Многие темы доступны после авторизации.
[ Правила форума • Обновленные темы • Новые сообщения • Участники • Поиск • RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум самопознания и просветления » Ленточный вариант форума
Новые сообщения
pro-svet Дата: Пятница, 01.05.2026, 13:05 | Сообщение # 1
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (IX.7:7-8) Никто не может быть к тебе несправедлив, если ты первым не решишь быть таковым. Тогда поднимутся, блокируя твой путь, проблемы, и ветром ненависти развеется покой.

Эти предложения имеют огромное практическое значение. Всякий раз, когда мы испытываем искушение расстроиться из-за кого-либо или чего-либо, нам нужно перечитывать приведенные выше строки. Никто не может поступить с нами несправедливо, причинить нам боль или лишить покоя, если только мы сами сначала не решим, что мы несправедливы, что нам лучше быть отделенными от Божьей Любви — в чем мы сможем обвинить кого-то другого. Чтобы поддерживать эту ложь, мы цепляемся за проблемы, которые, как мы воспринимаем, разрушают наш покой, видя в них вину тех, кто подрезал нас на шоссе, влез перед нами в очередь или откровенно оскорбил нас. Несмотря на кажущиеся факты, оправдывающие наши полные ненависти реакции, если мы думаем о ком-то как о неподобном Христу, это лишь потому, что мы сами были недобры в своих мыслях. Вспомните: «Если он не говорит тебе о Христе, значит, ты не говорил ему о Христе» (Т-11.V.18:6). Мы постоянно стремимся сделать других злодеями, чтобы решение нашего разума быть несправедливым к Богу и Сыновству оставалось скрытым и защищенным проекцией от того, чтобы мы когда-либо выбрали исправление Святого Духа.

(IX.8:1) Пока ты не признаешь, что твои братья имеют равные с тобой права на чудеса, ты не востребуешь своего права на них, поскольку был несправедлив к кому-то, имеющему равные с тобой права.

Тот, к кому мы несправедливы, имеет равные с нами права, как и все люди — Сын Божий един. Лишение одного члена Сыновства его прав на дар исцеления и покоя Святого Духа лишает этих прав всех, включая нас самих.

(IX.8:2-6) Стремясь отвергнуть, ты почувствуешь себя отвергнутым. Стремясь лишить кого-либо чего-то, ты непременно будешь чем-то обойден. И чуда никогда не получить, поскольку чуда не получил другой. Только прощение предлагает чудеса. И справедливым оно должно быть для всех.

Если мы решаем оттолкнуть любовь Иисуса, мы неизбежно будем проецировать свою вину, что напоминает о первоначальном решении исключить Бога и Его Сына. Мы заявляем, что причина отсутствия у нас покоя в том, что другие лишили нас его. «Стремясь отвергнуть, ты почувствуешь себя отвергнутым» — переживание нехватки или дефицита неизбежно ведет к вере в лишенность, что в свою очередь оправдывает наши атаки на других, чтобы получить то, что, как мы верим, принадлежит нам. Однако «и чуда никогда не получить, поскольку чуда не получил другой»; мы не можем жить за чужой счет и надеяться обрести покой.

(IX.9:1-4) Все малые проблемы, которые ты прячешь и хранишь, становятся твоими тайными грехами, ибо ты не позволил их у себя забрать. Так они, собирая пыль, растут, пока не покроют всё, что ты воспринимаешь, оставив тебя несправедливым по отношению ко всем. Ты веришь, что у тебя нет никаких прав. И горечь вместе с оправданным возмездием и утраченным милосердием клеймит тебя как недостойного прощения.

Вина, удерживаемая посредством вытеснения, неизбежно проецируется. Этот двойной щит (У-чI.136.5:2) из вины и проекции защищает наши тайные грехи так, что они «собирают пыль и растут». Поскольку то, что мы проецируем, мы видим повсюду вокруг нас (проекция порождает восприятие), мы не можем не атаковать и не осуждать внешний мир, подобно тому как мы атаковали и осуждали мир внутренний (идеи не покидают свой источник). Чтобы отменить это безумие, Иисус просит нас вместе с ним взглянуть на то, что наши проекции держали в тайне. Он не просит нас быть свободными от нашего безумия, а просто просит не утаивать его от него. Вспомните его более ранние слова: «Необходимое условие для святого мига не требует, чтобы у тебя вообще не было нечистых мыслей. Но оно требует, чтобы у тебя не было таких мыслей, которые ты хотел бы сохранить» (Т-15.IV.9:1-2). Открытие глаз на ложь эго с любовью Иисуса рядом с нами выражает чудо, которое возвращает справедливость отделенному Божьему Сыну и благословляет его прощением, являющимся его правом как творения Небес.

(IX.9:5-6) Нет в непрощенных милосердия, чтобы им оделять других. Вот почему твоя единственная ответственность – принять прощение для самого себя.

Эта знакомая тема утверждается снова и снова. Нам нужно лишь принять прощение (или Искупление) для самих себя, что означает принятие того, как Иисус смотрит на мир: никто не проигрывает и все выигрывают, что исправляет принцип эго о том, что кто-то должен быть принесен в жертву ради выигрыша другого. Будучи принятым, прощение свободно распространяться по всему Сыновству, объемля всех людей в милосердии, которое отражает благословения любви Небес.

(IX.10) Чудо, которое ты получаешь, ты отдаешь. Каждое из них становится подтверждением закона, на коем зиждется спасение: справедливость должна быть дана всем для исцеления хотя бы одного. Никто не может потерять, а в выигрыше должны быть все. Каждое чудо – это пример того, что может сделать справедливость, когда она предложена подобным. Она получена и равно отдана. И в этом осознание, что отдавать и получать – одно. Поскольку она не делает одинаковое разным, она не видит различий там, где их нет. Поэтому, не видя никаких различий, она одинакова для всех. Дар справедливости универсален, и весть его всего одна:

То, что Господне, принадлежит каждому и причитается ему.

То, что принадлежит каждому — это не Небесная «справедливость» наказания или смерти, а вечная Любовь нашего Творца. Тема этой части резонирует на протяжении всех симфонических страниц Курса, даже когда мы забываем о ней в своем страхе. Жизненно важно вспоминать о ней, когда мы испытываем искушение видеть людей различными, признавая, что за всеми восприятиями различий — означающими, что поверхностные различия, разделяющие нас, заслуживают осуждения — стоит то различие, которое является сердцевиной особости: один грешен, другой безгрешен. По мере того как наше осознание становится полным, эти восприятия сдвигаются и меняются, пока мы с радостью не обнаружим себя в реальном мире вместе со всеми. Нас приводит туда исцеляющая любовь чуда, отражающая невинность Божьего Сына, его единство, сохраняемое справедливостью Небес: То, что Господне, принадлежит каждому и полагается ему по праву.

Заключение

Мы завершаем наше обсуждение прекрасным отрывком из раздела «Свет, что ты несешь».

(IV.3:1) Ты, «делатель» [создатель] неистинного мира, найди покой и утешение в мире другом, где царствует покой.

Иисус имеет в виду реальный мир, где все выигрывают и никто не проигрывает, где не произошло ничего, что нарушило бы совершенную любовь и покой Небес. Это радостно исправляет мир особости и боли эго.

(IV.3:2-4) И этот мир неси с собой глазам усталым и изнуренным сердцам, которые видят грех и бьются в такт его печальному напеву. От тебя к ним может прийти успокоение. От тебя может взойти приятный глазу мир, в котором радостью наполнятся их сердца.

Иисус говорит о том, что мы можем быть тем же любящим присутствием во сне, которым является он, — мягким предвестником реального мира. Таким образом мы приносим отдых от мирской усталости, которая пронизывает разум обремененного виной Божьего Сына и причиняет ему боль. Наша беззащитность — это средство, с помощью которого он узнаёт, что ничего не произошло, кроме как в снах о грехе, и они никак не повлияли на реальность безгрешного Божьего творения: «...ни единой ноты не было пропущено в песне Небес» (Т-26.V.5:4).

(IV.3:5-7) В тебе есть видение, что продолжается ко всем и укрывает всех добротой и светом. И этот расширяющийся мир света выдворяет тьму, которую они воспринимали в нем, пока она не обернется смутными тенями, далекими настолько, что, осиянные и вытесненные в небытие солнечным светом, они уже забыты. И все их «дьявольские» мысли, «греховные» надежды, их сны вины и беспощадной кары и каждое желание навредить, убить и умереть исчезнут в свете солнца, несомого тобой.

Миру лелеемого греха всё еще нужно принять «солнце, несомое нами», но, приняв его свет для самих себя, мы предлагаем миру этот альтернативный способ жизни: ужасающие вещи в буквальном смысле исчезнут из восприятия, когда мы примем нашу функцию Искупления, в том смысле, что они больше не будут влиять на наш покой. Наши глаза могут видеть страдания и смерть, наши уши могут слышать истории о боли и ранах, но мстительное бремя спроецированной вины будет снято, оставив лишь мягкий свет прощения, чтобы благословить мир, заново рожденный в любви, радости и надежде.

(IV.4) Разве не сделаешь ты это ради Любви Господней? И ради себя? Подумай, как оно могло бы отразиться на тебе. Все «пагубные» мысли, ныне преследующие тебя, слабеют, становясь все более отдаленными. Они уходят дальше и дальше, поскольку солнце взошло в тебе, чтобы они могли быть вытеснены к свету. Они еще недолго продержатся в каких-то искаженных формах, слишком далеких, чтобы их узнать, затем исчезнут навсегда. В сиянии солнечного света стоишь ты в тишине и невиновности, не зная страха. С твоим желанием найденное тобой отдохновение продолжится, чтобы покой тебя не покидал и не оставил тебя бездомным. Те, кто несет покой любому, нашли свой дом в Царстве Небесном, разрушить которое не может мир. Ведь оно достаточно велико, чтобы удерживать весь мир внутри своего покоя.

Вот наш ответ. Если мы действительно хотим покоя, мы должны предложить его каждому, не утаивая ни от кого. Это не позитивное подношение, а простое устранение негативных помех — вины и особости, — которые препятствовали потоку покоя во всем Сыновстве. Принимая функцию прощения для самих себя, мы делаем это для всех. И истинная справедливость может прийти с покоем, чтобы востребовать свое: Сына Божьего таким, каким Он его сотворил. Нам следует отметить, что Иисус снова описывает это как процесс («они уходят дальше и дальше» и т.д.), указывая на то, что от нас не ожидают полного и мгновенного отказа от эго. Страх диктует, чтобы прощение было милосердным и медленным, мягко идущим в ногу с нашим постепенно уменьшающимся сопротивлением. Из такой доброты рождается Царство Небесное на земле.

И теперь — это прекрасное завершение:

(IV.5) «Царство Божие внутрь вас есть». Каждому опадающему листу дается в тебе жизнь. Каждая птица, певшая когда-то, вновь запоет в тебе. Каждый цветок, когда-либо расцветший, хранит свой аромат и свою прелесть для тебя. Какая цель способна превозмочь Волю Бога и Его Сына, чтобы Царство было восстановлено для него, поскольку оно было для него сотворено как его единственная обитель? Нет ничего за ним и перед ним. Другого нет ни времени, ни состояния, ни места. Нет ничего вдали от Царства и ничего вблизи. Нет больше ничего. Ни в какой форме. Это ты можешь принести и всему миру, и мыслям, что вошли в него и были ошибочными какое-то время. Разве есть лучший способ принести к истине собственные ошибки, нежели согласиться нести свет Царства Божьего с собой, уходя к свету из мира тьмы?

Чтобы сделать эту красоту возможной, всё, что нам нужно, — это «толика желания», которая говорит Иисусу: «Пожалуйста, помоги мне увидеть, что я неправ, что мое восприятие этого человека как врага — это иллюзия». Его любящий ответ — это наше утешение и утешение всего мира: «Не беспокойся о спасении мира. Не заботься о том, чтобы быть его светом. Просто позволь моей мягкой любви сиять в твоем разуме, отпустив свою хватку за вину, и тогда Божья справедливость озарит Его единого Сына, который думал, что идет во тьме в одиночестве. Теперь он искуплен. Теперь в его встревоженном разуме забрезжил свет. Теперь он, наконец, возвращается в свой дом в Любви Небес».
pro-svet Дата: Пятница, 01.05.2026, 13:02 | Сообщение # 2
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VII.12:1-3) Спасение есть возрождение идеи, что ни один не должен потерять, чтобы обрел другой. И все должны приобретать, чтобы обрел один. Здесь здравомыслие возрождено.

Главная тема этой части сформулирована предельно ясно: никто не проигрывает, и выигрывают все. Единственный здравомыслящий ответ для жизни в этом мире — отражать Единство Небес: мы все выигрываем как одно целое, или все проигрываем как одно целое. Только безумие заставило бы нас поверить, что одни могут на самом деле выигрывать, когда другие проигрывают.

(VII.12:4-6) На этом одном камне истины вера в непреходящее благоразумие Бога может пребыть в абсолютной уверенности и совершенном покое. Здравый смысл удовлетворен, ибо здесь могут быть исправлены все безумные идеи. А если это правда, то невозможен грех.

Безумная мысль о том, что кто-то выигрывает, а другой проигрывает, может быть исправлена только здравым разумом, но не мирским. Когда это исправление происходит, грех становится невозможным, поскольку он основан на идее, что Сын выигрывает, а Отец проигрывает. Таково происхождение безумной веры в грех и искаженного представления эго о справедливости, ведущего к столь же искаженной мысли о мщении: мы убили Бога, чтобы стать Им, и теперь Он ответит нам тем же и обрушит на нас Свое маниакальное возмездие. Ужасающая мысль «убей или будь убитым» стирается из осознания, а затем проецируется, создавая мир различий, где мы отыгрываем это поле битвы друг с другом, до смерти.

(VII.12:7) Это тот камень, на коем зиждется спасение...

В Новом Завете Иисус сказал Петру, что он — та скала, на которой будет построена его (Иисуса) церковь (Матфей 16:18). По-гречески Петр — это cephas (Кифа), что означает «скала»; отсюда и игра слов. В этом отрывке Иисус говорит, что скала, на которой покоится спасение и его истинная церковь, — это принцип, согласно которому никто не проигрывает, и выигрывают все; мы едины, и греха не существует.

(VII.12:7-8) Это тот камень, на коем зиждется спасение, он – та позиция, с которой Дух Святой дает и смысл, и направление плану, в котором играет роль твоя особая функция. Ибо здесь твоя особая функция обретает целостность, потому что разделяет функцию целого.

Точка обзора находится «над полем битвы» (Т-23.IV). С любовью Иисуса рядом с нами мы поднимаемся над системой мышления эго (виной и атакой) и смотрим сверху вниз на ее тени в мире тел. С этой позиции наблюдающего разума мы осознаём, насколько безумно всё здесь, понимая также, что это безумие есть проекция бредовой системы мышления, которую мы разделяем. Не может быть никакой иерархии безумия, ибо мы все одинаково безумны, поскольку, будучи единым Сыном, мы присоединились к мысли о том, что существуем отдельно от нашего Источника. Это потребовало создания мира для защиты такого существования — мира, в котором вместо нас наказывают других. Несмотря на наше отождествление с эго, мы можем вспомнить о нашей особой функции, которая, хотя и не является истинно целостной — ведь целостность существует только на Небесах, — тем не менее отражает целостность, ибо вúдение никоим образом не противоречит Единству Бога. Видя лишь одинаковость в Божьих Сыновьях, а не их телесные различия, истинное восприятие исцеляет разум и позволяет вспомнить истину единого Божьего Сына.

(VIII.11) Как для особости неважно, кто платит за грехи, лишь бы цена была уплачена сполна, так и Святому Духу безразлично, кем наконец увидена невинность, лишь бы она была увидена и узнана. Ведь одного свидетеля достаточно, если он видит истинно. Простая справедливость не просит большего. Святой Дух просит каждого стать этим одним свидетелем, чтобы к любви вернулась справедливость и в ней возрадовалась. Каждой особой функцией Он наделяет так, чтобы все могли постичь: любовь и справедливость неразлучны. И обе укрепляются союзом друг с другом. Без любви справедливость необъективна и слаба. Любовь без справедливости немыслима. Ибо любовь справедлива и не карает без причины. Что может послужить причиной атаки на невинных? Поэтому любовь исправляет ошибки в справедливости, а не в возмездии. Иначе это было бы несправедливо по отношению к невинности.

В этом кроется ключ ко всем нашим откликам: мы исходим из любви, а не из вины; из справедливости, а не из мщения. Поскольку все мы одинаковы, когда мы видим одного человека как всецело невинного, мы распространяем Любовь нашего Учителя, Который любит нас всех одинаково. Наша особая функция прощения отменяет особые отношения, которые стремились бы исключать, и в этом вúдении мы освобождаемся вместе, ибо справедливость — разумный ответ на воспринимаемый грех — возвращается к любви. Наше очищенное восприятие видит грех исключительно как просьбу о любви, на которую отвечает справедливость, порожденная любовью. Никто из тех, кто принимает Иисуса, не может не принять этот мир в невинности, как это делает он, ибо его вселюбящая справедливость может только благословлять и исцелять, никого не осуждая за его невинность.

(VIII.12) Ты можешь стать прекрасным свидетелем силы любви и справедливости, если поймешь, что мщение невозможно для Сына Божьего. Тебе необязательно воспринимать истинность этого в каждой ситуации. Не нужно даже обращаться к собственному опыту в сем мире, который есть лишь тень того, что происходит внутри тебя. Понимание, необходимое тебе, приходит не от тебя, но от большего Я, столь великого и святого, что Он не усомнился бы в Его невинности. Твоя особая функция – призыв к Нему, чтобы Он осиял Своей улыбкой тебя, чью безгреховность Он разделяет. Его понимание будет твоим. Так осуществится особая функция Святого Духа. Сын Божий нашел свидетеля своей невинности, а не грехов. Как мало должен ты отдать Святому Духу, чтобы простая справедливость была дана тебе!

Мы снова возвращаемся к теме «толики желания». Мягкость Иисуса как нашего учителя проявляется в его терпении: он не ожидает, что мы усвоим его уроки быстро или в совершенстве. Страх невозможно отменить весь и сразу, ибо ужас перед совершенной любовью всё еще слишком велик в наших разумах. От нас просят лишь захотеть увидеть нашего брата безгрешным (Т-20.VII.9:2); выбрать принцип «вместе или никак» вместо «или-или». Это приглашает божественную справедливость отразиться в мире, где последнее слово всегда остается за несправедливостью. Особая функция призывает мудрость Христа одарить наше восприятие Своей невинностью, помогая нам ввести всех Божьих Сыновей в его прощающий и исцеляющий круг. Там безгрешие Небес своим сиянием растворяет наш грех в мягкой улыбке, кладущей конец кошмару вины, мщения и смерти.

(VIII.14) Тебе принадлежат права на всю вселенную, на совершенный покой и полное освобождение от всех последствий греха, на жизнь отрадную, и вечную, и совершенную в любом аспекте, какою Бог определил ее для Своего святого Сына. Только такую справедливость знают Небеса, только ее несет на землю Дух Святой. Твоя особая функция показывает тебе, что ничего, кроме совершенной справедливости, не может для тебя восторжествовать. Ты в безопасности от мщения в какой угодно форме. Обманывает мир, но он не способен подменить Божью справедливость собственной версией ее. Ведь справедлива лишь любовь, воспринимая только то, что справедливость должна жаловать Божьему Сыну. Позволь любви решать и не страшись, что ты своей несправедливостью лишишь себя всего, что предопределено тебе Господней справедливостью.

Последние три предложения — это наш принцип Искупления: какими бы несправедливыми мы ни были по отношению к Божьему Сыну (к себе или другим), мы не можем удалить мысль о Небесной справедливости из наших разумов. Мы и всё Сыновство заслуживаем любви, которая поистине является нашей, даже когда вина за несуществующий грех твердит нам обратное. Ее ложь никак не влияет на истину, и Божья Любовь к Своему Сыну навсегда побеждает мщение, являющееся безумной версией справедливости этого мира.

Наше заключительное обсуждение в этом подразделе основано на разделе «Справедливость Царства Небесного».

(IX.3) Не сомневайся, что любой ответ, который Дух Святой предложит как решение проблемы, не нанесет урона никому. И это должно быть истиной, поскольку Он ни от кого не требует жертвы. Ответ, который требует чьей-либо потери, пусть самой малой, не разрешит проблему, но увеличит и углубит ее и сделает менее разрешимой и еще более несправедливой. Немыслимо, чтобы Святой Дух видел в несправедливости решение проблемы. В Его глазах несправедливое необходимо исправлять в силу его несправедливости. И каждая ошибка есть восприятие, в котором хотя бы один увиден несправедливо. Так Сыну Божьему не пожалована справедливость. Когда кто-либо видится теряющим, он осужден. И наказание подобает ему вместо справедливости.

Это повторяет ключевую тему всеобъемлющей природы справедливости. Будучи центральным элементом исправления эго в Курсе, принцип «вместе или никак» невозможно повторять слишком часто. Справедливость как мщение остается сердцевиной системы мышления особости эго, согласно которой один должен быть принесен в жертву для поддержания невинности другого: чужая вина свидетельствует о нашей безгрешности. Такое ложное восприятие должно быть принесено к здравомыслящему исправлению Святого Духа, что позволит нашей принимающей решения части сделать новый выбор, признав неизбежность восприятия разделения в мире, как только разум выбрал учителя разделения: проекция порождает восприятие. Лишь когда наше прощение распространяется на всех без исключения, справедливость Небес может быть поистине принята для нас самих.

(IX.5:1-3) Святой Дух решает проблему так, что с ней покончено. Она разрешена благодаря справедливому подходу. Пока он не таков, проблема будет возвращаться, поскольку не была разрешена.

Истинная справедливость отменяет разделение и страх наказания. Справедливость эго, с другой стороны, означает, что для выигрыша одного кто-то должен быть принесен в жертву. Справедливость Святого Духа, отражающая Единство Небес, исправляет несправедливость эго посредством Его принципа «никто не проигрывает, и выигрывают все». Ничто здесь не может измениться, пока мы сначала не изменим свои разумы. Глубинная вина, рожденная из веры в то, что мы существуем благодаря страданиям другого, пронизывает каждый аспект нашей жизни, будучи мыслью разума о жертве, которая проецируется в мир в виде ненависти и мщения.

(IX.5:4-6) Принцип, утверждающий, что смысл справедливости состоит в том, что никто не может потерять, является основным для данного курса. Ведь чудеса зависят от справедливости. Не той, что предстает мирскому взору, но той, какою ее знает Бог и каким знание отражено в том видении, которым дарит Святой Дух.

Это ответ на реакцию эго в отношении идеи выбора между чудесами или убийством (Т-23.IV.9:8). Бездумное убийство означает, что кто-то должен лишиться счастья, чтобы оно досталось другому, в то время как осознанное чудо учит тому, что никто не страдает и никто не теряет. Мы все выигрываем и возвращаемся домой вместе, ибо справедливый Бог знает только Единство, а восприятие общих интересов Святым Духом отражает справедливость Небес в мире иллюзий.

(IX.6:1-3) Потери не заслуживает никто. Того, что было бы несправедливо по отношению к кому-либо, не происходит. Исцеление должно быть для всех, ибо никто не заслужил атаки.

Независимо от того, чтó совершили другие, каким бы чудовищным ни было их преступление или вопиющим их грех, они заслуживают прощения, а не атаки. Мы все в равной степени заслуживаем любви, но нам нужно напоминание, что любая проявленная жестокость стала результатом страха — который сам по себе есть защита от любви, которую мы пытались похоронить. Иными словами, мы не отличаемся друг от друга ничем, кроме формы. Хотя некоторые могут совершать свои убийственные поступки более скрытно, чем другие, различие в форме не меняет одинаковости глубинного содержания разума, как и потребности в исправлении. Это новое понимание отражает смирение: никто не лучше и не хуже другого. Выбирая смотреть неосуждающими глазами Иисуса, мы одинаково смотрим на злодеев и святых — как в истории, так и в личной жизни — именно так мы узнаём, что мы прощены и вечно любимы нашим единым Отцом. Осуждая другого, мы тем самым утверждаем, что сами заслуживаем осуждения как следствия нашего греха, — та ненависть к себе, что превращает Божью справедливость в мстительное наказание.

(IX.6:4-9) Степени трудности в чудесах были бы возможны в том случае, если бы кто-то заслуживал горшей муки, чем другой. Разве подобное справедливо для воистину невинных? Чудо есть справедливость. Оно – не тот особый дар одним, что должен быть отобран у других как менее достойных, а потому и отстраненных от исцеления. Кто же останется вне спасения, если оно имеет целью покончить с особостью? И где же справедливость спасения, если какие-то ошибки непростительны и побуждают к мщению вместо их исцеления и возвращения покоя?

Ничей грех не находится за пределами прощения, ибо грех каждого — это грех всех, находящийся в разуме, который разделяется отделенным Сыновством как единым целым. Вот почему в чудесах нет иерархии трудностей: каждая проблема — та же самая, и каждая отменяется принесением справедливости эго к справедливости Бога. Наше решение в пользу чуда отменяет ошибку отдельных интересов, которая исправляется вúдением Святого Духа общих интересов и исцелением, которое в равной мере разделяют все.

(IX.7:1-4) Спасение не стремится помочь Божьему Сыну быть более несправедливым, чем он старался быть. Если бы чудеса, Святого Духа дар, давались специально выбранной особой группе и отстранялись бы от тех, кто менее достоин их, то был бы Он пособником особости. Он не свидетель того, чего не в состоянии воспринять. И каждый в равной мере имеет право на Его дар исцеления, освобождения и покоя.

«Каждый в равной мере имеет право». Эта простая фраза отменяет две с половиной тысячи лет духовной особости, занимавшей столь важное место в западных религиях. Божья Любовь не может быть разделена — на избранных и неизбранных, особых и неособых — и при этом оставаться Его Любовью; точно так же, как Искупление Святого Духа — присутствующее в равной мере в расщепленном разуме каждого Сына — не может дароваться лишь некоторым Сыновьям или группам, а не всем.
pro-svet Дата: Пятница, 01.05.2026, 12:59 | Сообщение # 3
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VII.5:1-2) Святой Дух обладает силой изменить всё основание видимого тобою мира на нечто иное, на предпосылку, в которой нет безумия, которой можно обусловить разумное восприятие и воспринять другой мир. В том мире нет противоречий; он поведет Божьего Сына к благоразумию и радости.

Это тот же самый сдвиг, который мы видели ранее, кульминацией которого является трансформация этого мира в реальный мир. «Власть» Святого Духа — это просто наш выбор Его цели, ибо ни Он, ни Иисус, ни Бог не имеют власти во сне. Эта власть есть только у нас, поскольку это сон нашей принимающей решения части. Выбор Святого Духа в качестве нашего Учителя помогает нам перейти от кошмаров греха, ненависти и особости к счастливым снам прощения, исцеления и покоя. От них — лишь один небольшой шаг к прощенному, или реальному миру, который становится отражением совершенной любви и Единства Небес. Хотя этот мир нереален, смотря глазами Иисуса, мы не видим ничего, что противоречило бы совершенству Небес, ибо иллюзия не может изменить Божью Любовь. Следовательно, недуалистическая истина выражается в дуалистическом мире иллюзий — единственная радость, возможная тогда, когда мы, как кажется, живем в мире вины и смерти.

(VII.5:3–6:3) Ничто не подтверждает смерть, жестокость, разделение и различия. Здесь всё воспринимается в единстве, и не теряет ни один, чтобы каждый мог обрести. Соотноси всё, во что веришь, с этим единственным требованием, осознавая, что всё, отвечающее ему, достойно твоей веры. И больше ничего. Всё, что не есть любовь, есть грех, и каждое из них воспринимает другое как безумное и бессмысленное.

Мир воспринимается как единое целое, ибо все разделенные вещи имеют единую цель. Вúдение Христа уводит нас за пределы видимостей (разделения формы) к реальности Святого Духа (содержанию справедливости). Вспомните бескомпромиссное утверждение: «То, что не есть любовь, есть убийство» (Т-23.IV.1:10). Любовь и грех не могут понять друг друга, ибо это взаимоисключающие состояния. Иисус хочет, чтобы мы использовали сказанное выше в качестве ориентира для повседневной жизни, замечая, как быстро мы впадаем в ментальность «или-или»: кто-то должен проиграть, чтобы мы получили желаемое; другой должен восприниматься как отличный от нас, чтобы мы могли быть счастливы. Ясный взгляд на это безумие позволяет нам сделать новый выбор, поверив в истину, а не в иллюзию.

(VII.6:4-7) Любовь есть фундамент, который грешники воспринимают как полностью безумный, уверенные, что лишь их путь ведет к благоразумию. Но в равной мере грех безумен в видении любви, чей добрый взгляд устремлен за грань безумия, мирно покоясь на истине. И каждый видит мир неизменным, давая свое определение неизменности и вечной истине того, что ты есть. И каждый отражает взгляд на то, чем должны быть Отец и Сын, чтобы придать своему воззрению благоразумие и осмысленность.

Помните, что это курс по принципу «всё или ничего», «или-или» в смысле здравомыслия. То, что не есть любовь, есть грех, а любовь возвращается на то место, которое покинул грех (Т-26.IV). «Курс чудес» просит нас признать неотъемлемое безумие мира, управляемого восприятием, который является тенью греховных отношений между Отцом и Сыном. Здравомыслие же, с другой стороны, обретается только в вúдении Христа. В Его глазах неизменное Тождество Божьего Сына отражается в здравомыслящем восприятии интересов, в равной мере разделяемых между кажущимися отделенными фрагментами Сыновства, объединяя их в общем поиске единого Отца.

(VII.7) Твоя особая функция есть особая форма, в которой факт того, что Бог не безумен, предстанет для тебя наиболее разумным и осмысленным. Содержание то же. Форма же приспособлена к твоим особым нуждам, к особым времени и месту, в которых, как тебе кажется, ты оказался и где можешь стать свободным от времени и места и от всего, что, как ты веришь, лимитирует тебя. Божьего Сына не ограничить временем и местом или же тем, чего нет в Божьей Воле. Но если Его Воля воспринята как безумие, то форма здравомыслия, наиболее приемлемая для безумных, потребует особого выбора. Но этот выбор безумные не могут сделать, поскольку не свободен любой их выбор, который должен быть разумным в свете здравого смысла.

До тех пор, пока мы верим, что живем в безумном мире форм, наш опыт истины — живого содержания Божьей любви — должен опосредоваться через ее отражение. Мы практикуемся в постижении Божьего здравомыслия и совершенного Единства, видя, что каждый из нас идет по одному и тому же пути домой: ложный разум мягко исправляется здравомыслящим Учителем, Чье любящее здравомыслие мы с радостью предпочитаем наполненному ненавистью безумию эго. Через наши особые отношения, укорененные во времени и пространстве, Святой Дух учит тому, как наши внепространственные и вневременные разумы сделали ошибочный выбор, и как теперь они могут предпочесть истину иллюзии. Так особость становится особой классной комнатой прощения, и страх перед любящим Божьим Единством постепенно вытесняется чудом, которое возвращает нас сначала к здравомыслию, а затем — к Самому Здравомыслию.

(VII.8:1-2) Было бы безрассудством доверить спасение безумным. И поскольку Бог не безумен, Он предписал Тому, Кто так же разумен, как и Он, возвести более разумный мир, доступный взгляду каждого, избравшего безумие своим спасением.

Этот дуалистический язык, конечно же, символичен. Бог не «назначал» Святого Духа в ответ на безумную систему мышления, которой не существует. Цель Иисуса — противостоять системе мышления тех, кто верит, что Бог накажет их за грех, используя их собственный язык. Смысл, скрывающийся за символами, заключается в том, что Божья Любовь неизменна и неподвластна крошечной безумной идее разделения. Он не посылал Святого Духа с молниями в руках, чтобы уничтожить нас. Напротив (и здесь символическая история исправления продолжается), Бог послал Свой Голос в этот сон, потому что заботится о нас. Поскольку Иисус обращается к чувствующим вину детям, он использует их миф о полной ненависти мести, чтобы передать свое послание о прощении за грех, которого никогда не было. Вспоминая его предыдущее предостережение — «ни знак, ни символ не следует путать с источником» (Т-19.IV-C.11:2) — нам нужно выходить за пределы символов к их источнику, за пределы слов — к их смыслу.

(VII.8:3-4) Этому Одному дан выбор формы, наиболее подходящей каждому, такой, которая не нападает на видимый им мир, а просто тихо в него входит, показывая ему его безумие. Этот Один только указывает альтернативу, другой взгляд на то, что каждый видел раньше и узнаёт как мир, в котором он живет, который, как он думал, он понимал.

Подобно тому, как Святой Дух является Альтернативой, Иисус хочет, чтобы мы стали его альтернативой в форме, демонстрируя покой, который приходит, когда мы больше не считаем, что наши нужды должны удовлетворяться за счет других. Форма, в которой мы учимся, определяется нами, нашими особыми отношениями, ибо эго говорит первым. Как только нас по-настоящему начинает тошнить от радостей и болей особости, мы обращаемся к Слову Искупления, которое гласит, что есть иной способ смотреть. Цель всё тех же телесных форм, которые были ошибками, а не грехами, меняется благодаря доброму и любящему сдвигу в содержании разума, и мы с радостью смотрим на прощенный мир святым и единым вúдением Христа.

(VII.9:1) Теперь он должен усомниться в нем, поскольку форма альтернативы такова, что ее невозможно ни отрицать, ни игнорировать или совсем не воспринять.

Пройдя так далеко в нашей симфонии, мы осознаем, что в «Курсе чудес» есть мудрость и любовь, являющиеся явной альтернативой движимому ненавистью безумию наших восприятий. Но полезно осознавать, что хотя мы не можем отрицать истинность послания Иисуса, часть нас не хочет отпускать эго. Наше безоценочное осознание отражает «малую готовность» к тому, чтобы нам показали истину, дабы мы могли поставить под сомнение иллюзию.

(VII.9:2) Для каждого его особая функция замыслена так, чтобы восприниматься выполнимой, всё более желанной, доказывая более и более, что именно эту альтернативу он в действительности желает.

Мы уже видели, что путь прощения — это не то, что мы можем завершить немедленно; это процесс, который должен становиться «всё более желанным». Поскольку Иисус сказал нам, что знает о нашем страхе, мы можем двигаться в своем собственном темпе, не оказывая давления ни на себя, ни на других, чтобы двигаться вперед. Я часто говорю людям, что любимый темп Иисуса — molto adagio e pianissimo e dolcissimo (очень медленно, тихо и нежно). Поскольку Иисус не принуждает нас, мы также не должны никого принуждать. По мере того как наш страх со временем постепенно утихает, мы всё больше будем хотеть принять его альтернативу любви.

(VII.9:3-4) С этой позиции его греховность и всякий грех, какой он видит в мире, предлагают ему всё меньше и меньше. И так до тех пор, пока он не приходит к пониманию, что цена этому – его здравомыслие и что всё это стоит между ним и какой-либо надеждой на обретение здравого смысла.

Наша мотивация к изменению приходит с осознанием безумия веры в то, что мы можем извлечь выгоду из чужого несчастья, или что нам нужно что-то от других, чтобы дополнить нас и сделать счастливыми. Мы также понимаем, что наши потребности никогда не будут удовлетворены полностью, а это означает, что любое удовлетворение, которое мы испытываем, нужно будет постоянно восполнять. Как же тогда мы сможем когда-либо обрести покой, если всегда будет присутствовать постоянное напряжение от нужды в большем количестве любви и внимания? Однако наряду с этим безумным мышлением, основанным на грехе, стоит любящее здравомыслие Святого Духа, предлагающее нам способ жить более мирно и по-доброму в дуалистическом мире. Он учит, что ничто внешнее не может нам навредить или помочь, ибо источник нашего страдания и спасения находится внутри: это способность принимающего решения выбирать.

(VII.9:5-6) Он не оставлен без надежды на избавление от безумия благодаря своей особой роли во всеобщем избавлении от него. Оставить его вовне и без особой функции в надежде на покой можно не более, чем для его Отца пройти беспечно и бездумно мимо Сына и не заметить его.

В то время как истинное Истинное Я Сына является частью живого и любящего Единства Бога, его безумные сны о разделении и особости остаются лишь снами, а не реальностью. И это — принцип Искупления — есть его освобождение от них всех, как и для каждого из фрагментированных Божьих Сыновей. Здравый разум содержит отраженную истину Любви Небес и терпеливо ждет нашего исправленного решения — здравомыслия вместо безумия — для выполнения своей особой роли в плане спасения.

(VII.11:1-3) Сама концепция возможности чьей-либо утраты отражает лежащий в ее основе принцип Божьего безумия. Ведь кажется, что в этом мире один должен обрести в силу того, что потерял другой. Будь это так, Господь был бы воистину безумен!

Иисус говорит о библейском Боге, Чья безумная справедливость продвигает принцип «или-или» (один выигрывает, другой проигрывает) как божественное наказание за грех. Мы также находим повторение поразительной строки о мире, который сотворила вина: «Будь это реальным миром, Бог был бы жесток» (Т-13.Вв.3:1). Хорошая новость заключается в том, что Он не таков, по той простой причине, что мира разделения эго не существует, поскольку Бог и Его Любовь не могут измениться.

(VII.11:4-6) Но что есть это убеждение, если не форма основного принципа: «Грех есть реальность, он правит миром»? За каждое пусть совсем малое обретение кто-то должен терять, расплачиваясь той же мерой страдания и крови. Иначе зло восторжествует и разрушение станет полной ценой любого обретения.

Иисус обнажает скрытое оправдание безумно жестоких правил мира. Людей нужно убивать, чтобы не дать им причинить вред другим: «Ибо за каждый малейший выигрыш кто-то должен проиграть и заплатить точную цену кровью и страданиями. Иначе зло восторжествовало бы...» Злодеи находятся где-то там, снаружи, ибо мир был создан для того, чтобы мы видели их там и никогда не узнали о том зле греха, которое мы сделали реальным внутри себя.

(VII.11:7) Ты, убежденный в Божьем безрассудстве, присмотрись к этому положению внимательно и осознай, что либо оно, либо Бог безумен, но не оба вместе.

Это максима эго: чтобы один был в здравом уме, другой должен быть безумным. Если мы верим, что мирская справедливость наказания имеет смысл, тогда Бог должен быть сумасшедшим, а триумф эго — обеспечен на всю вечность.
pro-svet Дата: Пятница, 01.05.2026, 12:57 | Сообщение # 4
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Наша особая функция: постижение смысла справедливости

Мы начинаем этот подраздел с раздела «Особая функция», в котором четко сформулирована идея о том, что эго говорит первым и оно неправо, а Святой Дух — это Ответ. Эго заговорило первым, утвердив свое особое «я», независимое от Бога. Оно защитило свое существование, спроецировав грех, связанный с особостью, начав видеть грех во всех отношениях. Когда уровень боли превышает предел нашего терпения, и мы восклицаем: «Должен быть лучший путь» (Т-2.III.3:5-6), мы имеем в виду, что должен быть иной способ восприятия отношений, цель в них, которую мы пока не понимаем. Этой «толики желания» рассмотреть альтернативы нашему восприятию достаточно, чтобы пригласить Иисуса начать обучать нас нашей «особой функции». Именно здесь цель особых отношений смещается с вины на прощение, предоставляя нам специфические (т.е. особые) классные комнаты, в которых мы учимся прощать самих себя. Мы начнем с середины этого раздела.

(VI.4:1) Вот так по-доброму воспринимает Дух Святой особость, используя тобою созданное для исцеления, а не для вреда.

Мы используем особые отношения, чтобы причинять боль, отражая убийственный принцип «убей или будь убитым». Наша готовность позволяет Иисусу научить нас тому, что одни и те же отношения по форме могут служить иной цели: «исцелять, а не вредить».

(VI.4:2) Он каждому отводит особую функцию в спасении, которую лишь тот и может выполнить; роль только для него.

Возникает соблазн неверно истолковать смысл слов Иисуса. Он не имеет в виду поведение — будто у него есть какая-то особая работа, которую мы должны для него выполнить. Скорее, «особая функция» — это выбранные нами особые отношения; поэтому, когда теперь мы выбираем другого учителя, они становятся классной комнатой, что выведет нас за пределы вины, страха и боли разума. Фактически, Иисус никогда по-настоящему не говорит о поведении, он говорит об изменении разума, которое одно только и является спасением в мире иллюзий.

(VI.4:3) Не завершится план спасения, пока он не найдет свою особую функцию и не исполнит роль, ему назначенную, чтобы сделать себя полноценным в мире, которым правит неполноценность.

И снова Иисус говорит о необходимости исцеления наших разумов — о принятии Искупления для самих себя, дабы оно распространилось на весь разум единого Божьего Сына, напоминая ему, что он полон, исцелен и целостен.

(VI.5:1) Здесь, где законы Божьи не превалируют в их совершенной форме, каждый всё же способен исполнить в совершенстве что-то одно, сделать один всецело совершенный выбор.

Здесь нет ничего совершенного, потому что мир был создан несовершенным, произойдя от несовершенной мысли. Однако, когда мы выбираем Иисуса своим учителем, мы меняем цель мира и учимся совершать единственное совершенное дело — прощение. Мы постепенно осознаём, что проблема кроется не в другом человеке, а в нас самих, и поскольку особость — это наш сон, в котором другие выступают в роли мучителей (наши партнеры по особой любви и ненависти), мы можем выбрать другой сон.

(VI.5:2-4) И через этот акт особой преданности тому, кто им воспринимался с собой несхожим, он узнаёт, что дар подарен ему самому, поэтому и должны они быть единым целым. Прощение – единственная функция, имеющая смысл во времени. Оно есть средство, с помощью которого Святой Дух реинтерпретирует особость из греха в спасение.

Когда мы воспринимаем других отличными от себя, мы вовлечены в полный ненависти принцип эго «или-или», ибо это восприятие различий оправдывает наше нападение на них. Но когда мы меняем учителей, мы видим всех людей едиными в их цели. Повторим еще раз: Иисус не говорит о совершении великих дел в мире, написании гениальных книг или проведении замечательных семинаров. Он говорит лишь о единственной значимой функции, которую он знает: об изменении наших разумов. Вместо того, чтобы особым отношениям оставаться полями битвы, где один жертвует, чтобы другой выиграл, где один умирает, чтобы другой жил, они становятся классными комнатами, в которых наш новый Учитель помогает нам усвоить Его справедливость: никто не проигрывает, и выигрывают все. Нам не нужно понимать, как работает спасение, нужно лишь осознать: поскольку пути греха и осуждения не работают, мы их больше не хотим.

(VI.5:5-8) Прощение для всех. Когда оно включает всех, оно завершено, и каждая мирская функция завершена с ним вместе. И завершилось время. Во времени, однако, нужно еще немало сделать.

Время было создано виной, и когда вина отменяется через прощение, время исчезает. Тем не менее, пока мы остаемся виновными, предстоит работа. Она не влечет за собой понимания «Единства, соединенного как Одно», но предполагает обучение тому, как отражать недуалистическую истину внутри дуалистического мира: меняя восприятие бывших врагов так, чтобы они стали нашими друзьями, наряду со всеми остальными. Таким образом Сыновство обретает целостность в нашем исцеленном восприятии.

(VI.5:9-11) И каждый должен сделать то, что предназначено ему, ибо от его части зависит весь план. У него есть особая роль во времени, ибо он выбрал ее, а выбрав, сделал ее своей. Ему в его желании не отказано, но форма его изменена, чтобы оно служило и ему, и брату, став, таким образом, средством сохранения, а не утраты.

Все мы должны выполнить свою часть в избавлении от веры эго в вину и особость, ибо такова цель Курса. Иисус поступает здесь очень мудро, апеллируя к нашему желанию быть особыми, рожденному из потребности сделать наши тела инструментами особости, свидетельствующей о нашем отделении от Бога, включая тот «факт», что наш грех находит себе обитель в другом человеке, который будет по справедливости наказан. Мы жаждем этой особости, независимо от ее формы, чтобы никто не догадался, что мы — виновные грешники (в чем свято уверены наши разумы). Поэтому Иисус сохраняет это желание особости, но меняет его цель — в этом и состоит смысл слов «изменена его форма». Теперь особые отношения превращаются в классную комнату, которая учит, что никто не является особым, становясь средством, с помощью которого мы отменяем саму веру в особость. Особая функция прощения — это то, что делает нас особыми, и таким образом наше желание не отвергается. Мы особые не потому, что доказываем реальность разделения, а потому, что учимся прощать в той специфической форме, которая устанавливается нашими отношениями.

(VI.6:6-8) Особость, которую он выбрал, чтобы себе вредить, Господь определил как средство его спасения в тот самый миг, когда он сделал выбор. Его особый грех преображен в особую благодать. Его особая ненависть стала его особой любовью.

В тот самый миг, когда, казалось бы, произошло разделение, породившее мир особости, в наших разумах появилось исправление, которое мы забрали в сон как память о том, Кто мы есть как Христос. Не воспринимая слова Курса буквально, мы понимаем, что наш Источник в действительности ничего не делает. Иисус использует дуалистический символ, первоначально отражавший антропоморфное божество, реагирующее на грех, чтобы выразить Присутствие Любви, которое исправляет сказку эго о божественной ненависти. К слову, особая любовь понимается здесь в позитивном смысле этого термина, как исправляющая отягощенную виной цель исключения, присущую эго.

(VI.7:1-5) Святому Духу необходима твоя особая функция, чтобы осуществить Свою. Не думай, будто у тебя здесь нет особой ценности. Ты пожелал ее – и ею наделен. Всё, что ты создал, может легко и с пользой служить спасению. Сын Божий не может сделать такого выбора, который Дух Святой не смог бы употребить ему на пользу, а не во вред.

Снова Иисус оборачивает ценность особости против самого эго. «Ты хочешь быть особым, — говорит он нам. — Что ж, значит, ты особый». Вооруженный даром нашей «толики готовности», он меняет источник нашей особой ценности с потребности эго исключать (использования им особых отношений) на всеобъемлющую функцию прощения Святого Духа: «Его использование того, что сделал ты, для исцеления, а не во вред».

(VI.7:6-8) Только во тьме твоя особость предстает атакой. Но в свете ты видишь ее как свою особую функцию в плане спасения Сына Божьего от всех атак, открытия ему, что он в такой же безопасности, как и всегда, и что он в ней останется во времени и в вечности. Такова функция, данная тебе для брата.

Это утверждение — еще один пример любящей мягкости учения Иисуса. Он не отнимает у нас наши особые отношения (например, Т-17.IV.2:3), а просто меняет их цель с вины на прощение. Тот факт, что мы верим, что находимся здесь, говорит о том, что мы верим в особость; и если мы придаем ей значимость, осуждая наш грех или без конца ведя о нем дневники, наше потворство своим слабостям лишь еще больше окутывает нас тьмой вины. Это неизбежно, ибо особые отношения — это тени вины, как бы ни была завуалирована истинная природа их обрамления или сколь бы привлекательны ни были их дары.

С благодарностью мы слышим, как Иисус говорит нам: «Не упивайся болью и виной, потому что это лишь удерживает их во тьме, вдали от исправления истиной. Вместо этого посмотри на свое эго вместе со мной, и это превратит особые отношения из тюрьмы вины в классную комнату прощения». Отношения, которые всего мгновением ранее были скрыты во тьме ненависти, купаются в свете, который объемлет всех Божьих Сыновей. Кто же тогда не почувствовал бы благодарность за особые отношения, раз их новая цель сделала их средством исцеления разума? Повторим: нас просят не зацикливаться на нашей особости с чувством вины, потворством себе или попытками ее одухотворить, а, напротив, попросить Иисуса помочь взглянуть на нее иначе — как на внешнюю картину желания разума быть отделенным. Это возвращает нас к принимающему решения, который может в здравомыслии выбрать безопасность и покой, навсегда отпустив опасность и конфликт.

(VI.7:9-10) Прими же бережно ее [твою особую функцию] из братских рук, позволь спасению в тебе осуществиться полностью. Сделай одно это – и всё будет тебе дано.

По этой причине Иисус говорит, что его курс прост. Он ничего от нас не требует. От нас не просят изменить мир или наши разумы, а лишь захотеть изменить цель наших отношений с особой любви на всеобъемлющую любовь, которую отражает для нас наш учитель. «Толика готовности» прощать — наша особая функция — приносит спасение всем нам как единому целому.
pro-svet Дата: Пятница, 01.05.2026, 12:54 | Сообщение # 5
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (II.6:1-3) Святой Дух – это рама, в которую Господь оправил часть Себя, ее ты видишь обособленной. Но ее рама соединена с ее Творцом, едина с Ним и с Его шедевром. В том ее цель, и ты не сможешь сделать картину рамой, которую решишь увидеть вместо нее.

Иисус настоятельно призывает нас не придавать телесным отношениям никакой важности. Святые отношения связаны с другим человеком не в большей степени, чем особые. Отношения существуют только в разуме, с эго или со Святым Духом. Веря, однако, что мы лишены разума, мы переживаем проекции разума как реальность, воспринимая особые отношения как происходящие между нами и другими. Мы не осознаём, что их цель — атаковать нашу спроецированную вину за объединение с эго. Эта нечестивая цель меняется, когда мы начинаем воспринимать, что и мы, и наши братья разделяем одну и ту же потребность в прощении. Это новое восприятие возвращает нас к разуму, ибо вúдение общей цели отражает ту самую «малую готовность», которая проистекает из объединения с Иисусом. Он просит от нас лишь посмотреть на мир иначе — увидеть в нем раму, отражающую картину святости, которую принимающий решения разум выбрал вместо греха. Наша измененная цель переносит нас от формы тела к содержанию разума, отменяя цель эго, привязывавшую нас к бездумной форме как к способу избежать исцеления разума.

(II.6:4-5) Оправа, данная ей Богом, служит Его цели, а не твоей, отдельной от Его. Лишь твоя обособленная цель затеняет картину и дорожит не ею, а рамой.

Суть особых отношений состоит в том, чтобы заставить нас не знать вины разума, скрыв ее с помощью проекции, освобождающей нас от ненависти к себе. Наша вина выражается здесь в особых отношениях (раме), в которых вместо нас будут наказаны другие. Эта вина и особость скрывают наполненную светом картину нашего Истинного Я, которая мягко обрамлена прощением и готова раствориться, когда мы предпочтем общие интересы разделенным, избрав Бога своей единственной целью.

(II.6:6-8) Но Свой шедевр Бог поместил в такую раму, которая будет служить вечно, твоя же обратится в тлен. Только не думай, будто картина каким-то образом разрушена. То, что творит Господь, нетленно, неизменно и совершенно в вечности.

Божья рама «пребудет вечно», поскольку Его рама — это Его Любовь. Наше Истинное Я также пребывает вечно «неизменным и совершенным», за пределами всего, что эго пытается из Него сделать в своих снах о грехе и ненависти.

(II.7:1) Прими Господню раму вместо своей – и ты узришь шедевр.

Принять Божью раму — значит принять цель Святого Духа для здешних отношений. Эго заставило нас прийти в этот мир, чтобы избежать выбора разумом Бога, и затем мы винили других в своих несчастьях. Святой Дух меняет эту цель, помогая нам увидеть мир как средство возвращения к ошибочному выбору разума, дабы мы могли признать, что пути особости ничего нам не принесли, и что мы хотим Всего: Истинного Я (Self) вместо малого «я» (self).

(II.7:2-3) Вглядись в его великолепие и осознай, что Разум, замысливший его, – не в плоти и костях, но в раме столь же прекрасной, как он сам. Святость Его озаряет безгрешие, скрываемое рамой тьмы, и создает завесу света над картиной, которая лишь отражает свет, струящийся от нее к ее Творцу.

Иисус говорит о нашем великолепном Истинном Я, а тело является лишь «пародией» на него — это описание мы уже встречали ранее (Т-24.VII.10:9). Мы не можем познать истинную святость в этом мире, но мы можем стать ее отражением, отказавшись от завес тьмы — вины, особости, ненависти, — скрывающих ее свет. Мягкость прощения уступит место Шедевру — Свету Христа, в котором мы в конечном итоге исчезаем, «не для того, чтобы быть увиденными, но познанными» (Т-19.IV-D.19:1).

(II.7:4-5) Не думай, будто этот лик когда-либо был омрачен лишь потому, что ты его увидел в раме смерти. Бог в безопасности хранил его, чтобы ты, глядя на него, увидел святость, коей Он одарил его.

Вопреки тому, что мы, как нам кажется, натворили, Любовь Христа, которая и есть наше Истинное Я, терпеливо ждет в разуме нашего возвращения. Хотя мы похоронили ее сияющий лик под нашей виной, стремясь ее уничтожить, мягкий свет прощения бережно растворяет тонкие завесы особости, не дающие нам вспомнить нашу святость, разделяемую со всем Сыновством.

(II.8:1-5) Во тьме узри спасителя от тьмы и брата своего воспринимай таким, каким его показывает тебе Разум его Отца. При твоем взгляде на него он выступит из тьмы, и тьма исчезнет. Тьма не затронула его или тебя, вызволившего его из тьмы, чтобы его увидеть. Его безгрешие – просто картина твоего. А доброта его становится твоей силой, и, глядя с радостью в себя, вы оба узрите святость, которая должна быть там в силу того, что ты увидел в нем.

Мы сделали других нашими спасителями, чтобы они спрятали нас от тьмы вины, которая всё еще окутывает нас своей тенью. Но когда мы смотрим глазами вúдения и видим цель прощения в наших проекциях, тьма в разуме обнажается, дабы мы могли принять решение против нее. Когда свет невинности сияет, доселе скрытый виной, он струится через разум единого Божьего Сына, который вспоминает святость, учащую его тому, что он — Сын Божий.

(II.8:6-8) Он обрамляет твою святость, и всё, что дал ему Господь, должно быть дано и тебе. Как бы он ни старался видеть в себе не шедевр, а раму тьмы, твоей единственной функцией всё еще остается видеть в нем то, чего не видит он. Такое видение разделяемо и вместо смерти в нем предстает Христос.

Независимо от того, чтó мы делаем друг с другом, истина нашего общего Тождества неуязвима, ибо на разум влияет лишь наше решение, которое может быть изменено в одно мгновение. Именно поэтому нам нужно выбрать чудо, тем самым возвращаясь к принимающему решения разуму, желающему сохранить секрет эго: наше существование основано на безумной предпосылке, будто мы убили Бога. Мы боимся признать это безумие тем, чем оно является, ибо мы бы тут же осознали, что особое «я» иллюзорно. Чтобы увековечить безумие эго, мы сопротивляемся тому, чтобы увидеть Божий шедевр в другом человеке, ибо тогда мы наверняка увидели бы его в самих себе. Таким образом, осуждение — это союзник эго в его войне против Бога, а вúдение — его смертельный враг.

(II.9:1-2) Разве не возрадуется Господь Царства Небесного, если ты по достоинству оценишь Его шедевр? Что, кроме благодарности, может Он выразить тебе, любящему Его Сына так же, как Он?

Наша цель — прощать, двигаясь от рамы особости эго к его картине смерти. Иисус помогает нам увидеть всё это как хлипкую защиту, едва способную прикрыть великолепную картину нашего Истинного Я, которое мы любим так же, как Бог.

(II.9:3-13) И разве Он не даст тебе познать Его любовь, если ты вместе с Ним воздашь хвалу тому, что любит Он? Бог дорожит своим творением, как совершенный Отец, Каков Он и есть. Радость Его полна, когда любая Его часть соединяется с Ним в Его хвале, чтобы делить с Ним Его радость. Твой брат есть совершенный Божий дар тебе. Бог радуется и благодарит, когда ты благодарен Его Сыну за то, что он есть. Собственной благодарностью и радостью Он озаряет тебя, завершающего Его радость вместе с Ним. Так завершенной становится и твоя радость. Ни один темный луч не виден теми, в чьей воле сделать полным счастье их Отца, а заодно и свое собственное. Признательность Самого Бога щедро предложена любому, разделившему Его цель. Быть одиноким – не в Его Воле. И не в твоей.

Как всегда, подобный отрывок лишен смысла без нашего признания присущего Сыновству единства, навсегда слитого со своим Источником. «Один брат — это все братья» (У-чI.161.4:1), что означает: простить одного — значит простить всех, и это включает нас самих. Божья «благодарность» — это просто символ Его Единства, которому не могут угрожать иллюзорные идеи особости. В Присутствии Его Любви никакие мысли о грехе или смерти никогда не смогут омрачить наши наполненные светом разумы, радостно разделяемые со всеми нашими братьями без исключения.

(II.10:1) Прости же брата своего, и ты не сможешь отделить себя ни от него, ни от его Отца.

То, что мы имеем против Бога, мы имеем против других; то, что мы имеем против них, мы имеем против Него. Вина едина, как и прощение, и в присутствии одного исчезает другое, ибо тьма и свет не могут сосуществовать.

(II.10:2-3) Ты не нуждаешься в прощении, ибо всецело непорочные не согрешили. Отдай же то, что отдал Он тебе, чтобы ты мог увидеть Сына Его в единстве и возблагодарить его Отца, как Тот благодарит тебя.

Благодарность, опять же, символизирует любовь, объединяющую Отца и Сына. Чтобы испытать эту благодарность, мы должны быть готовы увидеть общую цель, которая соединяет нас друг с другом: это центральная тема нашей симфонии. Этот общий интерес — отражение Единства Небес в мире, демонстрируемое тем, что мы одинаковы в иллюзии, как мы объединены в истине. Вина или покой не могут быть в одном, не будучи во всех: Сын Божий остается единым — таким, каким был сделан, таким, каким был сотворен.

(II.11:1-2) Ты и твой брат – одно и то же, как и Господь – Един и в Своей Воле неделим. У вас должна быть одна цель, ибо ее одну Он дал вам обоим.

Мы снова и снова возвращаемся к этому моменту: поскольку наши мозги были созданы, чтобы не понимать то, что находится за пределами дуальности, мы не можем постичь недуалистическую истину. Однако внутри дуалистического мира нас могут научить тому, чтó значит разделять одну потребность и единую цель: что мы достигаем Небес вместе или не достигаем их вовсе, ибо «в ковчег покоя входят по двое» (Т-20.IV.6:5). Это означает, что спасение не может прийти за чужой счет, поскольку покой невозможен, когда мы судим, осуждаем или стремимся навредить другому. Всему этому мы можем научиться, и Иисус заверяет нас, что мы научимся.

(II.11:3-4) И соберется воедино Его Воля, когда ты присоединишься к желанию стать целокупным, предложив целокупность брату. Не видя в нем греховности, которую он сам видит в себе, окажи ему почет, чтобы ты смог отдать должное обоим.

Мы нужны друг другу как напоминания о том, что есть другое «я», другая цель и другой учитель, которых мы можем выбрать. Это достигается путем отражения покоя и доброты, проистекающих из выбора системы мышления безгрешия. Поскольку форма — это ничто, а содержание — всё, мы озабочены не поведением, а лишь невинностью, которую разделяют наши разумы.

(II.11:5) Тебе и брату дана сила спасения, чтобы возможным стал совместный ваш побег от мрака к свету и чтобы вы могли увидеть в единстве то, что никогда не разлучалось и никогда не отделялось от Любови Господней, дарованной всем поровну.

Эта повторяющаяся тема равенства Божьей Любви исправляет недвусмысленное учение Библии об обратном. Мы видели это исправление, например, в самом начале текста, где Иисус говорит нам, что он отличается от нас только во времени, которого не существует (Т-1.II.3-4). Наш старший брат просит лишь нашей «малой готовности» понять, что мы разделяем одну цель и одну потребность. Более того, он показывает, насколько мы не хотим признавать наш общий интерес, цепляясь за ментальность «или-или»: у тебя есть то, чего я хочу, и без чего я не буду счастлив или спокоен, удовлетворен или целостен. Далее Иисус помогает нам понять, как наши попытки заполучить это нечто особое через любовь или атаку мешают нашему обучению и делают прощение таким трудным на вид.

(V.4) Сын Божий просит у тебя лишь одного: вернуть принадлежащее ему по праву, чтобы ты смог с ним это разделить. Поодиночке ни один из вас этим не владеет. Так оно остается бесполезным для обоих. Если вы вместе, оно вам даст равную силу спасти другого, а вместе с ним себя. Спаситель твой, тобой прощенный, предлагает тебе спасение. Тобою осужденный, он предлагает смерть. В каждом ты видишь только отражение того, кем станет он для тебя согласно твоему выбору. Если твое решение противоречит его реальной функции, единственной, какая у него есть в истине, ты отбираешь у него отраду, которую он мог найти в осуществлении роли, определенной ему Богом. Только не думай, что Рай потерян для него одного. И снова обрести его возможно лишь путем, указанным брату через тебя, чтобы и ты обрел его, идя подле него.

Проекция порождает восприятие. Снова и снова Иисус возвращается к этой теме в почти бесконечном множестве вариаций. В приведенном выше отрывке нас учат, что в каждом мы видим отражение того, чтó мы сначала выбрали в своих разумах: разделение или единство, осуждение или спасение, несправедливость или справедливость. Наше восприятие создано не только для нас самих, но и для всего мира отделенных тел. Решение разума в пользу Иисуса объединяет нас с его истинным восприятием: «один за всех и все за одного», если позаимствовать фразу мушкетеров Дюма. Когда справедливость возвращается любви, в царстве Сына безраздельно властвует прощение, возвещая о единстве, которое кладет конец тираническому правлению эго, основанному на вине и нападении.

(V.6) В свете той ненависти, которую Сын Божий может питать к самому себе, кажется, Бог не имеет силы, чтобы спасти Своё творение от адских мук. Зато в любви, проявленной им к самому себе, становится Господь свободным, чтобы позволить осуществиться Своей Воле. В брате своем ты видишь картину собственной веры в то, какою для тебя должна быть Божья Воля. В своем прощении ты понимаешь Его Любовь к тебе; через свою атаку веришь в Его ненависть к тебе, отождествяя с Раем ад. Снова взгляни на брата, но с пониманием, что он согласно твоему восприятию его – твой путь либо на Небо, либо в ад. Но не забудь: роль, данная ему, дана тебе, и ты пойдешь путем, указанным тобой ему, поскольку это будет твоим суждением о самом себе.

То, что мы выбираем для себя и своих братьев, мы выбираем для Бога. Тюрьмы ненависти, в которых мы стремимся удержать Божьего Сына, удерживают также и нашего Отца. Поскольку единство существует как в реальности, так и в иллюзии, если мы хотим узнать решение наших разумов, нам нужно лишь взглянуть на наши восприятия. Если они дробят Сыновство в особости, мы знаем, что смотрели глазами эго. Если мы признаём присутствие одного и того же расщепленного разума в каждом без осуждения, значит, нами могло руководить только вúдение Христа. Мы либо идем порознь по дороге в ад, либо возвращаемся к нашему Богу вместе с нашими братьями — и это путешествие отражает Волю Небес к совершенному единству.
pro-svet Дата: Пятница, 01.05.2026, 12:51 | Сообщение # 6
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Святые отношения — Прощение

Наша тема для этой следующей части симфонического движения — святые отношения, отражение Единства Небес. Мы увидим, как это конкретно сопрягается с принципом справедливости: никто не проигрывает, и выигрывают все. Мы начинаем с первого раздела, «Связь с истиной», последние три абзаца которого уникальны тем, что в них Иисус дает наиболее ясное объяснение того, почему его курс написан именно так. Хотя истина недуалистична (то есть реальность есть совершенное единство), «Курс чудес» изложен в дуалистических терминах, что особенно очевидно при рассмотрении прощения. Дело в том, что мы прощаем только самих себя, так как снаружи нет никого, кого можно было бы прощать, — мир является лишь проекцией. Более того, грех, который мы прощаем, не нуждается в прощении, потому что его никогда не было. И хотя интеллектуально это может иметь смысл, это определенно не является нашим опытом. В этом и кроется причина того, почему Иисус говорит с нами о прощении кого-то другого, как если бы существовал какой-то «другой». Кроме того, нам говорят, что прощение невозможно без помощи Святого Духа, как если бы Он был отделен от нас.

Это объяснение Иисуса важно понять, иначе мы попадемся в дуалистическую ловушку веры в то, что якобы действительно существует некий Учитель вне нашего индивидуального разума, Который помогает нам в этом мире и, что еще важнее, помогает нам простить кого-то вне нас. Такой язык используется потому, что дуалистическое тело — это наш опыт, несмотря на то что мы — только разумы. Попав в силки спроецированной эго иллюзии, мы лишаемся возможности подняться по лестнице и шагнуть дальше, к осознанию того, что есть только Бог и ничего больше: совершенное единство остается совершенно неразделенным и целым.

(I.5:1-2) Поскольку ты считаешь себя отделенным, Царство Небесное также представляет тебе себя как существующее отдельно. Не в истине, конечно, а для того, чтобы та связь, которая тебе дана, дабы соединиться с истиной, могла достичь тебя через то, что ты понимаешь.

«Небеса также предстают перед тобой разделенными» относится к Отцу, Сыну и Святому Духу — трем Лицам Троицы, — отделенным Друг от Друга и от нашего особого «я». Хотя слова «недуальность» и «дуальность» не встречаются в Курсе, слова «единство» и «разделение», «одинаковость» и «различия» в нем есть. Примером недуалистического утверждения служит: «Мы говорим: “Бог есть”, и далее умолкаем...» (У-чI.169.5:4). С другой стороны, разговоры о Боге Отце, Христе Сыне и Голосе Святого Духа, а затем о нас как об отделенных Сынах, нуждающихся в божественной помощи, — это язык дуалистического состояния, в котором, как мы думаем, мы существуем. Это означает, что данные слова не следует понимать буквально; это символы, доступные нашему пониманию и указывающие за свои собственные пределы — на истину Божьего Единства и Любви.

(I.5:3) Отец, и Сын, и Дух Святой – Одно, как и все братья твои соединены в истине в одно.

Если Они поистине Одно, мы не можем реально говорить о трех Лицах. Вспомните, ранее в тексте Иисус говорит, что Бог — первый в Троице, но в ней нет ни второго, ни третьего (Т-14.IV.1:7-8), — это еще одно не столь уж завуалированное исправление тайны христианского триединого Бога: Отца, Сына и Святого Духа.

(I.5:4-6) Христос с Отцом вовек не разлучались; Христос живет внутри твоего понимания, в той части тебя, которая разделяет Волю Его Отца. Святой Дух связывает другую часть – ничтожное, безумное желание быть отделенным, особым и другим – с Христом, чтобы единство стало очевидным тому, что воистину едино. В нашем мире это не было понято, но этому возможно обучить.

Дуалистическим разумам невозможно понять утверждение о том, что Христос и Его Отец суть Одно и навсегда неразделимы. И всё же отделенного Сына можно научить вспоминать это Единство внутри его дуалистического сна, разделяя со всеми людьми общую цель: предпочесть память здравомыслия о Христе вместо особости ложного разума. Этот общий интерес отражает Единство Небес, которое никогда не может быть понято, но может быть познано.

(I.6:1-4) Святой Дух служит цели Христа в твоем разуме с тем, чтобы исправить цель особости там, где находится ошибка. Поскольку Его цель по-прежнему едина с Отцом и с Сыном, Он знает и Божью Волю, и то, чего ты действительно желаешь. Но это может быть понятно только разуму, воспринятому как один, осознающему свое единство и ощущающему себя единым. В этом и заключается функция Святого Духа: учить тебя, как ощутить это единство, что нужно сделать, чтобы ощутить его, и куда пойти, чтобы это сделать.

Внутри иллюзии Святой Дух учит нас «кáк» (святой миг), «чтó» (прощение) и «гдé» (особые отношения) для пробуждения от дуалистического сна разума к нашей недуалистической реальности Единства Христа, слитого со своим Источником. Его мягкое обучение ведет нас через дуалистический мир атаки и прощения — от тела к разуму — к объединенному Разуму и Воле Бога.

(I.7:1) Всё это связано со временем и местом, будто бы существующими отдельно, ибо пока ты думаешь, что часть тебя отделена, концепция Единства, соединенного в Одно, бессмысленна.

Иисус ссылается на наш опыт в дуалистическом мире линейного времени (прошлого, настоящего и будущего), в котором нам кажется, что мы взаимодействуем с отделенными телами. Поскольку наш опыт как пространственно-временных существ не позволяет нам понять «концепцию Единства, соединенного как Одно», Иисус просит нас сосредоточиться только на цели, которую мы разделяем друг с другом: на совместном (вместе или никак) прохождении общего пути, исправляющего систему мышления разделения эго («или-или»).

(I.7:2-4) Ясно, что столь расщепленный разум не смог бы стать Учителем Единства, объединяющего всех и всё внутри Себя. И следовательно, То, Что внутри этого разума и что действительно соединяет всё вместе, должно быть его Учителем. Но Ему нужно пользоваться языком, доступным разуму в том состоянии, в котором тот, по его мнению, пребывает.

Поскольку истинное исправление — абстрактное и неспецифическое — должно быть адаптировано к дуалистическим формам нашего дуалистического состояния, расщепленный разум автоматически переводит свое решение в пользу Святого Духа в телесные формы, которые мы можем распознать. Поэтому «Курс чудес» приходит к нам в словах (святые отношения, святой миг, прощение), которые нам близки. Эти символы — средства пробуждения от дуалистического сна к нашей реальности как духа: единого Божьего Сына.

(I.7:5-7) И Оно должно использовать всё обучение для перевода иллюзий в истину, собрав все ложные идеи того, что ты такое, и уведя тебя за них – к той истине, которая за ними. Всё это можно просто свести к следующему: Одно и то же не может быть разным; то, что едино, не может иметь разрозненных частей.

Мы отражаем простую, недуалистическую истину, когда признаём, что мы с нашими братьями разделяем как дуалистическое безумие, так и потребность пробудиться от сна эго навстречу Христу, Который приветствует нас как наше Истинное Я. Подводя итог: Курс написан дуалистическим языком, ибо таково состояние, в котором, как нам кажется, мы находимся. Понимание этого помогает нам выйти за пределы веры в то, что Иисус говорит о телах, и избежать ловушки буквального понимания того, что задумывалось как символ (т.е. того, что прощение происходит между двумя отдельными людьми). Именно разум нападает и прощает, и в своем добром и мягком учении Иисус не требует от нас, чтобы мы сразу пришли туда, где находится он. Скорее, он берет нас за руки, когда мы переходим от его отраженного присутствия в теле к его источнику в исцеленном разуме, находящемся вне сна.

Теперь мы переходим к проявлениям святых отношений и прощения, продолжая с того места, на котором остановились в нашей предыдущей дискуссии, где использование эго тела в особых отношениях сравнивалось с повешенной на стену пустой рамой:

(II.5:3-8) Шедевр, помещенный в эту раму Богом, – вот всё, что можно видеть. Тело вмещает его ненадолго, никак не затеняя. Но Богом сотворенному не нужно рамы, ибо Им сотворенное Он и поддерживает, и Собою обрамляет. Тебе на обозрение Он предлагает Свой шедевр. Предпочтешь ли ты вместо этого смотреть на раму? И не видеть картины вовсе?

Бог поместил картину нашей Подлинности как Христа — совершенное Единство — в эту раму, которая символизирует святые или прощенные отношения. Можно сказать, что Иисус перефразирует свой вопрос: «Зачем тебе гнаться за особыми отношениями, если это рама, содержащая в себе лишь ничтожность эго?» на такой: «Я предлагаю тебе раму прощения, которая позволит тебе увидеть, что все разделяют твою цель. Эта рама уведет тебя за пределы любых картин ко Христу — Единству, соединенному как Одно. Идем, возьми меня за руку, и я отведу тебя туда вместе со всеми твоими братьями».
pro-svet Дата: Пятница, 01.05.2026, 12:47 | Сообщение # 7
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 «Толика желания»

Теперь мы обращаемся к началу раздела «Справедливость, возвращенная любви». Что делает этот, казалось бы, невозможный курс возможным, так это то, что от нас не требуют изменить свое мнение о том, кто мы такие, а просят лишь впустить немного света здравомыслия. Этого достаточно, чтобы позволить нашему Учителю начать процесс побуждения нас к изменению нашей воспринимаемой идентичности, когда мы будем к этому готовы. В этом и заключается смысл «толики желания».

(VIII.1:1) Всё, отданное тобой Святому Духу, Он может использовать для твоего спасения.

То, что мы отдаем Святой Духу, — это наши особые отношения. Мы просим Его помощи, чтобы посмотреть на них Его глазами: не стремясь доказать, что эго право и вина реальна, а чтобы принять Его счастливое вúдение, показывающее неправоту эго: спасение — это прощение, а не вина.

(VIII.1:2-4) Но Он не может воспользоваться тем, что ты оставил себе, поскольку ничего не забирает у тебя без твоего согласия. В противном случае ты посчитал бы, что Он отбирает это у тебя вопреки твоей воле. И таким образом, ты не постиг бы, что быть без этого и есть твоя воля.

Иисус выражает то, что мы уже видели много раз, и наиболее ясно — в начале текста, когда он просил нас не умолять его избавить нас от страха. Если бы он это сделал, он бы вмешался в закон причины (разума) и следствия (тела), тем самым обесценив способность разума выбирать (Т-2.VII.1:4-5). Вместо этого он призывает нас просить его помочь устранить условия, породившие страх: нашу готовность (или решение) быть отделенными (Т-2.VI.4:3-4).

Суть здесь в том, что мы должны выбрать прощение самостоятельно. Иисус не может взять верх над нашими разумами, сделав выбор за нас. Однако он напоминает нам, что нам нужна его помощь, чтобы сделать новый выбор. Иисус не может выбрать за нас, а мы не можем сделать правильный выбор без него. Если бы мы не выполняли свою часть в этом «совместном предприятии» (Т-8.IV.4:8), мы бы чувствовали, что он доминирует над нами, вырывая из нашей слабой хватки то «я», за которое мы цепляемся. До тех пор, пока мы желаем упиваться особостью, он стоит в стороне, и лишь его доброе присутствие напоминает нам, что это не сделает нас счастливыми. Когда мы признаем, что он прав, или хотя бы что мы неправы («толика желания»), мы будем готовы попросить и принять его помощь.

(VIII.1:5) Необязательно, чтобы ты был полностью согласен отдать это Ему; будь ты на это способен, в Нем не было бы необходимости.

Мы не нуждались бы в Иисусе и его курсе, если бы могли полностью изменить свой разум. По этой причине нам следует с осторожностью относиться к тем, кто заявляет, что уже сделал это, и призывает нас поступить так же. Мы бы не находились в этом мире как тела, если бы по-настоящему верили, что нас здесь нет. Факт в том, что все студенты верят, будто они — индивидуумы, читающие и изучающие «Курс чудес». Это лишь подчеркивает их нужду в помощи, чтобы усвоить, что они — разумы, а не тела; в помощи мягкой и терпеливой, не навязывающей свою волю, а ожидающей решения разума сменить учителя.

(VIII.1:6-8) Ему нужен твой выбор – отдать это Ему, а не удерживать для одного себя, а также нужно твое признание: ты не имеешь представления о том, что никому не принесет потери. Вот всё, что нужно добавить к той идее, что для твоего обретения никто не должен потерять. И больше ничего.

Мы всё еще можем держаться за то, что следовало бы отдать Святому Духу, но теперь в нас есть хотя бы часть, сохранившая здравомыслие и осознающая, что мы были бы счастливее без особых образов защиты, которыми мы себя окружаем. Нам нужно лишь понять, что мы не знаем, как жить так, чтобы выигрывали все и не проигрывал никто, ибо это противоречит системе мышления, для отражения которой эго создало этот мир и которую мы всё еще ценим. Иисус не просит ничего, кроме осознания нами того, что принцип «никто не проигрывает, а выигрывают все» — это единственное, что сделает нас счастливыми и подарит нам покой.

(VIII.2:1-2) Спасению необходим лишь этот принцип. Даже не требуется, чтобы вера твоя в него была и неопровержима, и сильна, и не подвержена атакам со стороны всех убеждений, противостоящих ей.

К счастью, нам не обязательно быть последовательными в нашем обучении. Наша потребность, опять же, состоит лишь в «толике желания», которая просит Иисуса о помощи, потому что наш собственный путь заводил нас лишь всё глубже в пучину безумия и боли.

(VIII.2:3-9) Тебе не свойственна незыблемая преданность. Но помни, что в спасении не нуждаются спасенные. Ты призван не для свершения того, что тот, кто разделен и всё еще в войне с собою счел бы невозможным. Не верь, что мудрость можно обнаружить в подобном состоянии разума. Но будь признателен, что не так уж много веры требуется от тебя. Что, кроме как «немного веры», останется для тех, кто еще верит в грех? Что могут они знать о Царствии Небесном, о справедливости спасенных?

Вот еще один пример мягкости нашего учителя, проявляющейся не только в том, как он направляет нас в личной жизни, но и в самом «Курсе чудес». Иисус не сталкивает нас с истиной лбами, а просто констатирует факт: мы не можем достичь спасения без него, а мы в своем безумии всё еще делаем выбор против этого. Он говорит нам, что нам не нужно притворяться, будто мы хотим на Небеса. Таким образом мы можем честно сказать: хотя мы больше не желаем боли расщепленного разума, мы всё еще цепляемся за нее, даже зная, что страдание проистекает из веры в то, что кто-то должен заплатить за грех. Втайне мы верим, что должны заплатить эту цену через жертву, однако проекция позволяет нам верить, что это может сделать за нас кто-то другой. «Малая готовность» (little willingness – толика желания, крупица воли, небольшое согласие) заставляет нас осознать безумие, которое является источником любой боли, и наш здравомыслящий разум больше не находит это терпимым. Этот «кивок Богу» (Т-24.VI.12:4) позволяет Иисусу изменить цель наших отношений с убийства на чудеса.
pro-svet Дата: Четверг, 16.04.2026, 17:59 | Сообщение # 8
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (III.6:1-3) Здесь все входили в темноту, никто, однако, не входил в нее один. И нет нужды кому-либо в ней оставаться дольше, чем на миг. Ведь он пришел с Небесной Помощью внутри него, готовой повести его в любой момент из мрака к свету.

Идея о том, что «каждый пришел с Небесной Помощью внутри себя», предвосхищает раздел «Ибо они пришли» в 26-й главе. Именно мы выбираем, когда нас выведут из тьмы — выбор, рожденный осознанием того, что путь эго никогда не работает и что в мире особости невозможно найти ни надежды, ни счастья. В отчаянии опуская руки, мы говорим, что должен быть другой путь, и поэтому делаем новый выбор: свет общих интересов Святого Духа вместо призрачного мира эго, полного разделенных и конкурирующих интересов.

(III.6:4-8) Для этого он волен выбрать любое время, ведь помощь уже там и только ждет этого выбора. Как только он решит воспользоваться тем, что ему дано, тогда любую ситуацию, казавшуюся средством оправдания его злобы, увидит он как событие, оправдывающее его любовь. В прежних воззваниях к войне услышит ясные призывы к миру. Он осознает: там, где его даром была атака, есть и другой алтарь, где он способен с той же легкостью, но с неизмеримо большей радостью дарить прощение. А все искушения он станет интерпретировать по-новому – как еще один шанс доставить себе радость.

Иисус говорил нам, что его терпение безгранично (Т-5.VI.11:6), поэтому нет нужды чувствовать вину, когда наш страх перед любовью слишком велик, чтобы принять его учения о прощении. Кроме того, возможности для обучения остаются с нами, несмотря на этот страх, так же как и добрые напоминания нашего учителя о том, что в любой момент мы можем выбрать взглянуть на ситуацию или отношения иначе. То, что эго создало для нападения, благодаря вúдению Иисуса трансформируется в классную комнату, где мы узнаём, что Божий Сын не может находиться в состоянии войны, ибо он остается таким, каким был сотворен, слитым с Единством Небес. Так мир боли и смерти уступает место миру радости, по мере того как наши глаза медленно открываются навстречу истине о том, что мы возвращаемся домой вместе. Вечность, как и любовь, ждет решения, а не времени. Она ждет у алтаря разума, когда мы сделаем новый выбор — для себя и для всех Божьих Сыновей.

(III.7:1-7) Может ли быть грехом ошибка восприятия? Пусть все ошибки брата твоего станут не чем иным, как шансом увидеть в действии Помощника, дарованного тебе, чтобы увидеть мир, Им созданный на месте твоего. Что же тогда действительно оправдано? Чего ты хочешь? Ведь эти два вопроса одинаковы. И если ты увидишь их одинаковыми – твой выбор сделан. Именно восприятие их как одного вопроса несет свободу от убеждения в существовании двух путей видения.

Вот как иллюзорный мир становится инструментом, ведущим нас за пределы иллюзий к истине, классной комнатой прощения, преобразующей вину в любовь. Никакое иное восприятие мира не может быть оправдано, поскольку всё, чего мы действительно хотим, — это взять Иисуса за руку и пойти домой. Проекция порождает восприятие: мы решаем, какой учитель будет направлять наше путешествие, и этот выбор определяет то, как мы воспринимаем мир. Выбор в пользу Иисуса ведет к вúдению того, что грехи, требующие наказания, — это ошибки, взывающие об исправлении, и, глядя друг на друга, мы видим самих себя. Единство Небес с радостью возвращается в осознание в этом единстве наших внутренних и внешних восприятий прощения.

(III.7:8-9) Мир этот может предложить тебе немало для твоего покоя и множество возможностей продолжить твое собственное прощение. Такова его цель для тех, кто пожелает видеть прощение и покой нисходящими на них и предлагающими им свет.

Всё, что происходит в мире, каждая ситуация и отношения, обладают потенциалом трансформировать цель нашего разума. Нам нужно лишь захотеть, чтобы она изменилась с вины на безгрешие; с версии справедливости эго, где один выигрывает, а другой проигрывает, на справедливость Святого Духа, где выигрывают все и не проигрывает никто — в этом и есть суть прощения.

(III.8:1-3) Создатель мира доброты имеет совершенную силу свести на нет мир ненависти и насилия, который, кажется, стоит между тобой и Его добротой. В Его прощающих глазах такого мира нет. И следовательно, нет ему надобности быть в глазах твоих.

Глазами мира мы видим насилие и ненависть, боль и смерть — попытки эго заставить иллюзорный мир служить своей скрытой цели: доказать реальность греха и разделения, что следует принципу выигрыша одного за счет другого. Как же это отличается от вúдения Святого Духа, который не смотрит пронизанными виной глазами особости! Его вúдение — это доброе и прощающее восприятие, которое смотрит сквозь иллюзорную тьму на объединяющий свет истины.

(III.8:4-7) Грех есть незыблемая вера, что восприятие изменить нельзя. Что проклято, то проклято навечно, будучи вечно вне прощения. Но если оно прощено, то восприятие греха, должно быть, было ложным. Вот так становится возможным изменение.

«Незыблемая вера» заключается в том, что видимое нашими глазами реально: греховный мир, в котором одни страдают, а другим всё сходит с рук (иногда даже убийство в буквальном смысле). Мы боимся прощения, потому что не хотим, чтобы «восприятие греха» оказалось ошибочным: мы убили Бога, и поэтому мы существуем. Если это первоначальное изменение [переход от единства к разделению] ошибочно, значит, мы ошибались насчет самих себя; вот почему мы так упорно боремся против идеи о нереальности греха. Вина здесь — могущественный союзник, ибо она свидетельствует о неизменности греха. Наши ужасающие чувства ненависти к себе и порождаемая ими боль ясно демонстрируют грех, который заслуживает наказания, — грех, доказывающий истинность изменения (ухода от единства) и то, что наша отделенная реальность постоянна, делая возвращение к Неизменному невозможным, поскольку грех навсегда неизменен.

(III.8:8-13) Святой Дух также видит, что всё, Им видимое, далеко за гранью изменения. Но в Его видение греху не заползти, ведь грех исправлен Его видением. Поэтому он должен быть ошибкой, а не грехом. Ведь всё, что грех провозглашал несуществующим, было всегда. Наказание есть нападение на грех и, таким образом, способ сохранить его. Прощение греха есть изменение его статуса ошибки на статус истины.

Тема греха и ошибки, наказания и исправления к этому моменту уже более чем знакома, и она находится в центре внимания этой главы. Выбор в пользу вúдения означает, что мы готовы пересмотреть веру в неискупаемый грех и признать ошибки нашего мышления и восприятия. Божий Сын невинен, и в его невинности мы исцеляемся вместе. Истина никогда не переставала быть самой собой, а сны о грехе не могут избежать своего иллюзорного происхождения, что означает, что они никогда не существовали.

(III.9:1-5) Сын Божий не способен согрешить, но в состоянии пожелать того, что ему повредит. И у него достанет силы думать, что ему можно повредить. Чем это может быть, если не лжевосприятием самого себя? Что это, грех или ошибка, простителен он или нет? Нуждается Сын в помощи или в осуждении?

Вспомните прозвучавшую ранее тему о том, что мы вольны верить в иллюзии (грех), но не вольны утверждать их реальность (например, Т-3.VI.10:2). Поскольку только во сне истина может быть изменена, то только во сне грех, которого никогда не было, может быть наказан. Прощающее суждение Святого Духа позволяет нам взглянуть на нашу ошибочную веру в отношении самих себя и сделать выбор видеть иначе. Таким образом нам помогают простить «грех», сделавший нас тем, чем мы не являемся, высвобождая невинную память о нашем Истинном Я, которое заменяет собой тот греховный облик, который мы нацепили на святого Божьего Сына.

(III.9:6-10) В чем твоя цель: чтобы он был спасен или осужден? Не забывай: то, чем он станет для тебя, есть выбор твоего собственного будущего. Ведь этот выбор ты делаешь сейчас, в тот миг, когда всё время становится средством достижения цели. Сделай тогда свой выбор. Но осознай, что им же выбрана и оправдана цель мира, который ты видишь.

Иисус просит нас выбрать нашу цель. Желаем ли мы, чтобы наши братья были прокляты или спасены, помня о том, что то, за что мы осуждаем их, мы делаем с самими собой (то же самое касается и прощения). Если мы выберем разделение в качестве нашей цели, мы будем видеть мир как реальный, оправдывая нашу особость. Тогда мы неизбежно будем стремиться защитить эту особость, нападая на других, в результате чего они становятся особо виновными, а мы — особо невинными. Однако в святом миге мы воспринимаемся такими, какие мы есть на самом деле: невинным Божьим Сыном, пребывающим в единстве с самим собой и со своим Творцом.

(IV.2:1) Поэтому основной закон восприятия можно сформулировать так: «Ты будешь радоваться тому, что видишь, поскольку ты и видишь это, чтобы радоваться».

Это тот же самый принцип, сформулированный в предыдущем разделе (III.1:3). Мелодия и гармоники темы отличаются, но ее содержание, касающееся целенаправленной природы восприятия, остается тем же: мы видим то, что хотим видеть.

(IV.2:2) Пока ты полагаешь, что страдания и грех несут тебе отраду, они всегда будут у тебя перед глазами.

Страдание и грех приносят радость, так как это гарантирует, что Бог накажет других, а не нас. Мы отдаем кому-то другому грех, который по праву считаем своим, и с радостью страдаем от рук этого человека, чтобы иметь возможность сказать: «“Узри меня, мой брат: я гибну от твоей руки”» (Т-27.I.4:6). Мы создали тела, чтобы чувствовать боль — «Так были созданы частности» (У-чI.161.3:1) — потому что за любой формой страдания скрывается обвиняющий и осуждающий перст, который говорит: «Поскольку ты сделал это со мной, ты заслуживаешь умереть от руки Божьей справедливости». Искажения нашего воспринимаемого мира отражают систему мышления эго (вину, нападение и наказание), которую наши разумы выбрали вместо Искупления Святого Духа.

(IV.2:3-5) Вне твоего желания нет ничего – ни вредного, ни благого. Только твое желание делает всё тем, что оно есть в своем воздействии на тебя. Ведь ты и выбрал это как средство обретения желанных следствий, веря, что они дадут тебе и радость, и утеху.

Мы с радостью терпим последствия грехов наших братьев, чтобы Бог признал этот грех их, а не нашим собственным. Это желание делает наши мысли реальными в восприятии, даже если они нам неведомы. Нам нужен курс Иисуса, чтобы приподнять завесу, опустившуюся на наши разумы, дабы мы могли распознать то, чтó мы выбрали. Только тогда может появиться мотивация к изменению. Страдать ради того, чтобы наказан был кто-то другой, — это безумие в свете принципа Святого Духа о том, что никто не страдает и все выигрывают. Проблема заключается в сопротивлении, поскольку само наше существование основано на противоположном принципе эго: кто-то проигрывает, а другой выигрывает — это и есть источник его торжествующей радости. Несмотря на это очевидное безумие, спасение требует лишь «толики желания» взглянуть на ошибку — это тема нашего следующего раздела.
pro-svet Дата: Четверг, 16.04.2026, 17:57 | Сообщение # 9
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (I.3:1-3) Восприятие есть выбор того, чем ты желаешь быть и в каком мире желаешь жить, то состояние, в котором, как ты думаешь, твой разум будет доволен и умиротворен. Твоим решением оно выбирает, в чем видеть собственную безопасность. Оно являет тебе тебя таким, каким ты хочешь быть.

Мы смотрим внутрь себя и решаем, верить ли эго или Иисусу. Если мы выбираем эго, мы хотим, чтобы мир вмещал мысль о разделении с целью сохранения нашего особого «я», удерживая грех на расстоянии за чужой счет. Если же, с другой стороны, мы хотим Искупления, мы будем воспринимать мир как возможность обнаружить то, что находится в наших разумах; и в первую очередь — обнаружить, что разум у нас есть. Это обращение проекции вспять и есть цель Иисуса для тела, которая исправляет цель эго: поддерживать свое отделенное, полное ненависти состояние через восприятие особости.

(I.3:4-6) И неизменно служит твоей цели и нераздельно с ней, не допуская даже робкого свидетельства в пользу чего-либо, идущего вразрез с целью, поддерживаемой разумом. Восприятие есть часть того, что видеть было твоей целью, ведь цель и средство неразделимы. И так ты постигаешь: то, что, казалось, имеет отдельную жизнь, ее не имеет.

Тело не отделено от разума (идеи не покидают свой источник): цель, которую разум приписывает миру, остается в разуме, несмотря на ложь восприятия. Если цель состоит в том, чтобы сделать вину реальной, восприятие тела будет подтверждать эту цель, доказывая, что разделение — это факт, и оправдывая вину, заслуживающую наказания. Прибегая к магии эго, мы будем верить, что наказаны должны быть другие, а не мы. Но если наша цель — принять Искупление и пробудиться от сна, мир будет видеться как классная комната, в которой исцеляются наши разумы.

Далее следует раздел «Восприятие и выбор», в котором Иисус подробнее раскрывает обсуждаемые нами принципы:

(III.1:1-2) В той мере, в какой ты ценишь вину, ты будешь воспринимать и мир, в коем оправдана атака. В той мере, в какой ты признаешь бессмысленность вины, ты понимаешь: атака не имеет оправдания.

Нападение оправдано, когда мы верим, что кто-то другой — жалкий грешник и заслуживает наказания, которого требует наш грех. Мы знаем, что наши телесные мысли о нападении — в мыслях, словах и поступках — порождаются виной разума, что является для эго высшим доказательством того, что греховное разделение произошло. Однако, когда наша принимающая решения часть выберет безвинность Божьего Сына в качестве реальности, нападение потеряет всякий смысл, поскольку больше не будет вины, которую нужно защищать.

(III.1:3-6) Это вытекает из основного закона восприятия: ты видишь что-либо, поскольку веришь, что оно там есть, и веришь, что оно там есть, поскольку желаешь, чтобы оно там было. Иных законов, кроме этого, у восприятия нет. Все остальные укоренены в этом, чтобы сделать его более устойчивым, предложив поддержку. В такой форме восприятие адаптирует для мира более глубокий основной Божий закон: любовь творит лишь самое себя и ничего, кроме себя.

Мы видим мир, потому что мы его туда поместили из желания доказать, что лжетворящая мысль об отделенном «я» реальна. Это вариация на тему «проекция порождает восприятие»: мы смотрим внутрь разума, решаем, чего хотим, проецируем это и таким образом воспринимаем. В Небесном мире знания та же самая динамика является законом распространения. То, что находится в Разуме Бога — это Сын, которого Он творит (или распространяет), как гласит рабочая тетрадь: «Любовь сотворила меня подобным ей» (У-чI.67).

(III.2) Законы Божьи прямо не достигают мира, которым управляет восприятие, ибо подобный мир не мог быть сотворен Разумом, для которого восприятие бессмысленно. И всё же Его законы отражены повсюду. Не потому, что мир, где они отражаются, реален. А только потому, что Сын Господень верит в его реальность, и Бог не мог позволить Себе полностью отстраниться от этой веры. Войти в безумие Своего Сына с ним вместе Господь не мог, но Он удостоверился, что с ним туда вошло Его здравомыслие, дабы тот не пропал навеки в безрассудстве своего желания.

Бог недуального единства (знания) не мог сотворить дуалистический мир субъекта и объекта (восприятие). Тем не менее, Божьи законы любви, единства и вечной жизни отражаются здесь через признание нашей общей потребности и цели. Когда мы заснули и начали видеть сны, мы взяли с собой память о том, Кто мы есть как Христос. Это Святой Дух и Его принцип Искупления, и именно поэтому мы никогда не бываем полностью безумны. В разуме сохраняется место здравомыслия, которое этот мир был призван скрыть, и в котором мы узнаём от нашего Учителя, что иллюзия может служить цели истины. Нас учат, что мир восприятия — это классная комната, которая отражает Единство Небес даже посреди хаотичного мира эго, полного разделения и фрагментации.

(III.3:1-4) Восприятие обусловлено выбором, знание – нет. У знания есть только один закон, поскольку у него – только один Творец. Но этот мир имеет двух создателей, которые видят его не одинаково. Для каждого из них мир имеет разные цели, для каждого он – замечательное средство служения той цели, для которой был воспринят.

По этой причине Бог-Творец не имеет ничего общего с миром восприятия, феноменальным миром разделения и смерти. У нашего мира, однако, есть два создателя — эго и Святой Дух, — которые отражают свои разные цели. Цель эго для его мира особости — это разделение, в то время как цель Святого Духа — пробудить нас от сна вины, ненависти и смерти через прощение.

(III.3:5-6) Для особости мир – идеальная рама, чтобы оттенить ее самое; непревзойденное поле битвы в ее войнах, прекрасное убежище для иллюзий, которые она обращает в реальность. Все до единой они поддержаны ее восприятием, все до единой могут быть полностью оправданы.

Мир особости начинается как мысль в разуме и, как кажется, проявляется в виде мира, который мы воспринимаем как реальный: спроецированное поле битвы, на котором истина и иллюзия, судя по всему, борются за наше особое внимание.

(III.4:1-3) Но есть другой Создатель мира и в то же время Исправитель безумного убеждения, что можно что-либо создать и поддержать без некой связи, удерживающей его внутри законов Божьих; не как закон, сам по себе поддерживающий всю вселенную, какою ее сотворил Господь, но в форме, приспособленной к потребности, которую, по его убеждению, имеет Божий Сын. Исправленная ошибка и есть ее конец. Так даже в ошибке Бог охраняет Сына Своего.

Слово «Создатель» (Maker) написано с заглавной буквы, потому что оно относится к Святому Духу. Он не Творец (Creator), ибо прощенный мир, который Он нам предлагает — в конечном счете, реальный мир — иллюзорен. Его мир несет в себе исправление Искуплением, которое ожидает нашего выбора отменить веру разума в разделение, создавшую вселенную тел. Это исправление и есть чудо, возвращающее нас к принимающему решения разуму, где была допущена ошибка, и позволяющее Иисусу исправить то, как эго злоупотребляет миром. Если изначально мир был создан для того, чтобы убивать, теперь он должен сначала стать местом, в котором Сыновство исцеляется через счастливые сны, чтобы позже полностью пробудиться от сна — тема, которая скоро вернется в нашей симфонии.

(III.5:1) Есть и другая цель у созданного ошибкой мира, ведь у него есть и другой Создатель, Которому под силу примирить цель мира с целью Его Творца.

Цель Бога — творить или распространять, что здесь отражено в прощении Святого Духа (здравомыслящем распространении).

(III.5:2-4) В Его восприятии мира нет ничего такого, что не оправдывало бы прощения и видения полного безгрешия. Всё, что бы ни происходило, встречает мгновенное и полное прощение. Ничто даже на миг не омрачает безгрешия, сияющего неизменно за гранью жалких потуг особости изгнать его из разума, где ему следует быть и осиять тело вместо него.

Здесь мы видим еще одно утверждение о стратегии эго: сместить особость из разума на тело, где находится и лелеется ее лекарство — искажение любви (особые отношения). Эго говорит нам, что проблема кроется в мире чужой греховной тьмы, а решение состоит в достижении нами наполненной светом особости. Разумеется, это лишь иллюзия света, ибо тьма вины остается, окутанная тенями разума и тела. Вспомните, что цель эго — сделать вину реальной, но сделать так, чтобы она воспринималась вне разума. В качестве исправления Иисус использует мир греха, чтобы обратить наше внимание на систему мышления греха, а затем, за ее пределами, — на безгрешие Божьего Сына. Когда мы возвращаемся к невинности здравого разума, закон «проекция порождает восприятие» заставляет нас видеть в других только выражения этой невинности, либо призывы к ней. Никакое иное восприятие не оправдано в иллюзорном мире существования.

(III.5:5-6) Разуму не дано узреть Небесные светильники там, где ему заблагорассудится. Если же он решит увидеть их где угодно, но не в их доме, будто бы освещающими место, в котором их не может быть, тогда Создатель мира должен исправить твою ошибку, дабы ты не остался без светильников во тьме.

У нас есть иллюзии света безгрешия в нашем телесном «я», купленные ценой чужого греха: извращенная версия справедливости эго («или-или»). В ответ на это безумие Святой Дух начинает Свою работу по исцелению с нашего восприятия мира, в котором, как мы верим, мы находимся, и переключает наше внимание на разум, где вера в греховность осознается не более чем хрупкой защитой от невинности Божьего Сына.
pro-svet Дата: Четверг, 16.04.2026, 17:55 | Сообщение # 10
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Цель — Проекция порождает восприятие

(I.2:2) Восприятие говорит тебе, что ты проявлен в том, что видишь.

Мы обсуждали принцип «проекция порождает восприятие» в предыдущей главе, а также ранее, и здесь мы снова обращаем на него внимание. Восприятие — это средство, служащее цели эго доказать, что отделенный и внешний мир реален, а это означает, что отделенный и внутренний мир также реален. Следовательно, мы не такие, какими нас сотворил Бог.

(I.2:3-4) Увидишь тело и будешь верить, будто ты в нем. И каждое увиденное тело тебе напомнит о тебе самом: о греховности и о пороках, но более всего о твоей смерти.

Это происходит потому, что «защиты делают то, от чего они хотели бы защитить» (Т-17.IV.7:1). Мы видим зло в других и на каком-то уровне знаем, что это проекция разумом того зла, которое он видит в нас самих, с целью избежать верной смерти. Как мы уже отмечали, потребность в защите говорит нам о том, что в нас есть нечто реальное (грех), что нуждается в защите; иначе зачем бы мы стали это защищать?

(I.2:5) Разве не станешь ты презирать того, кто сообщит тебе об этом; разве не пожелаешь ему смерти?

Мы постоянно стремимся сбросить других в пропасть (Т-24.V.4:2), и никакая бездна не может быть слишком глубокой, чтобы вместить всех тех, кого мы приговариваем к смерти. И хотя нам кажется, что чем больше людей мы туда сбрасываем, тем свободнее становимся, это служит лишь усилению нашей вины. И снова: «защиты делают то, от чего они хотели бы защитить». Обслуживая нашу потребность в сохранении вины, невозможно не испытывать непреодолимой тяги искать и находить злостных негодяев, чтобы нападать на них во имя нашей особости. И каждый раз, делая это, мы ненавидим их всё больше, поскольку они напоминают нам о том грешнике, которым мы втайне считаем себя.

(I.2:6-8) Вестник и весть, что он несет, едины. Ты должен видеть брата, как самого себя. Увидев его в обрамлении тела, ты видишь себя грешным и осужденным.

Идеи не покидают свой источник. Послание о грехе и грешный посланник — это одно и то же; мы не можем быть отделены от того, что проецируем. Осуждение чужого тела — это скрытая атака на наш грешный разум.

(II.1:1) Разве не очевидно, что всё, воспринимаемое глазами тела, вселяет в твою душу страх?

Телесные глаза не могут не вызывать страх, ибо они были созданы для того, чтобы видеть внешнюю угрозу, надвигающуюся на нас и угрожающую нашему невинному существованию. Это ложное восприятие оправдывает необходимость защищаться через нападение, увековечивая наши «тайные грехи и скрытые ненависти» (Т-31.VIII.9:2), которые и являются источником страха.

(II.1:2-6) Возможно, в этом ты надеешься найти надежду на удовлетворение. Возможно, ты мечтаешь найти какое-либо удовлетворение и покой в том мире, каким его воспринимаешь. Но также должно быть очевидно, что остается неизменным результат. И, несмотря на твои надежды и мечты, итог всегда один – отчаяние. Здесь нет и никогда не будет исключений.

Вот вам и поиск счастья и покоя в этом мире. По-настоящему честные люди осознают, что здесь ничего не работает, а даже когда кажется, что работает, это длится недолго. Кроме того, даже когда мир, казалось бы, дает нам то, чего мы хотим, в темных закоулках нашего разума мы верим, что это будет у нас отнято, потому что Бог никогда не оставил бы нас счастливыми. Как бы Он мог потерпеть счастье в тех, кто согрешил против Него? Учитывая безнадежность ситуации в этом мире, Иисус задает следующий вопрос:

(II.2:1-2) Не странно ли, что ты еще лелеешь надежду на удовлетворение в видимом тобою мире? В любом аспекте, в каком угодно времени и месте ничто, кроме вины и страха, не было тебе наградой.

Поскольку это не соответствует нашему повседневному опыту, Иисус разъясняет нам, насколько в действительности болезненно жить здесь. Опять же, несмотря на моменты передышки, когда кажется, что наши потребности удовлетворяются, телесные удовольствия улетучиваются, и в конечном итоге мы остаемся с горьким привкусом отчаяния, которое и определяет наше мирское существование.

(II.2:3-6) Как долго еще ты будешь мешкать с осознанием того, что ради шанса изменения в этом аспекте едва ли стоит медлить с той переменой, которая способна принести намного лучший результат? Одно лишь несомненно: то, как ты видишь и как ты видел длительное время, не дает оснований для будущей надежды на успех. А возлагать надежды на то, в чем надежды нет, значит обрекать себя на безнадежность. Однако эта безнадежность будет оставаться твоим выбором, пока ты ищешь надежду там, где никто никогда ее не находил.

Почему мы продолжаем упорствовать и ждать, когда Иисус предлагает нам возможность облегчить нашу боль прямо сейчас? Здесь вступает тема поиска и нахождения: эго заставляет нас искать надежду в мире, прекрасно зная, что мы никогда ее там не найдем. Поиск надежды вовне подкрепляет веру разума в вину, воспроизводя то первоначальное мгновение, когда мы стали искать любовь за пределами Небес, сказав Богу, что Его любви недостаточно. Эта тщетность парадоксальным образом заставляет нас искать лекарство снаружи, что отражает отчаянный круг безнадежности эго. Подлинная надежда заключается только в возвращении к разуму, где был сделан ошибочный выбор, который продолжает делаться до сих пор, и затем в его изменении. Иисус продолжает:

(II.3) Не правда ли, что некую надежду ты находил вне этого всего – мерцающую, трепетную, еле уловимую надежду на то, что твои чаяния не обусловлены чем-либо в этом мире? Однако надежда, что они всё еще возможны здесь, не позволяет тебе отказаться от безнадежной и неблагодарной задачи, которую ты перед собой поставил. Какой же смысл держаться за навязчивое убеждение, что стоит продолжать погоню за тем, что вечно терпит крах, в надежде на неожиданный успех: вдруг оно принесет нечто такое, чего не приносило никогда?

В этом заключается функция особости: мы ищем и никогда не находим того, чего действительно хотим. Направляя внимание на тело — свое и чужие — в надежде на удовольствие, эго никогда не позволяет нам обратиться к принимающему решения «я» в разуме, истинному источнику надежды. Вторя псалмопевцу, Иисус сострадательно спрашивает нас в рабочей тетради: «Доколе, святой Сын Божий, доколе?» (У-чII.4.5:8). Как долго нам нужно подвергать себя такой боли, пока мы не признаем — с радостью! — что мы были неправы, а он прав? Здесь нет надежды.

Возвращается тема формы (рамы) и содержания (картины):

(II.4:1-3) В прошлом оно не принесло успеха. Радуйся же, что оно покинуло твой разум, больше не омрачая того, что в нем. Не принимай за содержание форму, ведь форма – только средство содержания.

Особость, укорененная в иллюзорном прошлом, потерпела неудачу, потому что ее цель — терпеть неудачу: «ищи и не находи» — вот главенствующая мантра эго. Когда мы наконец осознаем боль, присущую особым отношениям (цену вины), мы будем поистине рады тому, что ошибались, сместив внимание с формы эго на его содержание. Особое тело с его кажущимися удовольствиями и болью — это способ, с помощью которого эго достигает своей цели: вины, боли и смерти. Подлинное удовольствие приходит только тогда, когда разум выбирает Искупление, Божью Волю на земле (Т-1.VII.1:4), так же как боль возникает при принятии решения против него. Опять же, «форма — это лишь средство для содержания», будучи не более чем способом, которым мы выражаем цель эго или Святого Духа.

(II.4:4-6) А рама – просто средство расположить картину так, чтобы она была видна. Рама, скрывающая картину, бесцельна. Это не рама, если она – всё, что ты видишь.

Цель рамы — держать картину так, чтобы ее было видно. Цель же эго для рамы особости, напротив, состоит в том, чтобы привлечь внимание к ней самой, пряча свою картину вины и скрывая нашу подлинность как разумов, принимающих решения. Тело, и в частности особые отношения, — это рама, которая скрывает не только вину разума, но и его картину прощения — наш путь домой. Однако, когда мы приносим наши отношения Святому Духу, Он использует их, чтобы вернуть нас к Своему содержанию невинности. Тело становится исключительно средством для понимания того, что внешний мир есть проекция внутреннего, причем рама Святого Духа высвечивает здравую картину разума, а не скрывает ее.

(II.4:7-8) Рама без картины бессмысленна. Цель рамы – оттенять картину, а не самое себя.

Цель рамы — усиливать привлекательность картины. Обычно мы не выбираем картину ради того, чтобы выгодно подать раму. Мы видели, как эго фокусируется только на раме (форме тела) в ущерб картине (содержанию разума).

(II.5:1-2) Если пустую раму водрузить на стену, кто будет перед ней стоять в глубоком восхищении, будто бы пред ним – шедевр искусства? Однако именно так ты поступаешь, воспринимая брата своего как тело.

Иисус призывает нас взглянуть на тело с точки зрения цели эго — разделения и нападения, призванной доказать реальность греха. Открыв глаза на истину, мы видим, что содержание эго — это ничто, притворяющееся чем-то (т.е. телом). Вот почему вина нуждается не в защите, а лишь в нашем спокойном признании того, чем она является и почему мы ее выбрали. Мы возвращаемся к цели восприятия:
pro-svet Дата: Вторник, 14.04.2026, 12:51 | Сообщение # 11
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Теперь Иисус переходит к рассмотрению греха, еще одного из «друзей» эго. Мы видели, что это один из краеугольных камней защиты эго против выбора Искупления. Он утверждает, что разделение реально, но настолько чудовищно по своему характеру, что нам приходится бежать от неизбежного наказания разума и прятаться в теле.

(VII.1:2-3) Грех есть единственный в сем мире необратимый феномен. Он неизменен.

В мире меняется всё. Это считается жизнью, и со временем меняются даже неодушевленные предметы. Для эго грех не меняется, потому что он парадоксальным образом представляет собой то самое первоначальное изменение, когда мы покинули Бога. Всё, что проистекает из греха, имитирует это изменение, кроме самого греха — веры в то, что изменение возможно и является реальностью.

(VII.1:4-5) Мир полностью зависим от его неизменности. Кажется, чары мира способны спрятать боль, несомую грехом, от грешников и обмануть их своим блеском и коварством.

«Блеск» — это рама особых отношений, которую мы видели в разделе «Две картины» (Т-17.IV), а ее «коварство» заключается в том, что она выдает себя за любовь и счастье, тогда как на самом деле это вина, ненависть и убийство. Вспомните, что сверкающие драгоценности этой рамы — в действительности слезы и капли крови, осязаемое следствие неизменности греха.

(VII.1:6-9) Но каждый знает, что возмездие за грех есть смерть. И так оно и есть. Ведь грех есть требование смерти, желание сделать фундамент мира неколебимым, как любовь, надежным, как само Царство Небесное, и сильным, как Сам Бог. Мир застрахован от любви для всех, считающих, что грех возможен.

Грех означает, что мы должны умереть, потому что мы убили первыми, и поэтому заслуживаем быть убитыми в ответ. В магической, безумной попытке предотвратить нашу верную смерть от рук Бога мы проецируем грех и начинаем убивать всех остальных — если не на деле, то уж точно в мыслях. Если мы думаем, что грех возможен, мы в буквальном и переносном смысле лишимся разума, в безумии веря, что мы — это тела. И до тех пор, пока мы отождествляем себя с телом, мы остаемся лишенными разума и никогда не сможем выбрать любовь. В самом деле, благодаря нашей вере в грех эго навсегда обезопасило себя от угрозы истины. Этот грех мы проецируем в своих дезадаптивных попытках от него избавиться, видя его в телах, которые считаем отделенными от нас.

(VII.1:10-11) И это не изменится. Возможно ли, чтобы не сотворенное Единым разделяло черты Его творения, когда оно Ему во всем противоречит?

Творение Бога неизменно, и кажущаяся неизменность греха насмехается над реальностью Небес, поскольку эго хвастается, что оно также создало нечто, что не меняется. В этой бредовой системе мышления мы остаемся грешниками на все времена, а мир нужен как защита, чтобы спрятать наш грех, дабы его можно было увидеть где угодно, только не в разуме.

(VII.2:1-8) Желание смерти у «грешника» не может быть таким же сильным, как Воля Бога к жизни. И основание мира, не созданного Им, не может быть таким же прочным и стабильным, как Небеса. Разве одно и то же – Рай и ад? Разве не поддается изменению то, на что соизволения Своего Он не давал? Что, кроме Его Воли, неизменно? Что, кроме нее самой, способно разделять ее черты? Какое желание, явившееся против Его Воли, может остаться неизменным? Если бы ты осознал, что, кроме Божьей Воли, нет ничего неизменного, этот курс не был бы труден для тебя.

Это объясняет, почему «Курс чудес» так трудно изучать. Мы не верим, что Божья Воля неизменна. Напротив, мы верим, что мы превратили ее в волю эго. Как учит нас особость, мы не были сотворены Богом, а создали себя сами. Эго сопротивляется попыткам Иисуса заставить нас признать, что причиной мира является то самое первоначальное изменение. Ведь если бы мы заглянули внутрь себя, к Искуплению, мы бы поняли, что никакого изменения вообще не было; следовательно, нет ни греха, ни нас. Именно этот страх потерять свое особое «я» делает Курс на вид таким трудным. Небеса и ад — это не одно и то же, и изменчивое эго не может выжить в присутствии неизменной Воли, которую мы разделяем с Богом. Таким образом, грех — в разуме и теле — является нашими доспехами и щитом, защищающими нас от неизменной истины, которую Иисус постоянно нам предлагает.

(VII.2:9-10) Но именно в это ты не веришь. Однако ты бы не верил ни во что другое, если бы разглядел, что оно есть на самом деле.

Наш оркестр начинает вести эту тему: «если бы только посмотрел». Если бы мы посмотрели на систему мышления эго, построенную на грехе, мы бы увидели, что там ничего нет. Предвосхищая то, что в конечном итоге произойдет, эго быстро извлекает отделенное «я» из разума и помещает его в тело, опуская завесу, чтобы оградить нас от возвращения внутрь. Застряв в лишенном разума мире, мы не способны отпустить эго через принятие разумом неизменного Искупления.

(VIII.3:1-2) Есть справедливость во спасении, о коей ничего не знает мир. Для мира справедливость и возмездие – одно и то же, ведь грешники воспринимают справедливость только как собственное наказание, которое, возможно, понесет кто-то другой, но неизбежное.

Теперь Иисус говорит о представлении эго об «или-или», о его версии справедливости, в которой грех наказывается. Мы заслуживаем карательных мер из-за нашей греховности; однако проецирование нашего греха делает кого-то другого тем, кто заслуживает мщения. Наказание кажущегося зла — вот как мир определяет справедливость, и мы отчаянно надеемся избежать Божьего гнева, заставив Его поверить в то, что именно эти злодеи и есть грешники. Однако на протяжении всего этого фарса грех нашего разума сохраняется, безмолвно порождая потребность обвинять других в дерзкой демонстрации справедливости.

(VIII.3:3-7) Законы греха требуют жертвы. Кто станет ею – разница невелика. Но смерть должна быть платой, и ее нужно заплатить. Это не справедливость, а безумие. Чем, если не безумием, назвать такую справедливость, при которой любовь означает ненависть, а в смерти видится победа и торжество над вечностью, безвременьем и жизнью?

Мирская версия справедливости — это наша собственная версия, проистекающая из мысли о том, что мы одержали верх над Богом и Христом. Поскольку мы выжили как изначальное эго-«я» благодаря нападению на любовь и вечную жизнь, триумф над другими становится нашим постоянным средством выживания. Неважно, на кого мы нападаем, лишь бы на кого-то напасть. Проекции вины неразборчивы, ибо они служат всё той же цели — бездумно требовать в жертву того, кто воспринимается отличным от нас.

(VIII.4:5-10) Справедливость не требует жертвы, ибо любая жертва принесена во имя сохранения и удержания греха. Она есть плата, предложенная в счет цены греха, однако не вся плата целиком. Остаток забран у другого, чтобы поместить рядом с твоею малой платой во «искупление» всего, что ты желаешь сохранить, не пожелав отдать. Так жертвой видишься отчасти ты, но большей частью – кто-то другой. И окончательная плата – чем больше его, тем меньше твоя. А справедливость, будучи слепой, довольна платой, неважно чьей.

Чтобы мы существовали, кто-то должен проиграть, как в тот изначальный момент, когда в жертву был принесен Бог, чтобы наше отделенное «я» могло выиграть. Следовательно, мир функционирует за счет наших лихорадочных попыток избавиться от греха путем обвинения других. На самом же деле мы сохраняем грех, поскольку идеи не покидают свой источник, несмотря на безумную мысль эго, будто вместо нас могут быть наказаны другие люди. Движимые постоянной необходимостью обвинять других, мы стремимся заставить их расплачиваться за наш спроецированный грех. Это объясняет нашу огромную потребность находить зло за пределами разума, пытаясь выискивать недостатки через осуждение ближнего.

(VIII.5) Разве же это справедливость? Подобной справедливости Господь не знает. Однако Он знает справедливость и знает хорошо. Ведь Он всецело справедлив ко всем. Отмщение чуждо Божьим Помыслам именно потому, что Господу известна справедливость. Быть справедливым – значит быть беспристрастным и не искать возмездия. Справедливость и мщение несовместимы, ибо одно противоречит другому и отрицает его реальность. Тебе не разделить справедливость Святого Духа с тем разумом, который вообще может помыслить об особости. Разве Он был бы справедлив, осудив грешника за преступления, которых тот не совершал, но убежден в обратном? И где была бы справедливость, потребуй Он от тех, кто одержим идеей наказания, чтобы они сами без внешней помощи отбросили ее и осознали, что она не истинна?

Именно этого Бога эго не знает, но оно твердо знает: если принимающий решения разум предпочтет справедливость мщению, а прощение — нападению, оно потеряет фундамент своего существования и должно будет погибнуть. На помощь приходит особость: эго дробит единого Божьего Сына на особые части, одних — чтобы пожрать (особая любовь), других — чтобы убить (особая ненависть). Божья беспристрастность, в равной мере объемлющая всё творение, изгоняется из разума, и ее место занимает «справедливость» «невинных», торжествующих над виновным грешником, который должен быть наказан. Таким образом, в царстве эго безраздельно правит мщение, а Бог и Его справедливость мертвы.

Мы обращаемся к самому центру блока ложного разума на нашей схеме, где Творец превращается из Бога справедливости, Чей Святой Дух видит всех одинаковыми, в безумного Бога, требующего наказания за грех разделения:

(VIII.6:1-5) Тем, для кого грех всё еще осмыслен, необычайно трудно понять справедливость Святого Духа. Они должны верить, будто Он разделяет их собственную путаницу и не способен избежать той мстительности, какую должна рождать их собственная вера в справедливость. Поэтому они страшатся Святого Духа, воспринимают в Нем «гнев» Божий. Они не могут верить, что Он не поразит их смертью, и ожидают молний, и «града, и углей огненных», вырванных из Небесного «пламени» карающей Десницей Божьей. Они и вправду верят, что Небеса есть ад; они действительно испытывают страх перед любовью.

Реальность греха основывается на нашем кажущемся нападении на любовь и Единство Небес. Своеобразная «ДНК» эго — это мысль «или-или» (один живет, другой умирает), которая придает смысл его существованию и продвигает его форму справедливости. Если пойти на шаг дальше, это означает, что кто-то должен заплатить за то, что сделали мы; справедливость же заключается в том, что мы находим злодеев, которые будут наказаны. Поступая так, мы выходим сухими из воды, невинными и безгрешными: «или-или».

Поскольку мы думаем именно так, то так же должны думать Бог и Святой Дух — проекция порождает восприятие. Нам нужно вспомнить, что само наше существование построено на идее о том, что мы выиграли, а Бог проиграл. Поскольку теперь Он создан по нашему образу и подобию, Он верит в это безумие — оскорбление, которое Он жаждет исправить за наш счет. Сокрушая наши защитные стены, Он будет метать одну мстительную молнию за другой, пока Ему не удастся забрать назад ту жизнь, которую мы у Него украли. Каким бы невероятным это ни казалось, это очевидное безумие остается нашим выбором и источником видимого нами мира. И все же истинный Бог терпеливо ждет за пределами нашего убогого, отягощенного грехом «я», когда мы вернемся к здравомыслию и Его Любви.

(VIII.6:6-8) Глубокий трепет подозрения и леденящий душу страх охватывают их, когда им говорят, что они не грешили. Их мир зависит от стабильности греха. Они воспринимают как «угрозу» всё, что знает Бог как справедливость, – «угрозу» более опасную для них самих и для их мира, нежели мщение, понятное им и любимое ими.

Вот почему нам так комфортно с ненавистью, мщением и убийством — как отдельным людям и как коллективным членам общества, — когда мы называем их справедливостью. Поскольку наше индивидуальное «я» не может существовать внутри системы мышления невинности, безгрешная реальность Христа никогда не может быть прощена, ибо она представляет собой величайшую угрозу нашей особости.

(VIII.7:1) Поэтому они считают утрату греха проклятием.

Без греха мы не можем жить, вот почему мы проклинаем безгрешие как богохульство по отношению к системе мышления эго; и по этой же причине «для эго безвинные [или безгрешные] виновны» (Т-13.II.4:2).

(VIII.7:2-4) И убегают от Святого Духа, будто Он – вестник преисподней, посланный свыше, чтобы предательством и вероломством осуществить Господне мщение им под маской освободителя и друга. Чем же еще Он мог быть для них, если не дьяволом, закутанным ради обмана в ангельский плащ? Какое избавление замыслил Он для них, если не дверь в преисподнюю, замаскированную под Небесные врата?

Это те самые врата, которые предлагает нам организованная религия, особенно на Западе. Мы проходим через них в ад, следуя Божьей системе справедливости: кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает. Например, невинные овцы проходят, а виновные козлища остаются на погибель. Любовь библейского Иисуса охватывает не всех людей, а лишь тех, кто принимает его и его истинных последователей. Интересно, что в каждом Евангелии есть свое определение «хороших людей», как и у апостола Павла. Никто из евангелистов и святой Павел не охватывали своей любовью всех Божьих Сыновей. Они, как и каждый из нас, были в ужасе от Божьей справедливости, которая есть всеобъемлющая Любовь Единства Христа. Мы уже видели, как эго реализует свое извращенное чувство справедливости через тело, что закрепляет восприятие различий, доказывая, что одни грешны, тогда как другие невинны.

(IX.1) Что это, если не гордыня, – считать, что твои малые ошибки не могут быть отменены Небесной справедливостью? Не означает ли такое мнение, что это вовсе не ошибки, а грехи, вовек неисправимые, достойные не справедливости, а мщения? Согласен ли ты быть освобожденным от всех следствий греха? Ответа на такой вопрос ты дать не сможешь, пока не увидишь всего, что за собой влечет ответ. Ведь если ты отвечаешь «да», то, значит, все мирские ценности отринешь ради покоя Царства. Ты не оставишь за собой ни одного греха. Ни на минуту не усомнишься в возможности подобного исхода, чтобы оставить грех при себе. Ты подразумеваешь, что истина теперь ценней иллюзий. И понимаешь, что истина должна быть тебе открыта, поскольку ты не знаешь, что она такое.

Наше счастье зависит от принимающего решения разума, и ни от чего другого. Взяв Иисуса за руку, мы мягко уходим от наших фрагментирующих ложных восприятий Божьего Сына к их источнику в ложном разуме. Глядя на ужасающий выбор в пользу эго, мы делаем новый выбор, по сути говоря: «Я перестал ценить систему мышления разделения, нападения и наказания. Вместо этого я выбираю Единство Небес в качестве своего Истинного Я, видя в каждом кажущемся отделенным фрагменте Сыновства картину Святости Христа, которую мы разделяем как единое целое». Радостные и благодарные за то, что мы ошибались, мы наконец-то осознали, что крошечная безумная идея разделения никак не повлияла на совершенную и вселюбящую справедливость Бога. Иллюзия греха не смогла изменить неизменную реальность Его невинного Сына, а этот Сын — мы с вами.
pro-svet Дата: Вторник, 14.04.2026, 12:49 | Сообщение # 12
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (V.2:1-4) Атака делает Христа твоим врагом, а вместе с Ним и Бога. Как же не убояться таких «врагов»? А заодно и самого себя? Ибо ты повредил себе и сделал собственное Я своим «врагом».

Это объясняет, почему мы нападаем — тема, которая постоянно повторяется на протяжении всей нашей симфонии. Нападение держит Христа на расстоянии, поскольку утверждает, что грех реален — не в нас самих, а в других телах. Тем не менее, нападение на другого лишь укрепляет веру разума в собственную греховность, в то, что мы напали на Христа, подменив Его собой. Поскольку мы верим, что наше нападение было реальным, мы ожидаем Его оправданной контратаки; вот почему поле битвы является столь важным образом (показанным в блоке ложного разума на схеме [см. Приложение]). Мы действительно думаем, что находимся в состоянии войны с Богом или Христом, и, проецируя эту мысль, воспринимаем мир как воюющий с нами, невинными жертвами несправедливых нападок других.

(V.2:5) Теперь ты должен верить, что ты – не ты, а «нечто» чуждое тебе, «нечто другое», чего следует бояться, а не любить.

Эта важная тема подчеркивает, что мы стали тем, чем не являемся. Эго говорит нам, что мы — отделенное и грешное «я», «что-то иное», наполненное виной и заслуживающее наказания. Став в высшей степени уязвимыми, мы сжимаемся от ужаса в мире тел, в то время как наша истинная сущность во сне остается скрытой: это принимающий решения разум, который может исправить ошибку предпочтения особости святости, сделать новый выбор и вспомнить свое Истинное Я.

(V.2:6-7) Разве кто-либо нападет на то, что воспринимает полностью невинным? И кто, желая нападать, не будет думать, что он должен быть виновен, поддерживая это желание в то время, когда желает невиновности?

Потребность нападать усиливает нашу вину; это отсылка к строке, которую мы читали ранее: «...защиты делают то, от чего они хотели бы защитить» (Т-17.IV.7:1). Тот факт, что нам нужны защиты, такие как нападение, говорит нам о том, что в нас есть нечто, нуждающееся в защите: наша вина. Это означает, что чем больше мы нападаем, тем больше мы поддерживаем нашу бессознательную веру в вину — извечный эго-цикл вины и нападения. Тем не менее, мы утверждаем, что больше всего на свете хотим невинности, и готовы убить кого угодно, когда угодно и где угодно ради ее обретения. Из-за этой потребности сохранять вину и поддерживать свое отделенное «я», этот цикл кажется бесконечным: вина, нападение, и снова вина и нападение. Это помогает нам понять, почему так трудно отпустить осуждение: оно удерживает невыносимую вину разума за пределами осознания и защищает ее от любого исправления.

(V.2:8) Ибо кто, видя Сына Божьего невинным, желал бы ему смерти?

Если мы верим, что наша невинность покупается за чужой счет, мы не можем познать Божьего Сына таким, каким Бог сотворил его, ибо творение целостно. Если мы видим себя грешными и виновными, мы должны видеть такими же и других — проекция порождает восприятие. Вера в то, что принцип «или-или» работает — это ложь; и все же весь наш мир построен на этой мысли, которая мешает нам увидеть невинность в другом, возвещающую о нашем возвращении к Невинности, сотворившей нас по Своему подобию.

(V.2:9-11) Христос стоит перед тобою всякий раз, когда ты к брату обращаешь взор. Он не исчез из-за того, что ты закрыл глаза. Но что можно увидеть, ища Спасителя и глядя на Него незрячими глазами?

Иисус говорит не о наших физических глазах, а о ложном разуме, закрытом для святости и Искупления. В результате он видит только грех и вину. Смотря сквозь призму цели эго, наши глаза не могут видеть дальше разделения и особости, которые оправдывают осуждение и нападение. Эти искажения восприятия легко исправляются через вúдение Христа в разуме — счастливый результат выбора прощения Святого Духа в качестве нашего учителя.

(V.3:1-4) Ими ты видишь не Христа. Ты смотришь на «врага», которого перепутал с Христом. Ты ненавидишь его за то, что в нем не можешь разглядеть греха. И остаешься глух к его печальному призыву с одним и тем же содержанием, в какой бы форме он ни звучал: соединиться с ним в покое и невинности.

Мы взываем о любви каждый раз, когда нападаем, по сути говоря: «Пожалуйста, покажи мне, что я неправ. Продемонстрируй, что в моем разуме есть другая система мышления, которую я могу выбрать». Это исцеляет, ибо чужой пример — лучший учитель — показывает нам здравую альтернативу, позволяя тому, кого мы воспринимали как врага, стать нашим Другом (У-чI.161.12:6). Тем не менее, мы должны услышать собственное сопротивление такому восприятию, ибо оно означает начало спасения и конец всякой особости.

(V.3:5) И всё же под бессвязным скрежетом эго живет призыв, который дал твоему «недругу» Господь, чтобы ты мог услышать в нем Его призыв к тебе и на него ответить, возвращая Богу Богово.

Именно этот призыв наши эго желают заглушить. Мы видели, как голос особости заглушает Голос Святого Духа (Т-24.II.4-5), ибо мы не хотим слышать призыв Христа ко Христу, который возвращает нас к нашему Истинному Я. Вместо этого мы выбираем слушать бессмысленные, хриплые вопли эго, зовущие нас в ад. Между прочим, приведенное выше предложение — это еще одно предвестие раздела «Ибо они пришли» (см. Т-26.IX.1:1).

Мы переходим к абзацу, который обязан своим появлением Платону и содержит завуалированную отсылку к «Мифу о пещере» этого греческого мыслителя. Платон рассказывает историю об узниках, прикованных в пещере так, что они смотрят только на внутреннюю стену, на которой видят тени, отбрасываемые фигурами, идущими по дороге снаружи пещеры и освещенными солнцем. Один из узников, олицетворяющий Сократа, освобождается и выбирается из пещеры, постепенно приучая свои глаза к свету. Вернувшись, он пытается снять цепи с остальных пленников, но они убивают его, поскольку не желают быть свободными. Эта пронзительная аллегория отражает то, насколько мы привыкли к теням ненависти, порожденным виной, что не можем вынести яркого вúдения прощения, ибо особость строит свой дом в лишенном света мире иллюзий — дом, ради сохранения которого мы готовы убить.

(VI.2:1-3) Свет ослепительного дня невыносим для глаз, привыкших к темноте и тусклым, сумеречным образам. И они отворачиваются от солнечного света, от ясности, которую свет вносит во всё видимое ими. Мрак кажется им предпочтительней: видится лучше и легче узнается.

Сумрак — это зрение эго, посредством которого мы видим лишь проекции вины на других и не способны разглядеть свет Христа, ярко сияющий в каждом, включая нас самих. Мы не видим его по той причине, что разум решает не видеть; различия индивидуального существования, которые исчезают в вúдении прощения, гораздо предпочтительнее истины об одинаковости Божьего Сына.

(VI.2:4-5) Смотреть на мрачное и тусклое кажется не столь болезненно для глаз, как видеть ясное и недвусмысленное. Но не для ясного и недвусмысленного созданы глаза; и кто же, говоря, что предпочитает тьму, отважится настаивать на том, что хочет видеть?

Часть нас хочет изучать этот курс, говоря Иисусу, что мы желаем взять его за руку, научиться прощать и вернуться домой. В то же время мы не хотим отказываться от нашего особого «я», а значит, желаем оставаться во тьме, протестуя и заявляя, что хотим света. Иисус помогает нам увидеть, что эта амбивалентность находится внутри разума, и хочет, чтобы мы были снисходительны к себе, когда не прощаем, когда не добры к другим и когда явно предпочитаем радости особости Божьему покою. Нам нужно признать, насколько мы приспособились к жизням, окутанным виной, страхом и ненавистью, что делает почти невозможным представить себе существование без этих темных «друзей», защищающих нас от света прощения и истины.
pro-svet Дата: Вторник, 14.04.2026, 12:47 | Сообщение # 13
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Глава 25. Справедливость Божья

Введение

В моем введении к 24-й главе приводилась цитата из конца 23-й главы: «Кому с поддержкою Любви Господней покажется нелегким выбор между убийством и чудом?» (Т-23.IV.9:8). В то время как 24-я глава в значительной степени была посвящена убийству, текущая глава сосредотачивается на чуде, которое в этой и последующей главах именуется справедливостью. Фактически, это единственные места в тексте, где появляется данная тема, хотя ее суть очевидна на протяжении всей книги. Справедливость — это принцип, согласно которому никто не проигрывает, а выигрывают все; она исправляет принцип убийства, свойственный эго, при котором мы выигрываем за чей-то счет: другие умирают в наказание за спроецированные нами грехи, что магическим образом заставляет нас верить, будто мы от них свободны. Поступая так, мы обретаем безгрешие, которое гарантирует, что чужой грех заслуживает наказания. Эта извращенная версия справедливости служит примером эго-принципа «или-или», его цели для этого мира. Действительно, цель — еще одна важная тема здесь, переход от желания эго нападать и убивать к прощению и исцелению Святого Духа.

Мы начнем с рассмотрения системы мышления эго, в частности, его потребности заточить нас в теле так, чтобы мы не осознавали, что это тюрьма. Это уводит нас из разума — средоточия страха эго перед тем, что наш принимающий решения выберет чудеса вместо убийства, Искупление вместо разделения. Затем наше внимание переключится на тему цели, что в итоге приведет нас к обсуждению прощения и справедливости.

Разум и тело: обитель греха

Нашей отправной точкой является Введение к главе, первая строка которого продолжает мотив «Христа в тебе», которым мы завершили 24-ю часть нашей симфонии:

(Вв.1:1-4) Христос в тебе не обитает в теле. Но Он — в тебе. Тогда, должно быть, и ты — не в теле. То, что внутри тебя, не может быть вовне.

Христос в нас находится в разуме, а не в теле. Точнее говоря, Он присутствует через память о том, Кто мы есть как единый Божий Сын. «То, что внутри тебя, не может быть вовне», поскольку идеи не покидают свой источник: мы навсегда остаемся разумами (в истине — как Христос, в иллюзии — как эго), несмотря на убедительность телесных снов об особости.

(Вв.1:5-9) А ты определенно не можешь быть врозь с тем, что в самом центре твоей жизни. То, что дарует жизнь, не обитает в смерти. Не более обитаешь в ней и ты. Христос — в оправе святости; его единственная цель — стать явленным для тех, кому Он был неведом, воззвать к ним, пригласить к Себе, чтобы они Его узрели там, где, как они считали, были их тела. Тогда растают их тела, чтоб они сами стали оправой Его святости в себе.

В этом, как мы знаем, заключается великий страх эго. Память о нашей Подлинности как Христа находится в разуме, удерживаемая Искуплением Святого Духа. Чтобы защититься от этой мысли, которая буквально означает конец его существования, эго наносит ответный удар своей системой мышления, основанной на грехе, наказании и смерти. В конечном итоге это проецируется в виде умирающего тела, чья гибель является рамой, вмещающей созданную эго картину смертности. Однако, когда мы учимся прощать, чудо способно увести нас от телесной рамы к картине ложного разума, за которой скрывается картина жизни, предлагаемая нам Иисусом: образ Святости Христа, которая и есть наше Истинное Я.

(Вв.2:1-2) Тот, кто несет в себе Христа, не может не узнать Его повсюду. За исключением тел.

Христос повсюду, потому что Он в нашем разуме, который находится везде, поскольку мир не находится нигде. В качестве защиты эго разрабатывает стратегию, чтобы доказать нам: в разуме есть проблема (вина), от которой нужно бежать. На сцену выходит бездумное тело, маскирующее реальную проблему: выбор разума против принципа Искупления в пользу особого «я», созданного эго в качестве замены Христу, нашему Истинному Я. И хотя тело — это последнее место, где мы когда-либо могли бы найти спасение и вспомнить, Кто мы такие, наше внимание было сфокусировано исключительно на физической/психологической личности, которую мы считаем собой.

(Вв.2:3-4) Пока он верит, что пребывает в теле – его воображаемой обители, Его там быть не может. Так он несет Его в себе, не ведая Его, не проявляя.

Христос проявляется благодаря нашему выбору вспоминать Его через прощение. Это исправляет цель эго, наделяющего тело особостью, не говоря уже о том, что оно вызывает амнезию в отношении способности разума принимать решения. Обретение осознанности восстанавливает осознание нашей Подлинности как Христа, отменяя стратегию эго, создавшую мир бездумных тел.

(Вв.2:6-7) Сын человеческий не есть Христос воскресший. А между тем Сын Божий пребывает там же, где и он, идя с ним в обрамлении его святости, доступной видению в той же мере, что и его особость, столь явно выраженная в его теле.

Наша святость находится не в теле, а в правом разуме, так же как наша особость переживается не в разуме, а в теле, удерживаемом вдали от принимающей решения части разума, которая могла бы легко ее растворить. Обратите внимание на контраст, который мы видели в конце 24-й главы, между Сыном Божьим (недифференцированным Христом) и сыном человеческим (отделенным эго).

(Вв.3:1-2) Тело не нуждается в исцелении. Но разум, считающий себя телом, воистину болен!

Болезнь никогда не принадлежит телу, как мы уже неоднократно видели; это выбор разума в пользу вины. Эта тема становится всё более заметной по мере того, как наша симфония движется к своей кульминации — финальному видению исцеления разума, в котором мы принимаем Искупление для самих себя и возвращаемся домой, туда, где, как хочет Бог, «мы должны быть» (Т-31.VIII.12:8).

(Вв.3:3-5) Именно здесь и начинает излечение Христос. Его цель окутывает тело Его светом и наполняет Святостью, сияющей от Него. И явленным становится Христос во всем, что говорит или что делает тело.

Тот факт, что и проблема, и ответ находятся в разуме, постоянно побуждает наши эго удерживать внимание прикованным к телу. Однако, когда Иисус помогает нам проникнуть сквозь завесы отрицания и проекции, мы обретаем способность выбрать Святость Христа как свою собственную — решение, которое уводит нас от тела и позволяет разуму отражать свою исцеляющую любовь в теле и в мире. И хотя это не обязательно означает, что телесные симптомы или мировые проблемы исчезнут, это значит, что всё, что мы думаем, чувствуем и делаем (форма), будет проявлять содержимое разума — прощение и свет. Здесь отражена тема картины и рамы (Т-17.IV и Т-24.VI.6), к которой мы еще вернемся ниже в связи с тем, что тело рассматривается как рама, обрамляющая вновь обретенную разумом цель — вспомнить Христа.
pro-svet Дата: Вторник, 07.04.2026, 15:36 | Сообщение # 14
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Христос в тебе

Раздел «Христос в тебе» — один из тех, которые можно почти целиком извлечь из их контекста, как нечто самодостаточное, как люди часто делают с симфоническими частями или оперными ариями. В «Курсе Чудес» много таких разделов, и теперь они встречаются со всё возрастающей частотой по мере того, как мы продвигаемся к этим заключительным частям нашей симфонии. Это очень трогательный раздел, и он представляет собой ответ Святого Духа на кровожадное восприятие тела со стороны эго. Интересно отметить, что ближе к началу этого во всем остальном прекрасного раздела есть два резких отступления, описывающих эго, которые мы уже прокомментировали. Кажется, что они вмешиваются в плавное течение музыки, и по сути напоминают нам, что система мышления эго всегда с нами, пока мы не примем решение о том, что она нам больше не нужна.

Язык этого раздела сам по себе достаточно красив, но это также и блестящий пример учения Иисуса о том, что даже если мы не можем постичь Единство Бога и Христа, разделяемое Ими друг с другом в «Единстве, соединенном как Одно» (Т-25.I.7:1), мы всё же можем научиться разделять цель отражения Его Присутствия во сне. Отражая эту святую цель, раздел «Христос в тебе» предлагает иной взгляд на тело. Хотя оно и является иллюзией, созданной для того, чтобы разделять и поддерживать особость, его части, спроектированные для сохранения разделенности в неприкосновенности — сенсорный аппарат для переживания боли и поиска греха, мозг для вынашивания планов мести, и руки и ноги для их осуществления — могут стать средством для поиска иной цели под руководством иного Учителя. Созданное для демонстрации несвятости Божьего Сына, тело трансформируется в своем значении, чтобы учить святости Христа. Вспоминая нашу общую цель (при условии не исключать ни одно живое существо), мы приходим к вспоминанию объединенной целостности нашего «Я».

Наконец, этот музыкальный раздел построен вокруг фразы «Христос в тебе», как и «Спасение от страха». Его повторяющаяся тема представляет исцеляющий взгляд на тело: святость вместо греха, прощение, а не убийство. Когда мы позволяем Святому Духу мягко направлять наши тела, они больше не являются рабами вины и атаки, а становятся инструментами вспоминания Любви Христа, которая течет через нас, чтобы объять Сыновство как единое целое.

(V.1:1-2) Христос в тебе очень спокоен. Он смотрит на то, что любит, и знает это как Себя. И так Он радуется тому, что видит, поскольку знает, что оно едино с Ним и с Его Отцом.

Видение Христа рождается из Его знания о совершенном Единстве Отца: Творец и творение объединены в Любви, которая отражается в истинном восприятии общих интересов и единой цели.

(V.3) Откуда же прийти покою, если не от прощения? Христос в тебе зрит только истину, не видя осуждения, которому могло понадобиться прощение. Покоен Он, поскольку Он греха не видит. Отождестви себя с Ним – и что в Нем есть такого, чего нет в тебе? Он – твои уши, и глаза, и руки, и стопы. Добры картины, видимые Им, и сладки звуки, которые Он слышит. Прекрасна Его рука, что держит руку Его брата; с какой любовью Он идет подле него, показывая всё, что можно увидеть и услышать, а где он не увидит и не услышит ничего.

Это первое полное изложение в «Курсе Чудес» темы о том, что Христос (а позже — Святой Дух и Иисус) является нашими глазами, ушами, руками и ногами. Эта тема возвращается во множестве форм, но всегда с одним и тем же содержанием. От нас не требуется отрицать тело, а только лишь отвергнуть ненавистное использование его с эго; иными словами, изменить цель тела. Поступая так, мы видим только выражения любви или призывы к ней. Никакое иное видение невозможно для того, кто простил, ибо возникающий в результате покой благословляет всех, кто верит, будто заслуживает осуждения эго, но теперь плачет в благодарности, узнав, что жестоко ошибался.

(V.5) Радуйся же, что у тебя нет ни глаз, чтобы видеть, ни ушей, чтобы слышать, ни рук, чтобы держать, ни стоп, чтобы тебя вести. Возрадуйся, что лишь Христос способен одолжить тебе Свои, пока у тебя есть потребность в них. Они – иллюзии в той же мере, что и твои. Но потому, что они служат иной цели, сила той цели придается им. Тому, что они видят и слышат, и держат, и ведут, дарован свет, чтобы и ты сумел вести, как был ведом.

Когда мы сделали новый выбор, нами руководит уже не эго-цель особости, а Любовь истинного Сына Божьего, к которой мы желаем пробудиться. Хотя использование тела Христом — такая же иллюзия, как и наше, это та самая иллюзия, которая отменит все остальные. Это освобождает нас для того, чтобы вести к свету других, так же как мы сами выбрали быть ведомыми.

(V.6:1-4) Христос в тебе очень спокоен. Он знает, куда ты направляешься, и Он ведет тебя туда в благоволении и бесконечной доброте. Его любовь к Всевышнему замещает весь страх, что, как тебе казалось, ты видел в себе. Святость Его являет Себя в том, чью руку ты держишь и кого ведешь к Нему.

Это наш брат, чью руку мы прежде схватили, чтобы сбросить его в пропасть. Теперь же, наделенный иной целью, он становится нашим спасителем, ибо через прощение его мы узнаём, что прощены сами. Своей Любовью Христос провел нас через болото тьмы эго к сияющему свету Искупления, возвещая об окончании боли и освобождая в наших разумах место для святости, которую мы оба имеем и которой являемся.

(V.6:5-9) И всё, что видишь ты, тебе подобно. Ведь что еще, кроме Христа, возможно видеть, слышать и любить; за кем еще можно последовать домой? Взглянув сначала на тебя, Он понял, что ты не целокупен. И Он искал твоего завершения в каждом живом существе, Им видимом и любимом. Он ищет его и поныне, чтобы каждое из них могло предложить тебе Любовь Господню.

Заглянув внутрь себя, мы осознаем, что вина всё еще сопровождает наше фрагментированное восприятие. Поэтому нам необходимо увидеть одинаковость Божьего Сына в иллюзии мира, которая отражает его одинаковость в иллюзии разделенного разума. Посредством этого видения мы позволяем памяти о совершенном Единстве и Любви Христа озарить наши разумы и привести нас домой: в одиночку мы покинули нашего Бога, вместе же мы возвращаемся к нашей полноте единого «Я».

(V.7) Христос покоен, зная, что ныне любовь — в тебе и что в тебе она сохранна, поддерживаемая тою же рукой, что держит руку брата твоего в твоей. Рука Христова держит всех Его братьев в Нем. Он дарит видение незрячим их глазам и им поет о Царствии Небесном, чтобы их уши больше не внимали звукам борьбы и смерти. Чрез них Он простирается, протягивая руку, давая каждому возможность благословить всё сущее, увидеть его святость. Он рад, что всё это ты видишь вместе с Ним и разделяешь Его радость. Полнейшее отсутствие особости в Себе Он отдает тебе с тем, чтобы ты спас от смерти все живые существа и получил от каждого из них дар жизни, твоим прощением даримый твоему Я. Видение Христа — вот всё, что можно видеть. Песня Христа — вот всё, что можно слышать. Рука Христа — вот всё, что можно удержать в своей. И нет другого странствия, кроме того, которым ты идешь с Ним заодно.

Моя жена, Глория, говорила, что «Курс Чудес» — это гигантский ластик, стирающий все иллюзии о мире, о нас самих и о Боге. Другой аспект этого процесса отмены заключается в том, что Иисус стирает наши иллюзии о спасении: нет иного голоса, который следует слушать, кроме его голоса; нет иного пути, по которому стоит идти, кроме как с ним; нет иного исцеления, кроме как через его прощение. Иисус — это отражение видения Христа, которое направляет нас на нашем пути домой, пока мы учимся брать с собой наших братьев. Звуки войны исчезли, ибо их сменила сладостная мелодия покоя, которая поет о нашем возвращении, приглашая нас в нашу святую обитель в вечной Любви Божьей.

(V.8) Ты, удовлетворившийся особостью и ищущий спасение в войне с любовью, подумай вот о чем: святой Господь Царства Небесного сошел к тебе, чтобы твою же полноту предложить тебе. Всё, что Его, – твое, поскольку в твоей полноте – Его Собственная полнота. Он, не желая быть без Собственного Сына, не пожелал бы тебе быть без брата. И разве дал бы Он тебе такого брата, который не был бы подобен Ему в святости и совершенстве, как должен быть Ему подобен ты?

Особость — это не наше спасение, а проклятие. Когда мы выбираем нашего нового Водителя, мы воссоединяемся со всеми, кого исключили из своих сердец. Святость сопровождает нас в пути, ибо ее свет рассеял тьму ненависти, удерживавшую нас в отделенности друг от друга. Любовь Христа окутывает нас своими мягкими крыльями, пока кошмар исчезает в ослепительном сиянии реального мира — предпоследний шаг перед тем, как Бог протянет руку и поднимет нас обратно к Себе (Т-11.VIII.15:5).

(V.9) Сомнения — всегда предтеча конфликта. И каждое сомнение — о самом себе. Христос не сомневается, и от Его определенности исходит Его покой. Он обменяет свою определенность на твои сомнения, если ты согласишься, что Он с тобой един и что единство это бесконечно, вневременно и для тебя доступно, поскольку твои руки — руки Его. Христос — внутри тебя, но Он идет подле тебя и впереди тебя и возглавляет путь, которым должен следовать, чтобы Себя увидеть целокупным. Его покой становится твоей определенностью. И где сомнения ныне, когда уверенность пришла?

Мы слышим параллельную мелодию в рабочей тетради, где в качестве подлежащего выступает Бог:

Наш Любящий ждет нас по мере того, как мы идем к Нему; и шествуя рядом, Он Сам указует нам путь. Он не подводит ни в чем. Он — Та Цель, что мы ищем, и Он — То Средство, каким мы приходим к Нему (У-чII.302.2).

Наше путешествие несомненно, ибо с таким Спутником не может быть никаких сомнений: «Он — Та Цель, что мы ищем, и Он — То Средство, каким мы приходим к Нему». Христос есть наше истинное «Я», и перед Его Любовью все мысли эго рассеиваются в своем небытии, оставляя совершенное Единство Божьего Сына нашей единственной истиной. Покой сменяет какофонию, раздоры уступают место миру, и сон ненависти тихо завершается в ослепительной славе уверенности и любви Небес.
pro-svet Дата: Вторник, 07.04.2026, 15:33 | Сообщение # 15
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Тема нашего следующего раздела, «Спасение от страха» (VI), — это святость нашего брата, которая исправляет эго-мысль о грехе.

(VI.1:1) Перед святостью твоего брата стихает мир, и на него в благословении и доброте нисходит покой, столь совершенный, что от конфликта, способного преследовать тебя во мраке ночи, не остается и следа.

Активность мира направлена на то, чтобы доказать, что наш брат не свят, и что грех реален и присутствует — в нем. Его святость, которая также является и нашей, заставляет умолкнуть мир хриплых воплей эго. Фраза «не остается и следа конфликта, способного преследовать тебя» — это еще одна из повторяющихся структурных тем нашей симфонии, одно из самых красивых выражений, которое завершает текст: «...ни единого пятнышка тьмы не остается, чтобы скрыть лик Христа...» (Т-31.VIII.12:5). Мы должны отпустить всё, что принадлежит эго, если хотим пробудиться от сна, ибо не может остаться ни малейшего клочка вины, скрывающего святость Сына Божьего, иначе то, что мы видим, не является святостью Божьего Сына.

(VI.1:2-9) Брат – твой спаситель от кошмарных снов. В нем исцеление от ощущения себя жертвой и от страха перед тем, что всё, принадлежащее тебе, унесется ветром и обратится в прах. И в нем твоя уверенность, что Бог с тобою здесь и сейчас. Пока он остается тем, что есть, ты можешь быть уверен, что Бог познаваем и ты его познаешь. Ведь никогда не мог бы Он покинуть Собственное творение. Печать истинности этого лежит на твоем брате, предложенная тебе, чтобы твои сомнения в самом себе могли рассеяться перед его святостью. Узри же в нем творение Божье. Ведь в нем его Отец ждет твоего признания, что Он сотворил тебя как часть Себя.

Особость исчезает в познании Бога, которое является источником страха эго. Если мы видим других святыми, отражающими нашу святость, значит, мы заглянули за пределы всего, что мы осуждали как греховное. Взгляд сквозь эти воспринимаемые грехи, осознание того, что то, против чего мы судили, — это призыв другого к любви (так же как наша греховность — это наш призыв), возвращает нас к знанию. Чтобы устранить эту угрозу, эго отрицает нашу совместную святость через атаку; сначала на самих себя, затем на другого, поскольку любовь, доброта и истина быстро вытесняются страхом, ненавистью и иллюзией. Тем не менее, атака исчезает так же быстро, когда мы выбираем святой миг прощения, в котором видим в наших партнерах по особости печать нашей общей святости. Это напоминает нам, что Бог никогда не покидал Своего Сына, а Его Сын никогда не покидал Его. Совершенное единство навсегда остается совершенным.

(VI.2:1-3) Без тебя в Боге был бы изъян, неполноценно Царство, а Сын лишен Отца. Без тебя не могло быть ни вселенной, ни реальности. Ведь всё, что в Воле Божьей – целокупно и часть Его, поскольку Воля Его Едина.

Такова, стало быть, цель нашего эго: Сын без Отца. И такова, стало быть, цель мира: предоставлять свидетельства кажущейся реальности отделенного «я». Но истина заключается в том, что мы являемся неотделенной частью Бога, Который ничего не знает о том, что находится вне Его Разума. Поскольку этот Факт сводит на нет наше индивидуальное «я», эго подкрепляет свои аргументы, постоянно искушая нас перенести Бога и Его отражения (Святого Духа, Иисуса и «Курс Чудес») в мир снов. Вместо того чтобы использовать Их для вывода нас из сна к Тому, Кто даже не знает, что мы уснули, мы в нашем бредовом состоянии стремимся заставить Их присоединиться к нам в безумии разделения.

(VI.2:4-5) То, что не часть Его, не может быть живым, а всё живое – только в Нем. Святость твоего брата показывает тебе, что Бог един с тобой и с ним, и всё, что он имеет, – твое, поскольку ты неотделим ни от него, ни от его Отца.

«Всё живое – только в Нем» отражает утверждение в «Законах хаоса», что «Вне Небес жизни нет» (Т-23.II.19:1). Опять же, то, что живое и любящее Единство Бога не имеет ничего общего с иллюзией, приводит в ужас наше привязанное к миру особое «я», которое будет атаковать даже малейший намек на то, что грех нереален. Для того чтобы эго выжило, святая безгрешность нашего брата должна отрицаться несотворенной особостью суждения и ненависти.

Следующее резюмирует цель Святого Духа для всех тех, кто думает, что живет в мире:

(VI.4) Не забывай, что исцеление Сына Божьего – единственное назначение мира. Это единственная цель, которую в нем видит Дух Святой, и так она – единственная, которую он имеет. Пока ты не увидишь исцеление Сына как свое единственное желание, которое должно осуществиться миром, и временем, и любой видимостью, ты не узнаешь ни Отца и ни себя. Ибо ты станешь пользоваться миром с несоответствующей ему целью и не сумеешь избежать его законов насилия и смерти. Однако тебе дано быть вне его законов в любом аспекте, на любом пути, при разных обстоятельствах, даже при искушении видеть то, чего не существует, и в убеждении, что Божий Сын может страдать от боли, не видя себя таким, каков он есть.

Единственная реальная цель мира — исцелить Божьего Сына от его веры в разделение и особость. Нам нужно держать эту мысль на первом плане в наших разумах в течение всего дня, с момента пробуждения и до отхода ко сну, а также в течение всей ночи. Когда всё в нашей жизни становится возможностью усвоить этот урок, мир превращается в средство для достижения иной цели. Вместо того чтобы поддерживать нас в снах осуждения, он помогает нам пробудиться от этих снов, чтобы воссоединиться с любовью, которую мы никогда не покидали. Прощенный мир будет отражать преображенную цель Святого Духа — обращение вспять проекции и законов греха, боли и смерти; спроецированная вина возвращается в разум, где мы от нее отказываемся, с благодарностью выбирая законы святости, радости и вечной жизни в качестве нашей истины.

(VI.5:1-2) Взгляни на брата и узри в нем полную замену на противоположные законов, которые, казалось, правят этим миром. Узри в его свободе свою свободу, ибо она и есть твоя.

Законы мира обращаются вспять, когда мы больше не выбираем их цель — удерживать нас в спячке и грезах о наших особых привязанностях и ненавистях. Это обращение, или смена цели, ведет нас к признанию того, что мир является внешней проекцией внутреннего желания сохранить наше индивидуальное «я». Понимая, что мы больше не желаем быть отдельными или особенными, мы видим только святость нашего брата, которая объединена с нашей. Это исцеленное восприятие освобождает нас из эго-тюрьмы ненависти и страха, возвращая нас к закону Божьего Единства и Любви.

(VI.5:3-6) Не дай его особости затмить в нем истину, поскольку ни одного закона смерти, с которым ты его свяжешь, тебе не избежать. И каждый грех, что ты увидишь в нем, будет удерживать в аду обоих. Но совершенное его безгрешие освободит обоих, ведь святость беспристрастна, судя одним судом всё, на что смотрит. Суждение она выносит не от себя, но через Голос, Глашатай Божий, во всем, что живет и разделяет Его Бытие.

Голос эго говорит о различиях, присущих его вере в разделение: один Сын грешен, другой — безгрешен. Эта его безумная версия спасения поистине есть ад. Святой Дух, однако, видит одинаковость Божьего Сына во всем, во все времена, во всех местах. Под мягким влиянием Его Зова к святости вера в грех и смерть плавно уступает место звукам безгрешности, и с великой радостью мы выбираем слушать Голос, который ведет нас, вместе со всеми Сынами Божьими, в наш вечный дом.

(VI.6) Это Его безгрешие способны видеть зрячие глаза. Это Его очарование видят они во всем. Это Его они повсюду ищут, не находя такой картины, такого уголка или такого времени, где не было бы Его. В святости твоего брата – идеального обрамления мирскому и твоему спасению – живет сияющая память о Том, в Ком жив твой брат, а вместе с ним и ты. Пусть же не ослепит твои глаза завеса особости, скрывающая лик Христа и от него, и от тебя. И пусть страх перед Богом долее не заслоняет от тебя картину, увидеть которую тебе было суждено. Не тело брата являет тебе Христа. Христос живет лишь в его святости.

Мы едины в святости, так же как были едины в вере в грех. Мы скрываем эту истину, цепляясь за завесы особости, которые заслоняют невинный лик Христа от нашего видения. Если есть невинность, не может быть греха, а значит, и «нас». Защищать себя — значит защищать грех посредством особости и атак на тело. Более того, эти внешние защиты ограждают нас от страха разума перед Богом, который, в свою очередь, служит защитой от нашего взгляда внутрь на истину Искупления о том, что разделение никогда не происходило. Нам нужно помнить, что особость — это всегда форма в ущерб содержанию, вот почему Иисус просит нас смотреть на картину святости разума, а не на рамки особости тела. Тогда очарование этой картины тотчас же наполняет наше видение, и мы созерцаем безгрешный лик Христа во всем, на что смотрим. И действительно, поскольку разумы соединены, нет такого места, где это видение не воспринималось бы, ибо мы признаем Божью цель во всем, со святой красотой Небес, отраженной в нашем исцеленном зрении.

(VI.7) Реши тогда, что ты предпочитаешь видеть: тело брата или его святость, и ты воочию увидишь то, что выбрал. Ты будешь выбирать в бессчетных ситуациях, во времени, которое будет казаться бесконечным, пока истина не станет твоим решением. Ведь вечность не восстановить еще одним отрицанием в нем Христа. И где твое спасение, если он – только тело? Где твой покой, если не в его святости? И где Сам Бог, если не в той же Его части, которую Он поместил навечно в святость брата, чтобы ты мог увидеть правду о себе, преподнесенную, наконец, в тех терминах, которые ты узнаёшь и понимаешь?

Это описывает наши жизни, наполненные постоянно предоставляемыми возможностями выбирать святость или грех, вплоть до того радостного мига, когда решение в пользу истины становится постоянным, а наше видение преобразуется в знание. От нас не требуется не верить своим глазам, когда они говорят нам, что мы — тела, воспринимающие другие тела, но мы можем выбрать другой Голос для интерпретации того, что видим. Этот выбор правого разума позволяет нам сместить нашу цель с греха на прощение, с вины на святость. Тело нашего брата становится средством, посредством которого мы признаем, что оно разделяет ту же цель, что и наше. Разум смотрит за пределы разделяющей формы тел на объединяющее содержание Святого Духа. И это всё. В этот единственный миг узнавания вечность становится на несколько шагов ближе, пока мы слышим песнь благодарности Небес за наше исцеленное решение.

(VI.8:1-5) Святость брата священна и сокровенна для тебя. Его ошибки не отнимают Господнего благословения ни у него, ни у тебя, увидевшего его истинно. Его ошибки могут задержать его, вот почему тебе дано изъять их у него, чтобы вы оба завершили странствие, которое не начиналось, а посему не требует конца. То, чего не было, не часть тебя. Однако ты будешь придерживаться иного мнения, пока не осознаешь, что оно также не часть его, стоящего подле тебя.

Святость нашего брата — это наша святость. В святой миг, когда мы принимаем нашу общую цель, мы оба благословлены, ибо мы усвоили, что ошибки не имеют никакого влияния на истину. Хотя восприятие греха подкрепляет наше ошибочное убеждение, оно лишь отсрочивает наше возвращение домой, которое столь же несомненно, как Сам Бог. Зачем же ждать дольше спасения, которое уже здесь?

(VI.8:6-8) Он – твое зеркало, в коем отражено твое суждение о вас обоих. Христос в тебе видит его святость. Твоя особость видит его тело, не видя его самого.

Вскоре мы вернемся к мотиву «Христа в тебе». Выбор Его видения позволяет нам видеть тела, но лишь для того, чтобы пробудиться от мирского сна об особости и тайного сна разума о разделении. Мы смотрим за пределы телесной внешности на цель разума. Эго хотело бы, чтобы мы делали обратное: видели тело нашего брата и больше ничего. В этом выражается цель эго — доказать реальность особости, не дав нам изменить решение разума с разделения на Искупление.

(VI.9) Если увидишь его таким, каков он есть, твое освобождение не за горами. Бессмысленные блуждания без цели и каких-либо достижений – вот всё, что другой выбор сможет предложить тебе. Тщета невоплощенной функции будет преследовать тебя, пока твой брат находится во сне, пока то, что тебе назначено, не воплотилось, и он из прошлого восстал. Он, осудивший самого себя, а также и тебя, дан тебе для того, чтобы спастись от осуждения вместе с тобою. И оба вы должны увидеть Господню славу в Его Сыне, которого ты принимал ошибочно за плоть и привязал к законам, над ним не властным.

То, что преследует нас из-за тщетности невыполненной функции прощения, — это наша вина, которая гложет наши бессознательные разумы до тех пор, пока не спроецируется на тело другого, чтобы удерживать нас обоих в спячке. Однажды мы осознаем бесцельность этого путешествия атаки и сделаем новый выбор — наступит тот самый святой миг, которого так долго ждал Иисус. Наконец-то принятый нами, он радостно берет нашу протянутую руку и соединяет ее с рукой того особенного, кого мы осуждали. Теперь мы оба искуплены и восстаем из пепла греха, в который мы заточили Божьего Сына. На их месте встает слава Христа — Сына Божьего, каким Его сотворил Бог, возвращенного к вечным законам любящего единства и покоя духа.

Далее мы видим конструкцию «Подумай же...», еще одного предвестника раздела «Ибо они пришли» (Т-26.IX):

(VI.10:5) Подумай же, какой великой должна быть Любовь Предвечного к тебе, если Он отдал тебе часть Себя, чтобы спасти тебя от боли и одарить счастьем.

Тело Божьего Сына, созданное нами для подкрепления веры в страдания, меняет свою цель, когда мы выбираем Иисуса нашим учителем. Его чудо прощения устраняет нашу боль и приносит истинное счастье нам и всему Сыновству.

(VI.10:6) Не сомневайся: твоя особость исчезнет перед Волей Бога, Который равно любит и одаряет равной заботой любую часть Себя.

Ключевое слово здесь — «равной», что тонко опровергает основной догмат христианства о том, что не все Сыны Божьи равны. Иисус якобы превосходит остальных, как мы обсуждали выше, ибо Его Отец любит его больше, чем кого-либо. Как же тогда мир мог любить его? Мир утверждает, что любит, но эти заверения скрывают ненависть, таящуюся за восприятием того, что Иисус отличается и обладает невинностью, которой нам не хватает, потому что он отнял ее у нас. Вспомните его более раннее утверждение: «Ибо я стал символом вашего греха, и поэтому мне пришлось умереть вместо вас» (Т-19.IV-А.17:2). Это глупое безумие, однако, исчезает, когда мы осознаем, что эго просто солгало о Боге. Поистине, наш Творец любит не так, как мы. Его Любовь столь же совершенна, как и Он Сам — Единство, которое есть Христос во всех нас.

(VI.10:7-8) Христос в тебе воистину способен видеть брата. Примешь ли ты решение против той святости, которую видит Он?

Мы отвечаем: «Да, я решу против нее до тех пор, пока ценю свою особость». Цель «Курса Чудес» состоит в том, чтобы мы признали: наша особость — это религия, которую мы учредили, чтобы убивать и умирать за нее, пытаясь при этом скрыть истинную религию любви, ради которой мы стали бы только жить, со всеми идущими с нами рука об руку. Никто не должен был бы умирать, чтобы жили мы, и мы бы никогда не умерли, но жили вечно; не в теле, а в памяти о том, Кто мы есть как вечный Божий Сын, столь же святой, как и Творец — Сама Святость. Иисус просит нас здесь, как и всегда, выбрать для наших жизней иную цель, иной ориентир: святость вместо греха, Истинное «Я» вместо эго-я:

(VI.12) Теперь же тебя просят лишь о том, чтобы ты преследовал другую цель с гораздо меньшей бдительностью, с меньшей затратой сил и времени, и с силой Бога, поддерживающей ее и обещающей успех. Однако из двух целей именно эту ты находишь более трудной. «Жертву» собой ты понимаешь и не считаешь цену слишком высокой. А толику желания, кивок Всевышнему, приветствие Христу в себе находишь изнурительным и неприятным бременем, слишком тяжелым и невыносимым. Преданность истине, однако, какою ее учредил Господь, не требует ни жертвы, ни напряжения; а вся сила Царства Небесного, могущество самой истины даны тебе, чтобы обеспечить средством и гарантировать достижение цели.

Иисус не просит от нас многого, лишь легкого кивка Богу, который ставит под сомнение ту ценность, которой мы когда-то наделили особость. Как мы видим на протяжении всего Курса, Иисус просит нас сравнить и противопоставить средства и цели, связанные с тем, чтобы слушать эго и слушать его. Чтобы сохранить особое «я» (цель), необходимо приложить огромные усилия, потворствуя нашим особым ненавистям и привязанностям (средство). С другой стороны, чтобы вспомнить наше «Я» (Цель), требуется всего лишь «малая толика готовности» смотреть на эго без осуждения (средство) — суть прощения. И тогда «помощь Бога и всех Его ангелов откликнется», как сказал Иисус Хелен (книга «Вдали от блаженства», стр. 381). Когда наша цель достигнута, память о Боге возвращается в осознание, и мы вспоминаем наше бессмертное «Я» — Христа, которого Бог сотворил единым с Собой.
pro-svet Дата: Вторник, 07.04.2026, 15:30 | Сообщение # 16
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Теперь мы переходим к утверждению о святых отношениях — счастливому результату смещения цели особых отношений от ненависти, вины и убийства к прощению, исцелению и покою:

(I.6:1) Разве возможно ненавидеть брата, такого же, как ты?

Конечно нет. Мы ненавидим только то, что находится вне нас и воспринимается как иное. Для этой цели и были созданы тела, ибо они демонстрируют наши различия друг с другом, скрывая одинаковость содержания разума: безумие особости и Мысль об Искуплении. И хотя мы ничего не знаем о великолепии Единства Христа, мы можем научиться воспринимать его сияющее отражение, вспоминая о том, что у нас есть общая цель — прощение особых отношений. Мы признаем, что другие — не враги, и нам не нужно их убивать, чтобы они умерли вместо нас. Приходя к пониманию того, что, сбрасывая их в пропасть, мы падаем вместе с ними, мы также осознаём: когда мы прощаем, мы прощены сами.

(I.6:2-4) Разве ты мог бы на него напасть, зная, что вы идете вместе к той же цели? Разве не стал бы помогать ему достичь ее любым путем, воспринимая достижение им цели своим собственным? Ты его враг в особости, но в общей цели — друг.

Ключевая фраза здесь — «общая цель». Цель, которую мы разделяем со всеми Божьими Сынами, состоит в том, чтобы пробудиться от сна об особости. Эго хотело бы, чтобы мы воспринимали нашу особую цель как отличную от целей всех остальных, где суть сводится к «убей или будешь убит». Но когда мы видим нашу общую цель, мы вспоминаем, что «в ковчег покоя входят по двое» (Т-20.IV.6:5), ибо «никто не может войти на Небеса один» (У-чI.134.17:7).

(I.6:5-6) Особость не способна на соучастие, ибо она зависит от целей, достичь которые можешь лишь ты один. Но для него они должны остаться недостижимыми, иначе под угрозой твоя цель.

Цель эго — поддерживать себя за счет другого: или-или. Только один может быть на вершине лестницы спасения; только один может быть с человеком, которого мы любим; только один может победить в войне — особую любовь нельзя разделить. Как ясно дает понять Библия, мы верим, что Бог любит не всех нас, что является еще одним способом понять, почему мир ненавидел Иисуса, воспринимавшегося как особенный и отличный от других. Его Отец благоволил к нему, а не к нам, и это прописная истина, что мы ненавидим тех, кого воспринимаем как иных; то, что у них есть, а у нас нет, они забрали у нас (четвертый закон хаоса).

(I.6:7–7:2) Разве любовь имеет смысл там, где цель – триумф? Какое здесь можно принять решение, что не пошло бы тебе во вред? Твой брат – это твой друг, поскольку его Отец сотворил его тебе подобным. Нет разницы между тобой и им.

Существенно важно увидеть, что наши жизни основаны на восприятии различий, на потребности сделать себя отличными от других. Лучше или хуже — не имеет значения. Если мы воспринимаем себя хуже других, то лишь потому, что втайне верим, будто мы лучше, ибо они украли нашу ценность и теперь обладают чем-то особенным, чего нам не хватает. Мир основан на этой особости, и нам необходимо распознать нашу лелеемую идентификацию с дифференцированным «я», которым мы себя считаем. Мы неоднократно видели, что никогда не сможем любить то, что воспринимаем как иное, ибо то, что отличается, должно рассматриваться как враг. Мы можем любить только то, в чем узнаём одинаковость: общую цель, отражающую творение.

(II.7:1) Ты, цепью сковавший своего спасителя со своей особостью, отдав ей его место, помни: он не утратил силы простить тебе грехи, которые, как ты считаешь, ты поместил меж ним и функцией спасения, данной ему для тебя.

Мы понимаем, что Иисус говорит не об особой, внешней силе. Истинная сила во сне находится в принимающем решения разуме Божьего Сына; мы отдали ее, когда сделали других объектами нашей особой любви и ненависти, видя в них тех, кто определяет наше удовольствие и боль. Тем не менее, мы можем изменить восприятие эго, рассматривая особые отношения как классную комнату, в которой мы учимся вспоминать о нашей общей цели — вернуть Божьему Сыну его силу прощения. Это возвращение к силе разума и есть наш истинный спаситель от эго-мира вины и страданий.

(II.7:2-8) А функцию его ты можешь изменить не более, чем истину в себе и в нем. Только не сомневайся, что истина в тебе и в нем одна и та же. Она не шлет разных вестей, имея один смысл. Это тот смысл, который ты и брат твой в состоянии понять, тот смысл, что несет освобождение обоим. И здесь твой брат стоит с ключом от Рая в протянутой к тебе руке. 7 Не разрешай же сну особости остаться между вами. То, что едино, соединено в истине.

В этом и заключается суть прощения: мы не можем напрямую познать Единство Небес, но, несмотря на внешние различия, кажущиеся столь реальными в нашем опыте, мы можем узнать о нашей общей цели. На самом деле, единственная осмысленная функция во сне — усвоить, что Сыны Божьи одинаковы, а не различны. Чтобы достичь этого, всё, что нам нужно сделать, — это осознать, что мы едины в своей цели: тебе нужно быть прощенным, как и мне; тебе нужно пробудиться от сна об особости, как и мне. Это один и тот же сон, одна и та же потребность, один и тот же Сын — объединенный в аду, единый на Небесах.

(II.8:1) Подумай о красоте, которую увидишь внутри себя, глядя на брата как на друга.

Это предвосхищает начало вдохновляющего раздела «Ибо они пришли», который построен похожим образом: «Подумай лишь, сколь святым ты должен быть...» (Т-26.IX.1:1). Красота, о которой говорит Иисус, конечно же, не имеет ничего общего с физической красотой, но относится к общей цели разума, пробуждающей нас к красоте, которая и является нашим «Я».

(II.8:2-7) Он враг особости, но друг всему реальному в тебе. И ни одна твоя воображаемая атака на него не отняла у него дара, который Бог желал ему отдать тебе. Его потребность подарить сей дар столь же велика, как и твоя – им обладать. Пусть он простит тебе твою особость и сделает тебя целокупным в разуме и с ним единым. Он ждет прощения твоего только затем, чтобы вернуть его тебе. Не Бог Своего Сына осудил, ты сделал это, чтобы спасти его особость, а его Я сгубить.

Красота нашего брата — это наша собственная красота: Христос, Чья память сияет в каждом из нас как одно целое, ожидая, когда прощение приподнимет завесы вины, искажающие восприятие и заставляющие нас верить, будто грех требует осуждения и наказания. Эго лжет, потому что грех взывает лишь к мягкому исправлению, чтобы мы могли узнать, насколько мы возлюблены нашим Отцом, и как ничто не смогло разрушить естественную цельность Божьего Сына: единство братьев и Брата.

(II.9:1-2) Ты уже далеко ушел дорогой истины и слишком далеко, чтобы сейчас дрогнуть. Еще лишь шаг – и все остатки страха перед Богом рассеются в любви.

Это конец пути, который ставит нас перед последним препятствием к покою. Нам напоминают о теме прохождения сквозь последнюю завесу (Т-19.IV-Г), где страх приносится к любви, которая растворяет его в мягкой доброте.

(II.9:3-6) Особость брата и твоя – враги, вынужденные в ненависти губить друг друга и отрицать вашу тождественность. Но вовсе не иллюзии достигли этого конечного препятствия, благодаря которому Сам Бог и Его Царство кажутся столь отдаленными, что Их нельзя достичь. Здесь, в этом святом месте, истина ждет, чтобы принять тебя и брата, тихо благословляя вас в покое, таком реальном и всеохватном, что ничего не остается вне его. Оставь же все иллюзии себя вне этого места, к которому ты подошел в искренности и надежде.

До тех пор, пока мы видим наших братьев и себя как обособленных и особых, идущих разными путями, ненависть и убийство будут нашими постоянными спутниками. Что переносит нас за последнюю завесу, где мы растворяемся в Присутствии за ней, так это полное прощение наших партнеров по особости. Когда-то мы видели их особенными в их греховности, так же как сами были особенными в своей безгрешности, но возвращающаяся истина благословила нас как одно целое во всеобъемлющем покое, который смывает наши иллюзии разделения, потери и смерти.

(II.10:1-4) Здесь твой спаситель от твоей особости. Ему столь же необходимо твое приятие его как части тебя, как и тебе – его приятие тебя как его части. Вы так же подобны Богу, как Бог – Самому Себе. Он не особенный, ведь Он не станет сохранять какую-либо часть Себя для одного Себя, не отдавая ее Своему Сыну.

Мы и наши братья нуждаемся друг в друге, ибо мы разделяем одну и ту же потребность преодолеть особость, чтобы прийти к живому единству любви. Это означает, что если мы действительно хотим вспомнить Бога, наши восприятия должны быть цельными и всеохватывающими, потому что Его Любовь цельна, и мы не можем оставить кого-либо за пределами Его Целостности и при этом вспомнить наше «Я».

(II.10:5-7) Именно это тебя страшит; ведь если Он не особенный, то Он желает Сыну быть таким, как Он, а брат твой – такой же, как ты. Не особый, но обладающий всем, включая и тебя. Отдай ему лишь то, что он имеет, помня, что отдал Бог Себя тебе и брату в равной любви, чтобы вы оба могли разделить вселенную с Тем, Кто выбрал, чтобы любовь вовек не разъединялась, не отделялась о того, что она есть и чем должна быть вечно.

Мы снова видим те же повторяющиеся темы в симфонии текста: Иисус напоминает нам, что наш страх — это страх не перед гневом Бога, а перед Его Любовью. Поскольку любовь полностью едина и никогда не может быть разделена, атакована или разрушена, в ее присутствии наше индивидуальное и особое «я» не может существовать. Угрозы этой особости, следовательно, должны презираться и отвергаться той нашей частью, которой нравится быть частью и при этом стоять особняком (прошу прощения за английский каламбур: a part and apart). Подобная угроза также должна исходить и от Иисуса, который в рамках сна является мыслью о Божьей Любви, не делающей никого особенным, тем самым сводя на нет извечную потребность эго исключать других.
pro-svet Дата: Вторник, 07.04.2026, 15:26 | Сообщение # 17
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Прощение — Святые отношения

(III.1:1-2) Прощение есть конец особости. Простить возможно лишь иллюзии, тогда они исчезнут.

Как мы уже видели, иллюзии исчезают, когда мы смотрим на них, ибо отказ смотреть на них — это способ их сохранения. Мы приносим их тьму к свету Иисуса, чтобы увидеть все иллюзии сквозь призму его любви. Этот взгляд без осуждения мягко растворяет их кажущуюся реальность, которая надежно удерживалась суждениями наших особых отношений.

(III.1:3-5) Прощение – это освобождение от всех иллюзий, вот почему нельзя простить частично. Никто из тех, кто оставляет себе даже одну иллюзию, не в состоянии увидеть себя безгрешным, ибо одна ошибка всё еще дорога ему. Поэтому он называет ее «непростительной» и обращает в грех.

Прощение, если оно истинно, должно быть полным, потому что грех един, и поэтому прощение также должно быть единым. Мы не можем простить частично, точно так же как не можем осудить частично. Вспомните, что это курс по принципу «всё или ничего». Если мы можем простить всех за всё, кроме одного человека за что-то одно, мы обрекаем Сыновство в целом на жизнь в особости и смерти. Действительно ли мы этого хотим, спрашивает нас Иисус, когда мы сами себя исключаем из объятий Небес?

(III.1:6-8) Как же тогда он может простить всецело, если не хочет сам принять прощение? Ведь, несомненно, он получит его полностью в тот самый миг, когда отдаст его сполна. И его тайная вина исчезнет, прощенная им самим.

Никто не может быть исключен из исцеления прощением; иначе мы подтверждаем реальность разделения и различий. Ключевое слово здесь — «тайная», поскольку мы стремимся держать всё скрытым с помощью вины. Вот почему Иисус говорит, что мы должны быть готовы подвергнуть сомнению каждую нашу ценность и мысль (Т-24.Вв.2:1). До тех пор, пока хотя бы одна из них похоронена в нашем разуме, мы никогда не сможем по-настоящему изменить ни одну из них и узнать, что мы прощены. Поскольку каждое пятно тьмы вины проецируется на других, мы должны изменить наше восприятие так, чтобы свет видения Христа светил одинаково на других и на нас самих.

Следующие три абзаца сосредоточены на нашем прощении Бога. Истинное прощение другого отражает решение простить нашего Творца. То, что мы ставим Ему в вину, заключается не в том, что Он наказал бы нас (ибо это мы сделали Его таким же безумным, как мы сами), а в том, что в Своем бесконечном здравомыслии Он ничего не знает о нас — о нашем разделении, грехе и особости. Мы ненавидим Бога, потому что Он прав, а мы — нет. Поскольку Его Воля едина, как и Его Сын, наше индивидуальное существование является ложью.

(III.6:1-3) Великому Творцу вселенной, Источнику любви, и святости, и жизни и совершенному Отцу совершенного Сына прости иллюзии своей особости. Здесь своим домом ты выбрал ад. Господь не сделал этот выбор за тебя.

Мы любим библейского Бога, потому что Он — Бог особости. Он создал нас как уникальных индивидуумов и сосчитал каждый волос на нашей голове (Мф. 10:30). Этот Бог, которому мы поклоняемся, видит наш грех и любит нас так сильно, что послал Своего единородного Сына в мир, чтобы он страдал и умер за нас. Нам не нужно умирать; умирает он. Мы не видим, что этот Бог эго, возлюбленный нашей особостью, является Творцом нашего личного ада. Поскольку истинный Бог даже не знает о нас, именно Его наше особое «я» ненавидит и вечно стремится атаковать, проецируя на Него свою ненависть к себе, обусловленную чувством вины.

(III.6:4-6) Так не проси Его сюда войти. Путь прегражден спасению и любви. Но, вызволив из глубин преисподней брата, ты простил и Того, Чья Воля для тебя – вовеки пребывать в объятиях покоя, в полной сохранности и без единой злобной, горячечной мысли твоей особости, омрачающей его.

Когда мы прощаем наших братьев, это означает, что мы прощаем нашего Творца, вот почему последнее препятствие к покою — страх перед Богом — устраняется полным прощением одного человека. Мы узнаём, что, когда мы полностью прощаем, мы отпускаем всякую веру в разделение и различия. Мы также отпускаем веру в то, что убили Бога, и готовы с радостью вернуть в память Христа, который есть наше «Я». Любовь, которую мы изгнали, создавая мир, вновь течет через наши разумы, когда Сын Небес исцеляется от веры в особость и с радостью возвращается к своему Богу.

(III.6:7) Прости Святому Твоему особость, коей Он одарить не мог, которую ты вместо этого создал сам.

Опять же, то, что мы ставим Богу в вину, заключается в том, что Он не видит нашей особости, ибо в Его совершенном знании наша особая идентичность аннулируется, а личное «я» отменяется.

(III.7:1-4) Особые спят окруженные миром красоты, которую они не видят. Свобода, радость и покой толпятся у могилы, в которой они спят, зовя их встать со смертного одра, стряхнуть с себя сон смерти. Но те не слышат ничего. Они погружены в сны особости.

Если бы мы пробудились к красоте реального мира, прошло бы лишь мгновение, и мы бы вернулись на Небеса — не как «мы», а как часть совершенного Единства, что означает исчезновение части. Присутствие Иисуса в правом разуме — это зов Искупления, который говорит: «Проснитесь от своих снов ненависти и возвращайтесь домой». Наше желание особости мешает нам услышать этот зов. Однако его радостный зов к покою и жизни окажется слишком сильным для слабых попыток наказать реальность за ее любовь путем исключения ее из наших святых разумов через суждение и атаку.

(III.7:5-6) Им ненавистен зов, который будит их; они хулят Всевышнего за то, что Он не сделал их сон реальностью. «Похули Бога и умри», но только не из-за Него, ибо Он смерти не создавал, а лишь во сне.

Это отсылка к крику жены Иова. Когда ее муж безжалостно страдал от рук сатаны (и, косвенно, от Бога, Который оставался пассивным к атакам Врага), она воскликнула: «Прокляни Бога и умри» (Иов 2:9). Безусловно, мы можем проклинать Бога за то, что Он позволил сатане (эго) свободно причинять нам боль, вплоть до смерти, но наш истинный Источник ничего об этом не знает. В отличие от истории об Адаме и Еве, живой Бог не создавал смерть в качестве наказания, потому что не было греха, который нужно было бы наказывать. Повторюсь, мы предпочитаем не прощать нашего Творца, потому что Он находится вне наших снов разделения, и именно поэтому мы ненавидим зов, который пробудил бы нас к Нему. Это желание особости является причиной ненависти мира к Иисусу, включая его курс. До тех пор, пока мы поклоняемся снам эго, мы неизбежно ненавидим то, что приносит им конец. Кроме того, вина за ненависть к курсу, который мы в то же время любим, настолько огромна, что нам приходится защищаться от нее еще сильнее. Например, мы делаем себя и «Курс Чудес» особенными, пытаясь оттолкнуть его угрожающий зов путем нападок на других, забывая, что неосуждающее послание Иисуса — это недифференцированное единство Божьего Сына.

(III.7:7-8) Чуть приоткрыв глаза, узри спасителя, которого Бог дал тебе, чтобы ты мог его увидеть, вернуть ему его наследственное право. Оно твое.

Теперь мы возвращаем право первородства невинности Христа, которое мы украли у нашего брата. Только увидев Его лик, мы можем узнать, что наш спаситель — это мы сами: принимающий решения разум, который более мудро и здраво делает новый выбор.

(III.8:1-6) И всё же рабы особости обретут свободу. В том Воля Бога и Его Сына. Разве приговорит Себя Господь к хуле и аду? Разве подобное ты пожелаешь своему спасителю? Через него Господь зовет тебя соединиться в Его Воле, чтобы спасти от ада вас обоих. Узри следы гвоздей в его ладонях, с мольбою о прощении протянутых к тебе.

Гвозди, оставившие следы (символ распятия Божьего Сына), были вбиты нами в тело нашего брата тогда, когда вместо них мы могли бы предложить лилии прощения. Своим желанием сбросить его в пропасть нашей вины мы заново воспроизводим онтологическую память о распятии Христа — исток христианского мифа. Таким образом мы обрекаем Божьего Сына на ад, вместо того чтобы присоединиться к нему в радостном возвращении на Небеса, которое мы совершаем вместе, либо не совершаем вовсе.

(III.8:7-12) Бог просит милосердия твоего для Сына Своего и для Себя. Не откажи Им. Ведь Они просят только, чтобы свершилась твоя воля. И Они ищут твоей любви, чтобы ты мог любить себя. Не отдавай свою любовь особости вместо Них. И на твоих ладонях следы гвоздей.

Мы не отличаемся друг от друга. Если мы атакуем других, мы атакуем самих себя. Вбивая гвозди распятия в наших спасителей путем их осуждения, перекладывая на них ответственность за то, что мы лишены покоя, мы усиливаем вину за первоначальную атаку на Бога. Поскольку идеи не покидают своего источника, мы все одинаковы: грех, от которого мы пытаемся убежать через проекцию, остается внутри наших разделенных, охваченных ужасом разумов, чтобы гноиться там и вымещаться на наших особых отношениях.

Следующая важная строка лаконично резюмирует и завершает текущее обсуждение:

(III.8:13) Прости Отца; не было Его Воли на твое распятие.

Мы ненавидим Бога за то, что Он не признает нашу индивидуальную особость, подтверждением которой стало бы наше распятие; поистине ужасная участь, но наши безумные разумы радостно ее принимают, поскольку она подтверждает наше отделенное существование. Поистине хорошая новость состоит в том, что, поскольку ничто не может существовать вне Разума совершенного Единства, наши особые жизни греха, вины и страха (блок неправого разума на схеме) — это всего лишь сны, не имеющие никаких последствий. Оказавшись, наконец, в правом разуме, мы можем простить нашего Творца за то, что Он ничего не знает о том, чего никогда не происходило.
pro-svet Дата: Вторник, 07.04.2026, 15:23 | Сообщение # 18
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VII.9:5-8) Этому образу ты желаешь быть тобой. Он – средство исполнения твоего желания. Именно он дает глаза, чтобы на него смотреть, и руки, чтобы ощущать его, и уши, чтобы слышать производимые им звуки. И так он доказывает тебе свою реальность.

В наших разумах мы являемся отделенными и особыми «я» — образом, который мы хотим сделать истинным, и которому тело эффективно свидетельствует. Наша цель — чтобы желание эго сбылось, а тело — это средство для выполнения задачи по демонстрации того, что мы наверняка совершили невозможное: уничтожили Бога, распяли Его Сына и воздвигли невинное «я» на Их место в качестве замены славному «Я», сотворенному Богом. В разделе «Христос в тебе», которым мы завершаем эту часть нашей симфонии, будет описана совершенно иная цель для тела.

(VII.10:1-4) Так тело создало теорию тебя, не предоставив доказательств вне самого себя или возможности побега из круга его обзора. Курс его ясен в его собственных глазах. Оно растет и чахнет, цветет и умирает. Ты и помыслить не можешь о себе отдельно от него.

Тело было создано таким образом, чтобы не было никакой возможности распознать принимающее решения «я» за его пределами. Завеса забвения (см. сплошную линию на схеме) отделяет разум от мира, не позволяя телу выйти за собственные пределы к своему истоку — принимающему решения, который замыслил его, командует им и поддерживает его. Разум есть тело, потому что идеи не покидают своего источника. Опять же, тело было создано, чтобы доказать реальность отделенного «я», и у нас нет памяти о том, где оно находится или как оно оказалось здесь. Тем не менее, тело остается в разуме по нашему постоянному выбору.

(VII.10:5-6) Ты называешь его грешным, и ненавидишь его поступки, и осуждаешь его как порочное. При этом твоя особость шепчет: «Сей есть сын мой возлюбленный, в коем мое благоволение».

Это взято из библейского повествования о том, как Иоанн крестил Иисуса в реке Иордан, услышав голос с Небес, говорящий о будущем Мессии: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мф. 3:17). Эта цитата указывает на наши слова, обращенные к телу — идолу нашей особой ненависти и любви, подобно тому как Иисус был идолом особости своего Отца в ортодоксальной религии. Это подчеркивает тот факт, что особая ненависть и любовь суть одно и то же, и обе служат тому, чтобы сделать тело реальным в нашем восприятии.

(VII.10:7-10) Так «сын» становится средством, служащим цели его «отца». Не идентичным ему и даже не подобным, но всё же средством, предлагающим «отцу» всё то, чего тот хочет. Это пародия на творенье Божье. Ведь так же, как творение Сына принесло Ему радость и свидетельство Его Любви и соучастие в Его цели, тело свидетельствует в пользу идеи, которая создала его и говорит о ее реальности и подлинности.

Мы, принимающий решения разум, объединившийся с эго, используем телесную особость как средство демонстрации реальности разделения, греха и особости. Тело, наш возлюбленный сын, воспринимается как нечто отличное от разума, поскольку оно находится снаружи, тогда как разум остается внутри, где память о нашем славном «Я» резко контрастирует с убогой заменой эго — «пародией на Божье творение». Распознавание боли, скрывающейся за радостью лжетворения эго — вот что, наконец, побудит нас выбрать правый разум, нашу единственную радость в безрадостном мире вины, ненависти и смерти.

(VII.1:1-4) С какой ожесточенностью тот, кто привязан к миру, защищает особость, желая ей быть истиной! Его желание для него закон, и он ему послушен. Все требования его особости им выполняются беспрекословно. Тому, что любит он, отказа нет ни в чем.

Следуя за эго, мы убиваем кого угодно, крадем, плетем интриги, лжем — всё что угодно ради защиты особости, которую мы любим, потому что она свидетельствует о кажущейся истинности нашего отделенного «я». Страх и ненависть, к сожалению, стали стражами нашей жизни.

(VII.1:5-6) Пока особость зовет его, не внемлет он другому Голосу. Он не жалеет ни усилий, ни затрат, готовый заплатить любую цену, чтобы спасти свою особость от слабого намека на неуважение, от незначительной атаки, от шелеста сомнения, от подозрения угрозы или же от чего угодно, кроме глубокого благоговения.

Наша любовь к особости делает почти невозможным услышать Голос Святого Духа. Следовательно, нам нужно остерегаться тех, кто говорит о том, как ясно они Его слышат; отрицание вины — всесильная защита. До тех пор, пока мы лелеем хотя бы малую толику особости, Голос за Искупление будет заглушаться, как объяснялось ранее (Т-24.II.4-5). Желание сохранить наше особое «я», даже огромной ценой, — это плата, которую мы охотно отдаем за извращенное безумие жизни в мире различий и ненависти эго, эффективный щит против «угрозы» целительного принципа общих интересов Святого Духа.

(VII.1:7-12) Это твой сын, столь же возлюбленный тобой, как ты – своим Отцом. Но он занимает место твоих творений, которые и есть твой сын, с которым ты мог разделить Отцовство Божье, а не похищать его у Него. Но что это за сын, которого ты создал, чтобы быть твоею силой? Что это за дитя земное, так щедро оделенное любовью? Что это за пародия на Божие творенье, занявшее место твоих творений? И где они теперь, когда гостеприимный хозяин Богу нашел себе другого сына, которого им предпочел?

Мы только что видели, как Иисус использует слово «карикатура» для описания эго (Т-24.VII.10:9). Здесь он прибегает к слову «пародия», чтобы описать нашу особость. Особое «я» и тело — это пародии и карикатуры на вселенную Христа, сотворенную Богом, которая включает и наши творения. Эти расширения духа ожидают в потаенных уголках разума, пока мы поклоняемся и защищаем нашего особого сына, чью убогость мы не готовы увидеть, в безумии предпочитая его ослепительной славе нашего «Я».

(VII.11:1) Так созданы два сына, будто идущие по земле, друг с другом не встречаясь и даже не имея для встречи места.

Между этими двумя не может быть истинного места встречи: Сыном, каким Его сотворил Бог, Который хранится в памяти нашего правого разума, и сыном особости эго. Они взаимоисключающи, и мы выбираем наше особое «я», потому что хотим похоронить истинное «Я», не сохранив о Нем совершенно никакой памяти.

(VII.11:2-6) Ты одного из них воспринимаешь вне себя, твоего собственного возлюбленного сына. Другой, Сын своего Отца, покоится внутри, равно как в брате твоем, так и в тебе. Различие меж ними заключено не в том, как они выглядят, куда идут и даже не в том, что они делают. У них разные цели. Именно это объединяет их с себе подобными и отделяет каждого от всех аспектов, имеющих иную цель.

Моя цель — убить тебя, твоя — убить меня: это единственное различие в мире иллюзий. Что делает эти цели одинаковыми, так это общее безумие, считающее, что убийство — это спасение. Мы не отличаемся друг от друга как эго, но особое и кровожадное «я» делает нас совершенно отличными от Сына нашего Отца. Христос терпеливо ждет нашего принятия чуда, которое пробудит нас к нашему «Я», что ускоряется готовностью видеть всех одинаковыми, объединенными общей целью — научиться мягко смеяться над мыслью о том, что мы могли бы отличаться друг от друга и от нашего Источника.

(VII.11:7-9) Сын Божий поддерживает Волю своего Отца. Сын человеческий воспринимает чуждую волю, желая ей быть истинной. Так его восприятие служит его желанию, придавая ему видимость истины.

Это одно из немногих мест в «Курсе Чудес», где Иисус использует библейскую фразу «сын человеческий», которая в данном контексте является синонимом эго. Желание сделать реальной чуждую волю принуждает нас использовать особые отношения для утверждения истинности мира восприятия и его источника в разуме, доказывая, что Воля Божья ложна.

(VII.11:10-13) Но восприятие может служить и иной цели. С особостью оно не связано ничем, кроме твоего выбора. Тебе дано, однако, сделать новый выбор и пользоваться восприятием с другой целью. И то, что ты увидишь, послужит с пользой этой цели, докажет тебе свою реальность.

Мир подчиняется нашей особой потребности атаковать просто потому, что мы используем его таким образом. Однако мы можем изменить цель мира, приняв иное решение. Прощение — это и есть иная цель, отменяющая эго-цель убийства. Оно учит нас, что реальное «Я» было сохранено прямо за нашим исправленным решением. Это «Я», отраженное во сне видением Христа, объемлет всех людей как одинаковых. Этот сдвиг к восприятию общих интересов Святого Духа теперь становится в центре нашего обсуждения: смысл прощения, которое является нашим путем домой.
pro-svet Дата: Вторник, 07.04.2026, 15:21 | Сообщение # 19
Форум: ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ | Тема: Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 6034
Репутация: 172
Статус: Offline
 Святой Дух — Цель

В контексте отрывков из последнего раздела главы, «Место встречи», мы теперь еще более прямо посмотрим на тему цели и на то, как Святой Дух трансформирует особость в прощение: то, что эго сделало орудием убийства, становится Его мягким средством исцеления разума.

(VII.6:1-3) Всему земному есть простая мера: «Для чего оно?» Ответ и сделает всё тем, чем оно будет для тебя. Само по себе оно лишено значения, но ты способен придать ему реальность согласно цели, которой служишь.

Цель — это всё. Хотя тело само по себе не является ни грешным, ни безгрешным (ничто может быть только нейтральным), оно может служить одной из двух целей: быть вместилищем нашего греха и заставлять нас верить, что его дом находится в ком-то другом; или же быть классом, в котором мы узнаём, что прощать нечего, потому что греха не существует — мы не отделены ни друг от друга, ни от нашего Творца, вечно оставаясь Его безгрешным и единым творением.

(VII.6:4-10) И здесь ты просто средство вместе с ним. Бог есть и Средство, и Цель. В Царстве Небесном средство и цель – одно и с Ним в единстве. Таково состояние истинного творения, но не во времени, а в вечности. Для тех, кто здесь, оно неописуемо. И нет возможности постичь, что значит это состояние. Оно останется непостижимым, пока ты не уйдешь за обучение к Данности и снова не создашь святого дома для своих творений.

В этом мире тело служит цели утверждения реальности эго-системы мышления разделения, являясь средством для достижения цели эго. Истинная реальность — это состояние творения, совершенное Единство, которое мы не можем постичь. И в самом деле, хотя многие отрывки в «Курсе Чудес» намекают на это совершенное состояние, в нем нет его реальных описаний или пространных обсуждений. Что мы действительно можем понять, так это то, как тело, которое эго использовало для разделения, теперь может быть использовано для обучения отражению единства; при этом прощение является средством, способным вывести нас из сферы обучения (от разделенных к общим интересам) к знанию. Продолжая, Иисус повторяет свою мысль о невыразимости Единства Небес:

(VII.7) У со-творца Отца должен быть Сын. Но этот Сын должен быть сотворен Ему подобным. Существо совершенное, всеобъемлющее и всеобъемлемое, к которому нечего добавить и ничего нельзя отнять; не порожденное размером, местом или временем, не ограниченное пределами или неопределенностью любого рода. Здесь и соединяются, став едиными, цель и средство, и этому единству нет конца. Всё это истина, и всё же в ней нет большого смысла для тех, чья память еще сохраняет один невыученный урок, одну лишь мысль с неясной целью или одно желание, цель которого разделена.

Чтобы принять нашу реальность, нам нужно вынести на свет и подвергнуть сомнению каждую ценность, каждое содержание бессознательного разделенного разума, обратив их к истине Искупления. Это достигается тогда, когда мы сначала проецируем вину эго, что подкрепляет ее иллюзорное существование, а затем принимаем иной взгляд Иисуса. Иллюзия, видимая снаружи, становится средством, возвращающим нас внутрь, где принимающий решения разум может сделать новый выбор и вспомнить бесконечного и вечного Христа, являющегося нашим «Я». Таким образом, процесс прощения помогает нам осознать одинаковость Сынов Божьих, что снимает завесу забвения, чтобы мы могли вспомнить единство творения.

(VII.8:1-2) Сей курс не делает попыток учить тому, чего нельзя легко постичь. Его границы не превосходят твоих возможностей с той лишь оговоркой, что всё твое к тебе придет, когда ты будешь к этому готов.

Память о Боге приходит к нам тогда, когда мы больше ее не боимся. Этот страх рождается из потребности защитить наше особое «я», и по мере того, как мы учимся отстраняться от такой идентификации и взаимодействовать с принимающим решения разумом, мы становимся менее пугливыми перед истиной. Тогда Божий покой может прийти, чтобы утешить наши измученные разумы, а Его Любовь мягко возвращается в наше осознание.

(VII.8:3) Здесь цель и средство разделены, ибо такими они созданы и восприняты.

Средство — это тело и его особые отношения. Их скрытая цель, как мы видели много раз, заключается в утверждении реальности отделенного, особого «я» разума, и в несуществовании Христа и Его неизменного духа.

(VII.8:4) И следовательно, как с таковыми мы с ними имеем дело.

Эта важная тема вновь возникает в Главе 25. Иисус говорит с нами так, как если бы разделение тела и разума, дуалистический мир субъекта и объекта были реальны. Поистине они таковыми не являются, ибо все иллюзии — разумы и тела — это просто одна ошибка разделения, в которой не может быть никаких значимых различий, так же как все выражения истины одинаковы.

(VII.8:5-7) Весьма существенно не забывать, что всякое восприятие останется перевернутым, пока не понята его цель. Восприятие не предстает как средство. Это и затрудняет понимание степени его зависимости от того, какой ты видишь его цель.

Восприятие кажется целью: физический мир, который мы можем видеть, слышать, осязать, пробовать на вкус и обонять. Однако это лишь средство, тактика неправого разума (нездравомыслия), чтобы убедить нас в истинности нашего отделенного «я». Памятование о том, что идеи не покидают своего источника и что проекция рождает восприятие, учит нас, что вне разума нет никакого мира, даже если мы его там видим. Иисус помогает нам распознать цель эго — доказать, что разделение с Богом действительно произошло, и что, однажды создав разделенный мир, мы воспринимаем его с помощью тела, которое является средством для достижения иллюзорной цели эго.

(VII.8:8-9) Кажется, восприятие обучает тебя тому, что ты видишь. Но оно – лишь свидетельство того, чему ты учил.

Мы учимся понимать, что мир восприятия — то, что видят наши глаза и интерпретирует наш мозг — придает смысл миру, который сам по себе лишен его, потому что цель эго для него — учить тому, что иллюзии истинны. Учитывая эту цель, мир не может привести нас к достижению будущей славы, так как он существует лишь для того, чтобы достичь цели, которую мы — принимающий решения разум — ему задали: обучать тому, что особое «я» реально. Это убеждение мы защищаем, создавая жизнь особости, которая, как кажется, находится в теле, но которая лишь подкрепляет реальность разделения для наших заблуждающихся разумов.

Следующая строка перекликается с содержанием, которое мы видели во Введении к Главе 21, и расширяет его:

(VII.8:10) Оно есть внешняя картина твоего желания, тот образ, которому ты желал быть истинным.

Наше двойное желание заключается в том, чтобы разделение было реальным, а ответственность за него была возложена на кого-то другого, кроме нас самих. По этой причине мы создали мир отдельных тел, которые воспринимаем как греховные. С точки зрения эго, мир служит весьма осмысленной цели, вот почему Иисус не исправляет его для нас; он просто раскрывает тайную цель разума. Он помогает нам увидеть, что мира нет, давая нам понять, что тот существует только для поддержания иллюзорной системы мышления эго — образа невинного и отделенного «я», которое мы хотим видеть истинным. Эта цель распространяется и на тело, о чем мы читаем дальше:

(VII.9:1-4) Взгляни на себя – и ты увидишь тело. Посмотришь на это тело в другом свете, и оно предстанет совсем иным. Без света кажется, что оно исчезло. Но ты не сомневаешься, что оно здесь, поскольку всё еще можешь коснуться его руками, уловить его шевеление.

Когда мы смотрим на тело в зеркало, к примеру, то, как оно выглядит, зависит от физического освещения в комнате. Но когда в комнате темно, тело вообще не видно, хотя мы всё еще переживаем его, поскольку тело всегда твердит себе, что оно существует — внешняя иллюзия, подтверждающая реальность внутренней. Поскольку цель тела находится в бессознательном разуме, мы не осознаем, что наши восприятия тела доказывают реальность разделения.
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: