться в мире. Хотя мы знаем, что вселенная форм была создана, чтобы сохранять мысль разума о разделении похороненной и неисправленной, наше решение в пользу неверного мышления продолжает поддерживать реальность «крошечной безумной идеи» в нашей вере. Наш мастер-композитор теперь возвращается к особым отношениям, меняя тональность музыки по мере входа в репризу (заключительную часть) этого важного раздела об особенности: (I.7:1-5) Когда тебе кажется, что ты видишь некую искаженную форму первоначальной ошибки, восстающую, чтобы испугать тебя, скажи лишь: «Бог есть не страх, но Любовь», — и она исчезнет. Истина спасет тебя. Она не покинула тебя, чтобы уйти в безумный мир и так расстаться с тобой. Внутри — здравомыслие; безумие — вне тебя. Ты лишь веришь, что все наоборот: что истина снаружи, а ошибка и вина внутри. Эго, как всегда перевернутое в своем восприятии, хочет заставить нас поверить, что наши телесные выражения особости — искаженные формы ошибки разделения — заслуживают вины. Это должно быть так, поскольку проекция создает восприятие: вина разума за его отношения с Богом проецируется на тело и его особые отношения. Как же тогда истине не восприниматься в телах, Божьем или чьем-либо еще, раз вина остается надежно скрытой и защищенной в разуме? Чудо мягко разворачивает проекцию вспять, когда мы приносим иллюзию страха эго к истине любви Святого Духа; безумие мира — к здравомыслию правильного разума. Иисус побуждает нас, как он делает это на протяжении всего Учебника, быть очень конкретными в нашей практике и приносить к его исцеляющей любви все искаженные формы страха, глядя на них неосуждающими глазами истинного видения, чтобы мы могли выбрать против них. (I.7:6) Твои маленькие бессмысленные замещения, тронутые безумием и легко улетающие прочь безумным курсом, словно перья, неистово танцующие на ветру, не имеют субстанции. Этим Иисус вкратце отвергает наши лелеемые и пугающие особые отношения, любовь и ненависть, — вот почему нам не нравится он или его курс. В то время как мы думаем, что наш мир и вся его активность жизненно важны и значимы, здесь они сведены к бессубстанциальному безумию, цитируя предсмертные слова Макбета: «шум и ярость, не значащие ничего» (акт V, сцена 5). (I.7:7-12) Они сливаются, и соединяются, и разделяются в меняющихся и совершенно бессмысленных узорах, которые вообще не нужно судить. Судить их по отдельности бессмысленно. Их крошечные различия в форме — вообще не реальные различия. Ни одно из них не имеет значения. Вот что у них общего, и ничего более. Но что еще необходимо, чтобы сделать их всех одинаковыми? Все мирские вещи разделяют общую бессмысленность: они одинаково безумны, и каждая — лишь призрачный фрагмент первоначальной мысли, которая никогда не случалась. В чудесах нет сложности, потому что все особые отношения одинаковы, и, соответственно, есть только одно исправление: сдвиг разума в выборе учителей и систем мышления. Формы проблем, конечно, широко варьируются, но эти различия ничего не значат для истины. Иисус призывает нас отпустить их, вернувшись в разум и выбрав заново. Фокусировка на любой одной форме как отличной от любой другой попадает в ловушку особенности эго, потому что отражает его первый закон хаоса: существует иерархия иллюзий (T-23.II.2:3). Эту тему мы постоянно исследуем, ибо это суть «Курса Чудес»: «одна проблема, одно решение» (ср. W-pI.80.1:5). |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Пятница, 16.01.2026, 17:38 | Сообщение # 15 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Особые отношения и мир Открывающий раздел этой главы предлагает еще одно обсуждение особых отношений — ключевой темы нашей симфонии, которая будет повторяться вплоть до 24-й главы. Этот интересный раздел состоит из трех частей, что в некоторой степени аналогично сонатной форме в музыке, которая также разрабатывает темы в трех частях: экспозиция, разработка и реприза. Первая часть раздела «Замещающая Реальность» говорит о том, как индивидуальные отношения замещают наши отношения с Богом; средняя часть углубляется в изначальное замещение, которое привело к созданию физической вселенной; а третья завершается возвращением к нашей индивидуальной особости, отражая то, как этот заместитель любви Небес является призрачным фрагментом первоначальной подмены Бога эго — полное и краткое изложение этой важнейшей темы. (I.1:1-3) Заместить — значит принять вместо. Если бы ты только обдумал, что именно это влечет за собой, ты бы сразу уловил, насколько это расходится с целью, которую дал тебе Святой Дух и которую Он достигнет для тебя. Заместить — значит выбрать между, отрекаясь от одного аспекта Сыновства в пользу другого. Когда мы влюбляемся, например, мы думаем, что получаем от этого человека любовь и внимание, которых никогда не получали ни от кого другого; когда у нас есть учителя, которые нам нравятся, мы верим, что они более эрудированны, чем все остальные, и так далее. Мы подменяем одну «любовь» другой, постоянно выражая во фрагментарных формах, как мы только что заметили, онтологическую подмену истины иллюзией. Сравнение правит восприятием эго, которое исключает единство Божьего творения и противоречит дважды высказанному изречению Иисуса: Любовь не сравнивает (W-pI.195.4:2; T-24.II.1:1). Даже в своем сне Сын Божий един, объединенный во вселенском тождестве: один расщепленный разум — неверный разум (эго), правильный разум (Святой Дух) и выбирающий (принимающий решения). Иисус напоминает нам об этом исцеляющем факте всякий раз, когда у нас возникает искушение попасться в паутину разделения, подмены и особости, сплетенную эго. (I.1:4-5) Для этой особой цели один оценивается как более ценный, а другой замещается им. Отношения, в которых произошла подмена, таким образом, фрагментированы, и их цель соответственно расщеплена. Мы получаем то, что хотим, от одного человека; что-то другое — от другого. Мы берем то, что нам нужно, от аспекта тела или личности другого человека, в то время как другие потребности удовлетворяются третьими лицами с иными особыми аспектами. Мы устанавливаем различия, которые становятся спасительными, и каждое из них — не более и не менее чем заместитель того единственного, чего мы действительно хотим и в чем нуждаемся: памяти о Боге, в Чьей Любви мы живем вечно. (I.1:6) Фрагментировать значит исключать, и замещение — это самая сильная защита, которая есть у эго для сохранения разделения. Разделение началось как замещение, когда эго сказало теперь уже отделенному Сыну: «Прими меня своим проводником вместо Святого Духа. Он приведет тебя к Богу, Который поглотит тебя во всеобъемлющей Любви, в которой тебе нет места. Выбери меня в качестве заместителя, и я построю тебе "я" и царство, в котором ты будешь существовать вечно как свободный, автономный и особый индивидуум». Сын принял систему мышления эго как это замещение себя — следствие превращения эго в заместителя истинного Учителя. Фрагментированный мир тел возник из этого безумного решения. (I.3:1-4) Единственная эмоция, в которой замещение невозможно, — это любовь. Страх по определению подразумевает замещение, ибо он есть замена любви. Страх — это эмоция одновременно фрагментированная и фрагментирующая. Кажется, что он принимает множество форм, и каждая, как кажется, требует своей формы отыгрывания для удовлетворения. Это другой способ сказать, что у всех нас есть потребности, которые проистекают из изначальной потребности сохранять себя отделенными от Бога и фрагментированными (отколотыми) от нашего Я. Страх заблуждающегося разума состоит в том, что Бог уничтожит нас из-за нашего греха, и когда это проецируется как мир, мы боимся всего. Кроме того, как тела мы имеем множество потребностей, которые требуют особых людей с особыми атрибутами для удовлетворения наших запросов — все это формы замены любви. В основе этой особости лежит изначальный страх потери своего «я». Это фрагментированная мысль, которая загоняет нас все глубже и глубже в мир фрагментации, где мы отщепляем братьев от самих себя в неадаптивных и атакующих попытках увидеть источник страха в лишенном разума мире злодеев, а затем стремимся удержать его там в своем осознании. (I.3:5-7) Хотя это, как представляется, привносит весьма разнообразное поведение, гораздо более серьезный эффект заключается во фрагментированном восприятии, из которого это поведение проистекает. Никто не видится целостным. Акцент делается на теле, с особым упором на определенные части, и оно используется как стандарт сравнения для принятия или отвержения, ради отыгрывания особой формы страха. Мы начинаем с онтологического восприятия того, что мы отделены от Бога (происхождение сознания), которое породило мир восприятия, где все и вся отделено и фрагментировано. Эти различные фрагменты служат удовлетворению наших различных потребностей, которые также были фрагментированы. Изначальной потребностью эго, основой всего, что последовало во сне, было избежать Божьего гнева и спрятаться в бездумности (mindlessness), чтобы защитить себя от потери своей идентичности, что непременно случилось бы, если бы разум выбрал против него. Опять же, мир и тело происходят из этого первоначального неверного восприятия нашего Творца, которое привело к неверному восприятию каждого в свете потребности избежать страха разума путем отыгрывания его в поведении внутри особых отношений. Следующий отрывок, открывающий среднюю часть раздела, ясно описывает, как и почему был создан мир: (I.4:1-3) Ты, верящий, что Бог есть страх, совершил лишь одну подмену. Она приняла множество форм, потому что это была подмена истины иллюзией; целостности — фрагментарностью. Она стала настолько раздробленной, подразделенной и разделенной снова, раз за разом, что теперь почти невозможно воспринять, что когда-то она была одной и все еще является тем, чем была. Существует только одна ошибка и одна подмена: изначальная вера в то, что как единый Сын мы могли отделиться от Божьей Любви, превратив Его в пугающего Бога ненависти и мести. Создав этот фрагментированный мир, чтобы избежать Его гнева, мы стали настолько далеки от этой единственной ошибки, что не можем вспомнить, что мир и вся его активность — это не что иное, как фрагментированные проекции изначальной мысли, которая все еще существует и с которой мы постоянно отождествляемся, говоря: «Я — отделенный Сын Божий, что делает меня Богом, поскольку у Него не может быть разделения». Усугубляя это безумие, эго создает свои версии Божества, которые можно найти в большинстве мировых религий: проекции веры в то, что мы, эго, являемся Творцом. Смысл этого отрывка критически важен, ибо он напоминает нам, что есть только одна ошибка, несмотря на то, что нам почти невозможно ее вспомнить. Цель множественности мира — держать нас как можно дальше от единственной ошибки разума, чтобы мы никогда не могли вспомнить и исправить ее. Прямой вывод из этого заключается в том, что мы «никогда не расстроены по той причине, о которой думаем» (W-pI.5); несмотря на видимость множества проблем со множеством решений, существует только одна: (I.4:4) Та единственная ошибка, которая принесла истину в иллюзию, бесконечность во время, а жизнь в смерть, — это всё, что ты когда-либо создал. Та же идея выражена в разделе «Малая помеха» (T-26.V.3:5), где мы читаем о «ничтожном миге времени» (tiny tick of time), в который были совершены все ошибки. Эта единственная ошибка, будучи единственным фактом в иллюзии, — это всё, к чему нужно обратиться и что нужно отменить. Всё остальное — защита от простоты проблемы и ее решения. (I.4:5-6) Весь твой мир покоится на ней. Всё, что ты видишь, отражает ее, и каждые особые отношения, которые ты когда-либо создавал, являются ее частью. Идеи не покидают своего источника: Мы начинаем с идеи разума о разделении с Богом — источника всего, что когда-либо происходило в физической вселенной. Это означает, что космос — это лишь обширный конгломерат фрагментарных осколков первоначальной мысли, которая всё еще находится в разуме. Следовательно, не существует внешнего мира фрагментации, есть только разум, порождающий отдельные и разделяющие мысли, которые проявляются в мире как особые отношения. (I.5:1-3) Ты, возможно, удивишься, услышав, насколько реальность отличается от того, что ты видишь. Ты не осознаешь масштаба той единственной ошибки. Она была столь огромной и столь совершенно невероятной, что из нее должен был возникнуть мир тотальной нереальности. Еще одно ясное утверждение не-дуализма Курса, его метафизического основания. Ошибка может породить только ошибку, ибо мир мог бы существовать только в том случае, если бы мысль о разделении была фактом. Нашему лживому сенсорному аппарату и ограниченному мозгу это утверждение кажется находящимся за гранью разумного. И все же над полем битвы (T-23.IV) разум, объединенный с Иисусом, признает фундаментальную нереальность мира и не забывает посмеяться (T-27.VIII.6:2) над глупостью веры в то, что реальность такова, какой мы ее себе представили. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 15.01.2026, 17:05 | Сообщение # 16 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Обращаясь теперь к разделу «Маленький сад» (раздел VIII), мы углубляем наше понимание цели эго в отношении тела: (VIII.1:1-2) Только осознание тела заставляет любовь казаться ограниченной. Ибо тело есть ограничение любви. Мы видели, что Небеса — это «осознание совершенного Единства» (T-18.VI.1:6). С другой стороны, тело — особый дом вины эго — выражает разделение, отграничивая свое место как отличное от тел других, которые отграничивают свои места. Это и есть ограничение внутренне присущего любви единства. (VIII.1:3) Вера в ограниченную любовь была его происхождением, и оно было создано, чтобы ограничить безграничное. Выбирая непрерывно отделяться от Бога, мы говорим Ему, что Его Любви недостаточно, ибо мы хотим любви, которая может быть выражена в «я» и теле, которые отделены и ограничены — особой любви. Ограничить безграничное и обожествить ограниченное — это единственная цель мысли о разделении и ее спроецированного тела. (VIII.1:4) Не думай, что это лишь аллегория, ибо оно было создано, чтобы ограничить тебя. Иисус прямо говорит нам, что он не изъясняется символами. Буквальная истина заключается в том, что тело было создано, чтобы ограничить любовь, и поэтому как мы можем вообще ожидать найти любовь там, раз любовь безгранична; как мы могли бы помнить нашу Целостность как Христа, когда мы отождествляемся с телесным? Невзирая на цель эго, когда тело отдано Святому Духу, оно может выражать прощение, которое является отражением любви, поскольку то, что мы создали для разделения, трансформируется в учебный класс, в котором мы учимся отменять уроки суждения и нападения эго. Переход от особых отношений к святым помогает нам распознать фундаментальную нереальность тела и реальность (внутри сна) разума, принимающего решения. Это распознавание является необходимой предпосылкой исцеления. (VIII.1:5-6) Можешь ли ты, видящий себя внутри тела, знать себя как идею? Все, что ты распознаёшь, ты отождествляешь с внешним, с чем-то вне себя. Это означает знать себя как мысль (идею) и, в конечном счете, как Мысль Бога. Это невозможно до тех пор, пока мы видим себя как тела — ограничение любви. Повторяя этот центральный пункт: мы упорствуем в отождествлении с этим ограниченным физическим/психологическим «я», потому что это удерживает нас от воспоминания о совершенной, безграничной Любви, которой является наше Истинное Я. Другими словами, поскольку в Идее совершенной Любви не может быть индивидуального выражения, лучший способ для эго защититься от того, чтобы мы выбрали вспомнить свою Идентичность, — это постоянно привлекать внимание к лишенному разума и конкретному телу, кажущейся причине и объекту нашего удовольствия и боли. (VIII.1:7) Ты даже не можешь думать о Боге без тела или какой-то формы, которую, как ты думаешь, ты распознаешь. Эта строка помогает нам понять, почему в «Курсе Чудес» Иисус говорит о Боге так, словно Он — тело, не менее чем представитель homo sapiens. Наш Источник («Божественная Абстракция» [T-4.VII.5:4]) описывается как Отец, как имеющий план и даже части тела: сердце, руки, кисти и, подразумевается, уста, через которые говорит Его Голос, и глаза со слезными протоками, потому что Он плачет. Все это, однако, символы, выражающие Божью Любовь к нам, — к тем, кто, будучи воспринимаемыми телами, не может даже помыслить о своем Создателе без тела. Это справедливо и для Иисуса, ибо мы неизбежно думаем о нем как о библейской личности, вместо мысли разума о совершенной любви. Это не обязательно должно быть неверным мышлением, ибо пока мы видим себя как тела, нам нужны символы, и нам нужно думать об Иисусе, Святом Духе и даже Боге как об отдельных личностях. В конце концов, однако, мы должны признать, что Бог — это абстрактная Мысль — то есть дух — как и мы. (VIII.2:1-4) Тело не может знать. И пока ты ограничиваешь свое осознание его крошечными чувствами, ты не увидишь величия, которое окружает тебя. Бог не может войти в тело, и ты не можешь соединиться с Ним там. Ограничения любви всегда будут казаться закрывающими Его от тебя и удерживающими тебя отдельно от Него. Вот почему у нас есть тела, созданные для того, чтобы испытывать только внешнее. Нам нужно не пускать Бога и держать Его и Его величие подальше от нас. В присутствии Его совершенной и безграничной Любви наши отделенные «я» не существуют. Поскольку индивидуальное выражение невозможно в совершенном Единстве, мы отделяемся от Его Любви и развиваем систему мышления греха и вины, а также внешний мир особости, который исключает Бога. Точно так же в Учебнике сказано: «Мир был создан как нападение на Бога… [он] задумывался как место, куда Бог войти не мог…» (W-pII.3.2:1,4). Обратите внимание на повторение здесь явной поправки (см. T-8.VII.7:1-4;14:1) — с точки зрения Курса — к библейскому представлению о том, что Бог вошел в мир и тело через Своего Сына Иисуса. Вспомните, что это именно то, что теологически известно как Воплощение (Incarnation), где Иисус является Богом воплощенным (буквально: Бог в теле или плоти). (VIII.2:5) Тело — это крошечная изгородь вокруг маленькой части славной и завершенной идеи. «Славная и завершенная идея» — это Христос. Эго изолирует память об этом Я, создавая лишенное разума тело, которое воплощает его (эго) славную идею: разделение, особость и триумф над любовью. (VIII.2:6) Оно чертит круг, бесконечно малый, вокруг очень маленького сегмента Небес, отколотого от целого, провозглашая, что внутри него находится твое царство, куда Бог войти не может. Мы верим, что вырвали жизнь у Небес и поместили ее внутрь «я», которое приняли за свою идентичность. Больше не являясь тем славным Я, которое сотворил Бог, мы представляем собой мысль о малости, ничтожное «я», которое мы провозглашаем своим царством, защищенным от единства стенами, называемыми телами; они были созданы специально для того, чтобы исключить реальность, которую, как сказали нам наши заблуждающиеся разумы, мы украли. (VIII.3:1-2) Внутри этого царства правит эго, и правит жестоко. И чтобы защитить эту маленькую пылинку, оно велит тебе сражаться против вселенной. Вот почему наши жизни — это череда битв, в которых мы безуспешно сражаемся против законов тела: болезней, увядания и смерти, а также нападок со стороны других. Мы боремся, чтобы сохранить наше маленькое существование и отдельную идентичность, дабы защитить себя от памяти о Божьей Любви и нашем истинном Я. Это «враги» разума, и выдуманные битвы с Ними являются источником проецируемых войн, которые ведут наши тела, лично и коллективно. (VIII.3:3-6) Этот фрагмент твоего разума является столь крошечной его частью, что, если бы ты только мог оценить целое, ты бы мгновенно увидел, что он подобен самому маленькому солнечному лучу по отношению к солнцу, или самой слабой ряби на поверхности океана. В своем удивительном высокомерии этот крошечный луч решил, что он и есть солнце; эта почти незаметная рябь провозглашает себя океаном. Подумай, как одинока и напугана эта маленькая мысль, эта бесконечно малая иллюзия, удерживающая себя отдельно от вселенной. Солнце становится «врагом» луча, который пожрет его, а океан ужасает маленькую рябь и хочет поглотить ее. Высокомерие эго никогда не бывает более очевидным, чем в этих ярких образах солнечного луча и ряби на океане, верящих, что они — солнце и океан. Внутри бредовой системы мышления неверного разума отделенный Сын верит, что он есть Бог — деспотичный Творец, которого он сместил с трона творения. Вина за эту убийственную мысль ведет к нашей вере в неминуемую гибель от рук нашего всемогущего «врага»: Самого Всемогущего Бога. (VIII.4) И все же ни солнце, ни океан даже не подозревают обо всей этой странной и бессмысленной активности. Они просто продолжают быть, не осознавая, что их боится и ненавидит крошечная часть их самих. Даже этот сегмент не потерян для них, ибо он не мог бы выжить отдельно от них. И то, чем он себя считает, никоим образом не меняет его полной зависимости от них в своем бытии. Все его существование по-прежнему остается в них. Без солнца луч исчез бы; рябь без океана немыслима. Нас — принимающего решение, отождествляющегося с эго, — приводит в бешенство то, что Бог даже не осознаёт бессмысленной активности разделения. Мы отчаянно хотим, чтобы Он заметил наши новообретенные «я», так как это придало бы субстанцию нашему бессубстанциальному «я». Эта потребность объясняет огромную популярность Библии, ибо ее божество ясно признает существование Своих детей: Он заботится, прощает, гневается и даже уничтожает их. Форма Его реакции не имеет значения, ибо, в отличие от Бога, которого описывает Иисус в своем курсе, этот Бог действительно реагирует на Своих грешных детей, подтверждая их отделенное существование. Тем не менее, несмотря на внимание, которое дарует нам библейский Творец, наши эго-я, подобно крошечному лучу или маленькой ряби, остаются незначительными «ничто», которым снится, что они — всё. Все это время, и далеко за пределами сна о разделении, истинный Бог остается в неведении о нашей высокомерной, хотя и глупой «всемогущести». Он остается Тем, в Ком мы живем, Чьей Любви мы всегда были продолжением, которое никогда не покидало свой Источник. (VIII.5) Таково странное положение, в котором, как кажется, находятся те, кто пребывает в мире, населенном телами. Каждое тело, кажется, вмещает отдельный разум, отсоединенную мысль, живущую в одиночестве и никоим образом не соединенную с Мыслью, которой она была сотворена. Каждый крошечный фрагмент кажется самодостаточным, нуждающимся в другом для каких-то вещей, но ни в коем случае не полностью зависимым от своего единственного Творца во всем; нуждающимся в целом, чтобы оно придало ему хоть какой-то смысл, ибо само по себе оно ничего не значит. И нет у него никакой отдельной и самостоятельной жизни. Иисус возвращается здесь к теме особых отношений, в которых каждый маленький фрагмент Сыновства нуждается в других фрагментах, ставя себя в зависимость от одушевленных и неодушевленных тел для удовлетворения своих потребностей. Таким образом мы защищаемся от памяти о нашей полной зависимости от Бога и Его Единства, поскольку мы и есть это Единство — Единство, соединенное как Единое (T-25.I.7:1). Отрицая истину нашей реальности, эго хочет заставить нас поверить, что мы не часть Целого, а скорее зияющая дыра небытия, одержимая стремлением, чтобы другие заполнили нехватку, оставленную нашим отделением от любви. Вспоминая важную тему нашей симфонии: мы вынуждены пускаться в бесконечный поиск особости, чтобы найти любовь, которую мы никогда не сможем найти на земле. Признание тщетности нашего поиска, заранее подстроенного эго для выражения его максимы «ищи и не находи», обеспечивает переход к нашему следующему разделу об особых отношениях. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 15.01.2026, 17:03 | Сообщение # 17 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(IX.4:1) Круг страха лежит как раз под тем уровнем, который видит тело, и кажется всем тем основанием, на котором базируется мир. Круг страха — это основание мира, а слово «кажется» отражает иллюзорную природу эго, которое говорит нам, что наш страх перед Божьим гневом реален, оправдывая наше бегство в мир ради безопасности. Наш индивидуальный опыт укоренен в этом круге, неведомом нам, который представлен на схеме квадратом неверного мышления (wrong-minded box). (IX.4:2) Здесь находятся все иллюзии, все искаженные мысли, все безумные атаки, ярость, месть и предательство, которые были созданы, чтобы удержать вину на месте, дабы мир мог возникнуть из нее [вины] и сохранять ее [вину] скрытой. В предыдущих главах мы подробно обсуждали роль вины и проекции. Здесь снова, а также в следующей главе, мы видим, как проекция вины, не говоря уже о грехе и ненависти, создала мир и тело. Действительно, феноменальная вселенная возникла из вины именно для того, чтобы сохранять ее скрытой. Более того, поскольку эго все это выдумало, в нашем разуме нет даже вины, которую нужно было бы скрывать. Мы уже очень хорошо знаем, что цель эго — сделать Сына Божьего лишенным разума, чтобы он никогда не вернул себе силу разума выбирать. Эта сила — предельный страх эго, как и наш, пока мы отождествляем себя с отделенным и «особым» я, которому нужна вина для защиты от истины. (IX.4:3) Ее [вины] тень поднимается на поверхность, — достаточно, чтобы удерживать ее [вины] самые внешние проявления [всё в мире] во тьме, и приносить ей [тьме] отчаяние и одиночество, и сохранять ее [тьму] лишенной радости. Тьма, о которой говорит Иисус, — это мир, в частности мир особости. Это место отчаяния и безрадостности, несмотря на особые попытки эго доказать обратное. Дом нашего тела — это не что иное, как внешняя картина полной отчаяния системы мышления разума, состоящей из греха, вины и страха, с сопутствующими мыслями о ярости, мести, предательстве и смерти. (IX.4:4) И все же ее [вины] интенсивность скрыта ее [вины] тяжелыми покровами [телом и миром], и удерживается [вина] отдельно от того, что было создано [тела], чтобы сохранять ее [вину] скрытой. Это четкое утверждение о цели мира: сохранять вину реальной, но отделенной от воспринимаемого мира форм, «тяжелых покровов» тела. Мир не может не ослеплять нас, скрывая разум («Нет ничего столь ослепляющего, как восприятие формы» [T-22.III.6:7]), но все происходит только внутри него [разума]: источника безумной системы мышления эго о вине, которая хитроумно спроектирована так, чтобы удержать нас от выбора мягкого и здравомыслящего Искупления. (IX.4:5) Тело не может видеть этого [вины], ибо тело возникло из этого [вины] для ее [вины] защиты, которая зависит от того, чтобы она [вина] оставалась невидимой. Вина остается скрытой благодаря тому, что мы ее не видим. Важность этой повторяющейся темы смотрения невозможно переоценить, ибо мы не можем отпустить то, о существовании чего не знаем. Как мы узнали, тело — это идеальный инструмент эго, следящий за тем, чтобы мы не заглядывали внутрь, на вину, тем самым защищая ее от отмены. Это означает, что вина удерживается на месте решением разума, которое, если его не изменить, сохраняет вину в неприкосновенности. Опять же, тело не может видеть вину, ибо тело возникло из нее, чтобы ее защищать. Действительно, дальнейшее существование вины зависит от нашей веры в то, что является невидимым и нереальным. Иисус оборачивает ситуацию против эго, обучая нас тому, как с любовью использовать тело для возвращения в разум, признавая, что мир — это «внешняя картина внутреннего состояния» (T-21.in.1:5). Подробнее об этом ниже. (IX.4:6-7) Глаза тела никогда не взглянут на нее [вину]. И все же они увидят то, что она [вина] диктует. Тело никогда не взглянет на вину, и все же вина определяет все, что мы думаем, чувствуем, говорим и делаем. Помните, что тело подобно безжизненной марионетке, которая просто выполняет инструкции кукловода. Это не более и не менее чем одушевленная иллюзия, которая кажется живой и автономной, но ничего не видит, не слышит и не чувствует. (IX.5:1) Тело будет оставаться посланником вины и будет действовать так, как она [вина] направляет, пока ты веришь, что вина реальна. Парадоксально, но мы будем верить, что вина реальна, в той мере, в какой мы не знаем, что она там есть. Поскольку эго боится, что мы выберем против вины, оно разрабатывает стратегию лишения разума: мы не можем использовать разум, принимающий решения, чтобы выбрать заново, если мы не знаем, что он у нас есть, — и тело с его особыми отношениями гарантируют, что мы никогда об этом не вспомним. С помощью этого хитрого обмана эго удается убедить нас в реальности вины и необходимости бегства через проекцию от того адского будущего, которое она нам предвещает. (IX.5:2-4) Ибо реальность вины — это иллюзия, из-за которой она [вина] кажется тяжелой и непрозрачной, непроницаемой и реальным основанием для системы мышления эго. Ее [вины] тонкость и прозрачность не очевидны, пока ты не увидишь свет позади нее. И тогда ты увидишь ее [вину] как хрупкую завесу перед светом. Вина — это не сплошная стена, а «хрупкая завеса», тонкая и прозрачная. Глядя на нее вместе с Иисусом, принося тьму эго к его свету, мы осознаем ничтожность вины. При взгляде в сияющей истине Искупления мрачная муть системы мышления эго мягко рассеивается, ибо вина — это даже не «хрупкая завеса»; это ничто. Продолжая сосредотачиваться на теле, мы обращаемся к началу раздела «Мне ничего не нужно делать» (раздел VII). И снова: мы создали тело, чтобы спрятаться от вины, и мы создали вину, чтобы сохранить первоначальное решение разума в пользу эго и отдельного «я», которого мы жаждем, желаем и лелеем, защищая его даже ценой собственной смерти и/или смерти других. Эта система мышления нападения и смертности удерживает нас укорененными в эго и, прежде всего, поддерживает нашу идентификацию с телом. Хотя «Курс Чудес» говорит нам, что тело нереально, и постоянно описывает ненавистническую и разрушительную цель эго в отношении него, мы цепляемся за свои заблуждения, и нас не останавливает это от обожествления тела и поклонения в его храмах вины и ненависти. (VII.1:1) Ты все еще слишком веришь в тело как источник силы. Мы верим, что нас защищает не разум, а тело вместе с интеллектом и изобретательностью мозга, подкрепленными нашим прошлым опытом. Этот фокус на теле проистекает из того, что мы не выбираем Иисуса своим учителем, чувствуя себя «сильными» в своем высокомерном неповиновении. Затем эго заставляет нас проецировать лежащую в основе слабость разума (систему мышления греха, вины и страха) на тело. Посредством динамики реактивного образования мы отрицаем базовую слабость тела, рассматривая его как свою силу и спасение. (VII.1:2-3) Какие планы ты строишь, которые каким-либо образом не связаны с его комфортом, защитой или наслаждением? В твоей интерпретации это делает тело целью, а не средством, и это всегда означает, что ты по-прежнему находишь грех привлекательным. Этот фокус на потребностях тела обеспечивает отвлечение внимания, которого требует эго, отражая его влечение к греху, который говорит нам, что разделение с Богом действительно произошло — а значит, произошел и «я». Кстати, обратите внимание на игру слов со словом средство (means) во втором предложении [в английском оригинале: makes the body an end and not a means... and this always means...]. (VII.1:4-6) Никто не принимает Искупление для себя, кто все еще принимает грех как свою цель. Таким образом, ты не выполнил свою единственную ответственность. Искупление не приветствуется теми, кто предпочитает боль и разрушение. Поскольку проблема эго заключается в том, что наши разумы всегда могут выбрать Искупление, оно фиксирует наше внимание на лишенном разума теле, в частности на его боли и разрушении. Неважно, насколько дискомфортно наше страдание, оно тем не менее подтверждает наше существование как тел — это последний шаг в тайном плане, призванном занять место Бога. Служа глубинной цели эго по самосохранению через отрицание разума, мы выбираем быть разочарованными и испытывать телесную боль. Грядущие главы подробно объяснят, как наше страдание служит тому, чтобы обвинять других в нашем тайном грехе. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 15.01.2026, 17:00 | Сообщение # 18 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Тело и мир (VI.2:4-5) И ты сделал более странную вещь, чем пока что осознаешь. Ты переместил вину из своего разума в тело. Это ключ к плану эго. Оно создает фантазии о вине, говоря нам, что она настолько ужасна, что нам нужно бежать в тело. Мы проецируем вину разума, создавая мир формы, в котором скрываем лежащее в основе содержание. Сделав это однажды — «первая проекция ошибки вовне» (T-18.I.6:1) — мы продолжаем проецировать на индивидуальном уровне, постоянно делая мир и его обитателей виновными, ответственными за наши грехи и причиной нашего несчастья. (VI.2:6) И все же тело не может быть виновным, ибо само по себе оно ничего не может делать. Эта тема здесь повторяется неоднократно. Поскольку тело — это буквально ничто, маскирующееся под нечто, оно само по себе ничего делать не может. Как может ничто быть виновным, ибо как может ничто грешить? Вера в то, что оно может, — это путаница уровней между разумом и телом, которую Иисус обсуждал намного раньше (T-1.I.23; T-2.IV.2). Вскоре мы увидим, как продолжающееся решение разума в пользу вины создает и наполняет энергией тело, сохраняя переживание его как реального. (VI.2:7) Ты, думающий, что ненавидишь свое тело, обманываешь себя. Мы все ненавидим свои тела или различные их аспекты, особенно по мере того как стареем. Даже будучи детьми, мы верили, что наши тела не так привлекательны, как у других, не так сильны, спортивны или умны; мальчикам и девочкам нравились другие мальчики и девочки, а не мы. На эту ошибку смешения уровней Иисус утверждает: «Ты ненавидишь не тело; в конце концов, как можно ненавидеть иллюзию? Ты презираешь мысль своего разума о вине». Он продолжает: (VI.2:8) Ты ненавидишь свой разум, ибо в него вошла вина, и он хотел бы оставаться отделенным от разума твоего брата, чего сделать не может. Эго говорит нам, что мы можем отделиться от наших братьев, потому что мы отделились от Бога. Вина (или ненависть к себе) укрепляет иллюзию, ибо мы виновны в «очень реальном» грехе разделения. Прощение, с другой стороны, мягко отменяет наш «грех», ибо оно отменяет барьеры суждения, разделяющие нас. Это высвобождает память о Сыне Божьем таким, каким он был сотворен: в единстве с самим собой и со своим Источником. (VI.3:1) Разумы соединены; тела — нет. Вот почему эго создало мир тел («Так были созданы частности» [W-pI.161.3:1].). Эго берет мысль разума о разделении с Богом и проецирует ее в форму. Поскольку идеи не покидают своего источника, а проекция порождает восприятие, мысль о разделении должна породить мир отдельных тел, которые мы воспринимаем как реальные. Это придает достоверность вере в то, что разделение было реальным событием — неотъемлемой частью плана эго запутать нас относительно нашего «я», которое мы теперь переживаем как помещенное в лишенное разума тело, скрывающее вину разума. Конечная цель этого обмана — убедить нас, что мы не дети Божьи, сотворенные по Его неизменному образу и подобию, единые в любви и невинности, а несовершенные порождения греха эго, навеки разделенные телами. (VI.3:2-4) Только при приписывании разуму свойств тела разделение кажется возможным. И именно разум кажется фрагментированным, обособленным и одиноким. Его вина, которая удерживает его отделенным, проецируется на тело, которое страдает и умирает, потому что подвергается атаке, чтобы удержать разделение в разуме и не дать ему узнать свою Идентичность. Эго не хочет, чтобы мы помнили свое Я, что мы несомненно сделали бы, если бы воспользовались силой разума выбирать. Оно сочиняет историю о греховном, отщепленном «я», которое заслуживает уничтожения Богом, что вынуждает нас бежать из разума в тело. Все, что мы презираем в себе, проецируется на мир и тело, и мы приходим к выводу, что другие тела создали тех греховных существ, которыми, как мы верим, мы являемся. Это позволяет нам верить, что наше существование — не наша вина, а проблемы заключаются в телах, не являющихся нашими собственными. Обращаясь к схеме (см. Приложение), мы видим проблему в нижнем квадрате как «Мир Разделения — Восприятие». Эта дымовая завеса скрывает квадрат неверного мышления (грех, вина и страх), который защищает от выбора нами содержимого квадрата правильного мышления: памяти о Том, Кто мы есть как Христос. (VI.6:1) Безумие — использовать тело как козла отпущения за вину, направляя его атаку и обвиняя его в том, что ты пожелал, чтобы оно сделало. Это разоблачает тактику эго. Оно берет вину разума, которую мы ненавидим, потому что она напоминает нам о нашем грехе, и проецирует ее на тело, которое буквально является ничем. Когда эго это делает, завеса забвения (сплошная линия на схеме) опускается на разум и блокирует наше возвращение в него. Нам говорят, что это защищает нас от вины, но эго скрывает тот факт, что это лишь защищает нашего «выбирающего» от выбора Святого Духа. Затем мы обвиняем тело за грехи, которые мы переместили из разума, гарантируя, что они никогда не могут быть прощены или отменены. (VI.6:2-8) Фантазии неосуществимы. Ибо ты по-прежнему хочешь именно фантазий, а они не имеют ничего общего с тем, что делает тело. Оно не видит снов о них, и они лишь делают его обузой там, где оно могло бы быть ценным активом. Ибо фантазии сделали твое тело твоим «врагом»: слабым, уязвимым и предательским, достойным той ненависти, которую ты в него вкладываешь. Как это послужило тебе? Ты отождествился с этой вещью, которую ненавидишь, — с инструментом мести и воспринимаемым источником твоей вины. Ты сделал это с вещью, не имеющей значения, провозгласив ее обителью Сына Божьего и обратив ее против него. Внутренне присущее телу ничто означает, что все, что мы ему приписываем, является проекцией разума. Поскольку эго убедило нас, что мы — «обитель зла, тьмы и греха» (W-pI.93.1:1), это становится восприятием наших личных «я»: предательских и неверных, а потому склонных к нападению и уязвимых для наказания. И все же не тело делает эти вещи: его фантазии о боли и разрушении, власти и удовольствии — всего лишь проекции веры разума в разделение и потребности в защите. Таким образом, кажущаяся плотность тела становится свидетелем факта разделения и нереальности разума. Несмотря на этот «факт», когда тело выражает цель прощения Святого Духа, оно становится исцеляющим учебным классом и ценным активом в нашем путешествии домой. Следующий отрывок относится к числу наиболее ясных и важных утверждений «Курса Чудес», выражающих цель тела — гарантировать, чтобы мы никогда не заглядывали внутрь, в вину разума: (IX.3:1-3) Из мира тел, созданного безумием, безумные послания, как кажется, возвращаются в разум, который его создал. И эти послания свидетельствуют об этом мире, провозглашая его истинным. Ибо ты выслал этих посланников, чтобы они принесли тебе это обратно. Эти безумные послания говорят нам, что «там снаружи» действительно есть мир, что означает, что мира нет «здесь внутри» (т.е. в разуме). Наши органы восприятия докладывают мозгу, который интерпретирует сенсорные данные, предназначенные доказать реальность отдельного мира, внешнего по отношению к нам и наполненного множеством форм и размеров, как одушевленных, так и неодушевленных. Как мы только что видели, в этом заключается мотивация создания мира частностей (specifics, конкретики), который, как кажется, демонстрирует истинность частной мысли о разделении, отрицая ее источник в разуме. Иисус исправляет это безумие, неоднократно уча нас, что мира нет, есть только вера разума в его существование. (IX.3:4-6) Все, что передают тебе эти послания, — совершенно внешнее. Нет посланий, которые говорят о том, что лежит под этим, ибо не тело могло бы говорить об этом. Глаза его этого не воспринимают; чувства его остаются в полном неведении об этом; язык его не может передать его посланий. В терминах нашей схемы, «то, что лежит под этим» (разум), на самом деле находится наверху, поэтому для этой главы нам нужно сделать топографический сдвиг. Не будет слишком частым повторение, что тело было буквально создано, специально и целенаправленно, чтобы скрыть разум, и оно не делает ничего, кроме того, что ему велит делать разум. Мы как тела, однако, понятия не имеем, что отдает приказы, которым мы подчиняемся. Это как если бы мы выполняли компьютерную программу без понимания или памяти о программисте; наши тела просто следуют диктату разума. Слова Иисуса отражены в сплошной линии на схеме, которая отделяет разум от мира. Это завеса, которая, хотя и скрывает разум от взгляда, не может помешать ему проникать сквозь эту линию, доставляя свои послания. Однако, когда нам их передают, мы теряем всякую память об их источнике. Мы говорим о внешних факторах, которые, как кажется, заставляют нас делать то, что мы делаем, — именно то, во что эго хотело бы заставить нас поверить: мы жертвы сил, неподвластных нашему контролю, бессильны перед тем, что происходит, говорим ли мы о людях, погоде, обстоятельствах или генетической истории. Следующие два абзаца трудны для понимания, отчасти из-за использования местоимений. Я укажу соответствующие существительные в скобках: |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Четверг, 15.01.2026, 16:56 | Сообщение # 19 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Глава 18 — Завершение сна Введение Эта глава развивает важную тему того, как и почему эго создало мир и тело, а затем — как Святой Дух использует их в качестве инструментов для отмены системы мышления эго. Эту тему подытоживают два предложения: «Тело создано не любовью. И все же любовь его не осуждает и может с любовью им пользоваться…» (T-18.VI.4:7-8). Тело и мир были созданы эго как атаки на Бога, Чья Любовь не имела к ним никакого отношения, поскольку они являются иллюзиями. И все же, когда тело было создано, Он не осудил его. Вместо этого Святой Дух, Голос Божий, меняет цель тела с вины и атаки на прощение и пробуждение. Эта тема будет продолжена также и в 19-й главе. Кстати, от 18-й главы и до конца текста мы видим возрастающую красоту и богатство симфонического гобелена Иисуса. Это поистине чудо, как по своему языку (форма), так и по учению (содержание). Мы начинаем, как это часто бывает, с того, против чего эго разрабатывает свою стратегию: с принципа Искупления. И снова мы видим, что цель — это всё. Понимая метод эго по разработке его безумной системы мышления, кульминацией которой является создание мира тел, мы с большей готовностью видим, как её отменить. Мы рассмотрим ряд отрывков из раздела «За пределами тела» (раздел VI), которые отражают мысль Искупления о том, что разделение с Богом никогда не происходило. На эту истину эго выдает свой ответ: тело и особые отношения. Принцип Искупления (VI.1:1-4) Вне тебя нет ничего. Это и есть то, чему ты должен, в конечном счете, научиться, ибо таково осознание, что Царство Небесное возвращено тебе. Ибо Бог сотворил только это, и Он не отходил от этого и не оставлял это отделенным от Себя. Царство Небесное — это обитель Сына Божьего, который не покидал своего Отца и не живет отдельно от Него. Предпосылка системы мышления эго заключается в том, что мы покинули наш Источник без надежды на возвращение. Грех против Бога необратим, и так как Небеса утрачены навсегда, нашим постоянным домом стало эго. Сюда входят временные жилища в теле — воплощении разделения, особости и смерти, созданном эго. На все это безумие Искупление просто отвечает, что ничего из этого не происходило; сны, даже ужасающие кошмары, являются лишь продуктом бредового разума, сведенного с ума виной (T-13.in.2:2), и не оказывают никакого влияния на реальность: Идеи не покидают своего Источника. (VI.1:5-6) Небеса — не место и не состояние. Это лишь осознание совершенного Единства и знание того, что нет ничего иного: ничего вне этого Единства и ничего иного внутри. Это утверждение наносит сокрушительный удар по эго, и именно поэтому оно разрабатывает свою стратегию, чтобы удержать нас от мысли, что Единство Небес — это То, Кем мы являемся, Идентичность, которая навсегда остается нашей собственной. Проблема эго становится очевидной, как только мы принимаем во внимание, что единство и разделение — это взаимоисключающие состояния. Если верно первое, как недвусмысленно утверждает Искупление, то индивидуальная идентичность невозможна, а эго не существует. Отсюда и ужас эго. (VI.2:1-3) Что мог дать Бог, кроме познания Себя? Что еще там можно дать? Вера в то, что ты способен отдать и получить нечто иное, что-то вне себя, стоила тебе осознания Небес и своей Идентичности. Принятие системы мышления эго о том, что существует нечто иное, чем Божья Воля или знание, не стоило нам Небес, — только лишь осознания их. В этом и заключается мотивация плана эго удерживать нас лишенными разума (mindless): гарантировать, чтобы мы никогда не осознали свое Я, к чему неминуемо привело бы возвращение к разуму, принимающему решения. Вот еще одно утверждение принципа Искупления: (VI.5:4) Ибо твое желание сделать разрушительным то, что разрушать не может, не возымеет никаких реальных следствий. На протяжении всей нашей симфонии мы обращались к этой замечательной строке и будем продолжать это делать: «…ни одной ноты не выпало из песни Небес» (T-26.V.5:4). Врожденное бессилие эго не могло уничтожить Бога или Его Любовь; поток вечной музыки Небес остался совершенно незатронутым тем, чего никогда не происходило. (VI.5:5-7) Сотворенное Богом таково, каким Он желает этому быть, ибо в том Его Воля. Ты не можешь сделать Его Волю разрушительной. Ты способен создавать фантазии, в которых твоя воля конфликтует с Его Волей, но и только. Учение эго о том, что наша воля может конфликтовать с Божьей и создавать нечто отличное от Него Самого — это чистая фантазия. Разрушение невозможно для Бога, и оно невозможно для Его Сына. Это означает, что без кажущейся разрушительной воли разума, принимающего решения, не может быть никакого эго. Отсюда потребность эго в том, чтобы Сын был лишен разума, что ведет к принятию нами искаженных версий искупления, которые превращают Бога в разрушительную силу, требующую жертвы Его Сына в качестве расплаты за его грех. Еще более безумной, чем эта мысль сама по себе, является наша вера в неё — вера, изменение которой является единственной целью «Курса Чудес». Страх Эго перед Искуплением (VI.9:3-4) Нет барьера между Богом и Его Сыном, и Сын Его не может быть отделен от Себя Самого иначе как в иллюзиях. Это не является его реальностью, хотя он и верит в это. Здесь выражена важная тема веры: наша реальность как духа остается такой, какой ее сотворил Бог, но внутри сна мы свободны верить в то, что выбираем, даже в невозможную мысль о разделении: Идеи покидают свой Источник. Именно эту свободу веры эго хочет сохранить, парадоксальным образом отрицая способность разума выбирать. Это гениальная стратегия «лишения разума», которую мы сейчас рассмотрим: (VI.9:5-10) Но это было бы возможно, только окажись Бог неправ. Чтобы сделать такое возможным, Богу пришлось бы творить иначе и отделить Себя от Своего Сына. Ему пришлось бы сотворить иные вещи и учредить иные порядки реальности, лишь некоторые из которых были бы любовью. Но любовь должна быть вечно подобна самой себе, неизменна вовеки и вечно безальтернативна. Так оно и есть. Ты не можешь воздвигнуть барьер вокруг себя, ибо Бог не поместил никакого барьера между Собой и тобой. От этих последних утверждений эго отшатывается, ибо в них Сын распознал бы истину Святого Духа: разделение никогда не происходило, и всё, что говорило эго, было ложью. Идеи не покидают своего Источника; Наш Источник не покидал Своей Идеи. Чтобы Сын никогда не услышал этот Голос Искупления, эго разрабатывает план. Его стратегия, как мы так часто видели в нашем симфоническом изложении этого симфонического текста, состоит в том, чтобы спасти себя, создав систему мышления греха, вины и страха (которая будет более глубоко исследована в следующей главе), при этом единственная цель эго — вселить страх перед Богом в расщепленный разум Сына. Это обеспечивает нам мотивацию спешно бежать в лишенное разума тело, населяя иллюзорный мир, который мы создали специально для этой цели. Подводя итог, цель эго — гарантировать, чтобы мы никогда не вернули себе силу разума делать выбор. Если бы мы действительно приняли решение против иллюзии и за истину, эго исчезло бы. Мы рассмотрим несколько отрывков, в которых провозглашается этот план. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Вторник, 13.01.2026, 13:45 | Сообщение # 20 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Реальный мир Прекрасный раздел, к которому мы теперь обращаемся, «Прощенный мир», имеет параллель в разделе «Откуда грех ушел» (T-26.IV). Место, которое покинул грех, — это реальный мир, синоним прощенного мира. Мы начинаем с первого абзаца: (II.1) Можешь ли ты представить, как прекрасно будут выглядеть для тебя те, кого ты простил? Ни в какой фантазии ты никогда не видел ничего столь прелестного. Ничто, видимое тобой здесь, во сне или наяву, не приближается к такой прелести. И ничего ты не будешь ценить подобно этому и ничем не будешь так дорожить. Ничто из того, что ты помнишь и что заставляло твое сердце петь от радости, никогда не приносило тебе даже малой толики того счастья, которое принесет тебе это зрелище. Ибо ты увидишь Сына Божьего. Ты узришь красоту, на которую любит смотреть Святой Дух и за которую Он благодарит Отца. Он был сотворен, чтобы видеть это для тебя, пока ты не научился видеть это сам. И всё Его учение ведет к тому, чтобы видеть это и благодарить вместе с Ним. Полезно вспомнить о двух картинах. Об этой картине Иисус говорит: «Это истинная красота, счастье и радость; и ничто из того, что предлагал мир особости, или о чем вы когда-либо фантазировали, не может приблизиться к этому». Тем не менее, мы сделали мир особости столь привлекательным, значимым и даже святым для нас, что трудно увидеть картину эго внутри рамы. Иисус наставляет нас, что ослепительный блеск — не то, чем кажется. Держа обе картины, он говорит: «Посмотри на то, что я предлагаю тебе». Но мы отвечаем: «Да, но...»: «Да, это действительно мило, но наша особость все же более желанна для нас». Мы забываем, что это тело говорит нам так, ибо эго проинструктировало мозг интерпретировать пропагандистские сенсорные данные, чтобы прийти к заключению, что мир чудесен в своей красоте. Другими словами, никакой опыт эго не может приблизиться к восприятию реального мира. Это не имеет ничего общего с глазами тела, а только с любовью внутри разума. Бессмертные строки Уильяма Блейка из «Вечного Евангелия» служат уместным напоминанием не верить лжи эго: Тусклые окна души этой жизни Искажают небеса от полюса до полюса И заставляют тебя верить лжи, Когда ты смотришь глазом, а не сквозь него. Любовь, которую мы сделали реальной внутри, распространяется через нас, когда мы воспринимаем ее в мире, — не по форме, а через содержание внутреннего видения истинного разума. Непостоянные виды, которые видят глаза тела, стали неважными, потому что любовь и красота разума, присутствующие всегда, принесли нам прочный покой и счастье. Наши сердца поют от радости, когда искажения эго о Небесах мягко уступают место чудесной красоте, являющейся нашим естественным наследием. (II.2:1-3) Эта прелесть — не фантазия. Это реальный мир, яркий, чистый и новый, где всё сверкает под открытым солнцем. Ничто здесь не скрыто, ибо всё было прощено и нет никаких фантазий, чтобы скрывать истину. Эта сияющая открытость контрастирует со скрытностью мыслительной системы эго, которая прячет вину под миром, и сиянием Любви Бога под виной. Как завершается наша величественная симфония: «Ни одной иллюзии не дается вера, и не остается ни единого пятна тьмы, чтобы скрыть лик Христа от кого бы то ни было» (T-31.VIII.12:5). Мы решили проявлять бдительность только ради Бога и Его Царства (T-6.V-C), не позволяя даже единственной мысли или чувству эго оставаться в наших святых и невинных умах. Каждая из них будет рассмотрена, и выбор будет сделан против нее, пока мы спешим к концу путешествия по пути, по которому прощение счастливо несет нас, уверенных, что мы достигнем нашей цели — реального мира, чьи прекрасные лужайки лежат прямо перед вратами, что открываются, чтобы приветствовать возвращение Сына Божьего домой. (II.2:4-6) Мост между тем миром и этим столь мал и его так легко перейти, что ты не поверил бы, что это место встречи столь разных миров. И все же этот маленький мост — самое сильное из всего, что вообще касается этого мира. Этот маленький шаг, столь малый, что он ускользнул от твоего внимания, — это шаг сквозь время в вечность, за пределы всякого уродства к красоте, которая очарует тебя и никогда не перестанет вызывать у тебя изумление своим совершенством. Это мост в реальный мир, который мы обсуждали в предыдущей главе. С точки зрения мира, по эту сторону моста, его тихая сила, кажется, затмевается «могущественным» эго, но в действительности мост поддерживается силой Бога. Когда мы переходим к нашей вечной жизни, поддерживаемые нежными руками чуда, немыслимо, чтобы мы когда-либо могли принять хрупкие покровы иллюзий эго за прочные стены греха или не суметь распознать чудесный свет красоты истины, который вечно сияет за облаками вины эго. (II.3) Этот шаг, самый маленький из когда-либо сделанных, все же является величайшим достижением во всем Божьем плане Искупления. Всему остальному учатся, но это дается — полным и совершенно совершенным. Никто, кроме Того, Кто запланировал спасение, не мог бы завершить его так. Реального мира, в его прелести, ты учишься достигать. Фантазии все отменены, и никто и ничто не остается более связанным ими, и благодаря своему собственному прощению ты свободен видеть. Но то, что ты видишь, — лишь то, что ты создал, с благословением твоего прощения на нем. И с этим последним благословением Сына Божьего самому себе, реальное восприятие, рожденное новой перспективой, которой он научился, послужило своей цели. «Курс Чудес» учит нас прощению — средству достижения и перехода моста в реальный мир. Поскольку сам опыт находится за пределами обучения, ибо он уже был дан, мы учимся смотреть добрым взором чуда на особый мир, который мы создали, помня, что мы — сновидец, видящий сон, а не его главная фигура. Наше восприятие очищается от горького прошлого, освобождая место для окончательного видения, которое благословляет всех Сыновей Божьих, обнимая их в своем исцеляющем единстве. Послужив своей святой цели, восприятие теперь бессмысленно и мягко уступает место свету познания: (II.4:1–5:1) Звезды исчезнут в свете, и солнце, открывшее мир красоте, исчезнет. Восприятие станет бессмысленным, когда оно будет усовершенствовано, ибо всё, что использовалось для обучения, не будет иметь функции. Ничто никогда не изменится; никаких сдвигов или оттенков, никаких различий, никаких вариаций, делавших восприятие возможным, больше не будет происходить. Восприятие реального мира будет столь кратким, что у тебя едва будет время поблагодарить Бога за него. Ибо Бог сделает последний шаг стремительно, когда ты достигнешь реального мира и будешь готов к Нему. Реальный мир достигается просто полным прощением старого — мира, который ты видишь без прощения. Еще раз, этот процесс исцеления не имеет ничего общего с миром, который видят наши глаза, но только с мыслительной системой, которую мы выбираем. Прощение омывает дочиста мир страдания и утраты эго: уродливую триаду разделения, различий и греха, и мир особости, возникший из нее. Всё, что остается, — это единственная искра красоты реального мира, которая быстро преобразуется в Великий Луч святого света Христа, в котором исчезают все разделения. Вспомните, что «последний шаг» — это метафора, выражающая окончание сна и возвращение к здравомыслию. Поскольку дорога от двойственности к недвойственности столь же иллюзорна, как и дорога, которая вела прочь от Небес (сны о разделении не могут иметь влияния на единство), Бог ничего не знает о ней. Его «последний шаг» — это просто окончательное завершение нашего прощения, в котором глаза, некогда спавшие, теперь широко открываются в радости: И мы можем видеть. И мы можем видеть наконец! (M-19.5:12-13) (II.6) Вся эта красота восстанет, чтобы благословить твой взор, когда ты посмотришь на мир прощающими глазами. Ибо прощение буквально преображает видение и позволяет тебе видеть реальный мир, тихо и нежно простирающийся через хаос, удаляя все иллюзии, которые искажали твое восприятие и фиксировали его на прошлом. Мельчайший лист становится предметом чуда, а травинка — знаком Божьего совершенства. Иисус не пантеист, ибо он говорит не о буквальном видении Бога в травинке или листе, а о нашем внутреннем видении. Неважно, насколько тривиальным, маленьким или уродливым может быть то, что мы видим, или значительным и прекрасным, — прощение воспринимает всё одинаковым. Действительно, мир, который мы видим, должен выглядеть красивым, потому что мы смотрим из любви и красоты внутри: проекция создает восприятие. Через нашу веру в учение Святого Духа прощение перекидывает мост через пропасть между иллюзией и истиной, восприятием и познанием, и переносит нас через мир времени на встречу с нашим Богом: (II.7) Из прощенного мира Сын Божий легко возносится в свой дом. И там он знает, что всегда покоился там в мире. Даже спасение станет сном и исчезнет из его разума. Ибо спасение — это конец снов, и с закрытием сна оно не будет иметь смысла. Кто, пробудившись на Небесах, мог бы видеть сон о том, что когда-либо могла быть нужда в спасении? Проходя сквозь время к вечности, наши очищенные глаза созерцают только истину. Сон мягко растворяется, и мы забываем «боль и печаль, что [мы] видели прежде» (T-31.VIII.8:4), даже Голос, который вел нас. Исчезли и эго, и Святой Дух, ибо не осталось ничего, что требовало бы исцеления или могло бы быть исцелено. Прощение завершено, и Бог пришел заявить права на Своё (C-4.6:9-10). Конец раздела «Две картины» продолжает это прекрасное видение, которое помогает нам завершить семнадцатую часть нашей симфонии. Последние два абзаца раздела говорят о наполненной светом картине святого мгновения, которая тихо исчезает в Свете Божьем. Помните, однако, что красота этого видения, предпоследнего шага нашего путешествия, всё еще ужасает нас, потому что мы перестаем существовать в его свете. Как создания ночи эго, мы процветаем во тьме вины и тенях ненависти. В то время, как реальный мир привлекает нас, и мы не хотим ничего больше, чем перейти мост и исчезнуть в великолепии Небес, другая часть нашего разума боится истины, потому что она так прекрасна и чиста. Наше путешествие все еще не окончено. (IV.15-16) Картина света в четком и безошибочном контрасте преобразуется в то, что лежит за пределами картины. Глядя на это, ты осознаешь, что это не картина, а реальность. Это не образное представление мыслительной системы, а сама Мысль. То, что она представляет, — здесь. Рама мягко тает, и Бог восходит в твоей памяти, предлагая тебе все творение в обмен на твою маленькую картинку, совершенно лишенную ценности и полностью лишенную смысла. Как Бог восходит на Свое законное место, а ты на свое, ты снова переживешь смысл отношений и узнаешь, что они истинны. Давайте вознесемся в покое вместе к Отцу, дав Ему возвыситься в наших умах. Мы обретем всё, отдав Ему силу и славу и не сохраняя иллюзий о том, где они находятся. Они в нас, благодаря Его возвышению. То, что Он дал, принадлежит Ему. Оно сияет в каждой Его части, как и в целом. Вся реальность твоих отношений с Ним лежит в наших отношениях друг с другом. Святое мгновение одинаково озаряет все отношения, ибо в нем они едины. Ибо здесь только исцеление, уже полное и совершенное. Ибо здесь Бог, а где Он — может быть только совершенное и целостное. Мы думаем об этой картине и сравниваем её с картиной, которой поклонялись в ненависти. Наш истинный разум не смотрит с осуждением, но задает вопрос: «Действительно ли это то, чего я хочу? Хочу ли я остаться с картиной смерти, предлагаемой моей особостью, или я хочу пробудиться от сна и вернуться к своему Источнику?» Более того, нам нужно быть терпеливыми и добрыми к нашему испуганному «я», потому что именно так мы учимся быть терпеливыми и добрыми к другим. В такой доброте к Сыну Божьему и заключается Царство Небесное на земле. Однако остается вопрос: «Действительно ли мы хотим этого Царства вместо нашего собственного? С чьей силой и славой мы хотим отождествляться: Бога или эго?» Иисус задает нам этот вопрос в конце нашей главы: (II.8) Как сильно ты хочешь спасения? Оно даст тебе реальный мир, трепещущий от готовности быть данным тебе. Рвение Святого Духа дать тебе это столь велико, что Он не стал бы ждать, хотя Он ждет в терпении. Ответь на Его терпение своим нетерпением к задержке встречи с Ним. Выходи с радостью навстречу своему Искупителю и иди с Ним в доверии прочь из этого мира, в реальный мир красоты и прощения. Наша честность с самими собой определит, как долго мы будем заставлять себя ждать, как долго мы выберем оставаться в аду особости, когда можем потянуться к Святому Духу и идти с Ним, рука об руку со всем Сыновством, из тьмы вины в реальный мир света и любви. Как спрашивает Иисус в другом месте, вторя псалмопевцу: Доколе, о святой Сын Божий, доколе? (W-pII.4.5:8) Вопрос все еще ждет нашего ответа. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Понедельник, 12.01.2026, 19:11 | Сообщение # 21 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(V.6:6-9) Имей веру в своего брата в это, казалось бы, трудное время. Цель установлена. И твои отношения имеют здравомыслие своей целью. Ибо теперь ты обнаруживаешь себя в безумных отношениях, признанных таковыми в свете их цели. Иметь веру в нашего брата означает знать, что за его эго стоит память о Боге, так же как она стоит за нашим. Наша готовность применять эту веру в равной степени к себе и ко всем людям позволяет нам обладать этим видением. Прощение, единственная значимая цель в мире, лишенном смысла, не может быть реализовано, если мы исключаем кого-либо из единства Сыновства: один Разум Христа, один разум разделения. Эго искушает нас находить недостатки в наших особых партнерах, но мы узнали безумие таких суждений, стремящихся разрушить цель здравомыслия и истины. Признание нашей общей нужды и цели позволяет нам преодолеть это безумие и продолжить путешествие к свету нашего Я. (V.7:1-5) Теперь эго советует так: замени это другими отношениями, для которых твоя прежняя цель была вполне подходящей. Ты можешь избавиться от своего несчастья, только избавившись от своего брата. Тебе не нужно расставаться с ним полностью, если ты решишь этого не делать. Но ты должен исключить основные области фантазии из отношений с твоим братом, чтобы спасти свое здравомыслие. Не слушай этого сейчас! В этот момент заманчиво спроецировать нашу вину заново, так как эго отчаянно пытается перегруппировать свою защиту особой любви и ненависти. Таким образом мы справляемся с ужасом перед лицом нашей вины и угрозой неминуемого уничтожения от рук безумного, оскорбленного грехом божества. Мы либо начинаем новое наступление особой ненависти на нашего партнера и уходим к другому, либо поддерживаем особую любовь, отрицая разрушительные фантазии и уверяя в своей любви и заботе. И все же Иисус умоляет нас выбрать снова: «Не слушай эго сейчас! Здравомыслие зовет, неужели ты не послушаешь его мягкий Голос?» (V.7:6-14) Имей веру в Того, Кто ответил тебе. Он услышал. Разве Он не был предельно ясен в Своем ответе? Теперь ты не полностью безумен. Можешь ли ты отрицать, что Он дал тебе самое ясное утверждение (statement)? Теперь Он просит веры еще немного дольше, даже в замешательстве. Ибо это пройдет, и ты увидишь, как проявится оправдание твоей веры, чтобы принести тебе сияющую убежденность. Не покидай Его сейчас, и брата своего. Эти отношения возродились как святые. Мы имеем веру не только в нашего брата, в котором свет Христа сияет посреди тьмы эго, но и в Того, Кто является нашим Учителем и Другом. Нам нужно забрать веру у мыслительной системы разделения и атаки эго и вложить ее исключительно в учение Святого Духа об общих интересах, которое мы находим в «Курсе Чудес» и в нашем личном опыте. Выбрав снова, мы выбрали святость вместо особости, и в этот благословенный миг все отношения возрождаются и исцеляются. (V.8) С радостью прими то, чего ты не понимаешь, и позволь этому быть объясненным тебе по мере того, как ты воспринимаешь, как его цель работает в отношениях, чтобы сделать их святыми. Ты найдешь много возможностей обвинить своего брата в «неудаче» ваших отношений, ибо временами будет казаться, что у них нет цели. Чувство бесцельности будет преследовать тебя и напоминать тебе обо всех способах, которыми ты когда-то искал удовлетворения и думал, что нашел его. Не забывай сейчас то несчастье, которое ты действительно нашел, и не вдыхай жизнь в свое терпящее крах эго. Ибо твои отношения не были разрушены. Они были спасены. Вера, которую мы вложили в Святого Духа и Его процесс прощения, позволяет нам наблюдать ненависть эго в действии, когда мы стремимся спасти наши особые отношения с помощью соблазнения и жертвенности. Наш Учитель мягко напоминает нам о страданиях, которые принесла нам особость, и о радости, в которой уверяет нас Его послание. Несмотря на нашу тревогу и отчаяние, всё хорошо, и последние утешительные строки выше перекликаются с уроками: «Ты думаешь, что ты уничтожен, но ты спасен» (W-pI.93.4:4). Эго заставило бы нас поверить, что наше бедствие предвещает нашу гибель, но на самом деле оно указывает путь к нашему спасению. Нам нужно лишь следовать по радостному пути прощения, по которому нас ведут вместе со всеми нашими братьями: (V.9) Ты совсем новичок в путях спасения и думаешь, что сбился с пути. Твой путь потерян, но не думай, что это потеря. В своей новизне помни, что ты и твой брат начали заново, вместе. И возьми его за руку, чтобы идти вместе по дороге, гораздо более знакомой, чем ты сейчас полагаешь. Разве не несомненно, что ты вспомнишь цель, неизменную в вечности? Ибо ты выбрал лишь цель Божью, от которой твое истинное намерение никогда не отступало. Несмотря на эти полные надежды слова обещания, заманчиво свернуть на другую дорогу и найти недостатки в особом партнере, которого мы ранее прощали. Несмотря на множество форм, в которых скрыта атака, мы всё же можем научиться оставаться «над» отношениями, всё время помня, что другая часть нашего разума испытывает искушение выбрать особость. Когда мы обнаруживаем, что затеваем ссоры с незнакомцами или близкими, мы пытаемся отогнать любовь и покой, которые всего неделю, день или минуты назад выбирали. Нас заверяют, что в конечном итоге страх эго перед последствиями этого истинного выбора не будет достаточно сильным, чтобы удержать нас от принятия решения в пользу Бога, ибо мы способны серьезно усомниться в той лжи, что без гнева мы исчезнем. Где-то внутри мы знаем, что без наших обид исчезнет именно эго. В самом деле, «исход столь же несомненен, как Бог» (T-2.III.3:10); наши умы уже выбрали совершить путешествие возвращения к Единому, Которого мы никогда не покидали. (V.13) Ты получил святое мгновение, но, возможно, установил условие, в котором не можешь его использовать. В результате ты не осознаёшь, что оно все еще с тобой. И отрезав себя от его выражения, ты лишил себя его блага. Ты подкрепляешь это каждый раз, когда атакуешь своего брата, ибо атака должна ослепить тебя по отношению к самому себе. А отрицать себя и признавать то, что было дано и получено тобой, — невозможно. Иисус говорит о нашем расщепленном разуме: истиннонаправленное Искупление, обитель святого мгновения, присутствует вечно, хотя и скрыто невернонаправленной мыслительной системой разделения — домом особости и условием вины и атаки, которые мешают нам помнить любовь, которую мы имеем и которой являемся. В приведенном выше отрывке подразумевается необходимость того, чтобы наше содержание отражало форму, чтобы мы были последовательны в своем поведении и мыслях. Мы должны не только говорить, что хотим покоя Божьего, мы должны вкладывать смысл в свои слова (W-pI.185.1:1-2). Мы отражаем приверженность цели покоя, становясь все более нетерпимыми к своему пренебрежению средствами, которые помогли бы нам ее достичь. Бдительность против удержания и оправдания мыслей атаки позволит нам отменить условия суждения эго, которые затуманивают память о святом мгновении — двери, через которую мы должны пройти на нашем пути домой. (V.15) Начиная распознавать и принимать дары, которые ты так свободно отдал своему брату, ты также примешь последствия святого мгновения и используешь их для исправления всех своих ошибок и освобождения себя от их результатов. И научившись этому, ты также научишься тому, как освободить всё Сыновство и предложить его в радости и благодарении Тому, Кто дал тебе твое освобождение и Кто хотел бы распространить его через тебя. «Всё Сыновство» отражает еще одну главную тему нашей симфонии: мы не можем простить одного человека, не включив в это всех людей. Верить, что мы могли бы простить кого-то и всё же быть оправданными в удержании обид на другого человека или группу, — ошибка, которая стремится превратить всеобъемлющие святые отношения в особые, исключительные. Иисус учит нас, что всё Сыновство должно быть увидено в свете: либо всё оно в свете, либо ничто. Когда мы убираем завесы тьмы, которые набросили на одного человека, мы делаем это для всех — без исключения (два слова спасения, возвещающие о конце мыслительной системы особости эго). Освобожденная прощением, Любовь Святого Духа распространяется через нас, чтобы благословить фрагментированные части Сыновства, забывшие свой Источник и свое Я. (VIII.1) Святое мгновение — это не что иное, как особый случай или крайний пример того, чем призвана быть каждая ситуация. Смысл, который дала ей цель Святого Духа, дается также каждой ситуации. Она призывает к такой же приостановке неверия, удержанного и оставленного неиспользованным, чтобы вера могла ответить на зов истины. Святое мгновение — это сияющий пример, ясная и недвусмысленная демонстрация смысла каждых отношений и каждой ситуации, увиденной как единое целое. Вера приняла каждый аспект ситуации, и неверие не навязало ей никакого исключения. Это ситуация совершенного покоя просто потому, что ты позволил ей быть тем, чем она является. Это описывает счастливый сон прощения, когда мы выбрали Святого Духа своим Учителем вместо эго, вложив свою веру в Его святое мгновение общих интересов и забрав неверие (faithlessness) нашего прежнего выбора в пользу нечестивого мгновения раздельных интересов. Под Его мягким руководством мы учимся обобщать эту новую цель прощения на все отношения и все ситуации, наконец поняв, что корень каждой проблемы — в решении разума в пользу эго, где только и можно ее отменить. Обратите особое внимание на повторяющееся использование слова каждый/любой (every) в этом абзаце (пять раз!), что подчеркивает необходимость универсального применения Любви Святого Духа ко всем ситуациям и всем отношениям. Покой, следовательно, является неизбежным следствием нашего исправленного и наполненного верой выбора — покой, который охватывает целостность ранее разделенного и фрагментированного Сыновства. (VIII.2:1-6) Эта простая любезность — всё, о чем просит тебя Святой Дух. Позволь истине быть тем, что она есть. Не вторгайся в нее, не атакуй ее, не прерывай ее приход. Позволь ей охватить каждую ситуацию и принести тебе покой. От тебя не требуется даже веры, ибо истина ничего не просит. Позволь ей войти, и она призовет и обеспечит для тебя веру, необходимую тебе для покоя. «Маленькая готовность» выражается в нашем решении не позволять эго вмешиваться в наше врожденное желание истины. Мы ничего не делаем с истиной, кроме как не мешаем ей прийти. Такова роль чуда, которое возвращает нас в разум, где мы учимся не воспринимать всерьез мысль о том, что могли атаковать любовь. Только во снах это могло быть так, и нам нужно лишь принять истину о том, что мы уже пробуждены в Боге, но все еще «видим сны об изгнании» (T-10.I.2:1). Поскольку эго было создано посредством делания — отделение от совершенного единства и отрицание его реальности требует усилий, — то, занимая себя делами, мы сохраняем его существование. И так эго убеждает нас, что оно и есть проблема (наша собственная или чужая), требующая нашей реакции. Однако реагирование на эго любым способом лишь делает его реальным в нашем опыте, укрепляя нашу веру в него. Вот почему нам не нужно ничего делать с эго, кроме как признать истину и вспомнить посмеяться над глупостью его крохотной безумной идеи разделения. В этом мягком смехе покой возвращается ко всему Сыновству, так как сон неверия (faithlessness, неверности, предательства, вероломства) растворяется в своем собственном небытии. (VIII.3:1-6) Разве ты не хотел бы превратить каждую ситуацию в святое мгновение? Ибо таков дар веры, свободно даруемый везде, где неверие отложено в сторону, неиспользованное. И тогда сила цели Святого Духа свободна для использования вместо него. Эта сила мгновенно преобразует все ситуации в одно верное и непрерывное средство для утверждения Его цели и демонстрации ее реальности. То, что было продемонстрировано, взывало к вере, и она была дана. Теперь это становится фактом, от которого вера больше не может быть удержана. Это вечный вопрос Иисуса к нам, его младшим братьям и сестрам: «Почему, когда прощение сделает вас истинно счастливыми, вы выбираете отрицать тот факт, что ваша вера в святое мгновение Святого Духа всегда оправдана? Позвольте себе почувствовать радость от принятия Его цели, когда вы применяете ее к каждой без исключения ситуации, с которой сталкиваетесь, не исключая ни одну из них из Его исцеляющей любви. Ваши дни станут поистине полными смысла, выполняя вашу функцию на земле, пока вы мягко пробуждаетесь к вашей Небесной функции творения, соединенные с Творцом всего творения. Придите, дети мои, вложите свою веру в мое учение и соединитесь со мной в святом мгновении и разделите мой покой». Даже при том, что только безумец мог бы сопротивляться такому призыву к счастью, наш страх любви делает следование призыву Иисуса прощать трудным, если не невозможным. Следовательно, мы отказываемся слышать: (VIII.3:7–4:6) Напряжение от отказа в вере истине огромно и намного больше, чем ты осознаешь. Но ответ истине верой не влечет за собой никакого напряжения вовсе. Тебе, признавшему Зов твоего Искупителя, напряжение от того, что ты не отвечаешь на Его Зов, кажется большим, чем прежде. Это не так. Раньше напряжение было, но ты приписывал его чему-то другому, полагая, что это «что-то другое» вызывало его. Это никогда не было правдой. Ибо то, что производило это «что-то другое», было печалью и депрессией, болезнью и болью, тьмой и смутными образами ужаса, холодными фантазиями страха и огненными снами ада. И это было не что иное, как невыносимое напряжение отказа даровать веру истине и видеть ее очевидную реальность. Та часть нашего разума, которая отождествляется с эго, яростно сопротивляется вложению нашей веры в истину, однако, когда мы отказываемся слушать призыв «пробудиться и радоваться» (T-5.II.10:5), мы испытываем напряжение и дискомфорт. Несмотря на истории эго, это страдание не вызвано внешними причинами. Всякое беспокойство возникает, когда мы сопротивляемся истине ради иллюзий. Это сопротивление — исходящее из нашего отождествления с эго, тем самым чем-то другим, — является истинной причиной боли, а не что-либо в теле или мире. Важно понимать, что процесс исцеления труден и болезнен только потому, что мы боимся его цели — истины. Не может быть ничего стрессового в выборе против иллюзии, если только мы не верим в ложь и не отождествляемся с мифом эго о разделении и индивидуальности. (VIII.5) Таково было распятие Сына Божьего. Его неверие сделало это с ним. Подумай хорошенько, прежде чем позволишь себе использовать неверие против него. Ибо он воскрес, и ты принял Причину его пробуждения как свою. Ты взял на себя свою роль в его искуплении, и теперь ты полностью ответственен перед ним. Не подведи его сейчас, ибо тебе было дано осознать, что твой недостаток веры в него должен означать для тебя. Его спасение — твоя единственная цель. Видь только это в каждой ситуации, и она будет средством, приносящим только это. Когда мы всерьез восприняли крохотную безумную идею разделения, мы поверили, что распяли Сына Божьего — источник всех последующих мыслей об атаке, не говоря уже об основе христианского мифа. Но когда мы присоединяемся к Иисусу и его мягкой улыбке, мы вспоминаем воскресение, которое есть пробуждение от сна смерти (M-28.1:1-2), и радостно возвращаемся из нашего безумного пребывания в неверии к вере, которая есть спасение Сына Божьего. Это не означает, что мы несем ответственность за неверные выборы других людей, ибо это свело бы на нет силу их собственных умов выбирать спасение. Скорее, Иисус напоминает нам, что, поскольку все разумы соединены, наши выборы подкрепляют выбор в пользу эго или Святого Духа, который могут сделать другие. Только так мы можем быть истинными спасителями друг для друга. Следование учению Иисуса возвращает смысл в нашу жизнь, пока мы все еще спим. Каждое событие теперь воспринимается глазами прощения, в котором мы узнаем, что не принимать всерьез эго другого — это средство вспомнить посмеяться над своим собственным. Какую власть может иметь неверие над способностью Сына вложить свою веру в истину? Сын Божий искуплен как единое целое, ибо таков он и есть, каким всегда был и вечно будет: сон о распятии не оказал никакого влияния на его реальность. С этим осознанием наступает реальный мир. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Понедельник, 12.01.2026, 19:08 | Сообщение # 22 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(IV.13:1) Ты, так сильно пытавшийся — и до сих пор пытающийся — вставить лучшую картину в неподходящую раму и тем самым соединить то, что не может быть соединено… Снова Иисус говорит о наших попытках сделать святые отношения особыми, стараясь вставить лучшую картину (святое мгновение) в неподходящую раму (особые отношения). Мы обсуждали это выше, но важность этой темы требует возвращения к ней. В ужасе от наших наполненных виной принимающих решения умов, мы ищем любой повод, чтобы отождествиться с телом. Самой искусной из всех уловок эго является привнесение Бога в эту картину. Если Бог (или Святой Дух и Иисус) каким-либо образом вовлечен в мир тел, значит, мир должен быть реальным, а значит, реальны и наша физическая идентичность, и погребенная я-концепция отделенного разума. По этой причине эго — та часть нас, которой нравится быть нами, — хитроумно убеждает нас в том, что Иисус хочет улучшить сон, и даже в том, что прощение происходит между отдельными телами. Предостерегая нас, ссылаясь на упомянутую ранее фразу из «Песни Молитвы», он говорит: «…не пытайся… поместить его [прощение] в земную оправу» (S-2.III.7:3). Иисус просит нас не вставлять «лучшую картину» прощения (разум) в «неподходящую раму» особости (тело). Скорее, нам нужна его помощь, чтобы принести наш телесный опыт к его прощающему присутствию в разуме, дабы лучшая картина оказалась в правильной раме. (IV.13:1-6) …прими это и радуйся: каждая из этих картин обрамлена идеально для того, что она представляет. Одна обрамлена так, чтобы быть не в фокусе и невидимой. Другая обрамлена для совершенной ясности. Картина тьмы и смерти становится менее убедительной, когда ты ищешь её среди её оберток. По мере того как каждый бессмысленный камень, что, кажется, сияет из рамы во тьме, выставляется на свет, он становится тусклым и безжизненным и перестает отвлекать тебя от картины. И наконец, ты смотришь на саму картину, видя наконец, что без защиты рамы она не имеет смысла. Как только мы смотрим на эго, мы осознаем присущее ему небытие, и тогда оно исчезает. Но сначала мы должны посмотреть на предлагаемую нам особость, ибо только тогда мы сможем сказать и иметь в виду, что больше не хотим даров эго — вины, боли (часто маскирующейся под удовольствие) и смерти. Когда наши глаза открываются истине, здравое решение становится ясным, и тьма эго теряет смысл, потому что она не может существовать без нашей оценки ее безделушек мнимого блаженства; приманка эго сохраняется только благодаря вкладу разума в телесный мир особых отношений. Увидев иллюзию любви такой, какая она есть, мы теперь хотим любви, которую вместо нее предлагает Иисус: лучшую картину в правильной раме. (IV.14) Другая картина обрамлена легко, ибо время не может вместить вечность. Здесь нет ничего отвлекающего. Картина Небес и вечности становится всё более убедительной по мере того, как ты смотришь на нее. И теперь, благодаря настоящему сравнению, наконец может произойти трансформация обеих картин. И каждой отводится ее законное место, когда обе видятся в отношении друг к другу. Темная картина, вынесенная на свет, не воспринимается как пугающая, но наконец осознается тот факт, что это всего лишь картина. И то, что ты видишь там, ты распознаешь как то, чем оно является: картиной того, что ты считал реальным, и не более того. Ибо за пределами этой картины ты не увидишь ничего. Нам нужно посмотреть на картину, чтобы распознать ее иллюзорную природу — смысл фразы «тот факт, что это всего лишь картина», — что мы и делаем, сравнивая две мыслительные системы. Испытывая радостный покой, который приходит, когда мы объединяемся с другим в общем интересе, и неизбежную боль, когда мы разделяемся, мы не можем не выбрать картину, отражающую единство вечности. Время не имеет над нами власти, когда мы отпускаем свою хватку за мыслительную систему греха, вины и страха эго. Как же тогда мы можем воспринимать всерьез мир атаки и смерти эго? Как же тогда мы можем не выбрать святое мгновение, которое ведет нас домой, где Бог ожидает Сына, который никогда не уходил и которого Он никогда не переставал любить как Своего Собственного? Мы переходим теперь к частям раздела «Исцеленные отношения» — термина, синонимичного святым отношениям. Этот раздел подчеркивает святые отношения как процесс, хотя о них часто говорят как о сущности самой по себе. На практике мы постоянно переключаемся между особыми и святыми отношениями, пока наш страх не утихнет и мы не останемся в святых отношениях или святом мгновении — состоянии, приравниваемом к нашему пребыванию в реальном мире. Святые отношения на самом деле есть не что иное, как процесс, в котором принимающий решения разум смотрит на эго без осуждения. Не понимая этой важной части прощения, мы испытали бы искушение поверить, что мы и наши партнеры — как личности — действительно имеем святые отношения, являющиеся исправлением для наших межличностных особых отношений. Это не истинный смысл отношений, ибо учение Иисуса указывает только на решение разума в пользу эго или Святого Духа: источника всех отношений, как святых, так и нечестивых. (V.2:1-4) Святым отношениям, главному шагу к восприятию реального мира, обучаются. Это старые, нечестивые отношения, преобразованные и увиденные заново. Святые отношения — это феноменальное достижение обучения. Во всех своих аспектах — когда они начинаются, развиваются и завершаются — они представляют собой разворот (обращение вспять) нечестивых отношений. Процесс святых отношений, начинающийся с «маленькой готовности» и завершающийся полным принятием истины, преобразует наш мир из восприятий страдания и смерти в восприятия надежды и счастья. Это ступени к достижению реального мира, в котором всё восприятие растворяется в познании Бога. Однако страх растворения эго (отделенного «я») мешает нам принять решение в пользу Небес в одно мгновение и прыгнуть в Объятия нашего Творца в следующее. Нам нужно идти постепенно, как мы прочтем о сне ужаса эго: Столь страшен сон, и кажется таким реальным, что он [Сын Божий] не мог бы пробудиться к реальности без испарины ужаса и крика смертельного страха, если бы его пробуждению не предшествовал более мягкий сон, позволивший его более спокойному разуму приветствовать, а не бояться, Голоса, зовущего его с любовью пробудиться; более мягкий сон, в котором его страдание было исцелено и где его брат был его другом (T-27.VII.13:4). (V.2:5–3:3) Утешься этим: единственная трудная фаза — это начало. Ибо здесь цель отношений резко меняется на прямо противоположную той, что была. Это первый результат предложения отношений Святому Духу для использования в Его целях. Это приглашение принимается немедленно, и Святой Дух не теряет времени, чтобы представить практические результаты просьбы к Нему войти. Сразу же Его цель заменяет твою. Это совершается очень быстро, но из-за этого отношения кажутся потревоженными, рассогласованными и даже весьма бедственными. Процесс прощения и исцеления может быть чрезвычайно расстраивающим, потому что под угрозой оказывается сама основа нашего существования. То, что сохраняет картину вины нетронутой, ограждая нас от того, чтобы мы когда-либо выбрали против нее и в пользу Святого Духа, — это особые отношения. Если мы начинаем подвергать сомнению свою особость, ее казавшаяся прочной рама начинает рушиться, и мы внезапно сталкиваемся с ужасающей картиной греховного «я», за которой стоит истинная память, способная пробудить нас к истинному Я. К описанию Иисусом этой стадии как потревоженной, рассогласованной и бедственной (disturbed, disjunctive, distressing — обратите внимание на аллитерацию «d»), мы можем добавить отчаяние (desperation). Поскольку эго дико мечется в своих свирепых попытках спастись от натиска решения разума в пользу прощения, Иисус предостерегает нас, чтобы мы были мудрыми в отношении его гнусных замыслов: (V.3:8-9) Многие отношения были разорваны в этой точке, и погоня за старой целью возобновлялась в других отношениях. Ибо как только нечестивые отношения приняли цель святости, они никогда больше не могут быть тем, чем были. Когда всё начинает сдвигаться и нарастает тревога от взгляда на картину эго, возникает искушение отбросить отношения и начать заново с другими, с новым особым партнером, который, как кажется, предлагает спасение способами, которые старый не предлагал. Это то же содержание вины, но в другой форме, та же потребность убежать от угрозы того, что выбирающий изменит свой разум и выберет снова. Это, однако, не обязательно означает, что мы должны оставаться в абьюзивных (насильственных) отношениях, ибо мы говорим лишь о сдвиге в мышлении. Нам нужно осознавать, что если нас побуждают покинуть отношения, мы не должны делать это самостоятельно или из-за страха столкнуться с глубинной виной. Другими словами, прежде чем действовать, мы просим помощи Иисуса, чтобы посмотреть на любое вмешательство эго, мешающее действовать из нашего истинного разума. Он призывает нас отменить (undo) прежде, чем сделать (do), — в этом смысл чуда, содержащего в себе способность исцелять. (V.4:1-3) Искушение эго становится чрезвычайно сильным при этом сдвиге в целях. Ибо отношения еще не были изменены достаточно для того, чтобы их прежняя цель стала совершенно непривлекательной, а их структура «оказалась под угрозой» из-за признания её несоответствия для достижения новой цели. Конфликт между целью и структурой отношений столь очевиден, что они не могут сосуществовать. По мере того как мы практикуем этот курс и наше понимание его учения углубляется, мы переносим свое внимание с особых отношений тела на то, что они защищают: огромный резервуар ненависти разума к самому себе. А за этим, как продолжает свою ложь эго, стоит гневный, маниакальный бог, одержимый идеей уничтожить нас. Эго угрожающе предупреждает: «Если ты продолжишь прощать, отпуская свои обиды и больше не видя себя жертвой, если ты продолжишь отпускать свою особость и возвращаться в разум, ты будешь уничтожен». Услышав этот голос эго, предрекающий гибель, мы снова испытываем ужас и быстро бросаемся в утешительные объятия особых отношений. Повторяя то, что мы только что обсуждали (поскольку может быть трудно изменить наши текущие отношения, чтобы они соответствовали сдвигу в цели), мы испытываем искушение выбросить нашего особого партнера за борт и найти кого-то или что-то другое, чтобы удовлетворить нас; или же мы остаемся в отношениях, но тонко делаем их снова особыми. Это то, что происходит с Иисусом — пример того, о чем говорилось в начале главы: святые отношения являются ответом на особые отношения, на что эго отвечает превращением святых отношений обратно в особые. Если отношения с Иисусом заключаются в возвращении в разум, чтобы помочь ему изменить свое решение в пользу эго, но мы не хотим отпускать свою особость, мы смещаем отношения с ним из разума в тело, и теперь «особый» Иисус помогает нам исправлять наши личные и коллективные миры. Это ловко усиливает наш опыт себя как физического/психологического «я», исключая любое возвращение в разум и подлинное изменение. Рассмотрим историю христианских церквей. С самого начала они взяли святые отношения с Иисусом (и мы не имеем в виду библейскую фигуру с тем же именем), которые основывались на помощи разумам людей в пробуждении от сна эго, и сделали их особыми. Эго-Иисус помогает нам не только лучше жить в мире как телам, но и когда мы страдаем, жертвуем и умираем за него (как, согласно мифу, он сделал для нас), нас учат, что мы воскреснем как тела, как и он. Действительно, сохранение и утверждение индивидуального, особого «я» является нашей вечной целью — с Иисусом или кем-либо другим, — и мы сдвинем горы, чтобы достичь ее. Интересно, что мы находим этот феномен и в «Курсе Чудес». Вместо того чтобы использовать его для прекращения особости — что является его целью для нас, — многие студенты в конечном итоге формируют особые отношения с Курсом, делая свои группы или сообщества особыми. Кроме того, существуют песни, пьесы, ритуалы и любые другие мыслимые виды деятельности, основанные на Курсе, по крайней мере по форме. Конечно, нет ничего плохого в любой из этих активностей, пока они не воспринимаются слишком серьезно, поскольку проблемой никогда не является форма, а цель, стоящая за ней. Студентам важно осознавать, что когда они слушают соблазнительный голос эго, они не могут терпеть не-особость. Они берут то, целью чего является отмена эго, и превращают это в средство его усиления. Это еще один пример того, что мы видели выше: попытка поместить правильную картину («Курс Чудес») в неправильную раму (особость). (V.5) Было бы не добрее менять цель медленнее, ибо контраст был бы затемнен, и эго получило бы время переосмыслить каждый медленный шаг по своему вкусу. Только радикальный сдвиг в цели мог вызвать полное изменение мнения о том, для чего существуют отношения в целом. По мере того как это изменение развивается и наконец совершается, оно становится все более благотворным и радостным. Но в начале ситуация переживается как очень ненадежная. Отношения, предпринятые двумя индивидуумами для их нечестивых целей, внезапно обретают святость в качестве своей цели. Когда эти двое созерцают свои отношения с точки зрения этой новой цели, они неизбежно приходят в ужас. Их восприятие отношений может даже стать весьма дезорганизованным. И все же прежняя организация их восприятия больше не служит цели, которую они согласились достичь. Это относится к необходимости того, чтобы мы осознали цель, которой служат наши особые отношения в исправлении, коим является Искупление. Даже несмотря на то, что наш взгляд порождает страх, необходимо создать основу для нашего путешествия с Иисусом и его курсом, которая поможет нам понять, что происходит на самом деле. В противном случае для эго было бы слишком легко поднять свою уродливую голову с ее особостью и проникнуть в нашу практику, тонко смещая фокус с разума на тело. Эго заставило бы нас «работать» над отношениями между нами и нашим особым партнером, а не над освобождением разума от вклада в разделение и индивидуальность и присоединением к Святому Духу в подлинных святых отношениях. Наш страх покинуть сон ускоряет переживание ненадежности и дезорганизации. Вина, которая была погребена под соблазнительностью особых отношений, теперь становится переживаемой реальностью, и ужас быстро заменяет иллюзии любви, которые скрывали нашу ненависть к себе. Ясно, что защита особости больше не эффективна перед лицом вновь выбранной цели прощения, и неизбежно следует период замешательства (discombobulation, дезориентация, растерянность). В этот момент нам больше, чем когда-либо, нужна опора утешительной любви Иисуса, чтобы поддержать нас, пока мы продолжаем путь, который эго называет опасным. Продолжение, следовательно, зависит от нашей веры: (V.6:1) Это время для веры. Когда период «медового месяца» с «Курсом Чудес» заканчивается, студенты часто начинают чувствовать тревогу, сообщая, что всё становится хуже, а не лучше. На самом деле всё всегда было хуже, потому что мыслительная система эго никогда не уходила, а была лишь скрыта. Однако с обнажением картины вины, ранее скрытой рамой особости, дискомфорт от присутствия эго становится все более ощутимым. Вера, о которой говорит Иисус, — это вера в процесс прощения, который привел к этой точке и который под его мягким руководством проведет нас через тьму к любви, являющейся нашей целью: (V.6:2-5) Ты позволил этой цели быть установленной для тебя. Это был акт веры. Не оставляй веру теперь, когда приходят награды за веру. Если ты поверил, что Святой Дух был там, чтобы принять отношения, почему бы тебе теперь не продолжать верить, что Он там, чтобы очистить то, что Он взял под Свое руководство? Иисус говорит нам не выплескивать ребенка вместе с водой. Мы должны продолжать смотреть на наши особые отношения, помня цель, которой должен был служить мир: защищать нас от вины. Опять же, когда мы обращаемся к проблеме решения разума в пользу вины, страх неизбежен, особенно потому, что дары покоя Святого Духа медленно принимаются нашими истинными умами. Но, взяв руку, которая всегда держала нашу, мы вспоминаем цель, которую приняли. Следуя свету обещания Иисуса, мы продолжаем путешествие и не позволяем искушениям эго — удовольствию или боли — удержать нас от любви, к которой наши сердца стремятся превыше всего. Мы доверяем тому, что боль вины, которую охраняла особость, не сильнее любви, зовущей нас из-за теней страха и ненависти. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Воскресенье, 11.01.2026, 19:00 | Сообщение # 23 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
(VII.9:4-6) Истина требует веры, и вера освобождает место для истины. Когда Святой Дух изменил цель твоих отношений, обменяв твою на Свою, цель, которую Он поместил туда, распространилась на каждую ситуацию, в которую ты входишь или когда-либо войдешь. И каждая ситуация была таким образом освобождена от прошлого, которое сделало бы ее бесцельной. Как только мы выбираем цель прощения Святого Духа, меняя свое мнение о себе, каждая ситуация выстраивается в линию, становясь проводником (формой) для нашей измененной цели (содержания). Мы не только понимаем, что всё воспринимаемое нами вовне — это проекция того, что мы сделали реальным внутри, но и то, что мы сделали это намеренно, чтобы удержаться от выбора Любви Бога. Выбрав вместо этого особую любовь эго, мы сохранили отделенное существование, которое мы хотели и до сих пор не хотим терять. Истина требует нашего полного веры решения изгнать эго, укорененное в прошлом, и освободить место в нашем разуме для исцеления простотой вечного настоящего, в котором всё исцеляется как единое целое, исправляя прежнее решение, которое атаковало Сыновство и его Творца как одно. Второе предложение следующего абзаца знакомо нам из Главы 16: (VII.10) Ты взываешь к вере благодаря Тому, Кто идет с тобой в каждой ситуации. Ты больше не являешься полностью безумным и больше не одинок. Ибо одиночество в Боге должно быть сном. Ты, чьи отношения разделяют цель Святого Духа, избавлен от одиночества, потому что пришла истина. Ее зов к вере силен. Не используй свое неверие против нее, ибо она призывает тебя к спасению и к покою. Постоянная просьба Иисуса состоит в том, чтобы мы вложили свою веру в него — того, кто всегда с нами, — а не в призыв эго к неверию. Мы выбираем его или эго в зависимости от нашей цели: пробуждение от сна индивидуальности и особости или пребывание во сне. Иисус ободряет нас, говоря, что мы добились значительного прогресса в нашем путешествии к мосту, который мы в конечном счете перейдем, ибо мы признали истину, которая уже внутри нас, мягко призывающую нас воссоединиться с ней, пока мы внимаем ее мольбе выбрать здравомыслие вместо безумия. Вспомните наше обсуждение «Двух картин», где мы видели картину смерти эго, помещенную в затемняющую раму особых отношений. Теперь мы обращаемся к другой картине — святому мгновению, которое находится вне времени и пространства. Его рама, святые отношения, не является щедро украшенной, ибо ее цель — вести нас к картине, а не от нее. Когда мы остаемся в святом мгновении и больше не мечемся между нашим неверным и истинным разумом, мы находимся в реальном мире. Картина тогда исчезает, ибо она больше не нужна. Это оставляет только Бога — наш самый большой страх, потому что в Нем нет «я». Это объясняет наше сильное сопротивление принятию Любви Небес, ибо даже посреди ясности таких разделов, как эти, мы сопротивляемся их простой истине, поскольку всё еще цепляемся за свое лелеемое личное «я». (IV.11) Святое мгновение — это миниатюра Небес, посланная тебе с Небес. Это тоже картина, вставленная в раму. Но если ты примешь этот дар, ты вообще не увидишь рамы, потому что дар может быть принят только через твою готовность сфокусировать всё свое внимание на картине. Святое мгновение — это миниатюра вечности. Это картина безвременья, вставленная в раму времени. Если ты сфокусируешься на картине, ты осознаешь, что только рама заставляла тебя думать, что это картина. Без рамы картина видится тем, что она представляет. Ибо как вся мыслительная система эго заключена в его дарах, так и всё Небо заключено в этом мгновении, заимствованном у вечности и помещенном во время для тебя. Будучи «миниатюрой вечности», святое мгновение является также ее отражением или окном, которое открывается в нее. В другом месте святые отношения описываются как «вестник вечности» (см. T-20.V), предвещающий наше вечное состояние на Небесах с Богом — наши «единственные реальные отношения» (T-15.VIII). «Курс Чудес» учит нас тому, как пережить опыт того, что мы и другие едины в цели, — факт, отражающий реальность нашего Единства во Христе. Нас учат видеть, что особые отношения — это средство, которое Святой Дух использует, чтобы помочь нам вернуться к нашим отношениям с Творцом. С другой стороны, рама особых или нечестивых отношений имеет своей целью укоренить нас в раме тела, чтобы мы не смотрели на картину. Святой Дух исправляет это Своей облегченной рамой света — святыми отношениями, которые ведут нас к картине света, и даже за ее пределы, к Источнику вечного света. (IV.12:1-7) Тебе предлагаются два дара. Каждый из них полон и не может быть принят частично. Каждый представляет собой картину всего, что ты можешь иметь, видимую совершенно по-разному. Ты не можешь сравнить их ценность, сравнивая картину с рамой. Сравнивать нужно только картины, иначе сравнение будет полностью лишено смысла. Помни, что даром является картина. И только на этой основе ты действительно свободен выбирать. Это дары эго и Святого Духа. Когда мы выбираем эго, мы выбираем только вину; когда мы выбираем Бога, мы выбираем только любовь. Как мы уже отмечали ранее, это правильное применение принципа «или одно, или другое»: здесь нет промежуточного состояния, Небеса и ад не являются частичными состояниями. Это упрощает не только наш выбор, но и нашу жизнь, пока мы думаем, что находимся здесь. Единственный значимый выбор, доступный нам, — это выбор между картиной вины и смерти эго и святым мгновением Святого Духа. Только они являются содержимым разума, который, так сказать, является обителью судьбы, нашим домом принятия решений, пока мы все еще спим. (IV.12:8-11) Посмотри на картины. На обе. Одна — крошечная картинка, которую вообще трудно разглядеть под тяжелыми тенями ее огромного и непропорционального обрамления. Другая вставлена в легкую раму и подвешена в свете; прекрасная для созерцания такой, какая она есть. Этот образ сравнения двух картин заимствован из драматической сцены Шекспира между Гамлетом и Гертрудой, в которой «меланхоличный датчанин» с обвинением указывает матери на факт, что его убитый отец, король Гамлет, стал жертвой братоубийства, за чем последовало вступление на трон его дяди-убийцы и женитьба на королеве. Предъявляя матери портреты отца и дяди, «этого кровосмесительного, прелюбодейного чудовища», Гамлет говорит: Взгляни сюда, на этот портрет, и на этот, Изображения двух братьев [они братья только по плоти]. Смотри, какая благодать на этом челе [его отца]; Кудри Гипериона [Аполлона]; чело самого Юпитера [Зевса]; ..... Это был твой муж. — Теперь смотри, что следует дальше. Вот твой муж; словно заплесневелый колос, Губящий своего здорового брата. Есть ли у тебя глаза? Могла ль ты покинуть эту прекрасную гору, чтобы кормиться И жиреть на этом болоте? Ха! Есть ли у тебя глаза? ....... Какое суждение Шагнуло бы от этого [отца] к этому? [дяде] (Акт III, сцена 4)* (* Примечание: Цитата из «Гамлета» дана в подстрочном переводе, максимально близком к тексту оригинала и комментариям Уопника, чтобы сохранить смысл метафор «гора» и «болото», используемых автором в дальнейшем.) Вслед за нашим принцем, Иисус подобным же образом говорит нам: «Посмотри на две картины: одна — картина святости, красоты и благодати; другая — отвратительная в своей дикой ненависти и уродстве. Есть ли у тебя глаза? Смотри. Как мог ты, кто больше не является полностью безумным, выбрать картину эго? Какое безумное суждение заставило бы тебя шагнуть от любви к ненависти, от жизни к смерти?» Всякий раз, когда возникает искушение побаловать себя, решив покинуть «прекрасную гору» жизни, чтобы кормиться крохами особости, нам нужно просить помощи Иисуса, чтобы посмотреть на эго его глазами. Опять же, это делается не для того, чтобы внушить чувство вины, а чтобы мы ясно увидели, что мы делаем. Иисус просит нас посмотреть на две мыслительные системы, сравнивая не их формы (рамы), а их содержание (картины). Мы думаем, что зависимы от соблазнительных приманок рамы — удовольствия и боли тела, — но наша истинная зависимость — от картины, вины разума. Это защищает нас от того, чтобы когда-либо вернуться в принимающий решения разум и выбрать любовь вместо ненависти. Эта тема смотрения и сравнения является сутью процесса исцеления «Курса Чудес», ибо Святой Дух может учить нас только через сравнения. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Воскресенье, 11.01.2026, 18:57 | Сообщение # 24 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Теперь мы подходим к повторению еще одной важной темы — единства Сына Божьего: (III.7:2-3) Сын Божий един. Кого Бог сочетал как одно, того эго не может разлучить. Это отсылка к Евангелию, где сказано: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Матфея 19:6). В то время как Католическая церковь приняла это как запрет на развод, Иисус изменяет смысл этих слов, чтобы они стали новым изложением принципа Искупления: «Сын, Которого Бог сочетал как единое целое, не может быть разлучен или фрагментирован безумной мыслительной системой разделения эго». Несмотря на кажимость, иллюзия никогда не может изменить единое творение Бога, чтобы оно перестало быть тем, чем оно является и вечно будет. (III.7:4) Искра святости должна быть в безопасности, какой бы скрытой она ни была, в каждых отношениях. Эта искра есть в каждом, отражая во сне «Великие Лучи» или свет Христа. Никакие уловки, камуфляжи или завесы эго не могут повлиять на естественную святость нашего разума, которая надежно хранится Святым Духом в наших истинных разумах (right minds), ожидая нашего решения воссоединиться с ней и вспомнить, что это и есть наше Я. (III.7:5-7) Ибо Творец единых отношений не оставил ни одной их части без Себя. Это единственная часть отношений, которую видит Святой Дух, потому что Он знает, что только это истинно. Ты сделал отношения нереальными, и потому нечестивыми, видя их там, где их нет, и такими, какими они не являются. Отношения, как кажется, существуют между телами, но они находятся только в разуме. Прощение происходит не между людьми, потому что особые отношения — это лишь союз разума с эго. Поскольку проекция создает восприятие, и наш союз с эго является атакой на Бога, мы заключаем тонкие союзы ненависти с одними людьми (особая любовь), открыто нападая на других (особая ненависть). Опять же, проблема не в особых отношениях, которые мы переживаем здесь в «земной оправе» (S-2.III.7:3), а в решении разума в пользу эго. Поскольку Иисус знает, где находится решение Искупления, мы по-настоящему не просим его о помощи, когда просим простить здесь [во внешнем мире], ибо мы требуем его помощи на наших условиях. Это всегда означает нежелание возвращаться в разум, где искра наших отношений с Богом — «единственных реальных отношений» (T-15.VIII) — хранится для нас Иисусом, который и есть Искупление (T-1.III.4:1). (III.7:8-9) Отдай прошлое Тому, Кто может изменить твой разум относительно него ради тебя. Но сначала убедись, что ты полностью осознаёшь, чем ты сделал прошлое и почему. Наша тема цели возвращается. Нам нужно понять, почему мы используем людей так, как используем, и как мы применяем прошлое, чтобы оправдать нашу нынешнюю потребность в особости, где зависимости компенсируют любовь, которой, как мы полагаем, нас лишили — на одном уровне наши родители, а затем, онтологически, Бог. Мы должны верить, что другие лишают нас чего-то, включая Бога, поскольку это защищает от тайной мысли, что это мы лишили чего-то нашего Творца: Бог не предавал нас, но мы предали Его, узурпировав Его функцию творения. Точно так же, Иисус и наши братья не предавали нас; мы тайно верим, что мы предали их, потакая своим особым потребностям за их счет. Кроме того, мы предаем других верой в то, что они могут причинить нам боль, наделяя их эго силой, которой у него нет, тем самым отрицая их реальность как Христа. Истина, однако, в том, что никто не может предать нас, кроме принимающего решения «я», которое верит, что оно выбрало против Я (Self). Наше сопротивление принятию этого факта — причина того, почему «Курс Чудес» так трудно понять и еще труднее жить по нему, и почему мы хотим превратить Иисуса в кого-то, кем он не является. Суть в том, что мы не хотим терять свою индивидуальную и особую идентичность. (VII.8:1-2) И всё же подумай об этом и узнай причину неверия: ты думаешь, что имеешь что-то против своего брата за то, что он сделал тебе. Но на самом деле ты винишь его за то, что ты сделал ему. Это не означает то, что сделали наши тела, ибо то, что мы действительно сделали нашим братьям, — это увидели их как эго, в чем и заключается смысл неверия (faithlessness, неверность). Это неизбежно, если мы видим себя как эго — проекция создает восприятие, — так же как несомненно, что мы будем обвинять их в том, что они видят нас таким образом. Вспомните этот содержательный абзац из более ранней части нашей симфонии, который перекликается с этим учением: Каждый встреченный тобою брат становится свидетелем Христа или эго, в зависимости от того, что ты воспринимаешь в нем. Каждый убеждает тебя в том, что ты хочешь воспринимать, и в реальности того царства, которое ты выбрал для своей бдительности. Всё, что ты воспринимаешь, является свидетелем той мыслительной системы, которую ты хочешь видеть истинной. У каждого брата есть сила освободить тебя, если ты выберешь быть свободным. Ты не можешь принять ложного свидетельства о нем, если не призвал ложных свидетелей против него. Если он не говорит тебе о Христе, значит, ты не говорил о Христе ему. Ты слышишь лишь свой собственный голос, и если Христос говорит через тебя, ты услышишь Его (T-11.V.18; курсив Кеннета Уопника). Мы не могли бы обвинить других в том, что они ведут себя по отношению к нам не по-христиански, если бы сначала не обвинили самих себя в том, что мы не по-христиански относимся к ним. Еще раз, это не зависит от поведения другого. Восприятие — это интерпретация, а не факт. Дело не в том, что мы видим, а в том, с кем мы это видим — с эго или с Иисусом. (VII.8:3-4) Не его прошлое, а свое ты держишь против него. И у тебя нет веры в него из-за того, чем был ты. Вопрос в следующем: вкладываем ли мы веру в эго или в Святого Духа? Если в первое, мы осудили наше греховное прошлое, которое проецируем на другого; если во второго, мы вложили веру в Его цель освобождения прошлого через прощение, призывая других сделать то же самое. (VII.8:5-13) Однако ты столь же невинен в том, чем ты был, как и он. То, чего никогда не было, беспричинно, и его нет там, чтобы мешать истине. Нет причины для неверия, но есть Причина для веры. Эта Причина вошла в любую ситуацию, которая разделяет Ее цель. Свет истины сияет из центра ситуации и касается каждого, к кому взывает цель ситуации. Она взывает к каждому. Нет ситуации, которая не вовлекала бы твои отношения целиком, в каждом аспекте и полностью в каждой части. Ты не можешь оставить ничего от себя вне этого и сохранить ситуацию святой. Ибо она разделяет цель твоих целостных отношений и черпает из них свой смысл. Оправданием нашей веры является Божья истина: Причина, которая есть Его живое и любящее Единство. Желая на земле только этого — общих интересов, отражающих единство Небес, — мы выбираем против неверия (faithlessness) исключительности особых отношений. Выбрав Иисуса своим учителем, мы разделяем его видение, которое видит все отношения одинаковыми, ибо свет его прощения сияет равным образом во всех ситуациях, без исключения. Так и должно быть, поскольку Сын Божий един, а идеи не покидают своего источника. Поэтому, когда мы выбираем Причину для веры, а не причину для неверия, наши объединенные разумы становятся едиными в естественном следствии исцеления. Какими бы неисцеленными ни были отношения, могут ли они противостоять мягкой силе невинности, когда она распространяет свою любовь, чтобы объять все кажущиеся отделенными фрагменты Сыновства, призывая их от неверия к вере, от иллюзии особости к истине нашей святости? (VII.9:1-2) Входи в каждую ситуацию с верой, которую ты даешь своему брату, иначе ты неверен своим собственным отношениям. Твоя вера призовет других разделить твою цель, так же как та же самая цель призвала веру в тебе. В любой конкретный миг мы выбираем между верой Святого Духа и неверием эго. То, что мы решаем, усиливает то же самое решение в других, ибо разумы соединены — еще одна ключевая тема в симфонии Иисуса. Наш старший брат побуждает нас выбрать веру в него и его мыслительную систему, так как только тогда мы сможем найти покой, который ищем, как и наши братья. Мы выбираем не только для себя, но и для Сыновства в целом — «Когда я исцеляюсь, я исцеляюсь не один» (W-pI.137). (VII.9:3) И ты увидишь, как средства, которые ты когда-то использовал, чтобы они вели тебя к иллюзиям, преобразуются в средства для постижения истины. Благодаря нашему решению сила разума выбирать неверие преобразуется в цель выбирать веру. Что-либо внешнее не обязательно изменилось, но наши принимающие решения разумы наконец выбрали учебный класс отношений Святого Духа, чтобы узнать, что у иллюзий нет силы влиять на реальность. В то святое мгновение исцеления Небеса предпочитаются аду, и тираническому правлению эго над истиной приходит конец. |
|||
|
| pro-svet |
Дата: Воскресенье, 11.01.2026, 18:53 | Сообщение # 25 Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник |
|||
|
|
Вера: Святые отношения, прощение и святое мгновение Мы возвращаемся к отрывку, который открыл наше обсуждение особых отношений и разоблачил попытки эго исказить недвойственную истину, привнеся ее в мир двойственной иллюзии. Иисус помогает нам перевернуть эту очевидную уловку эго, уча нас приносить мыслительную систему особости эго к мягкому и целительному свету святого мгновения. Таким образом, цель вины, присущая особым отношениям, уступает место прощению святых отношений: (I.5:5-7) Но отдать иллюзии истине — значит дать истине возможность научить, что иллюзии нереальны, и тем самым позволить тебе избежать их. Не оставляй ни одной идеи в стороне от истины, иначе ты устанавливаешь порядки реальности, которые неизбежно сделают тебя пленником. В реальности нет порядка, потому что всё в ней истинно. Это возвращает нас к началу текста, провозглашая тему, которая формирует фундамент симфонии «Курса Чудес»: в чудесах нет порядка трудности. Если мир — это иллюзия, и всё в нем одинаково нереально, то не может быть иерархии проблем, о которых стоит беспокоиться. Точно так же, исправлением для любой проблемы, независимо от ее формы, является вспоминание единой истины Бога путем возвращения наших проекций в принимающий решения разум: одна проблема (разделение), одно решение (Искупление), одна истина (Бог и Его Сын). Когда мы смотрим на мир глазами Иисуса, мы отражаем истину Единства Небес, видя все иллюзии здесь как одинаковые, так же как мы видим всех людей обладающими одним и тем же расщепленным разумом: неверный разум (эго), истинный разум (Святой Дух), выбирающий (decision maker). Принятие Искупления означает, что мы не делаем исключений из этой внутренней тождественности Сына Божьего. (I.6:1-4) Будь же готов отдать всё, что ты удерживал вне истины, Тому, Кто знает истину и в Ком всё приводится к истине. Спасение от разделения будет полным или его не будет вовсе. Не заботься ни о чем, кроме своей готовности к тому, чтобы это свершилось. Он совершит это, не ты. Мы должны желать принести все наши иллюзии — проблемы, тревоги, «тайные грехи и скрытую ненависть» (T-31.VIII.9:2) — к истине Святого Духа. Это наша единственная ответственность и единственная функция. Мы не сражаемся с эго и не стремимся отменить его, исправляя его бесчисленные формы; мы просто смотрим без осуждения на то, как выбирающий принимает его мыслительную систему вины и особости. Это всё. Нынешнее освобождение нашего разума от вины — это всё, чего требует спасение; всё, что сверх этого, делает ошибку реальной и укрепляет веру в иллюзорное существование эго. Готовность изменить свой разум в настоящем является сутью прощения, как мы читаем в разделе «Тени прошлого»: (III.1:1-5) Простить — это просто помнить только любящие мысли, которые ты дарил в прошлом, и те, что были даны тебе. Всё остальное должно быть забыто. Прощение — это избирательное памятование, основанное не на твоем отборе. Ибо теневые фигуры, которых ты хотел бы сделать бессмертными, являются «врагами» реальности. Будь готов простить Сына Божьего за то, чего он не совершал. Существует два одинаково важных уровня нашего понимания прощения: 1. Когда мы сердимся, мы обвиняем других в том, что они отняли у нас покой; пока они чего-то не сделали или не сказали, мы были счастливы и умиротворены. Это ложь, которая гласит, что силы вне разума имеют власть разрушить наше счастье. Истина, однако, в том, что только разум имеет власть выбрать против покоя Божьего. Отсюда следует, что мы прощаем других за то, чего они не делали; они не отнимали у нас Божий покой; такая власть есть только у принимающего решения разума. Позже мы прочтем: Секрет спасения лишь в этом: ты делаешь это с собой сам. Какова бы ни была форма атаки, это всё равно истинно. Кто бы ни брал на себя роль врага и атакуюшего, это всё равно истина. Что бы, как кажется, ни было причиной любой боли и страдания, которые ты чувствуешь, это всё равно истинно. Ибо ты никак не реагировал бы на фигуры во сне, если бы знал, что видишь сон. Пусть они будут столь ненавистными и злобными, сколь это возможно, они не могли бы оказать на тебя никакого влияния, если бы ты не упустил из виду, что это твой сон (T-27.VIII.10). Эти воспринимаемые атаки основаны не только на том, что, как мы верим, делается с нами сейчас, ибо разум постоянно извлекает воспоминания прошлого, чтобы поддержать потребность видеть, что с нами обошлись несправедливо. Прощение мягко стирает эти прошлые мысли через наш выбор помнить в настоящем только «доброту» и «внимательность» (T-27.VII.15:3-4) людей, более не наделяя их выборы в пользу эго силой влиять на нашу доброту и внимательность. 2. На более глубоком уровне мы прощаем мир за то, чего он не делал, потому что как иллюзия может что-то сделать? Несуществующий мир состоит из фигур сна, которые наш разум поместил туда, чтобы спроецировать вину, которую мы не хотим. Прощения требует не зло в других, а грех, который мы сделали реальным в себе и который необходимо отменить. Прошлое, являющееся обителью непрощенных обид, исчезает в своем собственном небытии, когда мы вспоминаем в настоящем святого мгновения нашу любящую реальность как единственного и вечно безгрешного Сына Божьего. (III.5:1-2) Как может Святой Дух привнести Свою интерпретацию тела как средства общения в отношения, чья единственная цель — разделение с реальностью? То, чем является прощение, позволяет Ему сделать это. То, что позволяет Святому Духу переосмыслить тело, — это простое признание того, что оно является объектом для проекции отвергнутого содержимого разума. Он учит нас, что тело и все воспринимаемые мирские события — это не более и не менее чем внешняя картина решения разума в пользу эго или Святого Духа. Такое понимание является сутью прощения, позволяя нашему фокусу сместиться с внешнего мира особости на внутренний мир разделения. Цель тела больше не в том, чтобы свидетельствовать о грехе другого, скрывая тем самым наше решение в пользу эго. Напротив, оно становится учебным классом Святого Духа для обучения тому, что тело никогда не покидало своего источника в разуме, который является источником любой коммуникации, будь то от неверного или от истинного разума. Таким образом тело становится инструментом прощения, заменяя потребность эго в том, чтобы оно выражало и сохраняло вину. (III.5:3-5) Если всё, кроме любящих мыслей, было забыто, то, что остается, вечно. И преобразованное прошлое становится подобным настоящему. Прошлое больше не конфликтует с «сейчас». В святом мгновении мы осознаём, что прошлого нет, потому что нет греха разделения. Мы оглядываемся на свою жизнь и знаем, что всё в ней способствовало укреплению либо мыслительной системы эго (жертвенности, лишения и боли), либо мыслительной системы Искупления Святого Духа, которая учит, что разделения никогда не было. Ошибка веры в то, что мы жертвы кого-то или чего-то, кроме ошибочного выбора нашего разума, была совершена не в прошлом, а в настоящем — единственном времени, которое существует. Иллюзорное прошлое может быть исцелено только путем отмены наших ошибочных выборов сейчас — в решении разума в пользу святого мгновения. (III.5:6-7) Эта непрерывность расширяет настоящее, увеличивая его реальность и его ценность в твоем восприятии. В этих любящих мыслях — искра красоты, скрытая в уродстве нечестивых отношений, где помнится ненависть; однако там она оживает, когда отношения отдаются Тому, Кто дает им жизнь и красоту. Еще раз, мы не говорим о внешнем. Мы могли бы быть в концлагере и все же воспринимать ситуацию как прекрасную. Уродство не принадлежит миру или телу, ибо это только внешняя проекция уродства вины, которую разум сделал реальной. Как может быть что-то красивое или уродливое в мире, который не существует? Искаженная я-концепция, которую вина проецирует в теневой мир особых отношений, исчезает в яркости святого мгновения — искре красоты, которую эго думало скрыть за своими облаками вины и ненависти. Мы видели важную тему о том, что восприятие — это интерпретация. Проблема не в том, что наши глаза «объективно видят», а в том, как мы интерпретируем то, что они видят. В мире существуют определенные стандарты красоты и святости, которые меняются с поколениями, как внутри культур, так и между ними. Только реакция разума делает вещи красивыми, желанными и ценными, или уродливыми, нежеланными и бесполезными. Эти суждения становятся истиннонаправленными в той мере, в какой они способствуют нашему обучению тому, что красота и уродство определяются исключительно решением разума в пользу Любви Святого Духа или особой любви эго соответственно. (III.5:8-9) Вот почему Искупление сосредоточено на прошлом, которое является источником разделения и где оно должно быть отменено. Ибо разделение должно быть исправлено там, где оно было создано. Мы должны смотреть на ошибки нашего прошлого не потому, что они существуют там, а потому что именно там, как мы верим, они находятся. Нам нужно посмотреть на наши обвинения и осознать, что мы обвиняем других в том, в чем мы молчаливо обвиняли себя в прошлом, даже если всего две минуты назад. Это решение, которое мы принимаем в настоящем, и именно этот ошибочный выбор нуждается в исправлении. По этой причине Иисус учит нас понимать, почему мы потакаем нашим особым отношениям и остаемся зависимыми от них. Влечение к рамам особости — это влечение к картине вины и смерти, которую они скрывают. Понимание этой фундаментальной динамики эго помогает придать смысл нашим жизням — прошлому, настоящему и будущему, — позволяя нам передать их Искуплению в покое и радости. (III.6:1-2) Эго стремится «решить» свои проблемы не в их источнике, а там, где они не были созданы. И таким образом оно стремится гарантировать, что решения не будет. Тема стратегии эго по сокрытию и обману озвучивается вновь. Чтобы сохранить свою идентичность и защитить особое «я» от растворения, эго убеждает нас решать проблему вины разума на телесном уровне, где она не была создана и где она не может быть решена. Смещая проблему посредством проекции, эго обеспечивает собственное выживание; его картина разделения навсегда защищена мирскими рамами, которые сулят любовь, счастье и свободу от боли. (III.6:3) Святой Дух хочет лишь сделать Свои решения полными и совершенными, и поэтому Он ищет и находит источник проблем там, где он есть, и там отменяет его. Еще раз, источник всех воспринимаемых проблем находится в разуме, а не в мире. Вот почему просьбы к Иисусу сделать что-то для нас здесь никогда не исцеляют и не решают ничего по-настоящему. В конечном итоге, это лишь порождает и укрепляет особые отношения с ним, в которых он удовлетворяет наши кажущиеся потребности и решает наши кажущиеся проблемы. Вместо этого он учит нас искать его помощи, чтобы найти истинную проблему в разуме, ибо только там она может быть полностью и совершенно решена. Другими словами, мы приносим наши спроецированные тревоги к их источнику, где любовь Иисуса мягко предоставляет решение. (III.6:4–7:1) И с каждым шагом в Его отмене разделение отменяется всё больше и больше, и союз становится ближе. Он совсем не сбит с толку никакими «причинами» для разделения. Все, что Он воспринимает в разделении, — это то, что оно должно быть отменено. Позволь Ему открыть скрытую искру красоты в твоих отношениях и показать ее тебе. Ее прелесть так привлечет тебя, что ты не захочешь когда-либо потерять ее из виду снова. И ты позволишь этой искре преобразовать отношения, чтобы ты мог видеть ее всё больше и больше. Ибо ты будешь хотеть ее всё больше и больше, и будешь становиться все более нежелающим позволять ей быть скрытой от тебя. И ты научишься искать и создавать условия, в которых эта красота может быть увидена. Все это ты сделаешь с радостью, если только позволишь Ему держать искру перед тобой, чтобы освещать твой путь и делать его ясным для тебя. Нам не нужно анализировать поведение эго, но нужно знать лишь то, что мы выбрали разделение, потому что предпочитаем свою индивидуальность — причина, по которой мы постоянно выбираем потакать нашим зависимостям от особости в ее многочисленных формах. Теперь мы осознаём, что ничто из этого не даст нам того, чего мы хотим, ибо формы нашей ошибки не имеют значения; их единственная цель — скрыть единое содержание решения разума в пользу разделения и страдания. Ясно, как Иисус апеллирует к нашей эгоистичной мотивации желания быть счастливыми, говоря нам, что мы не преуспеем в этой цели через осуществление наших особых снов; временно, возможно, но всегда будет обратный удар вины, омрачающий радость триумфа. Выбирая раму особости, мы выбираем картину смерти. Однако, как все мы можем засвидетельствовать, зависимости от особости настолько сильны, а наши потребности настолько подавляющие, что почти немыслимо представить, что именно разум управляет телом в соответствии со своей зависимой потребностью сохранять вину. Поскольку это является целью эго, мы воспринимаем всё как служащее достижению этой цели — сохранению вины — на протяжении нашей жизни. И все же мы можем выбрать иначе, ибо красота прощенных отношений привлекает нас так, как ни одна безделушка особости никогда не сможет. Как только мы испытываем покой, приходящий, когда мы отпускаем суждения и требования, мы никогда не сможем по-настоящему отрицать искру красоты святого мгновения. Мы, конечно, можем пытаться, но в конце концов влечение любви превосходит влечение вины. Тем не менее, мы должны признать необходимость двигаться медленно, шаг за шагом, так как наше отождествление с тьмой вины заставляет нас бояться света («Влечение вины порождает страх любви» [T-19.IV-A.10:1]). Читая приведенный выше отрывок, мы видим, как Иисус ведет нас медленно и уверенно; его мягкая любовь держит мягкий темп рядом с нашим страхом, его доброта освещает путь через трясину пустыни эго из вины, ненависти и отчаяния. Molto adagio (очень медленно) остается ритмом, выбранным Иисусом для своей симфонии, мягко успокаивающим наш страх, пока тот не растворится в мягком сиянии Небесной любви; замечательная модель того, как нам следует вести себя в присутствии страха и вины других людей. |
|||
|