Многие темы доступны после авторизации.
[ Правила форума • Обновленные темы • Новые сообщения • Участники • Поиск • RSS ]
  • Страница 12 из 12
  • «
  • 1
  • 2
  • …
  • 10
  • 11
  • 12
Форум самопознания и просветления » Форум самопознания » ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ » Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник (Книга на русском языке, читайте онлайн)
Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
pro-svet Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:07 | Сообщение # 276
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (II.7:7-8) Сын Божий надеется на тебя в своем спасении. Ведь ты просил и был наделен силой увидеть это последнее препятствие и не узреть ни терний, ни гвоздей, чтоб ими распинать Божьего Сына, венчая его короной царя смерти.

Нам необходимо прощение друг друга, ибо нет иного способа войти в контакт с нашей бессознательной виной. Проецирование ее вовне дает нам возможность правильного разума увидеть ее, а затем, вернув ее к источнику в разуме, отпустить — используя три шага прощения (см. Урок 23.5). И вместе с ней уходят защиты эго, созданные для ее охраны: тернии и гвозди, используемые для атаки на Сына Божьего, вплоть до смерти. Поступая так, эго, кажется, преуспевает в том, чтобы отгородиться от Божьей Любви своими баррикадами вины, атаки и страха.

(II.8:1-7) Дом, избранный тобой, – по ту сторону завесы. Он тщательно был подготовлен для тебя и готов принять тебя сейчас. Ты не увидишь его глазами плоти. Но всё, что тебе нужно, у тебя есть. Твой дом к тебе взывал с начала времени, и ты не мог совсем его не слышать. Ты слышал, но не знал ни как искать, ни где. Теперь ты знаешь.

Мы ищем отражение нашего дома как духа в святых взаимоотношениях, приняв прощение как средство достижения цели выхода за завесы ненависти и страха к любви, которая есть там всегда. Укрепленные видением Христа, мы продвигаемся к дому, который мы покидали лишь во снах и который всё еще сияет своей любовью сквозь тьму вины разума и особости тела, призывая нас увидеть, услышать и вернуться.

(II.8:8-12) Знание покоится в тебе, готовое предстать из-за завесы, освобожденное от страха, державшего его сокрытым. В любви нет страха. Песнь Пасхи – радостный напев о том, что Божий Сын не был распят. Так устремим же вместе вверх наш взгляд с верою, без страха. В нас более не будет страха, ведь наше видение свободно от иллюзий, и в нем только дорога к открытой двери Рая, к обители, которую мы разделяем в тишине, и к дому, где мы живем в любви и доброте все вместе, как один.

Это возвращение к образу снятия завесы с последнего препятствия (T-19.IV-D) — мы смотрим открытыми глазами на свой страх, а затем проходим сквозь него. Приняв Искупление для себя, мы присоединяемся к Иисусу и всем нашим братьям, воспевая Небесную песнь искупления единым голосом, который растворяет иллюзию греха, распятия и смерти. Ключ к пасхальному посланию Иисуса о воскресении лежит в его повторении слова «вместе». Спасение теряет силу, когда его держат при себе, но оживает, когда его разделяют с другими. Вспомните:

Брат мой, ты нуждаешься в прощении брата, ибо ты разделишь с ним либо безумие, либо Небеса. И ты возведешь очи в вере вместе с ним, или не возведешь их вовсе (T-19.IV-D.12:7-8; курсив Кеннета Уопника).

Кстати, утверждение, что «В любви нет страха», является еще одной ссылкой на замечательную строку из первого послания Иоанна: «Совершенная любовь изгоняет страх» (1 Иоанна 4:18).

(II.9) Разве ты не желаешь, чтобы твой брат святой повел тебя туда? Его невинность будет освещать твой путь, даруя свой путеводный свет и уверенную защиту, сияя со святого алтаря внутри него, куда ты лилии прощения возложил. Дай ему стать твоим спасителем от иллюзий, узри своего брата новым видением, способным видеть только лилии и приносящим радость. Мы преступаем завесу страха, друг другу освещая путь. Святость, ведущая нас, внутри нас, как и наш дом. Так мы найдем всё, что нам предначертал найти Тот, Кто нас ведет.

Не будет слишком частым повторение, что мы не можем сделать это в одиночку. Возвращение к Единству Христа невозможно, если мы исключаем кого-либо, ибо каждый должен быть введен в круг Искупления. Цель такого исключения — сохранить в разуме пятна вины, скрывающие свет за тьмой, которая затем должна быть спроецирована. Нам нужно следовать за Тем, Чья Любовь ярко сияет внутри каждого Сына, освещая невинность, которую открывает нам прощение. И в самом деле, эта разделяемая Любовь и есть то, как нас ведут домой, ведь мы и ушли так же — вместе.

(II.10) Таков путь к Раю и пасхальному покою, в котором мы соединимся, радостно сознавая, что Божий Сын воскрес из прошлого и пробудился к настоящему. Теперь свободен он, не ограничен в своем общении со всем, что есть внутри него. И ныне лилии его невинности не тронуты виной и полностью защищены от леденящего озноба страха, и увядания, и разрушения, подобного греху. Твой дар спас Сына Божьего от терний и гвоздей, а его сильная рука теперь свободна, чтобы сохранно провести тебя сквозь них и увести за них. Иди с ним в радости, ибо твой избавитель от иллюзий пришел, чтобы приветствовать тебя и повести домой с собою вместе.

Спаситель (избавитель) — это наш брат по особости, и не в том смысле, что он как тело делает что-то, чтобы спасти нас. Он наш спаситель, потому что, хотя мы спроецировали на него свою вину, оставив её погребенной в нашем разуме, мы позволили Иисусу по-новому интерпретировать эти взаимоотношения, чтобы помочь нам осознать: то, что мы атаковали в другом, — это проекция того, что мы сначала атаковали в себе. Это позволяет нам сделать следующий шаг и узнать, что, вложив веру в эго вместо Святого Духа, мы атаковали силу нашего разума выбирать заново (распятие). Теперь мы можем исправить эту ошибку, что и есть выбор пробудиться от сна (воскресение). У нас не будет мотивации делать это, пока мы не поймем, что это сон боли, одиночества и смерти без надежды на искупление. И в самом деле, нигде в мире тел нет надежды, и нам нужно убедиться в этом, иначе мы не захотим продолжать путешествие через иссушающий и безжизненный мир эго к покою Пасхи и свободе невинного Сына Божьего.

(II.11) Здесь и спаситель твой, и друг, освобожденный от распятия твоим видением, ныне свободный, чтобы вести тебя туда, где он желает быть. Он не покинет тебя, не оставит своего освободителя в страдании. И с радостью ты и твой брат пойдете вместе путем невинности и запоете, увидев Райские врата и узнавая дом, что к вам взывал. Так подари же брату с радостью и силу, и свободу, чтобы вести тебя туда. Приди к его святому алтарю, где сила и свобода ждут, чтобы отдать и получить яркое осознание, ведущее тебя домой. Светильник в тебе зажжен для брата. Руками, отдающими его ему, ты будешь ведом, минуя страх, к любви.

Это еще одно, и очень красивое, утверждение центральной темы нашей симфонии: путь домой, от страха к любви, — это прощение. Светильник, который мы держим вместе с Иисусом (T-11.V.1), зажжен видением, которое смотрит сквозь грех на невинность, разделяемую со всеми Божьими Сыновьями. Эту невинность невозможно вспомнить в одиночку, и, учась видеть ее силу в наших особых партнерах, мы узнаем, что она также и наша. Святой алтарь (разум, принимающий верное решение) наконец очищен от крови эго и освобожден для радости нашего возвращения на Небеса.

Следующий раздел, который мы рассмотрим, «Грех как приспособление», содержит отсылку к знаменитой платоновской «Аллегории пещеры» из «Государства». Я уже упоминал в других местах, что этот курс вписывается в неоплатоническую традицию, и здесь мы видим прямую отсылку к этому философу философов, которого Фрейд называл «божественным Платоном».

(III.9:1) Невольники, годами скованные тяжелой цепью, голодные и изнуренные, ослабленные и истощенные, с глазами, в темноте опущенными долу столь долго, что уже не помнят света, не прыгают от радости в минуту своего освобождения.

Иисус не говорит о внешних тюрьмах; не говорил о них и Платон. Это тюрьма ошибочного решения разума жить в мире иллюзий и теней. Странно, но, освобожденные Святым Духом, мы не прыгаем от радости, потому что всё еще дорожим тьмой нашей особой идентичности. Мы выбираем, хотя и безумно, оставаться в мире теней ненависти и смерти, который сохраняет эту особость, — вот причина нашей неуверенности в предлагаемой нам свободе. Фактически, наш страх настолько велик, что, подобно узникам Платона, мы убили бы — гонца и/или само послание — ради сохранения своего «я».

(III.9:2-3) Им нужно время на осознание того, что есть свобода. Бредя на ощупь и в пыли, ты нашел руку брата, не зная, выпустить ее или же удержать ту жизнь, что так давно забыта.

Иисус снова описывает нашу двойственность (амбивалентность) в этом путешествии. Эти отрывки важны, потому что Иисус говорит нам, своим ученикам: «Не чувствуйте вины, когда вам не удается делать это идеально или когда вы остаетесь сердитыми и осуждающими. Не чувствуйте вины, когда цепляетесь за свою особость и безумную идею о том, что вы всегда правы, делая всех остальных неправыми. Это не грехи, а просто страх пробуждения». Наш брат помогает нам увидеть, что наш страх — это всего лишь сопротивление эго истине, и его мягкая доброта утешает нас, когда мы идем с ним по пути к вечной жизни.

(III.9:4-6) Сделай свое пожатие сильнее и подними глаза на своего сильного попутчика, в коем заложен смысл твоей свободы. Он кажется распятым подле тебя. Но святость его осталась нетронутой и совершенной, и с ним подле тебя ты должен сегодня войти в Рай и в нем познать Божий покой.

Это еще одна ссылка на евангельскую сцену распятия. Лука описывает Иисуса, висящего на кресте между двумя разбойниками; одного он осуждает (в традиционной трактовке, хотя в тексте Луки Иисус не осуждает его прямо - прим. перев.), а другому говорит: «ныне же будешь со Мною в раю» (Луки 23:43). Однако Иисус в «Курсе Чудес» обнимает всех «разбойников», а не только так называемого хорошего. Святость Сына Божьего заключается в его целостности (wholeness), что означает, что никто не может быть исключен из Царства. Повторим эту тему еще раз: мы входим на Небеса вместе или не входим вовсе. Видение наших интересов как общих опровергает утверждения эго о том, что из-за нашего греха Сын Божий был раздроблен и его невинность навсегда запятнана, чтобы никогда больше не сиять через видение Христа.

(III.10) В том моя воля для тебя и брата, и ваша воля друг для друга и для самих себя. Здесь только святость и неограниченное единение. Ведь что есть Рай, если не союз, прямой и совершенный, не омраченный завесой страха? Здесь мы в единстве, глядя с предельной добротою друг на друга и на самих себя. Здесь всякая мысль о нашей разделенности становится невозможной. Ты, бывший в разделении узником, стал ныне вольным в Царствии Небесном. И здесь соединяюсь я с тобою, мой друг, мой брат и мое собственное Я.

В этой чудесной главе мы видим отрывки, сменяющие друг друга в непрерывном гимне святым взаимоотношениям, в которых исцеляется разделение и восстанавливается целостность Сына Божьего. Как часто мы говорим, что союз Небес объемлет всех людей своей любовью: Иисуса, наших братьев, нас самих! И как часто в наши дни особости, осуждения и атаки мы забываем об этом, отрицая нашу свободу и выражая скрытый страх возвращения домой!

(III.11:7-9) Ты и твой брат теперь друг друга поведете к вашему Отцу так же определенно, как сотворил Всевышний Сына Своего святым и таковым хранил его всегда. В брате твоем – свет вечного Господнего завета твоего бессмертия. Узри его безгрешным – и страху более в тебе не появиться.

Переживание страха происходит от того, что мы спроецировали наш грех на другого, а поскольку грех атакует, мы боимся контратаки. Мы верим, что атака неизбежна, потому что мы наделили этого особого человека убивающим «я», которое, как мы верим, является нами. В свете этого мы ходим по миру в страхе, думая, что боимся болезней, войны и личных катастроф. Однако единственное, чего мы действительно боимся, — это того, что проекция нашего собственного образа себя вернется, чтобы навредить нам — убийца не мы, а они. Иными словами, мы боимся не формы атаки, а содержания нашего греха. Но когда мы прощаем, грех и страх уходят, оставляя свет Небесной любви, мягко ведущий нас в наш бессмертный дом.
pro-svet Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:10 | Сообщение # 277
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 В следующем наборе отрывков мы снова видим, как Иисус говорит нам, что он знает, насколько мы напуганы:

(VI.12:1-4) Ты, постигая это, можешь всё еще быть испуган, но не парализован. Мгновение святое теперь ценнее для тебя его порочного воображаемого двойника, и ты уже постиг, что подлинно желаешь только одно из них. Это не время для печали. Возможно, для замешательства, но только не уныния.

Мы выбрали Иисуса и святой миг как средство возвращения домой, а не эго и его особые отношения. Несмотря на это решение, часть нас всё еще жаждет комфорта нашей особости, боясь любви, которую предлагает нам Иисус, и оплакивая потерю особой любви, которую мы боимся потерять. Это объясняет, почему Иисус призывает нас не терять веру в путешествие, которое мы совершаем с ним, ибо только оно принесет нам счастье, которое мы ищем.

(VI.12:5-6) У тебя есть реальные взаимоотношения, имеющие смысл. Они подобны твоим реальным отношениям с Богом, как подобны друг другу равные предметы.

По сути, Иисус говорит нам: «Ваши взаимоотношения [в мире] не реальны, но ваши взаимоотношения со мной — реальны. Они отражают ваши реальные взаимоотношения с Богом и помогут вам открыть то, что истинно во всех взаимоотношениях здесь. Поскольку ты и твой брат разделяете одну цель, вы разделяете то единственное назначение, которое придает смысл вашим взаимоотношениям». Читатель может узнать отсылку к знаменитой геометрической аксиоме Евклида о том, что вещи, равные одному и тому же, равны между собой.

(VI.12:7-8) Идолопоклонство в прошлом, и оно бессмысленно. Возможно, ты еще немного боишься брата; возможно, тень страха перед Богом всё еще льнет к тебе.

Слова немного и тень не соответствуют нашему переживанию ужаса, который очень часто ощущается как удар грузовика. Поскольку страх потери нашей индивидуальности так силен, Иисус говорит нам, что эго и его страх подобны пластиковым игрушкам. Они — ничто, а ничто (в обоих смыслах слова) не может причинить нам вред. Страх парирует, настаивая на том, что случится что-то ужасное, и это загоняет нас обратно в манящие объятия вины и особости.

(VI.12:9-11) Но что это для тех, кому даны единственные подлинные отношения, превосходящие границы тела? Как долго можно скрывать от них лик Христа? Как долго могут они отказывать себе в воспоминании об их взаимоотношениях с Отцом, а память о Его Любви разъединять со своим сознанием?

Это переформулирует формулу спасения Курса: мы видим лик Христа в наших братьях и вспоминаем Бога. Эта тема лаконично передает процесс прощения. Убирая вину, которую мы возложили на других, мы видим их невинность, которая зеркально отражает нашу собственную, поскольку в то же самое время мы убираем вину с себя — мы не можем видеть вину вовне, если она сначала не воспринята внутри. Когда вина в других отпущена, поднимается первая завеса; когда отпущена наша, поднимается вторая завеса. Остается только принцип Искупления, который мы стремились похоронить, что освобождает память о Боге, чтобы она озарила наш пробуждающийся разум. Эта формула повторяется снова и снова в симфоническом путешествии, которое мы совершаем с Иисусом, напоминая нам, что способ вспомнить нашу Идентичность на Небесах — это простить наших братьев здесь.

(IV.2) Греху нет места в Царствии Небесном, где чужеродны следствия греха, куда войти они способны не более, чем их источник. Именно здесь тебе необходимо увидеть безгрешным брата. В нем – Царство Небесное. Увидишь в нем вместо Царства грех – и Царство для тебя потеряно. Увидишь его таким, каков он есть, – и всё твое засияет от него к тебе. Спаситель твой дарит тебе только любовь, но что ты примешь от него – зависит от тебя. Она помещена в него, чтобы не замечать твоих ошибок, и в этом его собственное спасение. И то же со спасением твоим. Спасение есть урок дарения, каким его толкует Дух Святой. Оно есть пробуждение законов Божьих в разумах, установивших свои законы и наделивших их силой свершения того, чего Господь не сотворил.

Выбор за нами: то, что мы решим увидеть в себе, мы увидим в другом — проекция создает восприятие. Ключом к пониманию учений Иисуса является признание нашей неспособности знать выбор разума до тех пор, пока мы сначала не увидим его последствия в нашем восприятии других: грех или святость, проклятие или спасение. Нам нужно усвоить, что наши реакции на окружающий мир проистекают только из одной причины: разум, принимающий решения, помещает себя под действие полных ненависти законов эго или любящих законов Бога. Таково простое послание спасения, позволяющее нам выбрать заново. Наш страх перед этой простотой заставляет нас постоянно судить, делая грех, проекцию и атаку реальностью, вместо безгрешности, которая была установлена Богом при нашем сотворении.

(IV.3:1-2) Твои безумные законы созданы как гарантия того, что ты наделаешь ошибок и дашь им над собою власть, приняв их результаты как справедливо тобой заслуженные. Что это, если не безумие?

Наши безумные законы — это законы вины, которые создали мир: разделение, порождающее разделение. Они ведут нас к тому, чтобы наделить силой грех, что демонстрируется его последствиями в виде страданий и смерти, которые мы считаем своим справедливым наказанием. Это закон проекции, который смещает вину из разума в тело, которое страдает и умирает в наказание за грех. Мы также проецируем на тела других, видя в них грешников, которые заслуживают страданий и смерти в наказание за свой грех.

(IV.3:3-7) И это ли ты хочешь видеть в своем спасителе от безумия? Он так же, как и ты, от этого свободен, и в той свободе, что ты видишь в нем, ты видишь собственную свободу. Ее вы разделяете. Дарованное Богом следует Его и только Его законам. А те, кто следует Его законам, не могут пострадать от следствий какой-либо иной причины.

Эта тема повторяется на протяжении всей текущей главы: мы видим в нашем брате проекцию того, что сначала увидели в себе. Если мы хотим сделать вину реальной, мы воспримем ее в нем и предложим тернии ненависти в качестве нашего дара. Если мы желаем перейти от вины к любви, мы предложим лилии прощения и увидим сквозь нашу спроецированную вину святость, которая находится там, за пределами безумия эго. Более того, дар прощения утверждает нашу свободу и неуязвимость, ибо заключение и страдание — находясь в разуме — исходят только от вины, чья кажущаяся твердость легко растворяется, когда мы отождествляемся с Божьим законом любви и прощения.

(IV.4:1-3) Все, выбравшие свободу, ощутят только ее последствия. Их сила – от Бога, и они отдадут ее только тому, что даровал Господь, желая с ними это разделить. Ничто другое не может их коснуться, поскольку они видят только это, разделяя свою силу согласно Божьей Воле.

Когда мы выбираем свободу Святого Духа вместо тюремного мира вины и особости эго, не остается ничего, кроме силы любви. Вспомните учение Иисуса о том, что в святом мгновении нет тела (T-18.VII.3:1), что также означает, что нет мыслительной системы разделения и атаки. Поскольку теперь Любовь — единственная мысль в нашем разуме, именно ее мы и разделяем, обнимая Сыновство, как Любовь Бога обнимает нас покровом неуязвимости и покоя.

(IV.4:6-7) Это у них, обученных свободе, следует спрашивать, что она такое. Не обращайся к воробью с вопросом о парении орла, ведь те, что с малыми крылами, не приняли для себя силы, чтобы ее разделить с тобой.

Это отражает нашу необходимость различать учителей. Иисус говорит, что мы не должны просить помощи у тех, кто летает на маленьких крыльях воробья, то есть у тех, кто следует мыслительной системе особости эго. Скорее, нам следует искать руководства у тех, кто летает на орлиных крыльях, воплощая его послание прощения. Нам нужно различать тех, кто ведет нас глубже в адский сон эго, и тех, кто ведет за его пределы. За этим, конечно, стоит выбор между эго и Святым Духом, решение в пользу заключения или свободы, несчастья или радости. Эти же символы, кстати, можно найти в Руководстве для учителей (M-4.I.2). Выражая ту же мысль, я иногда говорю на своих занятиях, что никогда не следует верить тому, кто говорит вам, что 2 + 2 = 4. В конце концов, зачем обращать внимание на безумцев, приспособившихся к миру сумасшествия, клянущихся, что он логичен и истинен, и желающих, чтобы вы подкрепили их веру в него?

(IV.5) Безгрешные даруют так, как получили. Узри же в своем брате силу безгрешия и раздели с ним силу избавления от греха, предложенную тобой. Каждому, кто бредет по миру в мнимом одиночестве, дарован его спаситель, чья особая функция здесь – освободить его и этим освободить себя. В мире разделения каждый из них назначается раздельно, хоть все они одинаковы. Но те, кто знает, что они одинаковы, не нуждаются в спасении. И каждый находит своего спасителя, как только он готов, взглянув на лик Христа, увидеть Его безгрешным.

Иисус снова говорит об особых отношениях. Они не назначены Богом или Святым Духом, но отражают выбор разума в пользу эго — прототипа особых отношений. Когда мы достаточно настрадались от этих решений разделяться и атаковать (то есть возлагать на других ответственность за болезненные последствия нашего неверного выбора), мы способны сказать, и сказать искренне: «Должен быть иной путь». Тогда люди становятся нашими спасителями, ибо мы вспоминаем, что путь домой лежит через прощение тех отношений, которые составляют основу нашей жизни: члены семьи, друзья, коллеги или люди, с которыми мы развиваем отношения заочно, например, общественные деятели. Те, кто нас расстраивает, или те, кого мы считаем спасителями в смысле эго (идолы особой любви), — это те, с кем нам нужно практиковаться больше всего. Нам не нужно искать этих спасителей далеко; мы живем и работаем с ними, среди наших фантазий о завоеваниях особой любви и ненависти.

(IV.6:4-5) Ибо в твоей части заключено всё; без нее никакая часть не полна, и целое не завершено без твоей части. В ковчег покоя входят по двое...

Это то же самое, что сказать, что мы поднимаем завесу вместе или не поднимаем вовсе, или спасение — это совместное предприятие (T-4.VI.8:2; курсив Кеннета Уопника). Войти в ковчег покоя по двое — значит практиковаться с каждым из наших взаимоотношений, пока мы не обобщим это на всё Сыновство, видя всех одинаковыми. Наша часть в плане Искупления заключается в признании того, что мы не можем войти в этот святой ковчег, отличный от знаменитого ковчега Ноя, пока исключаем хотя бы одного человека из нашего прощения, сострадания и любви. Это явно относится не к миру тел, с которыми мы практикуем этот курс, а к взаимоотношениям в разуме. Поскольку тел не существует («Ни в одно мгновение тело не существует вовсе» [T-18.VII.3:1]), нам не нужно искать реального физического партнера для храма Святого Духа.
pro-svet Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:12 | Сообщение # 278
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (IV.6:5-10) В ковчег покоя входят по двое, но с ними вместе входит и начало иного мира. Каждые святые отношения должны сюда войти, чтобы постичь свою особую функцию в плане Святого Духа теперь, когда они разделяют Его цель. Как только осуществилась эта цель, восходит новый мир, куда заказан вход греху, куда Господний Сын может войти без страха, чтобы немного отдохнуть, забыть неволю и вспомнить о свободе. Разве он может войти и отдохнуть и вспомнить о свободе без тебя? Если тебя с ним нет, то он не целен. Но именно о цельности своей он вспоминает здесь.

Помните, завершенность здесь означает всеохватность: когда мы прощаем одного человека, мы прощаем всех людей, включая себя. Исцеление неполно и, следовательно, невозможно без этого признания. Чтобы достичь нашей цели — покоя, нам необходимо практиковать перенос обучения, как говорит Иисус в начале Уроков (Введение к Урокам, 4-5). Уроки прощения, которые мы усвоили с одними, мы теперь переносим на всех в нашей жизни — в прошлом, настоящем и будущем. Таким образом распятие Христа (разделение, фрагментация и атака) отменяется, наступает реальный мир, и Целостность Я возвращается в наше осознание.

(IV.7) Такова цель, данная тебе. Не думай, что твое прощение брата послужит только вам двоим. Ведь целый новый мир покоится в руках любых двоих, сюда пришедших отдохнуть. Пока они отдыхают, сиянием их озаряет лик Христа, и они помнят законы Божьи, и забывают всё остальное, и искренне желают исполнения Его законов в них и во всех их братьях. Не думаешь ли ты, что по свершении этого способен будешь отдыхать без них? Оставить хотя бы одного из них снаружи способен ты не более, чем я могу оставить там тебя и позабыть часть самого себя.

Эти слова снова описывают единство, которое охватывает всех людей, ибо невинность Христа заключается в Его совершенной Целостности. Если мы действительно любим Иисуса, например, эта любовь должна быть неисключительной: мы не можем любить его и в то же время ненавидеть кого-то другого. Особость, которую демонстрирует эта эго-форма любви, исключает существование истинного отражения любви во сне. Этот принцип устанавливает ориентиры для повседневной жизни, когда мы учимся видеть, что всё в нашей жизни служит цели смещения фокуса с внешнего мира на внутренний. Решение разума выбрать эго вместо Святого Духа — вот что должно быть исправлено и отменено, а не что-либо внешнее. Нам нужно всегда помнить, что наша цель — пробудиться от сна и вернуться домой. Удержание этой цели на первом месте в осознании согласовывает наш повседневный опыт с прощением. Если это не так, то только потому, что мы не хотим цели [Бога], а это значит, что ответственность за неизбежную потерю покоя может лежать только на полном страха решении разума выбрать эго. Это осознание является условием для достижения реального мира целостности и любви, выражения на земле Божьего закона совершенной Любви.

(IV.8) Ты, вероятно, недоумеваешь, как можно достичь покоя во времени, где нужно столько сделать, прежде чем откроется путь к покою. Возможно, это кажется тебе недостижимым. Тогда спроси себя, возможно ли, чтобы не осуществился Божий план твоего спасения? Как только Его план ты принимаешь как свою единственную функцию, не остается ничего, чего Дух Святой не сделал бы для тебя, не прибегая к твоим усилиям. Он будет шествовать перед тобой и выпрямлять твою стезю, не оставляя на твоем пути камней, о которые ты мог споткнуться, или препятствий, способных осложнить твой путь. Ни в чем не будет тебе отказа. Любая кажущаяся трудность рассеется еще до твоего прикосновения к ней. Не думай и не заботься ни о чем, кроме осуществления единственной цели. Так, как она была тебе дана, будет дано и ее осуществление. Божья гарантия выстоит против всех препятствий, поскольку она зиждется на определенности, а не на случае. Она зиждется на тебе. А что может быть надежней Сына Божьего?

Утешительные слова Иисуса можно легко неверно истолковать, решив, что он или Святой Дух будут действовать от нашего имени в мире. Этого недопонимания не происходит, если мы держим перед собой недвойственную метафизику Курса. Как могут наши Учителя действовать в мире, о котором их же слова говорят, что его не существует — идеи не покидают свой источник, — тем самым отвергая свое собственное учение? Действительно, «Песнь Молитвы» была продиктована Хелен как конкретное исправление этого ошибочного убеждения (см. особенно S-1.I,II). Что Иисус на самом деле имеет в виду, говоря из дуалистического состояния, в котором, как мы думаем, мы находимся (T-25.I.7:4), так это то, что когда мы выбираем его своим учителем, не существует воспринимаемой проблемы, которая не могла бы уступить его любви. Сюда входят опасения, что наши проблемы эго непреодолимы. И всё же сон остается сном, а определенность Бога и Его Сына находится далеко за пределами всех снов, но легко доступна для решения разума.

(V.1:1-6) В сем мире Божий Сын ближе всего подходит к самому себе в святых взаимоотношениях. В них начинает он обретать определенность, которую имеет в нем Отец. И там же он находит свою функцию восстановления законов его Отца в том, что содержалось вовне от них, и нахождения утерянного. Только во времени возможно что-то потерять, и то не навсегда. Так постепенно части Сына Божьего объединяются во времени и с каждым единением приближают его конец. Каждое чудо единения есть великий глашатай вечности.

Обратите внимание, что Иисус описывает чудо соединения как «вестника вечности», возвещающего или предвещающего возвращение в наше бессмертное состояние, поскольку само чудо, будучи исправлением, не вечно. Когда мы соединяемся с другим, отзывая наши проекции вины, мы восстанавливаем Искупление в осознании. Это решение против разделения возвещает возвращение вечности в наш пробуждающийся разум и приветствует закон совершенного единства любви в наших сердцах.

(V.1:7-8) Тот, кто имеет одну, объединенную и твердую цель, не знает страха. А тот, кто эту цель с ним разделяет, не может не быть в единстве с ним.

Иисус напоминает нам, что его курс — о цели. Хотя другим не обязательно разделять с нами цель прощения, нам нужно разделять её с ними. Их решение принять или отвергнуть наш дар — не наша забота, ибо, когда мы решаем простить, мы обнимаем этой целью всё Сыновство. В этом святом мгновении прощение разделяется всеми — благословенное состояние исцеления, в котором грех и страх исчезли:

(V.2:1-6) Каждый глашатай вечности поет об окончании греха и страха. И каждый во времени молвит о том, что за его пределом. Два голоса, взметнувшиеся вместе, взывают к сердцу каждого, чтобы позволить им забиться, как одно. И в этом едином сердцебиении провозглашен и с радостью принят союз любви. Мир твоим святым взаимоотношениям, имеющим силу удерживать единство Сына Божьего. Всё, отданное брату твоему, дается всем, и все твоему дару рады.

Важность темы всеобъемлющей природы прощения отражена в повторении слов все, один и единство — святые взаимоотношения объединяют в себе всех Божьих Сыновей и отражают во времени единство вечности. В нашем мире, где 2 + 2 = 4, это не имеет смысла, ибо как может прощающая мысль по отношению к одному человеку повлиять на всё Сыновство? Однако, когда мы находимся в правильном разуме и выходим за пределы законов этого мира, мы свободны понять, что один разум — это каждый разум (Урок 161.4:1-2), ибо Сын Божий един. Это позволяет нашему прощению одного-единственного человека исцелить всех.

(V.4:4-7) То, что есть в нем [нашем прощенном брате], так ярко засияет в твоем благодарном видении, что ты полюбишь его и возрадуешься. Ты не подумаешь его судить, ибо, увидев лик Христа, кто будет продолжать настаивать на том, что суд по-прежнему имеет смысл? Подобная настойчивость – удел незрячих. Видение или суждение – таков твой выбор, но никогда то и другое вместе.

Это последнее утверждение выражает еще одну очень важную тему: выбор между видением и суждением — видением, которое обнимает всех людей как одного невинного Сына, или суждением, которое видит людей с отдельными интересами, в которых есть «невинный» победитель и грешный проигравший. Излишне говорить, что подлинное прощение невозможно без видения, которое видит невинный лик Христа в «каждом живом существе», без исключения.

(V.5:1-5) В теле твоего брата столь же мало пользы для тебя, как и для него. Используемое в согласии с учением Святого Духа, тело не имеет функции. Разумам для взаимного общения не нужны тела. Зрение, которое видит тело, не может служить цели святых взаимоотношений. Пока ты видишь брата таким образом, цель и средство в соответствие не приведены.

Другой способ сформулировать нашу функцию здесь — сказать, что мы должны привести средства и цель в соответствие. В каком-то смысле, конечно, средства и цель всегда находятся в соответствии, будь то цель эго или Святого Духа. Когда наша цель — оставаться разделенными, каждые взаимоотношения являются средством для достижения этой цели и дадут нам особость, которой мы жаждем, будь то в форме любви или ненависти. С другой стороны, когда наша цель — покинуть сон об отдельных интересах, те же самые взаимоотношения становятся средством прощения для достижения этой цели. Тело может служить только тому хозяину, которого выбрал разум: греху эго или безгрешности Иисуса. Первый использует тело для атаки, в то время как второй видит за телом атакующий разум, а затем прощает его, не давая эго никакой власти над покоем Искупления.

(V.5:6-8) Так почему же для этого необходимо такое множество святых мгновений, когда хватило бы и одного? Только одно оно и есть. Неслышное дыхание вечности, бегущее, как золотистый свет сквозь время, всегда одно и то же; нет ничего ни перед ним, ни после.

Когда у нас возникает искушение расстроиться, нам нужно помнить, что мы пытаемся использовать особые взаимоотношения, чтобы подавить то малое дыхание вечности, которое пробегает через наш разум подобно колоколу, зовущему нас домой. Прощение ждет нашего призыва, чтобы превратить движимый виной мир особости в мягкие шаги святого мгновения, ведущие нас через лабиринт времени к вечной жизни.

(VII.8:1-5) На тело нельзя смотреть иначе, чем через суждение. Присутствие тела в поле зрения есть знак того, что видение в тебе отсутствует и что ты отверг средство, предложенное Святым Духом для достижения Его цели. Разве святые отношения достигнут своей цели с помощью средств греха? Суждению ты сам себя учил, а видение постигается от Того, Кто упраздняет твое учение. Ведь Его видение не видит тела, поскольку оно не может видеть грех.

Иисус не имеет в виду, что мы должны отрицать наше физическое зрение, но скорее отрицать интерпретацию эго того, что видят наши глаза. Иными словами, мы меняем нашу цель пребывания здесь, выбирая видение Святого Духа в качестве проводника для восприятия. Это означает, что мы не видим раздельных интересов, которые эго использует как доказательство греха, где ограниченное, ограничивающее и дифференцированное тело является главным свидетелем в его деле осуждения. Вспомните, что Святой Дух находится в нашем разуме — месте, где находится проблема. Исцеление никогда не происходит в мире или теле, поэтому Святой Дух не делает ничего в форме, а только в разуме, который является источником как осуждения, так и видения, и содержит в себе силу выбирать между ними каждое мгновение каждого дня.

(VII.8:6-10) И так оно ведет тебя к реальности. Твой брат святой, во взгляде на которого заключена твоя свобода, – не иллюзия. Так не пытайся видеть его во тьме, поскольку твои вымыслы о нем будут казаться там реальными. Чтобы его не видеть, ты закрыл глаза. Такою была твоя цель, и пока она кажется тебе осмысленной, средство ее достижения будет считаться достойным видения, поэтому ты и не будешь видеть.

Закрывая другим вход в Царство, мы исключаем себя, потому что делаем реальной вину Сына за разделение и, следовательно, делаем реальным и его отягощенное грехом тело. Веря, что мы отделены от Бога и нашего истинного Я, мы виним других за грех, укрепляя мыслительную систему эго об исключении и веру в то, что наша выдуманная мыслительная система — это реальность. Однако, когда мы действительно осознаем болезненные последствия этих разделяющих суждений, мы можем выбрать только видеть посредством видения и отвергнуть ту цель, которой служили грех и осуждение. Свет Христа становится нашей единственной целью, а его отражение в прощении — радостным средством возвращения к нему.

(VII.9) Не спрашивай: «Как мне увидеть брата моего без тела?» Только спроси: «Действительно ли я желаю видеть его безгрешным?» А спрашивая, не забудь, что его безгрешие есть твое избавление от страха. Спасение есть цель Святого Духа. Средство ее осуществления – видение. Всё в поле зрения видения безгрешно. Кто любит, тот не в состоянии судить; то, что он видит, свободно от осуждения. То, что он видит, создано не им, оно ему дано для обозрения так же, как видение, сделавшее его способным видеть.

Нет способа, чтобы наши глаза не видели тела, и на данном этапе нашего путешествия нас не просят полностью принять видение Христа как свое собственное. Нас лишь просят пожелать видеть наших братьев безгрешными, что отражает цель правильного разума видеть безгрешными себя — средство отмены наших суждений о Сыне Божьем и возвращения его к Богу. Опять же, нам не нужно видеть совершенно, нам просто нужно хотеть этого. Иисус возвращает проблему к решению нашего разума в пользу эго, чтобы мы теперь выбрали видение безгрешности, которое отражает Волю Бога для Его безгрешного Сына. Тогда осуждение становится невозможным, и немыслимо, чтобы мы когда-либо захотели чего-либо, кроме истинного спасения.
pro-svet Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:15 | Сообщение # 279
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Мы завершаем главу последним разделом «Видение безгрешности»:

(VIII.1) Видение придет к тебе сначала в мимолетных проблесках, но их будет достаточно для показа, что было дано тебе, увидевшему брата безгреховным. Истина восстановлена в тебе благодаря твоему желанию ее, равно как она была утрачена в силу твоего желания «чего-то еще». Открой святое место, которое закрыл, ценя «что-то еще», и то, что не было потеряно, спокойно возвратится. Оно сохранялось для тебя. Не было бы необходимости и в видении, не появись суждение. Так пожелай сейчас полной его отмены, и это осуществится для тебя.

Иисус снова говорит нам, что это процесс — наши проблески безгрешности подготавливают нас к полному видению — и просит нас тщательно обдумать, чего мы хотим: суждения о грехе или видения безгрешности. Главная тема нашей симфонии о силе разума выбирать никогда не удаляется от нас слишком далеко, ибо Иисус постоянно возвращается к ней как к месту нахождения проблемы и ее решения. Сначала мы сделали неправильный выбор, защитили наш ошибочный выбор в пользу эго, приняв его мыслительную систему вины и страха, а затем закрепили эту ошибку, воздвигнув телесный мир страха и смерти. Это создало необходимость в исправлении чудом, возвращающем нас к разуму, который мы закрыли для истины, желая «чего-то другого» от эго, и позволяющем частичному видению мягко открыть наши глаза. Темное хранилище, скрывавшее память о святом Христе, постепенно отпирается, и мы наконец видим безгрешность Христа, которую никогда по-настоящему не теряли.

(VIII.3:1-3) Безгрешие брата твоего дается тебе в лучезарном свете, чтобы увидеть его видением Святого Духа и с Ним возрадоваться. Покой придет ко всем, кто о нем просит с подлинным желанием и искренностью цели, разделяемой со Святым Духом, единой с Ним в том, что есть спасение. Так согласись увидеть брата без греха, чтобы Христос мог предстать твоему взору и одарить тебя радостью.

Иисус взывает к «малой готовности», о которой он говорил в 18-й главе. Когда мы злимся — в мыслях, словах или действиях — нам нужно осознать этот вопрос: «Действительно ли суждение — это то, чего я хочу?» Оно никогда не делало нас счастливыми; возможно, давало мгновенное ликование триумфа, ибо в тот несвятой миг проекции мы верили, что умыли руки от вины. Но цена греха слишком тяжела, чтобы ее нести, и на самом деле мы хотим невинности Христа. Только она может принести нам истинный и прочный покой, вот почему этот вопрос, заданный искренне ради прихода спасения, восстановит наше видение и приведет нас домой.

(VIII.3:4-6) Не оделяй какой-то ценностью тело брата, удерживающее его в иллюзии того, что он есть. Видеть его безгрешным – его желание и твое. Благословляй Божьего Сына в своих взаимоотношениях, не видя в нем того, что ты из него сделал.

Возвращаясь ко второму препятствию покою (T-19.IV-B), ценность тела заключается в том, что оно делает эго кажущимся реальным, позволяя нам проецировать нашу кажущуюся реальной вину, иллюзорное «я» эго, на кого-то другого. Тем не менее, Святой Дух остается с нами, напоминая, что мы можем выбрать заново: истину видения, а не иллюзию суждения; нежное благословение безгрешности, а не разрушительное проклятие греха.

(VIII.5:7) Не существует такой проблемы, события или ситуации, такого нет хитросплетения, которых видение не разрешит.

Все проблемы одинаковы, что повторяет первый принцип чудес — среди них нет порядка трудности. Эта открывающая тема величественной симфонии Иисуса повторяется во многих вариациях и является центральным элементом мыслительной системы, на которой покоится «Курс Чудес». Проблемы одинаковы, потому что они одинаково иллюзорны, и они исцеляются как одно, когда мы приводим суждение о различиях к видению тождественности (sameness).

(VIII.5:8-9) Всё искупаемо, видимое видением. Ведь это не твой взгляд, и он несет с собой законы, любимые Тем, Чьему видению этот взгляд принадлежит.

Видение — это не зрение нашего эго, которое только разделяет посредством суждения. Однако, когда мы смотрим на мир глазами покоя Иисуса, всё, что мы видим, — это покой или призывы к нему. Где тогда разделение? И может ли реальный мир быть далеко от видения безгрешности Христа?

(VIII.6:1-4) Всё, видимое видением, мягко займет свое место в согласии с законами, принесенными ему Его спокойным и твердым взглядом. Исход всего, видимого Им, всегда определен. Ибо он соответствует Его цели, увиденной в неадаптированной форме и полностью совпавшей с ним. Под Его ласковым и нежным взором страсть к разрушению обернется милосердием, а грех – благословением.

Мы знаем, что всё, что делает эго, — это приспособление: защиты, сдвиги, изменения — всё это попытки защитить нереальность нашего первоначального выбора быть отделенными от разоблачения и отмены. Неизбежно мы приспосабливаемся к греху, создавая ложное «я», за которым следует ложный мир, чтобы скрыть в нем это приспособленное «я». Несмотря на усилия эго, Иисус ведет нас к окончательному приспособлению (adjustment) — своему видению, отражающему Небесный закон Единства. В радости и веселье мы благословляем Сына Божьего нашим безгрешным состоянием, разумом, наконец освобожденным от разрушительного бича особости эго.

(VIII.6:5-9) Что могут воспринять телесные глаза с их силой корректировать? Они приспосабливаются к греху и, не способные им пренебречь, в какой бы он ни появился форме, видят его повсюду и во всем. Взгляни глазами тела – и всё перед тобой предстанет осужденным. Того, что могло тебя спасти, ты не увидишь никогда. Твои святые отношения – источник твоего спасения – лишатся смысла, а их самая святая цель останется без средств к осуществлению.

Вопрос никогда не в том, что видят наши глаза, а в том, что мы вообще верим, что они видят. «Курс Чудес» постоянно подчеркивает, как тело было создано для отрицания видения Христа, при этом эго направляет внимание разума на лишенное разума и гарантирует, что спасение, присущее святым взаимоотношениям, останется навсегда закрытым для нас. На его месте стоят грехи особости, сначала воспринятые и неисправленные в нашем разуме, а затем увиденные в наших особых партнерах, которых мы осуждаем. К сожалению, мы слепы к тому факту, что осуждаем также и себя.

Отсюда и до конца раздела внимание сосредоточено на знакомой теме: меняется не мир — в конце концов, галлюцинация остается галлюцинацией, — а наше восприятие или интерпретация его. Разрушительность — это не факт, а мысль, рожденная верой разума в то, что он разрушил Небеса. Проецируя эту безумную мысль вовне, наши эго делают опустошение реальным в мире. Однако, когда мы смещаем фокус разума с разделения на Искупление, разрушение и опустошение исчезают. Всё кажется иным, ибо мы заглянули внутрь и увидели только красоту. Видение открыло лужайки Небес, зеленеющие нежностью, вместо пустыни эго, омраченной ненавистью. И снова, меняется именно наше восприятие, а не мир сам по себе. Как может измениться ничто? И кто, кроме безумца, хотел бы этого?

(VIII.7:1) Суждение – не более чем игрушка, прихоть, бессмысленный прием в суетных играх смерти в твоем воображении.

Тема суждения возвращается, отражая его роль в усилении кажущейся серьезности мыслительной системы эго. Эго родилось, и мир был создан суждением о том, что нам было бы лучше без Бога, кражей Его жизни и узурпацией Его места на троне творения. В то же время, конечно, Бог эго думает так же, поскольку Он разделяет наше безумие и верит, что Ему лучше без нас. Пока мы слушаем эго, это первоначальное суждение действительно серьезно, как и мир с сопутствующими ему страданиями и болью. По правде говоря, однако, суждение — это просто игрушка в выдуманном мире, который никуда не ведет и ничего не делает.

(VIII.7:2) Но видение всё расставляет по местам, мягко приносит всё в добрую сферу законов Царства.

Ничего не меняется внешне, потому что внешнего не существует. Будучи приспособлениями (заменителями реальности), грех и его мир не реальны. Иллюзии, следовательно, не нуждаются в изменении; нуждаются лишь наши ложные восприятия, которые мы исправляем, выбирая другого учителя. Разделяя видение Иисуса, наш мир меняется, потому что желание и интерпретация разума сместились, чтобы отражать Небесный закон Единства и любви. И в самом деле, во сне не существует большей силы, чем решение разума спать или проснуться.

(VIII.10:4) С помощью видения Дух Святой обращает твои кошмары в радостные сны, а дикие галлюцинации – жуткие следствия воображенного греха – в спокойные и утешительные картины, которыми Святой Дух замещает эти следствия.

Видение можно приравнять к чуду и прощению — процессу трансформации наших кошмаров в счастливые сны. Как мы видели и увидим еще яснее в 27-й главе, Святой Дух не пробуждает нас от кошмара разделения к реальности, потому что наш страх перед ее единством слишком велик. Вместо этого Он поощряет маленькие шаги, о чем нас просит этот отрывок из Уроков: «Бог Сам сделает этот последний шаг. Не отвергай же малых шагов к Нему, о которых Он просит тебя» (Урок 193.13:6-7). Это мягкие переходы от снов ужаса к снам любви. Мы всё еще спим, веря в мир, в котором живем в теле, взаимодействующем с другими телами, но цель нашего опыта изменилась. Наши тела больше не инструменты ада, держащие нас отдельно друг от друга, а средства вспомнить нашу Идентичность, Единство Христа, которое мы разделяем со всеми. Это единство отражается в мире видением единой цели Сыновства — пробудиться от сна и вернуться к своему Я.

(VIII.10:5-6) Эти добрые картины и звуки с восторгом приняты и с радостью услышаны. Они – Его замена всем ужасающим картинам и звукам, внесенным целью эго в твое запуганное сознание.

Другими словами, мы приносим тьму эго к свету Святого Духа, меняя нашу цель с вины на прощение. Излишне говорить на этом этапе нашего путешествия, что эти виды и звуки являются внутренними, будучи интерпретацией разумом иллюзорной и спроецированной вселенной. Поскольку проекция создает восприятие, счастливые и радостные мысли прощения мягко порождают мир общей цели, который мы радостно и счастливо воспринимаем.

(VIII.10:7) Они – шаг в сторону от греха, напоминание, что вовсе не реальность тебя пугает и что ошибки, совершенные тобою, исправимы.

Нас учили, что проблема не в грехе в ком-то другом, а в грехе, в который наш разум решил поверить относительно нас самих, от которого мы теперь отступаем. Мы не боимся любви, потому что в наших сердцах мы знаем, что она не осудит нас. Поскольку мы «уже не безумны всецело» (T-16.VI.8:8), исчезновение в Единстве Бога теперь является мыслью о радости, а не об ужасе. До сих пор мы жаждали нашей индивидуальной идентичности, но, узнав, что это особое «я» ничего нам не дало, мы становимся всё менее и менее готовыми жертвовать своим счастьем и покоем, обвиняя других в нашей потере.

Ясно, что меняется то, чего мы желаем. Выбирая против нашего желания личного существования, наше восприятие всего меняется, и мы выбираем пробудиться от сна и вернуться к совершенному бытию. Внешний мир сам по себе может не измениться — обычно он и не меняется, — но мы теперь видим его как средство вспомнить наш безгрешный дом любви.

(VIII.11:1) Когда ты, поглядев на всё, казавшееся страшным, увидел вместо этого картины покоя и красоты, когда картины смерти и насилия сменились пред тобой спокойными пейзажами садов, раскинувшихся под открытым небом, с животворящею и чистою водой, поблизости журчащей в радостно танцующих, невысыхающих ручьях, – нужно ли убеждать тебя принять дар видения?

И снова Иисус говорит не о внешнем мире. Он использует его символы, чтобы отразить счастье, покой и радость, которые будут нашим постоянным переживанием, независимо от погоды, экономики, международных войн или маленьких войн, которые мы ведем друг с другом. Наш новый учитель помогает нам увидеть, что пустыня разума цветет, и «повсюду возникают знаки жизни» (Урок 13 из Введения к части II, 5:4). Ошибочное восприятие уступило место видению, нашему входу в реальный мир красоты и покоя:

(VIII.11:2-4) А, обладая видением, кто в силах отказаться от того, что следует за ним? Подумай лишь мгновение о том, что ты способен увидеть святость, подаренную Сыну его Отцом. И больше никогда тебе не нужно думать, что есть возможность увидеть что-либо еще.

Видение, как и прощение, — это ступенька, ведущая от кошмарных видов боли и смерти эго к реальному миру и далее к Небесам, лежащим за его пределами. Больше не на что смотреть, потому что мы выбрали против греха и смерти и их болезненных последствий. Друзья эго больше не видны, потому что мы не желаем винить другого за страдание, которое было неизбежным, как только мы поверили, что изгнали себя с Небес. Изменив желание нашего разума с разделения на Искупление, с греха на святость, мы изменили то, что воспринимаем в мире, постепенно осознавая, что то, что мы видим вовне, зеркально отражает разум внутри, и ничего больше. К счастью, мы понимаем, что нет ни мира, ни кошмара, ни даже счастливого сна. Наши исцеленные разумы пробуждаются в реальном мире и ждут лишь мгновение, прежде чем Бог протянет руку и поднимет Своего Сына к Себе.
pro-svet Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:48 | Сообщение # 280
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Глава 21 — Здравомыслие и Восприятие

Введение

Во многих отношениях 21-я глава продолжает скерцо-подобный характер 20-й главы, а также развивает ее важные темы о цели и двух способах взгляда на тело. Здесь также есть обширное обсуждение силы разума в контексте того, куда мы помещаем свою веру: в эго или в Святого Духа. В тех «симфонических частях», которые мы прошли до сих пор, мы видели противопоставление истинного мышления (right-minded thinking) Святого Духа и ложного мышления (wrong-minded thinking) эго, причем для описания обеих систем мышления использовались различные термины: вина, страх и особость у эго, и прощение, любовь и исцеление у Святого Духа. Кроме того, здесь продолжается начатое в предыдущей главе сравнение видения и суждения.

Новым для нашей симфонии является противопоставление здравомыслия (reason) и безумия (madness), которое также встречается и в 22-й главе. Безумие обозначает невменяемость системы эго, тогда как здравомыслие является синонимом истинного мышления (right-minded thinking), что отличается от его обычного значения как рассудочного (логического) познания.

Страх Эго перед Искуплением

На протяжении всей книги мы начинали большинство глав со стратегии эго, потому что без предварительного понимания того, что нуждается в исправлении, мы не можем осмысленно говорить об исправлении Святым Духом. Открывающие параграфы раздела «Страх заглянуть внутрь» четко формулируют страх эго перед нашим возвращением в разум:

(IV.1:3) Ты и в самом деле боишься заглянуть внутрь и увидеть грех, который, как ты думаешь, там есть.

Эго боится, что мы воспользуемся силой разума, чтобы выбрать против него и в пользу Святого Духа. Чтобы этого никогда не произошло, оно стряпает свой план — к этому моменту уже очень знакомый нам — сделать нас лишенными разума, ибо как мы можем изменить разум, о наличии которого даже не подозреваем? Вот почему, прежде чем мы сможем войти в лишенное разума состояние бытия в теле, эго должно убедить нас, что нам лучше быть в теле, чем в разуме. Для достижения этого оно буквально вселяет страх Божий в наши разумы, убеждая нас, что мы будем уничтожены, если останемся внутри, но будем в безопасности, если выйдем наружу — такова наша мотивация для бегства в мир в качестве тела.

Отсюда следует, что, слушая эго, мы будем бояться заглянуть внутрь разума из-за греха, который, как мы уверены, там найдем. Наряду с верой в грех существует вина за то, что мы сделали и чем стали. Неминуемо мы боимся фатального наказания, которого заслуживаем от рук Бога, Который обязан наказать нас за наш грех против Него.

(IV.1:4-9) Признаться в этом тебе совсем не страшно. Ассоциацию страха с грехом эго считает вполне уместной и на нее взирает благосклонно. Оно не побоится позволить тебе переживать чувство стыда. Оно не сомневается ни в твоей вере, ни в доверии к греху. Храмы его этим не поколеблены. Твоя вера, что грех в тебе, свидетельствует о твоем желании там ему быть, там его видеть.

Наша вера в грех — это фундамент системы мышления эго. Без веры разума в него эго просто исчезло бы, поскольку само по себе оно не имеет силы. Эго не боится греха, но учит, что греха следует бояться нам, причем бояться настолько, что мы должны немедленно бежать от его призыва к отмщению, проецируя мысли, вызванные чувством вины, на тела других. Грех — величайший союзник эго, потому что наша вера в него утверждает реальность разделения, не говоря уже об отдельной сущности, которую мы называем собой. Это ведет к радостному для эго выводу: сделать грех реальностью, найдя его в ком-то другом, — завершение плана эго по лишению разума (mindlessness), сохранение себя за счет другого.

В то время как эго говорит нам, что грех находится в нашем разуме и нам следует бояться его и грядущего наказания, факт в том, что эта правда — лишь кажущаяся:

(IV.1:10) Но это только кажется причиной страха.

Наш настоящий страх — вовсе не страх греха (вспомните, что наш ужас вызывает не распятие, а искупление [Т-13.III.1:10-11]), а страх того, что если мы выберем Божью Любовь и примем Искупление для себя, наше отделенное «я» исчезнет навсегда. Действительно, высший смысл прощения заключается в нашем признании того, что с самого начала эго лгало нам; его система мышления разделения и особости состоит из одной лжи, нагроможденной на другую и на третью, — круг, который заканчивается в своем начале: разделение порождает разделение, укрепляя нечестивую и разделяющую троицу греха, вины и страха.

(IV.2:1-2) Помни, что эго не пребывает в одиночестве. Власть его ограничена, и своего неведомого «врага», Которого оно не может даже видеть, оно боится.

Хотя «враг», о котором здесь говорится, — это Бог, мы видели, что эго не знает о Нем. Однако оно знает о способности Сына принимать решения — выбирать против него и в пользу Творца. Способность разума выбрать Его — величайшая угроза для эго, ибо тот же самый разум породил его и так же легко может изменить свое решение.

(IV.2:3) Громко увещевает оно тебя не глядеть внутрь, иначе взгляд твой упадет на грех, и Бог тебя накажет слепотою.

Наш страх в том, что если мы войдем внутрь разума, Бог поразит нас слепотой — эвфемизм для описания нашего уничтожения, когда Бог заберет обратно жизнь, которую, как мы верим, мы у Него украли. Эта ужасающая мысль побуждает нас бежать из разума, проецируя мысль о грехе и страхе, которая создает мир тел. Мы неоднократно отмечали, насколько важно понимать эту стратегию эго по лишению нас разума, чтобы мы могли понять, почему мы здесь, почему мир находится в таком плачевном состоянии, и как и почему смертное тело заканчивает в состоянии разложения и смерти. Все это безумие мотивировано потребностью ложного разума в грехе, который есть не что иное, как мысль о ненависти и убийстве.

(IV.2:4) Ты веришь этому и внутрь не смотришь.

В итоге мы не смотрим, потому что эго создало тело с сенсорным аппаратом, предназначенным только для того, чтобы смотреть наружу, — условие, которое наш ложный разум охотно и с радостью принимает. Как мы можем видеть истинно, если наши глаза были созданы не для того, чтобы видеть? Как наш разум может сменить учителя, когда мы больше не помним, что у нас есть разум?

(IV.2:5–3:3) Однако втайне не этого боится эго, не этого боишься ты, служа ему. Громко оповещает оно об опасности увидеть внутри грех, но что-то слишком громко и слишком часто. Поскольку, невзирая на постоянный крик и исступленные воззвания, эго не так уж в том уверено. Под страхом заглянуть в себя и там увидеть грех лежит боязнь иная, та, что заставляет эго трепетать. Что, если, посмотрев в себя, ты там греха не обнаружишь? Такого «страшного» вопроса эго никогда не задает. А ты, задав его сейчас, становишься такой серьезною угрозой для всей защитной системы эго, что больше ему нет нужды притворяться твоим другом.

Это один из самых значимых отрывков в Курсе Чудес, потому что он так ясно представляет сердцевину системы мышления эго. Грех был создан эго, чтобы побудить нас покинуть разум, дабы, став лишенными разума, мы никогда не воспользовались своей силой выбрать против эго. Страх эго заключается в том, что в какой-то момент мы заглянем внутрь и осознаем иллюзорную природу греха, увидев разделение как бредовую мысль, которой оно на самом деле и является, а физический мир — как не более чем галлюцинацию. Мы также осознали бы, что в нашем разуме находится Искупление — память о Боге, Которого мы никогда не покидали. Мы наконец поняли бы, что выбрали эго вместо Святого Духа — решение, которое было вредоносным для нас и для всех остальных. Чтобы гарантировать, что мы никогда не достигнем этого осознания, эго постоянно выгоняет нас из нашего разума — буквально и фигурально — жить в мире тел, получая удовольствие от страданий от рук других. Тщетность плана эго помочь нам видна здесь яснее всего, ибо мы в любом случае умираем как тела — та же участь, которая, по словам эго, постигла бы нас, останься мы в своем разуме.

Следовательно, сохранение состояния лишённости разума является мотивацией, стоящей за лжетворением мира и нашим продолжающимся выбором оставаться в теле, настаивая на том, что мы знаем лучше, чем Иисус и его курс. Несмотря на наши страдания, правда в том, что мы хотим, чтобы физический мир существовал. Более того, мы безумно верим, что есть надежда, что как-нибудь, где-нибудь и когда-нибудь что-то здесь сработает. Мы не хотим слышать, что здесь ничего не работает, потому что сама цель этой веры — удержать нас от того, что единственно способно исцелить: от чуда, возвращающего нас к истинному месту принятия решения. Сейчас мы исследуем это, рассматривая отрывки, описывающие способность разума выбирать — величайший страх эго:

(V.8:1) Вера, доверие и восприятие, используемые неуместно, могут служить как истине, так и великому лжецу.

Великий лжец — это эго, наша инвестиция в сохранение своего «особого я». «Вера, восприятие и убеждение» относятся к способности разума принимать решения, и эта сила может быть передана либо в руки эго, либо Иисуса.

(V.8:2) Но здравомыслию вообще нет места в безумии, и оно не может быть приспособлено для его целей.

Вспомните, что здравомыслие — это исправление греха истинным мышлением Святого Духа, и мы уже знакомы с ролью «приспособления» в системе мышления эго. Иисус подчеркивает взаимоисключающую природу Бога и эго, здравомыслия и безумия; поскольку эти двое полностью противоположны, только одно может быть истинным в любой данный момент.

(V.8:3) Доверие и вера сильны в безумии и направляют восприятие к тому, что ценит разум.

Разум высоко ценит веру в реальность разделения, и эта ценность обеспечивает ее силу. Мы воспринимаем мир, который кажется реальным и который свидетельствует о кажущейся истинности разделения. Другими словами, то, что мы ценим индивидуальность выше единства, привело наш разделенный разум к созданию мира, который мы видим не потому, что он там есть, а только потому, что мы хотим, чтобы он был там. Галлюцинации не реальны, вопреки нашему опыту восприятия.

(V.8:4-6) Здравый же смысл сюда вообще не вхож. Ведь восприятие, соотнесенное со здравым смыслом, распалось бы мгновенно. Нет здравомыслия в безумии, ибо безумие полностью зависит от его отсутствия.

Это снова говорит нам, почему эго боится истинного (правильного) разума, Иисуса и Курса Чудес; почему, собственно, оно и стремится исказить его учение. В присутствии здравомыслия и принципа Искупления безумие эго неизбежно исчезает, как и наше «особое я». Это также объясняет, почему мы упорствуем в привнесении здравомыслия в безумие, где вовлечение Иисуса в безумный мир эго обосновывало бы иллюзию разделения.

(V.8:7) Эго не руководствуется здравым смыслом, поскольку не подозревает о его существовании.

У эго нет представления о том, что находится в квадрате истинного мышления на схеме (см. Приложение). Его страх лишь в том, что мы выберем против его системы мышления, выбрав Искупление вместо разделения.

(V.8:8-9) Отчасти безумные имеют к нему доступ, и лишь у них имеется потребность в нем. Знание не зависит от него, а безрассудство держит его вовне.

Здравомыслие не нужно на Небесах, потому что его цель — исправлять иллюзии. Однако, когда мы выбираем безумие, здравомыслие обретает смысл, ибо только невменяемые нуждаются в прощении, узнавая, что им нужно нечто большее, чем подношения эго.

(VII.1) Разве не видишь ты, что все твои несчастья проистекают из нелепой веры в собственное бессилие? Беспомощность – цена греха. Она – его условие, единственное требование, на вере в которое он настаивает. Только беспомощные способны в него верить. Чудовищность не привлекает никого, за исключением ничтожных. Только уверовавшие в собственную малость могли увидеть здесь какую-либо привлекательность. Предательство по отношению к Сыну Божьему – защита тех, кто не отождествляет себя с ним. И ты либо за, либо против него; либо любишь, либо нападаешь на него, либо стоишь на страже его единства, либо видишь его разбитым и уничтоженным твоей атакой.

Мы страдаем, потому что эго убедило нас выбрать беспомощность вместо Помощи, отсутствие разума вместо разумности, слабость вместо силы. Как скажет нам Иисус: «Ты всегда выбираешь между своей слабостью и силой Христа в тебе» (T-31.VIII.2:3). Нас привлекает чудовищность греха вместе с его союзниками — виной и страхом, потому что они обещают нам индивидуальное существование и триумф над врагом, которым, как говорит эго, является истина, ведь она заставила бы нас исчезнуть в единстве Бога. Стремясь сохранить это существование, мы верим лжи эго о силе. Это увековечивает наше предательство Христа, заставляя нас продолжать нападать на Сына Божьего, отождествляясь с его слабым и смертным «я», тем «я», которое мы тем не менее безжалостно осуждаем, демонстрируя кажущуюся силу.

(VII.2) Никто не верит в бессилие Господня Сына. И те, кто видит себя беспомощными, должно быть, верят, что они – не Божий Сын. Чем они могут быть, как не его врагом? Что же им остается делать, как не завидовать его силе и, ей завидуя, ее бояться? Они мрачны, безмолвны, и пугливы, и необщительны, и одиноки, и в страхе перед тем, что сила Сына Божьего сразит их наповал, поэтому и восстают в своей беспомощности против него. И они примыкают к армии бессильных и объявляют войну возмездия, и горечи, и злобы против него, чтобы сделать его одним из них. Не зная, что едины с ним, они не ведают, кого так люто ненавидят. Они и вправду жалкая армия: каждый так же способен напасть на брата или перенаправить свою атаку на себя, как и помнить, что они думали, будто имеют общую цель.

Мы находим еще одно изложение, и весьма наглядное, страха эго перед силой разума Сына. Выбирая быть бессильными, мы боимся нашей истинной силы и стремимся напасть на любого, кто мог бы отразить нашу силу истинного мышления. Это объясняет наше стремление эксплуатировать слабость эго в наших особых отношениях врагов и союзников — главном оружии в нападении на способность разума принимать решения. Мы формируем альянсы вины под видом силы, в то время как, поскольку идеи не покидают свой источник, мы остаемся жалкими заменителями («жалкой армией») того славного Я, которое сотворил Бог. Воспоминание Сына об этом Я — главный страх эго; отсюда его ужас перед принципом Искупления, гласящим, что разделение (эго) никогда не происходило. Теперь мы переходим к краткому обзору этого принципа спасения.
pro-svet Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:52 | Сообщение # 281
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Принцип Искупления

(II.12) Творения Сына подобны творениям его Отца. Но в сотворении их Сын не обманывается по поводу своей зависимости от Источника. Его союз с Ним и есть источник его творения. Отдельно от Него у него нет творческой силы, а то, что он создает, бессмысленно. Оно не изменяет ничего в творении, зависит целиком от безрассудства своего создателя и не способно служить оправданием безумию. Твой брат считает, что создал мир вместе с тобой. Так отрицает он творение. С тобою вместе он считает, что мир, им созданный, создал его. И так он отрицает, что создал его сам.

Неудивительно, что эго боится решения Сына в пользу Искупления. Ему не нравится, когда ему говорят, что оно бессмысленно. Несмотря на это, наши отрицания творения не оказывают никакого влияния на его неизменную и вечную реальность. Совершенное единство и совершенная любовь, в конце концов, остаются совершенными, вопреки фрагментированным и фрагментирующим снам безумия эго. Искупление остается единственной истиной внутри наших иллюзий ложного творения, напоминая нам о единстве творения: «Единство, соединенное как Единое» (T-25.I.7:1).

(V.2:1-2) Реальность не нуждается в твоем содействии, чтобы остаться самой собой. Но осознанию ее необходима твоя помощь, поскольку это твой выбор.

Эго тратит все мыслимые усилия, чтобы отказать нам в этой помощи, и именно поэтому оно разработало свою стратегию лишения разума. Помощь в том, чтобы вспомнить нашу реальность, содержится внутри «выбирающего» в нашем разуме — того, кто единственный обладает властью выбрать иллюзию или истину, безумие или здравомыслие.

(V.5:5-11) Должно быть, ты отвел Святому Духу место, где Он мог пребывать и пребывает. Должно быть, Он там присутствовал с того момента, как в Нем возникла необходимость, которая тотчас же была удовлетворена. Вот о чем мог поведать тебе здравый смысл, когда бы ты прислушался к нему. Но это явно не ход мыслей эго. Чуждая эго природа твоего здравомыслия есть доказательство того, что у него ты не найдешь ответа. Но если это подлинный ответ, то он существует. И если он существует для тебя, имея целью твою свободу, ты должен быть свободен, чтобы найти его.

Чтобы гарантировать, что мы никогда не найдем и не используем эту свободу выбора, эго держит нас в заключении в своих двойных цепях вины и тела. Однако истинный разум, обитель Искупления Святого Духа, всегда там, ожидая нашего решения соединиться с ним. Иисус делится с нами своим здравомыслием, призывая нас отречься от безумия эго и принять истину о том, что разделение, а следовательно и эго, никогда не возникало: мы навечно остаемся такими, какими нас сотворил Бог.

Мир: «Проекция рождает Восприятие»

Мы начинаем этот раздел с «Ответственности за видение», которую часто цитируют студенты Курса, хотя и неверно. Говоря, что мы ответственны за то, что видим, Иисус имеет в виду то, как мы видим — восприятие есть интерпретация. Восприятие — это не то, что наши глаза видят во внешнем мире, а интерпретация разумом того, что они видят: либо цель эго по продолжению сна о разделении, либо цель Святого Духа по пробуждению нас от кошмара вины и страха.

(II.2:1) Только одно тебе необходимо сделать, чтобы всё – и видение, и счастье, и освобождение от боли, и полное избавление от греха – было дано тебе.

Это одно из многих мест в Курсе Чудес, где Иисус говорит нам об одной единственной вещи, которую нам нужно сделать, чтобы избавиться от боли или стать по-настоящему счастливыми. Поскольку мы сопротивляемся тому, что он говорит, ему приходится повторять это множеством разных способов.

(II.2:2-5) Скажи решительно, без оговорок и с искренним намерением следующие слова, поскольку в них содержится сила спасения:
Я сам в ответе за всё, что вижу.
Я выбираю чувства, переживаемые мной, и сам решаю, к какой стремиться цели.
И всё, что, кажется, случается со мною, я прошу и получаю так, как попросил.

Как всегда, Иисус говорит не о внешних обстоятельствах нашей жизни, а о том, как мы на них реагируем. Помня, что восприятие — это интерпретация, мы спрашиваем о любых ситуациях: «Делает ли это меня счастливым или печальным?» Мы выбираем цель, которой хотим достичь — грех или святость, страх или любовь, — и это решение определяет наше восприятие ситуации. Если мы воспринимаем себя несправедливо обиженными, находящимися под угрозой или испытывающими боль, то это только потому, что именно это мы хотим воспринимать и чувствовать. И поэтому Иисус говорит нам, что мы ответственны за то, как мы видим мир, и никто и ничто не имеет силы заставить нас переживать то, чего мы не желаем.

Отсюда следует, что утверждение «И всё, что, кажется, случается со мною, я прошу и получаю так, как попросил» относится не к выигрышу или невыигрышу в лотерею, исцелению или неисцелению от болезни. Иисус имеет в виду состояние нашего разума — в покое он или в конфликте. Опять же, то, что мы переживаем, — это то, чего мы хотим, и мы видели ранее, что мы хотим чувствовать несправедливое отношение к себе и страдать, чтобы можно было винить в этом других — такова тайная программа эго.

(II.2:6-7) Более не обманывай себя, будто бы ты беспомощен перед лицом того, что сделано тебе. Признай, что просто ошибался, – и все последствия твоих ошибок пропадут.

Это великий обман эго — «великого обманщика» — что мы находимся во власти сил, неподконтрольных нам, что наше благополучие зависит от других, от выполнения ежедневного урока из Упражнений или от чего-либо в мире, чему мы дали силу. Смысл этого раздела, главы и всего курса — вернуть нашему осознанию способность разума выбирать счастье или несчастье, радость или боль. Нам нужно принять полную ответственность за все, что мы чувствуем, ибо только тогда мы сможем обрести покой, растворяющий все последствия системы мышления эго. Повторюсь: хотя на этом уровне мы не несем ответственности за эго других людей, мы ответственны за то, как мы реагируем на них: беззащитностью прощения или защитностью атаки. Принятие того, что эго — это наша ошибка, позволяет нам принять исцеление чуда.

(II.3:1-3) Немыслимо, чтобы Господень Сын был движим лишь событиями вне его самого. Немыслимо, чтобы всё, с ним происходящее, не было его выбором. Силой его решения определяется любая ситуация, в которой, как он полагает, он оказался неожиданно или случайно.

На метафизическом уровне, поскольку это наш сон и мы — один сновидец, всё, что здесь происходит, является нашим выбором, но эта идея не полезна, когда мы проживаем свои индивидуальные жизни. Что полезно, однако, так это знание, что мы ответственны за свои реакции на события. Если они основаны на вере в то, что с нами обошлись несправедливо или недоброжелательно, оправдывая наш гнев или тревогу, то это только потому, что мы этого хотим. Но мы с такой же легкостью можем быть спокойными и прощающими, если наше желание — выйти за пределы тела к разуму и выбрать заново. Итак, здесь мы не ответственны за то, что другие делают нам, но ответственны за то, как мы воспринимаем сделанное. Всё сводится к простому факту: выбирает ли наш разум воспринимать с Иисусом или с эго, желая вернуться на Небеса или остаться в аду.

(II.3:4-8) Случайности и неожиданности исключены внутри вселенной, какою сотворил ее Господь и вне которой нет ничего. Страдая, ты решил, что грех был твоей целью. Если ты счастлив, то, значит, силу своего решения отдаешь Тому, Кто должен выбрать Бога за тебя. Сей малый дар ты предлагаешь Святому Духу, но даже и его Он отдает тебе, чтобы ты подарил его себе. Ведь этим даром тебе дается сила освободить твоего спасителя, чтобы он дал спасение тебе.

Хотя «вселенная» Бога есть совершенство, в котором не может быть ни случайностей, ни удачи, здесь ссылка — слова несколько вводят в заблуждение — идет на иллюзорную вселенную разума. Здесь тоже — хотя, безусловно, по другим причинам — нет случайностей, потому что Сын Божий выбрал всё, что происходило, происходит и еще произойдет. Если он страдает от боли, это было его решением; если он испытывает Божий покой, это тоже было его решением. В его разуме нет ничего, кроме боли или покоя, достигаемых через суждение или видение. Эти переживания возникают не случайно, а силой решения разума, отражаясь в мире гневом или прощением, в которых мы заточаем Сына Божьего в цепи вины или освобождаем его для спасения.

(II.4:1-7) Так не отказывай же в этом скромном даре. Отказывая в нем, ты сохраняешь мир таким, каким видишь его сейчас. Отдай его – и всё, тобою видимое, уйдет с ним заодно. Никогда еще так много не предлагалось за столь малый дар. В святом мгновении этот обмен осуществлен и сохранен. Здесь мир, которого ты не желаешь, принесен к миру желанному тебе. И здесь тебе дается тот, который тебе желанней, именно потому, что ты желал его.

Иисус постоянно просит нас принять его дар осознанности разума (mindfulness) и поделиться им с миром. Если мы удерживаем силу разума выбирать спасение, делая тела реальными, мы отрицаем мир и самих себя. Всё зависит от нашего решения: миры страдания и смерти или прощение и исцеление. Желание разума — это всё, что мы когда-либо можем видеть и переживать.

(II.4:8-10) Для этого, однако, необходимо признать мощь твоего желания. Ты должен принять его силу, а не слабость. Ты должен воспринять, что обладающее силой, достаточной для создания мира, может и отпустить его, и принять исправление, если оно согласно увидеть свою неправоту.

Иисус снова говорит о силе нашего разума — его единственном фокусе — помогая нам признать, что он является источником как всех бедствий, так и исцеления. Мир был создан, чтобы отрицать силу разума, отдавая её вместо этого телу как причине удовольствия или боли. «Не верь лжи тела, — говорит нам Иисус, — но доверяй вместо этого силе внутри твоего разума, чтобы она вела тебя от смерти к вечной жизни. Способность разума принимать решения является единственной причиной всего, что ты думаешь, чувствуешь и делаешь. Присоединись ко мне и оставь этот мир слабости ради моего мира силы». Как мы ответим, зная, что мы одни являемся хозяевами своей судьбы, капитанами своей души, цитируя известное стихотворение Хенли?
pro-svet Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:54 | Сообщение # 282
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (II.5:1) Мир, видимый тобой, – праздный свидетель того, что ты был прав.

Позже Иисус спрашивает нас: «Ты предпочитаешь быть правым или счастливым?» (T-29.VII.1:9). Эго создало мир, чтобы доказать, что мы правы, а Бог неправ: разделение — истина, а единство — ложь. Как глупо доверять голосу, который обещает нам счастье, но доставляет лишь боль и страдания в мире, который ведет прямиком к смерти!

(II.5:2-9) Свидетель тот безумен. Ты научил его сему свидетельству; когда же он вернул его тебе, ты его слушал и убедил себя, что всё, им видимое, было истинным. Ты сделал это самому себе. Увидишь только это – и будешь так же видеть ту круговую замкнутость логических посылок, на коих зиждется твое «видение». Но оно не было тебе дано. Таков был твой дар себе и брату. Так пожелай изъятия у него этого дара и замещения его истиной. Как только ты увидишь перемену в нем, тебе будет дано увидеть ее в себе.

Мир был учрежден, чтобы заставить нас поверить, что вещи делаются с нами (что мы — жертвы обстоятельств). Эта центральная тема «проекция рождает восприятие» повторяется на протяжении всей нашей симфонии. Мы желаем видеть себя жертвами греха — вот причина, по которой мы создаем греховный мир, который несправедливо относится к нам, скрывая безумную предпосылку разделения, на которой покоится эта кругообразность. Тем не менее, сменив учителей, мы можем изменить наши ложные восприятия, позволяя видению очистить бредовую веру в разделение, грех и нападение. Поступая так, мы распространяем благословение Небес на других и на себя, спасая мир от безумия веры в то, что ничто является чем-то, а Всё не существует.

(II.6:1-3) Возможно, ты не видишь для себя необходимости отдать сей малый дар. Тогда взгляни поближе на то, что он есть. И ты легко увидишь в нем полную замену разделения спасением.

Главный мотив смотрения возвращается с вариацией, когда Иисус просит нас посмотреть вместе с ним на подношение прощения: дар спасения, который кладет конец страданиям и греху. Этому смотрению, однако, должно предшествовать видение цели, стоящей за нашей верой в иллюзию разделения, ибо это безумие эго заслоняет нежные дары, которые Иисус помещает перед нами.

(II.6:4-7) Всё, что есть эго, – это идея, что с Сыном Божьим может что-либо произойти помимо его воли и, следовательно, помимо Воли его Творца, Чью Волю не отделить от его собственной. Это подмена Божьим Сыном своей же воли и безрассудный бунт против того, что должно быть вечно. Это утверждение, что у него есть сила сделать бессильным Бога, присвоить Его силу, лишив себя того, что было для него в Господней Воле. Эту безумную идею ты водрузил на алтари свои, и ты ее боготворишь.

Едва ли случайно Иисус использует религиозные термины, говоря об эго: во-первых, чтобы отразить, как формальная религия является системой мышления эго в действии; и, во-вторых, чтобы помочь нам увидеть, что эго — это нечто, чему мы поклоняемся, если не стоим перед ним в обожании — оно стало для нас Богом. В самом деле, божество, которому мы думаем, что молимся, — это идол эго, потому что наш Источник ничего не знает об иллюзорном мире. Система мышления разделения и мир, возникший из неё, основаны на безумной идее, что Часть Бога, совершенное Единство, может отделиться от Самой Себя. Только в бредовых фантазиях это возможно, оставляя поклонение эго безумием, которое заслуживает спокойного устранения истиной святого мгновения.

(II.6:8-9) Всё, угрожающее этому, кажется, нападает на твою веру, поскольку вся она вложена сюда. Так не считай себя неверующим, поскольку и доверие твое, и вера в это очень сильны.

Иисус говорит нам не думать, что у нас нет силы. Способность разума выбирать то, во что мы будем верить, — самый сильный инструмент в мире. Далее следует стратегия эго по отрицанию этой силы, при которой мы думаем, что другие совершили грех разделения и нападения, который, как мы тайно верим, является нашим собственным. В этом разница, которая будет описана позже, между тайным сном разума, в котором мы являемся палачами, и сном мира о нашей жертвенности (Т-27.VII.11:6–12:2). Вера в оба эти сна поистине не-верна (faith-less), составляя веру в ничто. Несмотря на эту кажущуюся силу веры в эго, ничто остается ничем, поскольку сны не имеют никакого влияния на реальность Сына Божьего.

(II.9:1) Мы уже говорили, что эго осуществляет свои желания весьма простым путем – приняв желаемое за действительное.

Мы желаем, чтобы существовал мир разделения, который делает нас жертвами, и вуаля! — вот он. Мы думаем, что этот мир существует снаружи нас, однако он остается внутри (идеи не покидают свой источник), в точности так, как этого хотят наши отделенные «я».

(II.9:2-3) Нет лучшей иллюстрации того, как сила желания, а потому и веры, заставляет его цели казаться и реальными, и осуществимыми. Вера в нереальное ведет к такому приспособлению реальности, которое соответствовало бы цели безумия.

Цель безумия — разделение, и помещение веры нашего разума, силы веры, в систему мышления эго о нереальном утверждает потребность в мире, который заменил бы Небеса. Цель этой неверно размещенной веры — заставить нас приспособиться к безумию разделения, тем самым укрепляя его реальность в нашем сновидящем разуме.

(II.9:4-6) Цель греха порождает восприятие пугающего мира, оправдывающего его цель. Всё, чего ты желаешь, ты будешь видеть. И если реальность этого фальшива, то ты ее поддержишь тем, что не увидишь всех приспособлений, тобой придуманных, чтобы сделать ее истинной.

«Что ты желаешь, то ты и увидишь» — это выражение принципа «проекция рождает восприятие». Если мы желаем, чтобы система мышления эго была реальной, мы будем верить в нее и в её спроецированные следствия. Мы приспосабливаемся к этим безумным проекциям разделения через наши особые отношения, которые поддерживают иллюзию и удерживают нас спящими к истине.

(II.10:1) Когда видению отказано, путаницы между причиной и следствием не избежать.

На схеме мы видим слово «причина», отождествляемое с разумом, и «следствие» — с миром; это еще одна повторяющаяся тема в нашей симфонии. Наиболее важная формулировка этой темы приводится в главах 27 и 28: мир (сон) является следствием разума (сновидца), который есть его причина. Эти причинно-следственные отношения скрыты и перевернуты, когда мы смотрим глазами тела, которые делают мир причиной нас самих и всех наших чувств и действий:

(II.10:2) Целью теперь становится укрыть в тени причину следствия, да так, чтобы следствие обрело видимость причины.

И снова мы видим одно предложение, суммирующее стратегию эго: сделать разум скрытым и поддерживать его таковым. Это изображено на схеме «завесой отрицания», где мы забываем, что мы являемся причиной (грешником). Из-за проекции кажется, будто мир является причиной нас — от рождения, через жизнь и до смерти. Мы верим, что наши гены, родители и окружение сделали нас такими, какие мы есть: невинными следствиями греховных причин, созданных не нами.

(II.10:3-8) Такая кажущаяся независимость следствия дает ему возможность предстать самостоятельным, способным служить причиной событий и чувств, которые, по мнению его создателя, им вызваны. Ранее мы говорили о твоем желании сотворить собственного творца и быть ему не сыном, а отцом. Здесь то же самое желание. Сын – Следствие, отрицающее свою Причину. И так он кажется причиной, вызывающей реальные последствия. Ничто не может иметь следствий без причины, а путать одно с другим значит не понимать ни то, ни другое.

Это выражает безумное представление о том, что мы отвергли Бога, убив Его, узурпировав Его место на троне творения — ложная автономия эго. Отрицая, что мы грешники, мы виним «реальный» мир в наших чувствах греха, вины и страха, причиной которых тайно являлся наш разум. Такая путаница разума и тела мешает нам увидеть, что следствия, которые мы переживаем — страдание и смерть, — исходят из несуществующей причины разделения. Следовательно, несмотря на веру, которую мы вложили в ложь эго, следствия иллюзорной мысли также должны быть несуществующими.

(II.11) Признать, что ты сам создал видимый тобою мир, так же необходимо, как осознать, что ты не сотворил себя. Это одна и та же ошибка. Не сотворенное твоим Творцом не может на тебя влиять. А если ты считаешь, что твое собственное создание может указывать тебе, что видеть и как чувствовать, и веришь в подобные его способности, ты отрицаешь своего Творца, считая, что создал себя сам. Ведь если ты считаешь, что у тобою созданного мира есть сила заставить тебя повиноваться его воле, ты перепутал Сына и Отца, следствие и его Причину.

Тот факт, что мы могли заменить Бога и создать себя сами, — это первая ошибка; вторая заключается в том, что мы могли создать мир, заменяющий Небеса. Это одна и та же ошибка в разных формах, ибо абсурдно думать, что иллюзия может влиять на святого Сына Божьего, не говоря уже о его Творце. Только в снах безумия мы верим, что бессильное тело имеет влияние на всемогущий разум. Следствия не могут изменить свою причину, и на разумы влияют исключительно их собственные решения. На практическом уровне нашего повседневного существования это означает, что ничто вне нас не приносит нам боли или радости, не делает нас грустными или счастливыми. Понимание этого является сутью чуда, которое забирает силу, отданную нами миру, и возвращает её разуму, являющемуся единственной причиной всего, что мы думаем, чувствуем, говорим и делаем.

Теперь мы переходим к разделу «Последний неотвеченный вопрос», концентрируясь на четвертом и последнем вопросе, который является ключом к пониманию системы мышления эго:

(VII.5:10-13) Пусть лучше он задаст себе вопросы и на них ответит, чтобы всё свершилось для него:
Желаю ли я мира, которым правлю я, вместо того, который правит мною?
Желаю ли я мира, в котором я силен, а не бессилен?
Желаю ли я мира, в котором у меня нет врагов и где я не могу грешить?

Эти три вопроса, по сути утверждения, — об одном и том же. В системе эго мы верим, что нами правит мир ненависти, что мы беспомощно удерживаемся в плену нашими греховными врагами. Мы не хотим оспаривать эти вопросы, потому что хотим мира греха, в котором мы не являемся причиной собственного бедствия. Другими словами, мы создали мир, в котором мы — невинные жертвы сил, неподконтрольных нам; искаженные восприятия, сохраняющие наши эго-личности. Четвертый вопрос обращается к нашей цели в сохранении этой безумной веры:

(VII.5:14) Желаю ли я видеть то, что отрицал, поскольку это истина?

Вот почему эго заставило нас отрицать отмену разделения Искуплением. В то время как первые три вопроса касаются мира, этот четвертый затрагивает разум. Мир, в котором мы являемся невинными жертвами, — это защита, оберегающая отрицание разумом истины; а это отрицание истины представляет собой веру в грех и вину. Эго не хочет, чтобы мы вернулись в разум, где мы бы осознали, что наш выбор в пользу иллюзий легко исправляется истиной Искупления Святого Духа.

(VII.7) Не забывай, что выбор между грехом и истиной, между бессилием и силой есть выбор между исцелением и атакой. Ведь исцеление идет от силы, атака – от бессилия. Того, на кого ты нападаешь, ты не желаешь исцелять. Должно быть, ты желаешь исцелить того, кого избавил от атаки. А что же есть это решение, если не выбор: увидеть его глазами плоти или позволить открыть его для тебя через видение? Каким путем это решение ведет к его последствиям – забота не твоя. Но то, что ты желаешь видеть, должно быть твоим выбором. Ведь это – курс причины, а не следствия.

Это последнее предложение говорит всё: Курс Чудес — об изменении своего разума (причины), а не мира или поведения (следствия). Иисус ясно дает понять, что мы не должны просить его делать что-то за нас в мире; для верного мышления цель мира — напомнить нам, что наша проблема находится в разуме, что и позволяет нам отменить проекцию. Просьба о помощи у нашего старшего брата позволяет его исцеляющему видению заменить наши атакующие суждения, а покою — вернуться наконец в наши измученные разумы. Мы снова видим тему, которая вернется в последующих частях, что наш фокус должен быть на выборе прощения; следствия этого правильного выбора — не наша забота. В этом духе чудо требует от нас лишь «малой готовности» поставить под сомнение ложь эго, которая говорит, что наши переживания разделения — не наших рук дело, а чьих-то еще. Это открывает дверь в ранее закрытый разум, позволяя нам увидеть простую причину всех наших бедствий и выбрать заново, высвобождая исцеляющую причину, которой является любовь, чтобы она беспрепятственно распространилась по всему миру боли и страданий.
pro-svet Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:58 | Сообщение # 283
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Мы возвращаемся к четырем вопросам выше:

(VII.11) По содержанию все вопросы одинаковы. И каждый вопрошает, готов ли ты сменить греховный мир на то, что видит Святой Дух, поскольку именно это и отрицает мир греха. И следовательно, те, кто видит грех, видят лишь отрицание реального мира. Последний же вопрос добавляет постоянство твоему желанию увидеть реальный мир, и, таким образом, это желание становится твоим единственным желанием. Ответив на последний вопрос «да», ты добавляешь чистосердечие к решениям, уже принятым по остальным вопросам. Поскольку лишь тогда ты отвергаешь возможность передумать. Когда ты более не захочешь делать этого, на всё остальное полностью дан ответ.

Недостаточно сказать, что мы больше не желаем быть жертвой мира, — а именно это мы имеем в виду, когда утвердительно отвечаем на первые три вопроса. Последний вопрос снова возвращает нас к разуму. Если мы не отменили решение в пользу вины, которое отрицает присутствие любви, мы будем постоянно проецировать её и видеть себя жертвами враждебного мира, который непрерывно угрожает нам. Таков смысл слов Иисуса. Мы должны сделать больше, чем просто предпринять первый шаг, приводящий нас к принимающему решения разуму (признать, что виноват не мир, а мы сами); нам необходимо также осознать, что вина внутри — это намеренный выбор отрицать истину Искупления. Пока мы не отменили это ложное решение, мы будем продолжать колебаться. Мы говорим о выборе не видеть себя отдельными индивидуумами — уникальными, автономными и особенными, — отделенными от Любви Божьей, но видеть себя Сыном, которого Он сотворил. Это отражается во сне мира нашим признанием общей потребности Сына Божьего пробудиться от кошмара особости к реальности своего единства.

Мы снова смотрим на начало главы, чтобы полнее обсудить природу мира, который создает проекция:

(In.1:1-5) Восприятие порождено проекцией. Мир, видимый тобой, есть то, что ты пожаловал ему, не более того. Хотя он и не более того, но и не менее. Поэтому он важен для тебя. Мир есть свидетель твоего умонастроения, внешняя картина внутреннего состояния.

Во второй раз мы встречаем эти важные слова: «Проекция рождает восприятие» (ср. Т-13.V.3:5). Мир — это не более чем «свидетель твоего умонастроения, внешняя картина внутреннего состояния». Говоря о мире мщения эго, Урок 23 похожим образом утверждает, что каждое восприятие этого мира «есть живописное представление твоих собственных мыслей об атаке» (У-чI.23.3:2). Динамика всегда одна и та же: сначала мы смотрим внутрь, а затем наш разум выбирает Искупление или вину в качестве истины. Мир буквально возникает из этого выбора («внутреннего состояния» разума), отражая видение Христа, которое видит лишь общую цель, или восприятие эго, которое видит разделение и вину повсюду вокруг, но никогда внутри. Поскольку идеи не покидают свой источник, всё, что мы воспринимаем в мире как мир, не только берет начало в разуме, но и остается там, вот почему Иисус дает нам следующие два предложения:

(In.1:6-7) Как мыслит человек, так он и воспринимает. Поэтому не стремись изменить мир, но реши изменить свое мировоззрение.

Невероятно, как часто студенты цитируют эти слова, не понимая их полного смысла. Мира нет, так зачем нам нужно превращать мир в Курс Чудес или во что-либо еще? Как мы можем повлиять на то, чего нет? Если мы пытаемся это делать, мы становимся частью проблемы, потому что воспринимаемые проблемы — это лишь наше мышление о том, что действительно существует мир, который нужно изменить, исправить или преобразовать. Процитирую еще раз эту важную строку: «Это курс причины, а не следствия» (T-21.VII.7:8). Наша единственная ответственность — принять Искупление для самих себя. Это всё. Исцеляя причину (разум), следствие, которое мы переживаем (также в разуме), может быть только покоем и радостью. Какое значение имеет тогда то, что, как кажется, происходит снаружи нас?

(In.1:8-12) Восприятие есть результат, а не причина. Вот почему степени трудности в чудесах бессмысленны. Всё в поле зрения видения исцелено и свято. Ни в чем, воспринятом без видения, нет смысла. А там, где смысла нет, царит хаос.

Это имеет смысл только если мы признаем главенство разума и простоту как проблемы, так и её решения. Видение Христа, отражающее Его совершенное Единство, видит только святость, независимо от формы, в то время как выбор в пользу суждения — это выбор в пользу болезни и хаоса. В этом и заключается исцеление разума, ибо проблема никогда не находится среди множественных форм мира, но только в единственном содержании нашего неверного выбора. Хотя их разделяют двадцать две главы, первый принцип чудес (Т-1.I.1:1) исправляет первый закон хаоса эго о том, что «существует иерархия иллюзий» (Т-23.II.2:3). Чудо возвращает наше внимание с воспринимаемого мира иллюзий (следствия или результата) к разуму (причине), чтобы мы могли выбрать заново.

(I.1) Не забывай, что мир, «видимый» незрячими, должен быть миром мнимым, поскольку им неведомо то, как он выглядит на самом деле. Они должны догадываться, что можно в нем увидеть, полагаясь на вечно косвенное доказательство, и перестраивать свои догадки, споткнувшись обо что-то и упав, не распознав препятствия, или же невредимыми пройдя через распахнутые двери, казавшиеся им закрытыми. Так и с тобой. Ты не видишь. Посылки твоих предположений неверны, поэтому ты спотыкаешься о камни, которых не распознал, и падаешь, не понимая, что мог войти в распахнутые перед незрячими глазами двери, закрытые в твоем воображении, только и ждущие, чтобы радушно тебя принять.

Мы подобны физически слепым, ибо пытаемся видеть глазами, которые не могут видеть. Нетронутое этими попытками, видение разума все еще доступно, чтобы вести нас через закрытые двери системы мышления эго, если мы возьмем Иисуса в проводники. Его мягкое здравомыслие учит нас видеть отражение истины в нашем исправленном восприятии, и так проекции эго, созданные, чтобы скрыть разум (помните, что наши глаза были созданы не для того, чтобы видеть), становятся средством вспомнить его, когда чудо видения Христа приветствует нас в нашем доме истинного разума вдали от дома.

(I.2) Как глупо пытаться судить о том, что можно было попросту увидеть! И нет необходимости воображать, каким должен быть мир. Его нужно увидеть прежде, чем распознать в нем то, что он есть. Вполне возможно показать, какие двери для тебя открыты, чтобы ты мог видеть, где пребывает твоя безопасность и какой путь ведет во тьму, а какой – к свету. Суждение всегда направит тебя в ложном направлении, но видение укажет, куда идти. Зачем гадать?

Выбор всегда сводится к суждению или видению. Вкладываем ли мы свою веру во тьму эго или в свет Иисуса, зная, что одно заблокирует наш взор, укрепляя сны о смерти, в то время как другое нежно откроет наши глаза, чтобы мы могли видеть? Однако, это простое предварительное условие для пробуждения к вечной жизни бессмысленно, если не применять его в повседневном действии. Как можно более последовательно нам нужно видеть интересы другого как свои собственные, обменивая суждения, которые разделяют, на видение, которое объединяет нас в духе общей цели.

(I.4) Слепые привыкают к собственному миру, приспосабливаясь к нему. Им кажется, что они знают свою дорогу в нем. Они ей обучились не через радостные уроки, а через суровую необходимость ограничений, которых, как они считали, им не одолеть. Всё еще веря в это, они уроками своими дорожат и держатся за них, ибо не могут видеть. Они не понимают, что эти уроки не позволяют им прозреть. В это они не верят. И так они сохраняют мир, который научились «видеть» в своем воображении, уверенные, что им доступен только этот выбор и никакой другой. Им ненавистен мир, постигнутый через боль. И всё, что, по их мнению, в нем есть, служит напоминанием о том, насколько они неполноценны, как горько обездолены.

Так мы и живем, приспосабливаясь к жестоким диктатам эго о грехе и суждении. Мы слишком хорошо усвоили свои навыки выживания в мире страдания и смерти, но никогда, до сего момента, не задумывались, что может быть иной способ видения. Уверенные в своей правоте, потому что тело — сенсорный аппарат и мозг — сказало нам, что мы правы, мы не смогли распознать, что именно это тело лгало, принося нам ложную информацию о реальности. Жертва и потеря кажутся естественными, и мы защищаемся от их боли с помощью нашей особости, не понимая, что их причина покоится внутри. Безнадежность — это закон жизни, а ненависть оправдана, пока мы ковыляем по своему «назначенному кругу горечи» (Дары Божьи, стр. 50), мучительно слепые к любви, которая сияет внутри разума, который не видит.

(I.5:1-4) Вот так они определяют свою жизнь и место, где живут, и приспосабливаются ко всему, считая это своим уделом, боясь утратить то малое, что у них есть. И это свойственно всем тем, кто видит в теле свое и своих братьев единственное достояние. Тщетно стараются они дотянуться друг до друга; снова пытаются и снова безуспешно. И они приспосабливаются к одиночеству, веря, что, сохраняя тело, спасают то малое, что у них есть.

Наше главное средство приспособления к миру, движимому виной, — это особые отношения, где мы стремимся унять свое одиночество, соединяясь с другими телами. Эта уловка эго укрепляет наше чувство разделения, ибо «разумы соединены, тела — нет» (T-18.VI.3:1). Поскольку тело — это всё, что мы знаем (так как наши разумы ослеплены эго), у нас нет иного выхода, кроме как спасать какие-то жалкие крохи существования, которые едва поддерживают наши хилые и хрупкие «я».

(V.1:1-4) Восприятие избирательно, им создается мир, который видишь ты. Оно буквально выбирает его по наущению разума. Законы величины, и формы, и яркости, возможно, могли быть действенными, если бы все другие элементы были равны. Но они не равны.

Это неправда, вопреки лжи восприятия, что мир и разум равны. Они не равны. Разум является причиной мира, который есть его следствие, подобно марионетке, которая видит и слышит то, что было решено для нее видеть и слышать. Что еще, кроме разума, могло бы нуждаться в исцелении, когда нет мира вне его разделенного и разделяющего источника?

(V.1:5-11) Ведь то, что ищешь, ты найдешь скорее, нежели то, что предпочел не замечать. Тихий, спокойный Голос, Вещатель Божий, не потонул в бессвязных бреднях и пронзительных воплях эго для тех, кто пожелал Его услышать. Восприятие есть выбор, а не факт. Но от этого выбора зависит много больше, чем до сих пор ты был способен осознать. Ибо от голоса, который ты предпочтешь услышать, и от картин, которые предпочитаешь видеть, всецело зависит твоя вера в то, что ты есть. Восприятие свидетельствует лишь об этом, и никогда – о реальности. Но оно может показать тебе условия, в которых осознание реальности возможно, или же те, в которых оно немыслимо.

Сказать, что «восприятие — это выбор, а не факт» — это другой способ сказать, что восприятие является интерпретацией. Мы видим то, что желаем видеть, основываясь на я-концепции, которую выбираем поддерживать. Проще говоря, всё восприятие исходит из решения разума в пользу эго или Святого Духа. Это означает, что то, как мы воспринимаем мир, говорит нам о том, как мы воспринимаем себя, и мы снова увидим, как в этом — в работе чуда — заключается единственная ценность мира. Как может проекция ничто иметь ценность? Следствия этого отрывка огромны, мягко говоря, ибо они указывают на нереальность всех законов, которые мир считает священными и дорогими. В самом деле, единственные законы, которые Курс Чудес признает вне Небес, — это законы вины и прощения, из которых возникают два различных мира. Вот мир эго:

(V.2:3-8) Слушая эго и глядя только в заданном им направлении, ты, несомненно, увидишь себя жалким, уязвимым и напуганным. Ты ощутишь депрессию и испытаешь чувства бренности, никчемности и нереальности. И посчитаешь себя беспомощной добычей сил, не подвластных твоему контролю и более могущественных, нежели ты. И будешь думать, что мир, тобою созданный, вершит твою судьбу. Ибо такою будет твоя вера. Только не верь, что раз она твоя, то непременно создает реальность.

Последняя строка отражает принцип Искупления: мы свободны верить в то, что выбираем, но вера не может сделать нереальное реальным или реальное нереальным. Мы можем быть настолько безумны, насколько пожелаем, веря в свою никчемность и пострадавшую невинность (или всемогущество), но это не оказывает никакого влияния на нашу реальность как Христа. Мы видим, как часто эта тема появляется в нашей симфонии: воспринимаемая беспомощность перед лицом сил, неподвластных нашему контролю; наше создание ужасающего мира, за который мы не несем ответственности, чтобы кто-то другой был наказан за наш грех разделения.
pro-svet Дата: Четверг, 19.02.2026, 15:35 | Сообщение # 284
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Сила Разума — I

Мы продолжаем фокусироваться на силе разума выбирать иллюзию или истину, грех или святость.

(III.2:1-2) Если ты принимаешь такое изменение [от особых отношений к святым], ты принял и идею освобождения места для истины. Источник греха исчез.

Проблема в том, что мы не освободили место для истины, а загромоздили наши разумы иллюзиями греха и особости. Искупление говорит нам, что источник греха исчез, потому что разделения никогда не было. Без своей причины (греха) все кажущиеся следствия (особость) исчезли тоже, растворившись в своем беспричинном небытии. Освобожденная, истина теперь свободна быть собой, сияя своим светом во всем разуме невинного Сына Божьего.

(III.2:3-4) Ты можешь вообразить, что всё еще переживаешь его следствия, но он уже не служит тебе целью, ты его больше не желаешь. Никто не разрешит заместить цель, пока она желанна, ибо ничто так не лелеют и не защищают, как цель, принятую разумом.

Больше всего на свете мы дорожим нашим отделенным существованием — следствиями греха. Сохранение индивидуального, особого «я» — это цель мира, но наши разумы содержат исправленное «я», которое лишь ожидает нашего желания его. В конечном итоге всё сводится к тому, чего мы действительно хотим, ибо это желание определяет мир, который мы видим, переживаем и делаем реальным.

(III.2:5-7) Он будет следовать за ней сурово или с радостью, но всегда с доверием и настойчивостью, какие неизбежно приносит вера. Сила веры никогда не узнаётся, если она вложена в грех. Но, вложенная в любовь, она узнаётся всегда.

Когда мы помещаем веру в грех, мы отдаем (give away) способность разума выбирать, и наш лелеемый грех проецируется на всех и всё. Эта хитрая стратегия эго удерживает силу нашей веры (или решения) вне осознания, и мы упорствуем в вере, что находимся во власти неконтролируемых сил и событий. Однако, когда мы выбираем прощение, отражение любви, мы возвращаемся в разум и к его силе выбирать Бога или эго.

(III.3:1-3) Почему же для тебя звучит так странно, что вера способна «горы переставлять»? По сути, для подобной силы это не такой уж великий подвиг. Ведь вера может держать в цепях Божьего Сына, пока он верит, что он в цепях.

Цитируя знаменитое евангельское утверждение (Матфея 17:20), Иисус ссылается не на веру в её обычном понимании, а на силу разума верить в эго или в Святого Духа. Во что мы вложим свою веру, в то мы и будем верить, и то, во что мы верим, мы будем проецировать, видя в мире то, что желаем: грех или призывы к любви. Вера в эго, как мы видели, есть вера в ничто — т.е. неверие (faithlessness), — что заточает нас в цепи вины, пока мы не изменим свое мышление и не поместим веру в нашего истинного Учителя.

(III.3:4-7) А когда он от них освобожден, то только благодаря тому, что разуверился в их силе, покончил с верой в их способность удерживать его и всю ее вложил в собственную свободу. Нельзя наделить равной верой два противоположных направления. Веру, отданную греху, ты отбирaешь у святости. А всё, предложенное тобою святости, изъято у греха.

Проблема в том, что мы вкладываем свою веру в грех, а затем, забыв, что сделали это, обнаруживаем себя прикованными к полному ненависти и мстительному миру без памяти о том, как мы туда попали. Мы воспринимаем грех повсюду в мире, и даже когда включаем в это себя, мы всё равно утверждаем, что такими нас сделал грех других. Мы не знаем о разуме, который решил поверить в безумие разделения и вложил в него свою веру. Иисус называет свою книгу Курс Чудес, потому что чудо исправляет это безумие, возвращая нас к принимающему решения разуму, который может выбрать Святого Духа вместо эго. Либо одно, либо другое, ибо выбор одного отпускает другое. «Каков будет твой выбор?» — неоднократно спрашивает нас Иисус, напоминая, что это выбор между грехом и святостью, заключением и свободой.

(III.5:1-3) Отсутствие веры невозможно в Божьем Сыне, однако он может выбирать, где его вере быть. Неверие не есть отсутствие веры, а есть вера в ничто. Вера, отданная иллюзиям, вовсе не лишена силы, ведь благодаря ей Сын Божий верит, что он бессилен.

Если мы вкладываем свою веру в эго, тем самым делая себя лишенными разума, мы будем убеждены, что мы слабы, потому что сила во сне пребывает в разуме, а не в теле. Хотя эго говорит нам, что наши тела действительно обладают силой, психологически и физически, это лишь иллюзия силы. Истинная сила заключается в способности разума выбирать свою идентичность: слабость эго или силу Бога. Снова цитируя конец текста, мы читаем: «Ты всегда выбираешь между своей слабостью и силой Христа в тебе. И что ты выбираешь, то и считаешь реальным» (T-31.VIII.2:3-4). К чему мы добавим: то, что мы считаем реальным, — это то, что мы хотим считать реальным, тот учитель, в которого мы решили вложить свою веру.

(III.5:4-6) И так, не веруя в себя, он силен верой в иллюзии о себе. Ведь веру, восприятие и убеждение ты создал, чтобы утратить определенность и найти грех. Это безумное направление было твоим выбором, и, веря в то, что выбрал, ты создал то, что пожелал.

Веря в эго, которое выбрал наш разум, мы создали отдельную идентичность, а также мир и тело, чтобы поместить её туда. Эта вера в иллюзию придала желаемому «я» видимую реальность, отличную от других, и такую, в которую мы могли верить как в истинную. Поступая так, мы, казалось, исключили любую надежду на значимое изменение от греха к святости невинного Сына Божьего.

(III.9:1) Все верящие в грех, должны считать, что Святой Дух испрашивает жертвы, ибо, как они думают, таким путем и достигается их цель.

Мы возвращаемся к важной теме «либо одно, либо другое». Наша цель в установлении особой идентичности при обвинении в этом других состоит в том, чтобы сделать их жертвой греха. Они будут наказаны, чтобы не были наказаны мы; их невинность приносится в жертву нам, чтобы мы обладали ею, а они, в свою очередь, осуждаются как виновные грешники. Другими словами, у них есть то, чего мы хотим, поэтому мы убиваем их — если не физически, то психологически, — чтобы украсть ту особую невинность, которой, как мы верим, недостает нам самим.

(III.9:2-4) Брат мой, Святой Дух знает, что жертва ничего не даст. Ведь Он не заключает сделок. И если ты стремишься ограничить Его, то будешь Его ненавидеть, испытывая страх.

Когда мы стремимся ограничить Святого Духа, рассказывая Ему о наших конкретных проблемах и требуя, чтобы Он занялся ими, мы стремимся ограничить безграничность Его Любви. Мы неизменно воспроизводим первоначальное разделение с Богом, вот почему мы чувствуем вину. Проецируя эту вину, мы верим, что должны быть наказаны, и боимся ужасающей участи, которой, как мы тайно думаем, заслуживаем. Наш единственный Друг теперь стал ненавистным врагом, которого нам нужно контролировать и которого мы ненавидим, потому что не можем контролировать.

(III.10:1) Твоя вера в жертву придала ей огромный вес в твоих глазах, хотя ты и не понимаешь, что именно из-за нее не можешь видеть.

Когда глаза нашего тела видят проекции системы мышления эго по принципу «одно или другое», мы не видим вовсе, ибо всё, что мы «видим», — это «живописное представление» (У-чI.23.3:2) нашей иллюзорной вины. Так наши бредовые идеи разделения и жертвы порождают галлюцинации об отдельных интересах.

(III.10:2-5) Ведь жертва требуется одним телом от другого. Разум не может ни просить о ней, ни принимать от самого себя. Не более на это способно тело. Намерение – в разуме, старающемся через тело использовать средство греха, в которое он верит.

Жертва относится к разуму — источнику всех особых отношений, — а не к телу. Частота, с которой Иисус указывает на это, иллюстрирует важность понимания взаимосвязи между разумом и телом/миром. Не признав, что разум является причиной, мы никогда не сможем осознать силу выбрать заново, что положило бы конец безумной системе мышления греха и жертвы.

(III.10:6-7) Так единение разума и тела становится неизбежной верой тех, кто ценит грех. Поэтому и жертва неизменно есть средство ограничения, а следовательно, и ненависти.

Потребность эго соединить разум и тело хорошо служит его цели сохранения греха в разуме за счет тела; это отличительная черта особых отношений, которые ограничивают Сына Божьего телом и приносят в жертву его разум и дух. Акцент холистической медицины на интеграции разума, тела и духа может рассматриваться как абсурдный с точки зрения Курса. Разум и тело не могут быть интегрированы, потому что тело — это буквально ничто. Более того, поскольку идеи не покидают свой источник, тело остается мыслью в разуме, которая не имеет ничего общего с духом вообще.

(III.12) Тело создано с целью быть жертвой греху, и таковым оно всё еще видимо во тьме. Но в свете видения на него смотрят по-другому. Ты можешь поверить в него как в средство служения цели Святого Духа и наделить его силой стать средством помощи слепым в их прозрении. С подобным видением они не будут замечать его, как делаешь ты. Доверие и вера, даримые тобою телу, принадлежат тому, что далеко за его пределами. Доверие, и веру, и восприятие разума ты отдал телу. Пусть же теперь они будут возвращены тому, что породило их и может всё еще воспользоваться ими, чтобы спасти себя от созданного им.

Мы видели, что чудо возвращает наше внимание, ранее направленное на спроецированный мир и тело, к истинному разуму, в который мы теперь помещаем свою веру. Ранее Иисус спрашивал, почему мы просим единственную вещь во всей вселенной, которая не знает, сказать нам о нашей реальности (T-20.III.7). Мы требуем, чтобы наш мозг выяснил, кто мы такие, и почему и как мы сюда попали. Но тело было создано, чтобы не знать, и именно поэтому эго заставляет нас вкладывать веру в интеллект, чтобы объяснить «я», которого не существует. Нам нужно вернуть свою веру в разум, где ей и место, и откуда, по сути, она никогда не уходила. Наша идентификация с телом отражает продолжение выбора разума в пользу эго вместо Святого Духа, Который терпеливо ждет нашего возвращения к здравомыслию. Вскоре мы увидим, как Он использует мир, чтобы обратить ситуацию против эго, трансформируя восприятие так, что мир особости становится средством возвращения в разум, который один может нас спасти.

(VI.3) Никто не может мыслить сам по себе, как Бог не мыслит без Его Сына. Будь Оба Они во плоти, только тогда обратное было бы возможно. Ни один разум не может мыслить сам по себе, разве что тело и есть разум. Ведь только тела могут существовать раздельно, и, следовательно, они нереальны. Дом умалишенных не может быть домом здравомыслия. Но сумасшедший дом оставить легче, если ты видишь здравый смысл. Безумие не оставляют, уйдя в другое место. Ты оставляешь его простым принятием здравого смысла там, где прежде было безрассудство. Безумие и здравый смысл видят одни и те же вещи, но совершенно очевидно, что смотрят они на них по-разному.

Безумие эго заставляет нас верить, что мы тела — включая Бога, пусть и в небесном теле, — ибо это свидетельствует о разделении, в то же время защищая разум от его принимающего решения «я», которое может погасить существование эго простым принятием здравомыслия Святого Духа. Даже если признаком безумной жизни тела является его отделенность от других тел, разум остается соединенным внутри себя — в истине и в иллюзии. Признавая боль, которую принесло нам безумие эго, мы наконец выбираем здравомыслие, чтобы направлять наш взор. Соответственно, видение заменяет ложное восприятие, и хотя глаза тела продолжают видеть различия, исправленный разум видит сквозь них одинаковость расщепленного разума Сына: неверный разум, верный разум, выбирающий.

(VI.4:1-2) Безумие – это атака на здравый смысл, которая изгоняет его из разума и занимает его место. Здравый же смысл не нападает, но тихо замещает безрассудство, если безумный сделает выбор к нему прислушаться.

Иисус не ломает стены разума, но мягко напоминает нам, что мы выбрали неверно и можем выбрать снова. Его здравомыслие говорит нам, что диссоциация от Бога и наших братьев иллюзорна, и именно его простое присутствие призывает наше принимающее решения «я» выбрать против безумия эго, основанного на разделении и особости. Это решение здравого разума позволяет совершиться «тихому таянию» (T-18.VI.14:6) иллюзии в истину, что отменяет и тело, и эго.

(VI.4:3-5) Безумные, однако, не знают своей воли, поскольку верят, что видят тело, и позволяют своему безумию убеждать их в его реальности. А здравый смысл был бы на это неспособен. Если защиту тела ты предпочтешь здравому смыслу, то не поймешь ни тела, ни себя.

Это, конечно, ключ к пониманию видения. Как мы можем видеть тело, которого не существует? То, что мы «видим», — это просто проекции разума о разделении и вине. Поскольку Иисус не просит нас о том, что мы не в силах принять, здравомыслие побуждает нас сначала простить, не отрицая тело, которое воспринимает наш неверный разум, но отрицая безумные интерпретации эго об особости и отчуждении, суждении и нападении. Важно, однако, чтобы в конце концов мы не обманывали себя, бездумно веря, что мы — тела, смотрящие на другие тела.

(VI.5:1-6) Тело не отделяет тебя от брата, и ты безумен, думая иначе. Но у безумия есть цель, и оно верит, будто имеет средство сделать ее реальной. Видеть тело как барьер между тем, что согласно здравому смыслу должно быть в единстве, и есть безумие. Ты не видел бы его таким, если бы слышал голос здравомыслия. Что может вклиниться меж тем, что непрерывно? А если между ним нет ничего, возможно ли держать пришедшее в одну его часть отдельно от остальных?

Несмотря на то, что целью эго является ограничение через тело (T-18.VIII.1:1-3), здравомыслие видит отражение безграничного. Оно напоминает нам, что на части разделяет именно разум, а не тело, и через видение Христа мы видим цель прощения, которая соединяет вместе разрозненных Сыновей Божьих. Отражая принцип Искупления, Святой Дух учит, что безумие не может повлиять на истину, разделение не изменило совершенного единства, а восприятие отделённого тела не отменяет видения здравомыслия, созерцающего непрерывность разума.
pro-svet Дата: Четверг, 19.02.2026, 16:24 | Сообщение # 285
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Особые отношения

Теперь мы направляем наше обсуждение на особые отношения. Хотя это и не является фокусом данной главы, а также предыдущей или последующей, эта тема присутствует всегда, как и пятно особости, которое остается на нашем разуме, пока мы не выберем видеть сквозь него прощенный свет нашей невинности.

(III.1:1-3) Все особые отношения имеют своей целью грех. Все они – сделки с реальностью, к которой приспособлен воображаемый союз. Не забывай, что заключение сделки – это установление границ и что любого брата, с которым у тебя ограниченные отношения, ты ненавидишь.

Ограничение в наших отношениях заключается в том, что мы не любим других по-настоящему (мы их даже не знаем), а просто любим то, что можем от них получить. Мы тайно ненавидим, ибо согласно четвёртому закону хаоса эго (T-23.II.9), причина, по которой нам нужна невинность наших особых партнеров, состоит в том, что сначала они забрали её у нас, а затем спрятали. И в довершение ко всему, нам приходится платить за то, что, как мы верим, мы забираем по праву. Такова порочность особости, и никогда она не бывает более коварной в своей ненависти, чем когда кажется заботливой и даже духовной, камуфлируя лелеемoe убеждение в грехе и нападении.

(III.1:4-5) Ты можешь попытаться сохранить сделку во имя «справедливости», иногда требуя уплаты от себя, возможно, даже чаще – от другого. Так, в «справедливости», пытаешься ты облегчить вину, которая приходит от принятой цели взаимоотношений.

Пример этому — поиск внимания или любви от другого, которому мы будем платить, будучи заботливыми и добрыми. Однако то, что мы делаем, — это торг, не только с другим, но и с самими собой, в попытке доказать свою любовь и справедливость, тогда как на самом деле всё, что мы делаем, — это совершаем психологическое убийство. Стремясь пустить пыль в глаза всем — себе, нашим особым партнерам и всем, кто смотрит на нас, — мы пытаемся облегчить вину за грех, который является «принятой целью отношений», говоря: «Да, я получаю что-то от тебя, но посмотри, что ты получаешь взамен».

(III.1:6) Вот почему Святому Духу необходимо изменить их цель, чтобы сделать их для Него полезными, а для тебя безвредными.

Мы снова видим важность повторяющейся темы нашей симфонии — цели. Святой Дух меняет цель отношений с греха на прощение. Он ничего не знает об иллюзорном мире и поэтому не стремится изменить его формы. Скорее, Он учит нас отождествляться с разумом, который выбрал причинять боль, смещая его цель на помощь Сыну Божьему в пробуждении от снов об особости к Святости, которая сотворила его как Саму Себя.

Теперь мы подходим к особенно наглядному отрывку, описывающему безумие особых отношений, где Иисус мягко иронизирует над тем, что мы воспринимаем так серьезно. Мы начнем с середины параграфа, где он говорит о «тех, кто видит себя беспомощными», о «темных, молчаливых и испуганных, одиноких и не общающихся»:

(VII.2:8) Они и вправду жалкая армия: каждый так же способен напасть на брата или перенаправить свою атаку на себя, как и помнить, что они думали, будто имеют общую цель.

Иисус говорит о союзах так, что это кажется пророческим применительно к современным мировым делам. Но на самом деле это ничем не отличается от того, что происходило всегда: нации ищут союзников, думая, что объединяются ради общего дела; однако, как только заканчивается одна битва, они так же легко оборачиваются против своих друзей — феномен, печально демонстрируемый на протяжении всей истории. В этих отрывках Иисус описывает узы особой любви, которые выкованы из ненависти к объектам особости, индивидуальным и коллективным. Действительно, мы все формируем клики, в которых определенные члены семьи, офиса, религии или правительства объединяются в особости — то, что в более позднем отрывке называется «соглашениями с оговорками» (T-29.I.3:9).

Иисус продолжает, используя армию в качестве главного образа, потому что особые отношения являются такими мощными силами в нашем личном и международном мирах:

(VII.3:1-2) Неистовыми, громкими и сильными кажутся те, которые мрачны. Они не знают своего «врага», но люто его ненавидят.

Они не знают врага, потому что не знают Сына Божьего. Зато они знают ненависть, которую любят, потому что желают лишь избавиться от ненависти к самим себе (вины). Если Сын Божий един, что отражается в видении одинаковости, предлагаемом Иисусом, как мы можем узнать нашего брата, если продолжаем делать его отличным от нас: его — грешником, а себя — безгрешно невинными?

(VII.3:3-4) В ненависти они сошлись, но не соединились. Сделай они это, ненависть была бы невозможна.

Мы не можем по-настоящему соединиться с другим, если связью не является любовь, которая невозможна, если она не охватывает всех людей, всё время, без исключения. Когда мы формируем любовные отношения, основанные на суждении и нападении, мы знаем, что любовь отсутствует — как для врагов, так и для союзников. В истинном соединении не может быть исключения или разделения, но только любовь, основанная на цели прощения, которую разделяют все.

(VII.3:5-6) Армия бессильных должна быть рассеяна в присутствии силы. Те, что сильны, не предают; им нет нужды грезить о силе, затем отыгрывать свой сон.

Говоря о силе, Иисус говорит о тех, кто силен во Христе, ибо они отождествились с истиной Искупления Святого Духа и отвергли слабость системы мышления эго о разделении, основанной на иллюзии силы: «Посмотрите на нашу впечатляющую мощь. Мы уничтожили Бога силой создать вселенную, противоположную Его!» Мы учимся тому, что эта бравада поистине есть ничто, поскольку мы отделились от Божьей Любви — единственной реальной силы, которая существует. В отличие от эго, эта сила духа не стремится доминировать или навязывать кому-либо свою волю. Любовь сильна, потому что она едина и неделима, её сила пребывает в недифференцированном единстве.

(VII.3:7-14) Как поступает армия во снах? Да как угодно. Ее можно увидеть в атаке на кого угодно с помощью чего угодно. В снах смысл отсутствует. Цветок становится отравленным побегом, дитя – гигантом, а мышь рычит, как лев. И с той же легкостью обращается в ненависть любовь. Это не армия, а сумасшедший дом. А то, что кажется расчетливой атакой, на самом деле есть бедлам.

И снова Иисус проводит параллели между ночными сновидениями и снами наяву в нашей физической жизни, указывая на глупость мощных армий мира. То, что кажется спланированными атаками эго — стратегии войны, — на самом деле является бедламом ненависти, мотивированным отчаянной потребностью сохранить эго путем проецирования вины разума. Образ рычащей мыши, изображающий абсурдность эго, вернется в следующей главе.

(VII.4:1-4) Армия бессильных и впрямь слаба. Нет у нее оружия и нет врага. Конечно, она способна расползтись по миру в поисках врага. Но никогда ей не найти того, чего в нем нет.

Поскольку враг находится внутри (вина эго), нам отчаянно нужно найти врагов снаружи. Нам — индивидуумам, группам, правительствам — нужно винить других за свое несчастье, чтобы никогда не смотреть на настоящую причину того, почему наша жизнь пошла наперекосяк: наше неправомерное использование силы разума для объединения с эго вместо Святого Духа. Это единственная проблема. Влекомые убийственным безумием эго, мы ищем врагов снаружи, но никогда их не находим. Как говорил мудрый маленький Пого (персонаж комиксов): враг — это мы. Враг — это решение разума в пользу вины, и даже это нереально, ибо мы просто ввели себя в заблуждение, поверив, что иллюзии эго о разделении и нападении истинны.

(VII.4:5) Конечно, она может грезить, что обнаружила врага, но это может измениться даже во время самой атаки, тогда она немедленно помчится искать другого, так никогда не обретая отдыха в победе.

Как только мы выигрываем битву, вина говорит нам, что враг восстанет против нас. Хотя это действительно может случиться, это на самом деле не имеет значения, ибо мы верим, что это случится, точно так же, как мы разделяли онтологическую веру в то, что нападение на Бога означало, что Он нападет в ответ. В результате этой динамики вины, требующей наказания, мы никогда не можем успокоиться, потому что, даже если мы победили сегодня, убитый враг — объект нашей особости — несомненно вернется завтра. Чтобы защититься от этой контратаки, нам нужно собрать больше союзников для ведения войн, которые никогда не могут быть выиграны, ибо невидимый враг разума — вина — всегда появится из недр разума, чтобы восторжествовать снова.

(VII.4:6-7) А на бегу она вдруг развернется и нападет на самое себя, считая, что поймала отблеск великого врага, который вечно ускользает от ее губительных атак, мгновенно обернувшись чем-то другим. Каким же вероломным предстает подобный враг, меняясь так, что невозможно его узнать!

Как только мы идем внутрь к настоящему врагу, которым является вина, мы так же быстро проецируем её. Вина настолько ужасна, что мы никогда не можем оставаться с ней. Мало того, проекция никогда не отдыхает: в один момент вина нашего разума лежит на этом человеке, в следующий момент — на другом. Формы её легион, и эго все равно, на кого проецировать, лишь бы был объект, служащий хранилищем для его ненависти к себе. Такова цель мира, как мы продолжаем:

(VII.5:1-3) Но ненависть должна иметь мишень. Ведь вера в грех немыслима в отсутствии врага. Кто, веря в грех, осмелится поверить, что у него нет врага?

«Ненависть конкретна» (У-чI.161.7:1). Так и должно быть, если мы хотим удовлетворить нашу потребность сбежать от ужаса вины разума. Эго сначала говорит нам, что разделение и грех переплетены, а затем советует: «Сохрани разделение, но спроецируй грех на любую доступную внешнюю цель». Покорные, как всегда, его диктату, мы сохраняем отдельную идентичность, которую украли у Бога, и отдаем сопутствующий грех. Наша вера в грех должна вести к вере во врагов, вот почему потребность судить, критиковать и находить недостатки вызывает такую зависимость.

(VII.5:4-5) Разве признает он, что никто не сделал его бессильным? Здравый смысл определенно подсказал бы ему покончить с поиском того, чего нет.

Если бы мы признали, что никто не делал нас бессильными, вина осталась бы внутри — невыносимая ситуация. Крайне важно понять, что потребность проецировать вину, которую мы сделали реальной в разуме, — это то, что буквально создало этот мир макрокосмически и продолжает поддерживать его микрокосмически. Мы значительно больше предпочитаем иметь дело с внешними врагами, чем с тем, что внутри, который, как мы верим, уничтожил бы нас в одно мгновение. По крайней мере, у нас есть шанс выжить, когда мы ведем войну на поле битвы мира особых отношений, ибо мы давно овладели искусством соблазнения, манипуляции и нападения, чтобы получить желаемое. Отсюда следует, что эго будет избегать здравомыслия Святого Духа, поскольку оно знаменует конец особости, говоря нам, что снаружи нет проблемы, а проблемы внутри не существует вовсе.
pro-svet Дата: Пятница, 20.02.2026, 17:05 | Сообщение # 286
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Сила Разума — II

Нас снова подводят к силе разума выбирать, и мы возобновляем обсуждение «Последнего неотвеченного вопроса». Мы начинаем с описания того, что на самом деле включает в себя решение в пользу Иисуса.

(VII.12:1-4) Почему же ты не уверен, что на остальные вопросы уже дан ответ? Есть ли необходимость их так часто задавать, если ответ на них уже получен? Пока не принято последнее решение, ответом остаются и «да», и «нет». Ведь ты ответил «да», не восприняв, что это должно значить отрицание «нет».

В Курсе Чудес всё позитивное — прощение, исцеление, спасение, Искупление, чудо — обретает свой смысл в способности отрицать негативное, отменяя нашу веру в иллюзию. Единственный истинный позитив — это Бог, Который находится за пределами всего, чему может научить этот курс. Прощение и все остальные функции истинного мышления влекут за собой смотрение на систему мышления эго — отрицание Бога, которое является тем самым «нет» в выражении «отрицание „нет“». Мы смотрим на негативное, которое когда-то выбрали, и теперь решаем, что не хотим его. Это и есть «отрицание» в «отрицании „нет“»: смотреть на «нет», которое эго говорит Богу, и говорить «нет» этому.

Нас учат тому, что мы еще не осознаем, что сказать «да» Иисусу означает посмотреть на эго и сказать это «нет». Проблема большинства духовных учений заключается в неспособности их последователей признать, что выбор в пользу Бога означает устранение помех для памяти о Нем. Отринув Его Любовь, мы должны отрицать наше отрицание, что является средством движения сквозь иллюзии к истине. Иначе наша вина остается бессознательной, чтобы всплывать снова, и снова, и снова. Таков смысл ранних слов Иисуса к нам: «Не доверяй своим добрым намерениям. Их недостаточно» (T-18.IV.2:1-2). Нам нужна готовность (T-18.IV.2:3) смотреть вместе с Иисусом на эго без вины или суждения, не забывая смеяться над его глупостью — мягкий и самый эффективный способ отменить эго навсегда.

(VII.12:5) Никто не принимает решений в ущерб своему счастью, однако кто-то может это делать, не видя, что он это делает.

Мир является свидетелем нашей неспособности осознать, что мы выбрали против нашего счастья, которое можно найти, только выбрав Искупление Святого Духа в качестве исправления для системы мышления эго. Иисус непрестанно просит нас посмотреть на безумную веру в то, что особость принесет счастье, которого мы хотим и ищем, побуждая нас принять радостное решение в пользу счастья, которое будет длиться вечно:

(VII.12:6) И если он видит свое счастье вечно меняющимся: сейчас – одним, потом – другим, и снова – ускользающей тенью, не связанной ни с чем, – то он определенно принял решение в ущерб ему.

Другими словами, решение в пользу Бога — это решение в пользу неизменного, в отличие от ответов на первые три вопроса, которые заставляют нас увидеть, что мы выбрали мир жертвенности, но можем изменить свое мышление. Когда, желая только истины, мы решаем против вины разума, она исчезает, и истинное счастье становится нашим и никогда не покинет нас.

(VII.13:5-8) Сила желания Сына Божьего остается доказательством неправоты того, кто видит себя беспомощным. Всё, чего пожелаешь, ты увидишь и посчитаешь реальным. Нет такой мысли, которая не обладала бы силой освободить или убить. И ни одна из них не в состоянии покинуть разум мыслящего или же на него не повлиять.

Как постоянно учит Иисус, наши мысли внутри сна имеют колоссальные последствия. На Небесах у них нет последствий, потому что они не существуют. Однако, пока мы спим, наши мысли всемогущи, ибо мы верим, что они могут покинуть свой источник — безумную веру, сохраняющую первоначальную ложь разделения. Эта тема силы разума продолжается в начале следующего раздела, «Внутренний сдвиг»:

(VIII.1:1-2) Опасны ли тогда мысли? Для тел — определенно!

Наши мысли не опасны ни для Бога, ни для нашего истинного разума, потому что они находятся вне истины и не существуют. Однако, пока мы верим, что мы тела (что идеи покидают свой источник), мысли о вине становятся опасными. Например, у нас появляются осуждающие мысли, и мы внезапно чувствуем их в своих телах и заболеваем, или думаем, что причинили боль другим, которые в ответ (вина требует наказания) причинят нам боль и расстройство.

(VIII.1:3-4) Мысли, что кажутся способными убить, учат мыслящего, что он может быть убит. И так он «умирает» из-за того, что выучил.

Тема здесь — наша физическая жизнь и смерть. Мысли, которые, как кажется, убивают, учат нас, что мы можем быть убиты в теле, потому что убийство реально. Наши эго, установив принцип «или одно, или другое», сделали его истинным и для нас. Это означает, что мы уничтожили наш Источник, Который вправе забрать наши жизни в ответ. Наши сны о телах свидетельствуют о том, что Он делает это, ибо мы разыгрываем физически (форма) то, что сначала сделали реальным в наших разумах (содержание).

(VIII.1:5) Уходит он от жизни к смерти – последнему доказательству того, что он ценил непостоянное превыше постоянства.

На Небесах нет изменений, нет их и в Святом Духе, но в мире эго изменения огромны. Тела и формы меняются, потому что они возникают из самой идеи изменения; эго подменяет нашу истинную реальность — неизменного Сына, сотворённого Богом единым с Ним, — образом лжесотворённого, отделённого и постоянно меняющегося «сына». Чтобы гарантировать вечное существование этого отделенного «я», мы принимаем эфемерное и непостоянное, избегая вечного и неизменного.

(VIII.1:6-7) Конечно же он думал, что хочет счастья. Однако он не желал его, поскольку оно было истиной, а потому должно быть постоянным.

Мы не хотим постоянного, потому что наше существование основано на непостоянном — доказательстве того, что реальность меняется, и мы являемся этой реальностью — несчастной, возможно, но тем не менее существующей, и, следовательно, правой в своей вере в разделение (T-29.VII.1:9). Излишне говорить, что последний вопрос должен остаться без ответа, если наши эго хотят выжить.

(VIII.3:1) Здравый смысл скажет тебе, что твои просьбы о счастье не могут быть непостоянными.

Счастье должно быть постоянным. Не может быть так, что мы счастливы только когда наши потребности удовлетворены, когда сияет солнце эго. Неизбежно наступает день, когда другие не удовлетворяют нашу ненасытную потребность в особости, делая нас несчастными. Солнце не всегда светит, буквально или фигурально, и если это так, наше сиюминутное счастье не было истинным.

(VIII.3:2) Ведь если ты получаешь всё, чего желаешь, и если счастье постоянно, то нужно попросить о нем лишь раз, чтобы иметь его всегда.

Если мы не счастливы, то это потому, что мы выбрали против него, а не потому, что наш особый мир не удовлетворил наши потребности. Это наш принимающий решения разум подвел нас, и он один может принести счастье, которое мы ищем. Счастье, как и Иисус, приходит «в ответ на единственный недвусмысленный зов» (T-4.III.7:10): наш собственный.

(VIII.3:4-6) Ибо никто не преминет просить желаемого у того, что, как он думает, в какой-то мере обещает его дать. Он может ошибаться в том, чего он просит, и где, и у чего. Но он попросит, ибо желание есть просьба, исходящая от того, кому Сам Бог в Своем ответе не отказывает никогда.

Мы не просим помощи у того, кто, как мы полагаем, не может дать нам желаемое. Мы просим помощи у эго, потому что оно имеет власть даровать нам существование, защищенное даром мира — страхом и конфликтом. При всем при этом часть нас знает, что если мы попросим Святого Духа, Он дарует нам покой и счастье, которых мы истинно хотим. Эго отщепляет (диссоциирует) обе части, оставляя нас со взаимоисключающими желаниями: одно хочет истины, которая вернет нас домой, который мы никогда не покидали; другое желает иллюзии вечного изгнания. Мы выбираем последнее, потому что не хотим возвращаться к единству, предпочитая вместо этого быть своим собственным Богом и жить в своем особом мире. Святой Дух, с другой стороны, отменяет диссоциацию и отвечает на истинное желание наших сердец прощением и любовью.

(VIII.4) Ты, кто есть завершение Божьей Воли и Его Счастье, чья воля столь же властна, как Его, чья сила не растрачена в твоих иллюзиях, подумай хорошенько, почему ты еще не решил, как отвечать на заключительный вопрос. Твой ответ на все остальные уже помог тебе стать частью здравомыслящим. Но только тот последний вопрошает, действительно ли ты желаешь быть полностью разумным.

Иисус описывает ситуацию, в которой оказывается большинство студентов Курса: они больше не хотят системы эго, но боятся отпустить её. Именно здесь боль кажется наиболее мучительной, ибо мы знаем, что делаем, и больше не можем винить других. По сути, мы достигли середины нашего путешествия: мы не можем вернуться к эго, потому что осознаем его безумие, но боимся завершить путешествие к здравомыслию, которое положит конец нашей особости. Именно тогда становится заманчивым попытаться и «сохранить пирог эго, и съесть его». Например, мы приносим истину в иллюзию и стремимся спасти мир, делая его реальным в нашем восприятии и превращая в объект спасения. Мы думаем, что наша функция — учить Курсу Чудес неверующих, вместо того чтобы учить ему того единственного, кто существует в нашем сне: наше принимающее решения «я». Мы становимся жертвами этих искушений, потому что боимся послания Иисуса об освобождении от эго раз и навсегда, и не отвечаем истинно на последний вопрос, который означает сделать наше «да» ему — «отрицанием „нет“» эго.

(VIII.5) Что есть святое мгновение, если не просьба Господа к тебе осознать, что Он дал тебе? Здесь великий призыв к здравомыслию, осознание того, что есть и может быть увидено всегда, и счастье, которое могло быть навсегда твоим. Здесь – неизбывный покой, в котором ты можешь пребывать всегда. Здесь всё, что отрицало отрицание, показано тебе. Ибо здесь дан ответ на заключительный вопрос, и всё, что ты просил, дано. Здесь будущее – сейчас, поскольку время бессильно перед твоим желанием того, что никогда не изменяется. Ведь ты просил, чтобы ничто не вклинивалось между святостью твоих взаимоотношений и твоим осознанием их святости.

В святом мгновении мы наконец говорим и имеем это в виду: «Я не хочу подношений мира, но хочу вместо этого выучить урок, что не только мир не причиняет мне боль, но и я не причинил боль ему». Чтобы по-настоящему усвоить этот урок об иллюзорной природе внутреннего и внешнего миров разделения эго, нам нужно жить по принципу прощения, глядя на эго глазами здравомыслия. Это дар счастья видения, который напоминает нам о святости, которой мы обладаем и которой являемся; счастье, которое эго не может изменить или уничтожить. Знание этой истины является смыслом нашего принятия Искупления, приветствием спасения, в котором наше «отрицание „нет“» становится мягко звучащим «да».
pro-svet Дата: Среда, 25.02.2026, 15:55 | Сообщение # 287
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Царская дорога

Этот важный параграф объясняет, как человек живет в мире в качестве студента Курса Чудес:

(In.2:1-3) Осуждение – это твое суждение о себе самом, его ты станешь проецировать на мир. Увидев мир порочным, ты видишь вред, который сам же причинил Божьему Сыну. Увидишь бедствие и катастрофу – ты попытался Сына Божьего распять.

Проклинание других за ужасные вещи, которые они делают, — это проекция нашего самопроклятия, и она раскрывает нам веру в то, что мы распяли Христа, единственного Сына Божьего. Внешние восприятия бедствий и катастроф зеркально отражают всесожжение (холокост) греха и убийства в наших бредовых разумах. Нам нужно вспомнить, что восприятие имеет дело не с физическими фактами, а только с нашей интерпретацией этих фактов. Восприятие всегда и исключительно создается проекцией.

(In.2:4-6) Увидишь святость и надежду – ты с Божьей Волею соединился, чтобы его освободить. А кроме этих двух решений, другого выбора не существует. Свидетеля своего выбора ты увидишь и по нему узнаешь, какое из решений ты предпочел.

Проблема в том, что как только мы забыли, что создали мир, мы больше не осознавали разум и его силу выбирать здравомыслие или безумие. Это решение забыть обрекает нас на лишенную разума тюрьму тела. Исправление, следовательно, — это не более чем вспоминание разума, означающее, что когда мы решаем вернуться домой с Иисусом, путешествие заключается в том, чтобы смотреть на мир иначе — как на «внешнюю картину внутреннего состояния» (T-21.in.1:5). Феноменальная вселенная тогда служит, используя удачную фразу Фрейда, «царской дорогой», ведущей нас от мира к разуму. Это становится жизненно важным, потому что без этого не было бы способа узнать, что у нас есть разум, который может выбирать.

Это проясняет, что мы просим Иисуса о помощи не для того, чтобы изменить мир, а лишь для того, чтобы посмотреть на него его глазами: видением, а не суждением. Он наставляет нас, что воспринимаемое нами — это свидетель того, что решил наш разум. Восприятие, повторимся, есть интерпретация. Если мы делаем разложение, разрушение и смерть реальными посредством наших реакций на то, что видят наши глаза, мы выбрали эго; однако, если мы воспринимаем выражения любви или призывы к любви, независимо от формы, мы знаем, что выбрали Иисуса, чтобы он вел нас. Смена учителя в разуме отражается в сдвиге нашего понимания цели и ценности мира: от особости к спасению.

(In.2:7-8) Мир, видимый тобой, просто показывает ту меру радости, которую ты разрешил себе в себе увидеть и принять как свою собственную. А если в этом и состоит смысл мира, тогда вся сила дарить мир радостью должна быть в тебе самом.

Это введение к 21-й главе из двух параграфов основано на метафизическом фундаменте Курса о том, что мир есть иллюзия, буквально проекция мысли. Святой Дух использует иллюзорный мир, чтобы обратить вспять (отменить) проекцию, возвращая наше внимание к разуму, который мы стремились покинуть. Это позволяет нам признать, что переживаемое нами снаружи — это спроецированное решение разума. Такое понимание дает нам возможность сделать правильный выбор. Чем больше мы применяем этот принцип прощения к нашей повседневной жизни (смысл здравомыслия), тем больше мы будем понимать способность видения делать радостными все наши отношения и делать их святыми.

Здравомыслие и Прощение: Видение Святых Отношений

(III.6:1) Святой Дух может использовать все средства, с помощью которых ты стремился найти грех.

Это относится к нашим особым отношениям — средствам, с помощью которых мы стремились доказать, что грех реален, находя его повсюду вокруг нас. Мы стали экспертами в поиске недостатков и суждении, но с другим Учителем мы можем использовать этот же опыт, чтобы находить только призывы к любви, на которые мы отвечаем своей беззащитной добротой. Если мы истинно ищем эти призывы, мы непременно найдем их и ничего более.

(III.6:2-4) Но в Его пользовании они уводят от греха, поскольку цель Его лежит в противоположном направлении. Он видит средства, которыми ты пользуешься, но не ту цель, с которой ты их создал. Он их не отнимает у тебя, поскольку ценит их как средства исполнения тобою Его воли.

Снова и снова Иисус возвращается к важнейшему лейтмотиву цели — идее о том, что Святой Дух не забирает наши особые отношения, а трансформирует их, меняя то, для чего они нужны. Мы знаем, что эго говорит первым, создав разделение и мир особости, а Святой Дух — это любящий ответ. Вспомните:

Тело не было создано любовью. Но любовь не осуждает его и может использовать его с любовью, уважая то, что создал Сын Божий, и используя это, чтобы спасти его от иллюзий (T-18.VI.4:7-8).

В Его нежных руках наш телесный опыт становится «царской дорогой», которая ведет к разуму, скрытому за созданным миром. Подлинная надежда наконец обретается в способности разума изменить цель мира с греха на святость.

(III.6:5-7) Ты создал восприятие, чтобы иметь возможность выбирать меж братьями и вместе с ними искать грех. Святой Дух видит восприятие как средство обучения тебя тому, что видение святых отношений есть всё, что ты желаешь видеть. Тогда ты отдашь свою веру святости, желая ее и в силу своего желания веруя в нее.

Мы забираем веру у эго, потому что осознаем его цель. Не мир сделал нас несчастными; это сделали мы. Когда мы начинаем видеть безумие эго, истинная радость пронизывает нашу работу с Курсом. Доселе надежда лежала в заблуждении, что мы можем изменить мир и сделать нашу жизнь лучше. Здравомыслие спрашивает нас, почему мы хотим улучшить эту адскую дыру. Как сказал Иисус Хелен в первые недели записи Курса: «Что нужно сделать с пустыней, так это покинуть её» (Absence from Felicity, p. 236). Не орошай её и не сажай красивые цветы. Уходи! Точно так же мы не стремимся изменить внешнее, ибо это лишь закрепляет веру в то, что мир существует снаружи. Мы уходим, возвращая внешнюю пустыню к засушливости системы мышления разума о разделении. Когда мы меняем наше решение, восприятие сдвигается к видению Иисуса — любви или призывам к любви. Суждения о боли, страдании и смерти отменяются в исцелении, которое заменяет веру в различия верой в одинаковость Сыновей Божьих: один единый Разум на Небесах, один расщепленный разум в разделении.
pro-svet Дата: Среда, 25.02.2026, 15:58 | Сообщение # 288
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Следующий отрывок, среди многих других, определяет этот процесс исцеления как отмену (undoing) — смысл прощения:

(II.7:1-2) Святой Дух может достаточно легко дать тебе и веру в святость, и видение, чтобы ее увидеть. Однако ты не оставил открытым и свободным алтарь, которому принадлежат дары.

«Алтарь» — это выбирающий в разуме. Видение Святого Духа присутствует там, но мы выбрали против Него, когда вложили свою веру в эго. По сути дела, это сделало Его видение недействительным и ничтожным; несуществующим, потому что вместо него мы выбрали взор эго. Эта ошибка остается до тех пор, пока мы не отменим её, изменив свой разум.

(II.7:3-5) Других кумиров, созданных как что-то еще, ты водрузил на их законное место. И этой чуждой «воле», которая, как кажется, говорит о том, что должно произойти, ты придаешь реальность. А всё, что показало бы тебе противоположность этому, должно казаться нереальным.

«Идолы» (кумиры) — это наши особые заменители Бога, в то время как чуждая «воля» — это эго, которое, кажется, имеет над нами власть. Вместо того чтобы говорить «дьявол попутал», студенты Курса Чудес иногда говорят так, будто эго не было их выбором: «Это не моя вина. Эго заставило меня это сделать». На самом деле мы — принимающее решения «я» — даем эго его реальность и превращаем видение святости Святого Духа в миф, а Его дары свободы и исцеления — в проклятие.

(II.7:6-8) Вот всё, что требуется от тебя: освободить место для истины. Тебя не просят делать или создавать что-либо, лежащее за гранью твоего понимания. Тебя лишь просят позволить истине войти и перестать мешать тому, что совершится само собой, и вновь признать присутствие того, что, как тебе казалось, ты утратил.

Мы освобождаем место для истины, глядя на иллюзию и говоря, что больше не хотим её — отрицание «нет». Мы делаем больше, чем просто говорим «да» истине, мы активно отворачиваемся от иллюзии. Смотрение на эго вместе с Иисусом помогает нам понять, что мир — это его зеркало, и теперь мы выбираем против его безумия. Он научил нас признавать, что невинность Христа, которую, как мы думали, мы утратили, осталась внутри нашего разума. Она долго ждала нашего решения вернуться к тихой истине её любви, пока мы отрекаемся от эго и его системы мышления вины и суждения.

(II.8:1-2) Так согласись хотя б на миг оставить алтари свои свободными от всего, что возложил на них, – и ты не сможешь не увидеть того, что есть на них в действительности. Мгновение святое – не миг творения, но миг признания.

Святое мгновение — это не реальность, а признание того, что наше счастье заключается в выборе его. В прошлом мы выбирали отводить взгляд от истины нашей одинаковости и видеть лишь иллюзии разделения и особости. Но наше прощение очистило алтарь разума, чтобы принять святость, которая уже есть там, в нас и во всех Сыновьях Божьих.

(II.8:3-4) Ибо признание приходит с видением и приостановленным суждением. Только тогда возможно посмотреть в себя, увидеть всё, чему там должно быть, всё на виду и независимо от суждения и помех.

Дело не в том, что мы выбираем видение, а в том, что мы выбираем против суждения. Это важно не только в теории, но и на практике. Иначе мы будем обманывать себя, думая, что отказались от эго, тогда как мы просто похоронили его. Важно, чтобы мы смотрели на систему мышления эго, как Иисус постоянно побуждает нас делать, чтобы мы могли увидеть: проблема не в самой нашей ненависти, а в решении разума в её пользу. Когда мы смотрим на это решение против Бога открытыми глазами, без вклада или суждения, наша ненависть мягко исчезает и позволяет любви быть собой.

(II.8:5-6) Отмена созданного – не твоя задача, но от тебя зависит, приветствовать ее радушно или нет. Желание и вера всегда сопутствуют друг другу, ведь каждый верит в то, чего он хочет.

В этом сила нашей веры — приветствовать истину или не допускать её в осознание. Если мы желаем разделения, мы вложим в него свою веру и поверим, что оно истинно, создавая мир, свидетельствующий о его кажущейся реальности. Если же, с другой стороны, мы желаем отмены разделения Искуплением, мы будем видеть мир как инструмент, помогающий нам достичь этой цели. Наша функция — не отменять эго, а просто смотреть на него вместе с Иисусом, учась улыбаться и не воспринимать наши осуждающие мысли всерьез. Мы не отрицаем эти мысли, но и не даем им власти влиять на наш покой — ни через чувство вины, ни через попытки оправдать атаку. Таким образом источник атаки, укорененный в вере разума в грех, отменяется:

(II.13) А правда в том, что ты и брат сотворены любящим Отцом, Который сотворил вас вместе как одного. Увидишь «доказательства» обратного – и ты отрицаешь свою реальность. Признаешь, что всё, стоящее между тобой и братом, всё, что вас разделяет и держит врозь друг с другом и с Отцом, ты втайне создал сам, – и миг освобождения пришел. Все следствия тобою созданного исчезли, как только выявлена его причина. Лишь его кажущаяся независимость от своего источника держит тебя в тюрьме. А это та же ошибка, что и считать себя независимым от твоего Источника, которым ты был сотворен и которого никогда не покидал.

То, что сохраняет эго нетронутым — это не само эго, ибо как может ничто влиять на ничто, не говоря уже о Всём? Эго поддерживает только наша вера в него, и то, что защищает веру в существование эго, — это вытеснение и проекция; благодаря созданию лишенного разума тела эго держит свое бессилие скрытым. Однако, когда мы смотрим на спроецированный мир вместе с Иисусом, что ведет нас обратно в разум, тайна эго разоблачается, как и способность разума принимать решения. Видимое теперь ясно, решение в пользу Искупления вместо разделения становится легким. Как только идея эго видится как не покидающая свой источник, мир исчезает, разум освобождается, чтобы выбрать заново, и неразделенный Сын Божий остается Его истинным Сыном.

(IV.4:1-2) Твое освобождение еще частично, еще ограничено и не завершено, однако оно уже зародилось внутри тебя. Не полностью безумный, ты согласился увидеть большую часть своего безумия и признать его безрассудство.

Здесь снова Иисус дает нам понять, что он знает: мы еще не закончили. Мы, может быть, не полностью безумны, но мы и не полностью здравомыслящи. Ранее мы видели, что младенец из Вифлеема заново родился в нас, и что спасение подобно младенцу, которого нужно вскармливать и питать (T-19.IV-C.10:7-9). Это представляет собой начало процесса безоценочного смотрения на безумие эго — предвестника полного принятия нашего здравомыслия и Искупления.

(IV.4:3-9) Доверие твое движется внутрь, мимо безумия и далее к здравомыслию. То, что теперь тебе подсказывает здравый смысл, эго не хочет слышать. Цель Святого Духа была принята той частью разума, которую оно не знает. Не знал о ней и ты. И тем не менее эта часть, с которой ты теперь себя отождествляешь, не боится смотреть на самое себя. Греха она не знает. Иначе разве пожелала бы она увидеть цель Святого Духа как свою собственную?

Эго не хочет, чтобы мы услышали о том, что разделения никогда не было, ибо это означало бы его гибель. По правде говоря, эго не знает о существовании истинного разума, но распознает угрозу того, что разум вернет себе силу выбрать против него. Всё чаще выбирая глаза Иисуса вместо своих собственных, здравомыслие вместо безумия, мы принимаем исцеляющее видение Христа, которое признает присущую Сыну Божьему безгрешность, включающую всех нас.

(IV.5:1-2) Эта часть разума видела брата твоего и безошибочно узнавала его с момента начала времени. Она желала только одного – соединиться с ним и снова стать свободной, какой была когда-то.

Часть, о которой говорит Иисус, — это истинный разум (Дитя, описанное в Уроке 182), который говорит: «Я больше не хочу эго. Я, может быть, не готов отказаться от него полностью, но я знаю, что не хочу его. И хотя я также не готов принять единство Сыновства, я не желаю нападать на своего брата и сохранять восприятия эго о разделении».

(IV.5:3-6) Она ждала рождения свободы, прихода к тебе приятия освобождения. Теперь ты понимаешь, что вовсе не эго соединилось с целью Святого Духа, что там должно было быть что-то еще. Не посчитай это безумием. Тебе об этом говорит твой здравый смысл, и это прямо вытекает из всего, что ты уже постиг.

«Что-то еще» — это выбирающий в разуме, который решает посмотреть на эго, говоря, что теперь он хочет только истинного разума. Он признает присущее эго безумие и истину здравомыслия Святого Духа, которую теперь выбирает в качестве проводника к свободе и освобождению от вины.

(IV.6:3-8) Ты воспринял безумие эго, но это не испугало тебя, поскольку ты решил не разделять его. Иногда оно еще обманывает тебя. Но в твои более разумные минуты его тирады уже не устрашают твое сердце. Ты понял, что тех даров, которых оно лишило бы тебя, придя в неистовство от твоего «бесцеремонного» желания смотреть в себя, ты не желаешь. Несколько остающихся безделок всё еще, кажется, блестят, ловя твой взгляд. Но ты не «продал» бы за них Царства Небесного.

Этот отрывок подчеркивает важную тему нашей симфонии: само эго не является источником нашего дискомфорта, ибо его «силу» обеспечивает только вера разума в него. Когда мы отстраняемся вместе с Иисусом и смотрим на бредни эго, мы улыбаемся его глупости, не говоря уже о нашей собственной за то, что верили в него. Хотя у нас все еще может возникнуть искушение прислушаться к его сиренам особости, мы стали более здравомыслящими, чем раньше. Больше не желая заключать пакт с нашим дьяволом ради нескольких жалких безделушек, мы выбираем вместо этого сокровища Небес. Мы заглянули внутрь и посмотрели эго в лицо, видя сквозь него сияющий лик Христа — символ невинного Сына Божьего.

(IV.7:1) Эго теперь и впрямь напугано.

Это сказано в середине раздела, с которого мы начали, — «Страх заглянуть внутрь». Мы понимаем, что страх эго заключается в том, что мы заглянем внутрь разума и увидим, что там нет ничего, кроме Искупления — безгрешности Сына. Прощение — это ключ, ибо оно подразумевает просьбу к Иисусу помочь в сдвиге нашего восприятия отношений, что позволяет нам увидеть, что грех, который мы воспринимали снаружи, зеркально отражает грех, который мы сделали реальным внутри. Теперь мы смотрим внутрь и решаем, что больше не хотим содержания ложного разума — греха и страха, ибо выбор эго не сделал нас счастливыми. Однако признание безумия нашей особости заставляет ту часть нас (эго), которой нравится её отдельная идентичность, бояться.

(IV.7:2-7) Но то, что оно слышит с ужасом, другая часть воспринимает как сладкую музыку, как песнь, которую она желала слышать с момента появления эго в твоем разуме. В слабости эго ее сила. Песнь свободы – хвалебный гимн другому миру – приносит ей надежду на покой. Ведь она помнит Царство и нынче видит Его сошедшим наконец на землю, с которой его так долго разлучало господство эго. Царство пришло, найдя свой дом в твоих взаимоотношениях на земле. Земля уже не в состоянии удерживать того, что отдано Царству Небесному как его собственное.

Небеса приходят на землю через отражение своего Единства, когда мы осознаем, что все мы разделяем одну и ту же потребность, будучи одинаковыми в безумии и здравомыслии. Сдвиг разума от особых отношений к святым — это «вестник вечности» (T-20.V.1:6), намекающий на забытую песню (T-21.I), о которой постоянно напоминает Присутствие Святого Духа. Нежная сила песни, сладкие звуки нашей пробуждающейся свободы заставляют иллюзорное «я» эго растворяться в небытии, по мере того как мы все больше отождествляемся с системой истинного мышления Иисуса («другой частью»).
pro-svet Дата: Среда, 25.02.2026, 16:01 | Сообщение # 289
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (IV.8:1) Взгляни по-доброму на брата и помни, что слабость эго раскрывается и в твоем видении, и в его.

Мы смотрим на эго без суждения и признаем присущую ему слабость. Наша особость производила много шума в демонстрации кажущейся силы, но мягкость прощения свела его рычание к мышиному писку. Это позволило нам раскрыть истинную силу, которая объединяет наших братьев в любви, являющейся нашим источником, нашей жизнью, нашим Я.

(IV.8:2) Всё, что оно удерживало врозь, встретилось и соединилось, и смотрит теперь на эго без боязни.

Когда мы смотрим на эго без страха, мы отрицаем его отрицание, то есть, мы больше не хотим его даров индивидуальности и особости, которые раскалывают Сына Божьего. Этот процесс отмены бессмыслен, если мы не знаем, что именно мы отрицаем, и поэтому нам нужно посмотреть на эго, которое погребено в разуме, о котором мы не подозреваем. И тут появляется Иисус, который спокойно объясняет, что мир, который мы воспринимаем снаружи, — это проекция мира, который мы сделали реальным внутри. Этот внутренний мир возник из ошибочного выбора разума, выбора, который мы теперь с радостью исправляем.

(IV.8:3-7) Малое дитя, безгрешное в своей невинности, следуй же в радости путем определенности. Пусть не задержат тебя безумные, настойчивые заверения страха, будто уверенность заключена в сомнении. В этом нет смысла. И что тебе за дело, сколь громогласно вопит об этом эго? Повторами и гамом бессмысленному смысла не придать.

Мир пытается сделать бессмысленное значимым, и всё здесь постоянно кричит о зле, которое присутствует: жестокость, несправедливость, лики невинности. Иисус просит нас не доверять этим безумным «голосам мертвых» (У-чI.106.2:3), в которые могли бы поверить только дети. Если мира нет, как могут быть жертвы или палачи? Мы являемся жертвами только ошибочных выборов разума — истинного палача.

Иисус спросит нас в 24-й главе: «И где же сомнение, когда пришла уверенность?» (T-24.V.9:7). Нам нужно принять уверенность его учений, прежде чем наши сомнения исчезнут. Принятие его видения одинаковости вместо нашего суждения о различиях приведет к радости, которая не от мира сего, отражая Небеса, куда мы непременно вернемся вместе со всеми, казалось бы, отделенными Сыновьями Божьими.

(IV.8:8-9) А тихий путь открыт. Следуй им в радости, не сомневаясь в том, что должно быть истинным.

Этот тихий путь требует большой практики и дисциплины, потому что мы действительно подвергаем сомнению «то, что должно быть истинным». Даже когда мы интеллектуально верим словам Иисуса, мы сомневаемся в них, потому что радикальность его учения опрокидывает каждую мысль и опыт, которыми дорожит мир, начиная с нашей индивидуальности и особости. Беззащитный взгляд на систему мышления эго — вот что унимает его голос и успокаивает наш разум, чтобы мы могли услышать Голос, который ведет нас домой:

(V.3:1) Но есть иное видение и Глас иной, и в Них заключена твоя свобода, только и ждущая твоего выбора.

Возвращается важнейшая тема выбора, напоминая нам, что всё — абсолютно всё! — исходит из способности разума выбирать: заточающее суждение эго или освобождающее видение Святого Духа.

(V.3:2-4) И если свою веру ты подаришь Им, то воспримешь в себе другое я. Для этого другого я чудеса естественны. Так же естественны и просты, как дыхание для тела.

Когда мы по-настоящему изучим этот курс и увидим его действенность, способность делать нас счастливыми, выбор видения Святого Духа станет таким же естественным для нашего разума, как дыхание для поддержания тела. Это состояние не может наступить, однако, без усердной практики прощения, доброго и терпеливого в своем применении к каждому человеку и каждой ситуации.

(V.3:5-12) Они есть очевидный ответ на просьбы о помощи – единственно возможный его призыв. Эго воспринимает чудеса как неестественные, ибо оно не понимает, как разобщенные умы могут оказывать влияние друг на друга. Они не могут. Они не могут быть разобщены. Другое я это прекрасно знает. Поэтому оно осознает, что чудеса влияют не на чей-то разум, а только на свой собственный. Они всегда изменяют твое мышление. Другого нет.

Вспомните слова Иисуса в открывающем параграфе главы: «Посему, не стремись изменить мир, но выбери изменить свое мировоззрение» (T-21.in.1:7). Зачем бы нам желать обратить мир в Курс Чудес, например, если там никого нет, кого можно было бы обратить? Нет отдельных разумов, есть только наш собственный, который соединен с каждым другим разумом, несмотря на систему мышления эго об отдельных разумах и телах. Отсюда должно следовать, что чудеса не меняют других, а только нас самих. Вот почему, когда мы мыслим истинно, мы осознаем, что наша единственная ответственность — изменить свой разум. И когда мы это делаем, выбрав чудо, мы просто останавливаемся, ибо распространение чуда через нас теперь не имеет значения для нашего прощенного «я».

Благодаря нашему окончательному принятию Искупления система мышления эго о разделении отменяется, и из этого великого святого мгновения всё, что мы думаем, говорим или делаем, направляется любовью. Ничего от эго не остается в наших разумах, включая вклады в результаты. Обучение Курсу Чудес становится для нас ничем не отличным от обучения арифметике, строительства дома или починки сломанной трубы. Только эго заставило бы нас поверить, что какая-то работа в иллюзорном мире важнее или ценнее другой.

(V.4) Ты не осознаешь, до какой степени идея разделения воспрепятствовала здравомыслию. Весь здравый смысл пребывает в другом я, которое ты отделил от своего сознания. А из того, чему ты разрешил остаться в сознании, ничто не в состоянии мыслить здраво. Разве способен сегмент разума, лишенный здравомыслия, понять, что представляет собой здравый смысл, или усвоить информацию, им сообщаемую? Разного рода вопросы могут роиться в нем, но если основной из них продиктован здравым смыслом, то он не задаст его. Как всё, диктуемое здравым смыслом, главный вопрос и прост, и очевиден, и остается незаданным. Только не думай, будто здравый смысл не мог бы на него ответить.

Это предвосхищает следующий раздел, «Последний неотвеченный вопрос». Наши эго, лишенные здравомыслия, не позволяют нам понять простоту проблемы, вот почему Иисус использует отношения как классную комнату, в которой мы узнаем, что они зеркально отражают наш расщепленный разум, вмещающий здравомыслие истинного разума и безумие ложного разума, а также силу выбирать между ними. Поскольку здравомыслие заставило бы нас подвергнуть сомнению наше безумие (аспект «основного вопроса»), эго стремится удерживать нас в вечно лишенном разума и не задающем вопросов состоянии.

(V.6:1) Божий план прост, не замкнут в рамках логического круга, не разрушает сам себя.

Это непохоже на план эго, обреченная на провал природа которого раскрывается в его начальной и конечной точке — смерти. Оно заставляет нас верить, что мы убили Бога, Который затем убьет нас в ответ. Мы избегаем этой неизбежной участи, прячась в теле, которое тоже умирает. Мы ходим по кругу этой смерти, не осознавая её кругообразности, потому что забыли её источник в разуме — том же самом разуме, который содержит простой и несомненный Божий план Искупления.

(V.6:2-5) У Господа нет Помыслов иных, чем Самопродолжение, и в это должна включаться и твоя воля. Поэтому должна быть такая часть тебя, которая и знает, и разделяет Его Волю. Нет смысла спрашивать, истинно ли то, чему должно быть. Зато имеет смысл спросить, отчего ты не осведомлен об истинном; на это должен быть ответ, если план Божий твоего спасения совершенен.

Иисус снова говорит о цели. Имеет смысл спросить, почему мы не осознаём истину, и этот курс объясняет это: поскольку реальность нашего единства делает недействительным индивидуальное существование, мы стремимся подтвердить отделенное «я», делая себя неосознающими эту истину. Сначала мы хороним её под слоями вины, а затем хороним вину под покровами особости тела. Иисус помогает нам увидеть, что если прощение должно быть полным, мы должны ответить на вопрос, почему мы выбрали эго. Это означает обмен отсутствия разума на разумность, разделения на Искупление, само-проецирующей ненависти на Само-распространяющуюся любовь.

(V.6:6–7:2) А он должен быть совершенным, поскольку его Источник не ведает несовершенства. Где еще быть ответу, если не в Источнике? И где ты сам, если не там же, где ответ?

Наша завершенность (completion, полнота, целостность) как Христа — это наше истинное Я, покоящееся в нашем Источнике и за пределами всех мыслей о незавершенности. Нам не нужно пытаться понять то, что нельзя понять, но мы можем понять постоянный выбор нашего разума против истины. Даже когда истинный разум читает и верит в эти слова спасения, ложный разум сопротивляется. Он не хочет терять свою особую идентичность, которую истина и здравомыслие разоблачают как иллюзорную, напоминая нам, что Идеи не покидают свой Источник, а мы — Идея Бога: Мысль Его Невинности и Любви.

(VI.6:1) Выбрав грех вместо исцеления, ты Сына Божьего приговорил к тому, что навсегда неисправимо.

Это вновь вводит тему греха и ошибки (например, T-19.II): грех — это ошибка, которую нельзя исправить, в то время как видение легко отменяет ошибочные решения разума, когда они выносятся на исцеляющий свет истины.

(VI.6:2-3) Подобным выбором ты говоришь ему: он обречен, навеки разлучен с тобою и с Отцом, лишен надежды на благополучное возвращение. Ты учишь его этому и будешь у него учиться тому же, чему его учил.

Мы делаем грех реальным в себе, а затем проецируем его, желая, чтобы другие были вечно прокляты вместо нас. Мы учим их, что эго живо и процветает, а они учат нас тому же. Вместе мы присоединяемся к танцу вины эго, на котором строятся все особые отношения. Укрепляя ложные выборы друг друга в пользу безумия эго, мы магическим образом надеемся освободиться от греха, проецируя его на другого. Однако это не работает, ибо всё это лишь питает наш грех, побуждая нас продолжать танец под умирающие ритмы пронзительных звуков особости.

(VI.6:4) Ведь ты способен учить его только тому, что он таков, каким ты ему желаешь быть, а то, что ты для него выбрал, и станет твоим выбором для тебя самого.

Если мы смотрим внутрь и видим эго, то именно его систему мышления мы увидим и укрепим в других. Однако, если мы разделяем видение Иисуса о том, что все мы дети Искупления, именно это мы сделаем реальным для наших братьев, потому что сначала сделали это реальным для себя. Излишне говорить, что мы говорим только о решении разума — единственной причине поведения.

(VI.6:5-8) Но этого не следует бояться. То, что ты с ним един, есть факт, а не интерпретация. Может ли факт пугать, если, конечно, он не расходится с тем, что для тебя дороже истины? Здравый смысл скажет тебе, что в этом факте – твое освобождение.

Разумы соединены. В отличие от эго, которое знает только различное, здравомыслие говорит нам, что если мы видим себя как эго, мы должны видеть других так же, ибо мы одинаковы. Вот почему восприятие других — это всегда самовосприятие: воспринимать одного Сына грешным означает воспринимать всё Сыновство грешным. Отсюда наша потребность прощать, ибо видеть других отличными — значит делать их виновными в нашем грехе, а это означает, что они не могут быть нашими спасителями от ада.

Чтобы исправить нашу ошибку, Святой Дух учит, что мы соединены нашей неотъемлемой одинаковостью: один Христос, один расщепленный разум. В этом наша надежда на освобождение, ибо только здесь — факт. Эго советует нам бояться этой одинаковости, потому что его система мышления о разделении основана на вере в реальность различий. Мы начинаем с веры, что отличаемся от Бога, и стремимся доказать это своим дифференцированным существованием в качестве тел. Такова цель мира, и вот почему он демонстрирует различия даже на субатомном уровне. Но здравомыслие говорит нам, что это не так. Наша одинаковость — это не интерпретация, а факт — в истине и в иллюзии. Именно разделение является интерпретацией.
pro-svet Дата: Среда, 25.02.2026, 16:03 | Сообщение # 290
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (VI.7:1-6) Нельзя напасть на брата или на тебя поодиночке. Но равно ни один из вас не может принять чуда, которое не благословило бы и другого, не исцелило бы его боли. Здравый смысл, как и любовь, стремится ободрить, не напугать тебя. Сила исцеления Божьего Сына дарована тебе, поскольку он должен быть с тобой един. А ты действительно в ответе за то, каким он видит себя. И здравый смысл говорит, что тебе дано в одно мгновение изменить весь его разум, который един с твоим.

Это еще одно утверждение нашего неотъемлемого единства. Будучи разделенными по форме, кажущиеся раздробленными Сыновья Божьи остаются объединенными в содержании расщепленного разума: безумии, здравомыслии и способности выбирать между ними. Поскольку Сын Божий един, то, что выбирается в одном разуме, совершается во всех: любовь или страх, прощение или ненависть, исцеление или болезнь. Этот факт вселяет страх в ту часть нашего разума, которая дорожит разделением, ибо эго требуются разные Сыновья, на которых оно может проецировать свою вину. Поскольку это отменяет акцент здравомыслия на одинаковости, эго использует свою дифференцирующую особость, чтобы противостоять объединяющему святому мгновению Святого Духа.

(VI.7:7-12) И каждое мгновение служит тому, чтобы нести полное исправление его ошибок и делать его целокупным. А в тот момент, когда ты разрешаешь исцелить себя, его спасение предстает полностью завершенным вместе с твоим. Ты наделен здравым смыслом для понимания, что так оно и есть. Ведь здравый смысл, такой же добрый, как и цель, чьим средством он является, уверенно уводит прочь от безрассудства к цели – истине. И здесь ты сбросишь бремя отрицания истины. Ведь только это бремя тяжело, а не сама истина.

Несвятое мгновение эго, в котором рождаются особые отношения, безумно, ибо оно основано на вере в разделение и вину. Именно это безумие мы приносим Иисусу и его святым мгновениям прощения, выбирая общие интересы вместо отдельных — средство, с помощью которого мы пробуждаемся от снов эго о безумии. Мы с радостью откладываем бремя веры в то, что истина была бременем, а вина — спасением, приветствуя добрую истину здравомыслия в наших разумах, когда мы и наши братья исцеляемся как одно, ибо таковы мы и есть.

Всё это кажется безумным миру «2 + 2 = 4», в котором мы живем, однако безумие поистине пребывает в разуме, который верит, что что-либо иное, кроме совершенного единства и любви, является истиной. Исправление этого безумия происходит в истинном разуме, который верит, что «2 + 2 = 5», что означает, что система мышления эго о вине и мир, возникший из неё, не имеют смысла, и, следовательно, не реальны.

(VI.8:1) В вашем единстве с братом заключено твое спасение и дар Небес, а не дар страха.

Это спасение, потому что оно идет вразрез с движимой страхом ложью эго о нашей отдельности друг от друга. Принцип Искупления говорит нам, что не произошло ничего, что могло бы породить страх, ибо мы остаемся едиными внутри себя как Христос и едиными с нашим Творцом и Источником, что отражается здесь в нашем общем интересе (прощении) и цели (спасении).

(VI.8:2-3) Разве Рай кажется тебе тяжелой ношей? В безумии – да.

Кажутся ли Иисус и его курс обременительными? В нашем безумии — определенно. Вот почему миру нужно было втянуть его в свои сны безумия, сделав его таким же безумным, как он сам: спасителем, который верит в грех и мир особости, наказания и искупления через смерть. Это ничем не отличается от того, как студенты делают похожие вещи с Курсом Чудес, чувствуя истину Единства Небес бременем, слишком ужасным, чтобы его нести, отступая в комфортные пределы путаницы формы и содержания, которая находит свой дом в особых отношениях.

(VI.8:4) Но всё, что видит безрассудство, должен рассеять здравый смысл.

Здравомыслие рассеивает иллюзии разделения, глядя на них с добротой и говоря: «Это безумие». Услышав наконец его разумный голос, мы способны вернуть доступ к разуму и выбрать видение вместо суждения.

(VI.8:5-9) Он заверяет тебя, что Царство есть то, чего ты хочешь, и всё, чего ты хочешь. Слушай Того, Кто говорит со смыслом и Кто твой смысл приводит в соответствие с Его. Тогда пусть здравый смысл станет средством, с чьей помощью Дух Святой будет учить тебя, как избавляться от безумия. Не прячься за безумием в попытке скрыться от здравомыслия. То, что безумие желает скрыть, Святой Дух всё еще протягивает каждому для радостного обозрения.

Как бы сильно мы ни пытались заглушить Голос Святого Духа, Его Любовь остается. Мы используем наши особые отношения, чтобы прятаться за безумием и убегать от здравомыслия — такова цель, стоящая за безумным мышлением и поведением мира. Мы сначала выбрали систему мышления эго, чтобы держать Искупление подальше, а затем мирскую особость, в которой можно спрятать наше ложное «я» — эго. И всё же здравомыслие, выражение принципа Искупления в истинном разуме, не затронуто этим безумием и спокойно ждет нашего возвращения в разум, чтобы мы могли выбрать заново.

Ошибка ухода с Небес требует средства возвращения: разворот проекции, который вместе с Иисусом прослеживает безумный путь эго в обратном направлении (T-18.I.8:3-5). Позже в нашей симфонии Иисус говорит о Святом Духе, ведущем нас «вверх по лестнице, вниз по которой вело [нас] разделение» (T-28.III.1:2). Наше путешествие назад начинается с мира, где мы узнаем, что восприятие не имеет отношения к внешнему, будучи проекцией решения разума: проекция рождает восприятие. То, что неладно в наших особых отношениях, зеркально отражает то, что, как кажется, пошло не так в наших отношениях с Богом.

(VI.9) Ты брата своего спаситель. А он – спаситель твой. Об этом с радостью оповещает здравый смысл. Сему благому плану любовь была дана Любовью. А всё, что планирует Любовь, подобно Ей самой: будучи единой, Она желает тебе постичь, чем должен быть ты. А раз ты с Ней един, тебе, должно быть, дано дарить то, что Любовь дарила и дарит до сих пор. Так проведи хотя бы миг в принятии радостном того, что было дано тебе для дара брату, и с ним постигни всё, что даровано обоим. Давать – не благостней, чем получать. Но и не менее благостно.

Поскольку Искупление учит, что разделения никогда не происходило (Идеи не покидают свой Источник), «план» Бога состоит в том, чтобы мы приняли истину этого принципа, видя его отражение в наших отношениях. Здравомыслие Святого Духа обеспечивает видение, которое видит все разумы как один разум, всех братьев как одного брата (У-чI.161.4:1-2). Прощение отражает закон Небес единой любви, приводя нас к осознанию того, что этот единый разум никогда не может атаковать себя, кроме как во снах: разделение, которое не могло произойти, не возникло между Сыновьями, которых Бог соединил как одно. Мы узнаем этот счастливый факт, узнавая, что даем только самим себе, получая любовь, которую мы дали всем, от всех, потому что Бог есть Всё.

(VI.10) Сын Божий всегда благословлялся как один. Когда он выражает свою признательность тебе, благословившему его, здравый смысл говорит, что ты и сам не можешь быть вне этого благословения. Признательность, Им предлагаемая тебе, напоминает о благодарности Отца за то, что ты Его завершаешь. И только здесь подсказывает здравый смысл: ты полностью способен понять то, чем должен быть. Отец твой близок к тебе так же, как и твой брат. Но что еще может быть ближе к тебе, чем собственное Я?

Прощение поднимает завесы разделения и нападения, которые заставляли нас верить, что мы можем быть отдельно от совершенной любви. И мы не лишены благодарности Небес в наших сердцах, ибо любовь и благодарность — это аспекты союза Отца и Сына (У-чI.195), отраженные в видении здравомыслием общей и единой цели Сыновства. А за видением святого, невинного лика Христа стоит любовь, которая и есть наше Я.

(VI.11:1-2) Та власть, что ты имеешь над Божьим Сыном, не угрожает его реальности. Она – ее свидетель.

Только в безумии власть разума спасать или проклинать видится как угроза. Эта власть влиять на Сына Божьего — просто наша способность выбирать, куда мы помещаем свою веру: в здравомыслие или безумие, свободу или заточение.

(VI.11:3-4) Где, как не в нем самом, лежала бы его свобода, будь он уже свободен? И кто, кроме него, мог бы его связать, если он отрицает свою свободу?

Мы те, кто отрицает свою свободу, связывая себя цепями вины. Другие никогда не могут заключить нас в тюрьму, ибо мы находимся во власти только нашей неверно размещенной веры в эго и его безумную систему мышления:

(VI.11:5) Бог поругаем не бывает, и Сын Его не станет узником, разве что по собственному желанию.

Мы насмехаемся над Богом, веря, что уничтожили Его живое и любящее Единство, разбив его на миллиарды осколков. Поскольку это безумие может случиться только в диких снах иллюзии, любовь не может быть уничтожена, как бы мы ни пытались, веря в нереальный мир особых отношений. Если бы мы были по-настоящему честны, однако, мы бы признали, что всегда стремимся напасть на Бога и протащить Его через грязь особости: ограничивая любовь и делая её уродливой, или делая её настолько прекрасной, что она кажется славной заменой Богу. Ссылка на поругание Бога взята из известного высказывания св. Павла в Послании к Галатам (6:7).

(VI.11:6-8) Но именно собственным желанием он и освобожден. В том его сила, а не слабость. Ведь он всегда во власти собственного милосердия.

Мы — безжалостные слабаки, когда выбираем эго, и выражаем силу истинного милосердия, когда выбираем Иисуса и освобождаем себя от собственного заключения. Мы знаем, что всё определяется тем, чего мы хотим, ибо наше желание определяет, куда мы помещаем свою веру, во что верим и в каком мире хотим жить: любви или ненависти.

(VI.11:9-10) Там, где он предпочтет быть милосердным, он свободен. Но там, где он выбирает осуждение, он – узник, ожидающий в цепях помилования [своего прощения самого себя], которое его освободит.

Снова мы видим, что местом действия драмы нашей жизни является разум. Он один выбрал заковать нас в цепи, ожидая не внешнего освободителя или небесного спасителя, чтобы открыть замки, а нашего выбирающего, чтобы тот избрал ключ прощения, который откроет хранилище, крепко запертое виной. Безусловно, это невозможно сделать без помощи, но Иисус не может повернуть ключ без нас; наши руки должны соединиться, когда мы осознаем, что он — тот учитель, которого мы действительно хотим.
pro-svet Дата: Среда, 25.02.2026, 16:05 | Сообщение # 291
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Заключение

Мы возвращаемся к «Забытой песне», где, как мы видели, Иисус конкретно ссылается на опыт слепых — тех, чьи глаза не видят, — образ, который он затем распространяет на всех нас. Духовно слепые, наши глаза закрыты снами эго о разделении; галлюцинируя, что мы видим то, чего нет, мы лишены видения тех, кто, по словам Уильяма Блейка, смотрит сквозь глаза, а не глазами (Вечное Евангелие). В грядущих главах мы увидим, что наши глаза действительно вообще не видят. Подобно тому как слепые приспосабливаются к реальности мира, в котором у них нет зрения, мы приспосабливаемся к несуществующему миру, создавая иллюзии и магическим образом думая, что понимаем контуры воспринимаемого мира. Мы даже создали искусственный свет — солнце, огонь, электричество, — который, кажется, освещает погруженный во тьму мир. И все же, по факту, мы не видим ничего.

Мы начинаем с конца 5-го параграфа и продолжаем до конца этого прекрасного раздела. Это чудесная медитация о забытой песне, которая погребена в разуме каждого из нас, хотя образ смещается к слепым, которым теперь даровано зрение. Мы видим два набора символов: слышание Голоса Святого Духа и видение посредством видения Христа. Образ песни, как и сопутствующий ему образ видения, является общим для многих духовных учений, а также главной темой в Курсе Чудес. Более того, Песнь Молитвы, дополнение, записанное Хелен после завершения Курса, построена вокруг символа песни, которую Отец поет Сыну, а Сын поет Отцу, отражая Их неотъемлемое Единство.

Когда мы начали видеть сны о разделении, отчаянно пытаясь заглушить эту песню Любви и Единства Небес, мы взяли с собой её древнюю мелодию, представленную в Курсе Чудес Святым Духом. Эта мелодия осталась в нашей памяти как воспоминание, хотя мы и стремимся забыть её под мучительные крики эго об особости: восторг, когда наши воспринимаемые потребности удовлетворены, и боль, когда нет. Эти эмоциональные реакции имеют цель, ибо они «защищают» нас от слышания мелодии нашего Я. Эго верно полагает, что ему нужна защита, потому что, как только наши разумы откроются, чтобы слышать, мы выберем услышать песню целиком и пробудиться от сна. И поэтому Иисус просит нас слушать:

(I.5:5–6:3) Прислушайся и поразмысли, помнишь ли ты о том, о чем сейчас мы будем говорить. Прислушайся, быть может, ты поймаешь отзвук древнего, но не совсем покинувшего память состояния, неясного, возможно, но вместе с тем чем-то знакомого, как песнь, название которой давно забыто, и обстоятельства, при которых ты ее слышал, полностью стерлись из памяти. Не вся она с тобой осталась, лишь слабый отзвук мелодии, не связанный с определенным местом, лицом или же с чем-либо конкретным. Но и по этому призрачному отрывку ты вспоминаешь, как восхитительна была вся песнь, как всё было прекрасно там, где ты ее услышал, как ты любил тех, кто там был и слушал ее с тобою вместе.

Кто из нас не знает, о чем говорит Иисус, ибо эта мелодия, даже её слабый отзвук, есть в каждом фрагментарном аспекте Сына Божьего. Хотя песня не помнится, память, которую мы взяли с собой, когда заснули, все еще поет в наших сердцах (истинных разумах), призывая нас пробудиться от хриплых воплей греха, вины и страха, чтобы снова познать любовь Творца и творения: Единство, соединенное как Одно.

(I.7:1) Звуки – ничто.

В этой важной строке Иисус говорит, что форма песни — ничто, ибо значимо лишь содержание любви. Это подчеркивается в Песни Молитвы, когда он говорит нам, что мы искренне хотим именно песню, а не «обертоны, гармоники, эхо...» (S-1.I.3). Формы, которые любовь, кажется, принимает в этом мире, — наши особые отношения — незначительны, ибо именно сама песня является желанием нашего сердца. Только это придает смысл нашему в противном случае бессмысленному путешествию по этому миру.

(I.7:2-5) Но ты их сохранил не ради них самих, а лишь как мягкое напоминание о том, что тронуло бы тебя до слез, припомни ты, как оно было дорого тебе. Ты мог бы вспомнить, но боишься, веря, что потеряешь мир, постигнутый с тех пор. И всё же ты знаешь, что ничего в постигнутом тобою мире даже и вполовину так не дорого тебе, как это. Прислушайся и посмотри, припомнишь ли ты песнь старинную, знакомую тебе давным-давно, ту, что была тебе дороже любой другой мелодии, которую ты научил себя лелеять с той поры.

Вопреки призывам эго к особости, глубоко внутри мы знаем, что ничто из предлагаемого этим миром не может приблизиться к прелести и красоте этой древней песни. Когда нас по-настоящему трогает какое-то событие, произведение искусства или теплое воспоминание из прошлого, нам напоминают о невинности, которую мы когда-то знали, и о любви, наполнявшей наши умы и сердца. Когда мы откладываем свои обиды в сторону, помехи эго растворяются в слезах радости, и мы снова слышим песню, которая долго молчала. Зов Небес снова становится нашим собственным, и Сын Божий радостно вспоминает, что он — Сын Божий.

(I.8) За гранью тела, солнца, звезд и за пределом видимого есть арка света золотистого – каким-то образом знакомая тебе, – которая при взгляде на нее растет, преображается в сияющий огромный круг. Круг этот на твоих глазах заполнен светом. И исчезают его края, больше не сдерживая того, что было в нем. Свет ширится, и покрывает всё, и продолжается до бесконечности, навеки лучезарный и непрерывный, не ограниченный ничем. Внутри него всё связано в безупречной непрерывности. И невозможно вообразить чего-либо снаружи, ибо не остается ничего, не залитого светом.

Концепции «внутри» и «снаружи» безоговорочно отбрасываются в этом вдохновляющем отрывке. Если внешнее есть не что иное, как проекция внутренней мысли, а идеи не покидают свой источник, то внешнего действительно не существует. Без референта «снаружи» слово «внутри» не имеет смысла, поскольку не с чем его противопоставить и придать ему значение. Точно так же, по правде говоря, нет круга света, ибо нет границ, отделяющих свет от света. Всё, что существует внутри сна, — это разум, так же как всё, что существует в реальности, — это Разум, мир недвойственного знания, где есть только совершенная Любовь и Единство.

(I.9) Таково видение Сына Божьего, которого ты знаешь хорошо. Это картина его, знающего своего Отца. Здесь память о том, что есть ты: часть этого и с ним со всем внутри, соединенная со всем столь же уверенно, как всё соединено в тебе. Прими же видение, способное показать тебе именно это, а не тело. Ты знаешь песнь старинную, и знаешь хорошо. Ничто и никогда не будет столь же дорого тебе, как этот древний гимн любви, который Божий Сын по-прежнему поет Отцу.

Чтобы снова услышать этот прекрасный гимн, мы отпускаем мысли о разделении и различиях, которые удерживали Сына Божьего раздробленным и одиноким. Мы переносим внимание с дифференцированного тела, которое разделяет, на разум, где суждение заменяется объединяющим видением Христа. Завесы восприятия исчезают, мягко уступая место видению света, в котором Сын вспоминает свое Я и с благодарностью слышит некогда забытую песню:

(I.10) И зрячими теперь становятся слепые, поскольку песнь, которую они поют во славу своего Творца, славит и их. А слепоте, ими же созданной, не устоять против памяти об этой песне. Увидев картину Господня Сына, они припомнят, кто такой тот, о ком они поют. А что есть чудо, если не это воспоминание? Разве есть кто-либо, в ком не жила бы эта память? Свет в одном пробуждает ее во всех. И когда ты видишь свет в своем брате, ты помнишь это за всех.

С радостью и ликованием мы открываем глаза, ранее ослепленные «тайными грехами и скрытой ненавистью» (T-31.VIII.9:2), и смотрим на отражение истины в едином Сыне Божьем. Видение Христа пробуждает спящую память о песни благодарности и любви Небес, и где же тьма, когда пришел свет? Гимн любви Святого Духа нежно занял место гимна ненависти эго, омытый дочиста чудом, пока Божья Любовь поет по всему творению, возвещая возвращение Сына, который никогда не уходил, чье Я возвращается в Вечные Объятия, которые являются его домом.
pro-svet Дата: Суббота, 28.02.2026, 18:47 | Сообщение # 292
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 Глава 22. Спасение и святые отношения

Введение

Глава 22 — третья в серии скерцообразных частей нашей симфонии, которые служат интерлюдиями между сложными дискуссиями об особых отношениях в 19-й и 23-й главах. Эти три главы — 20, 21 и 22 — объединены общими темами, самой важной из которых является природа святых отношений, контрастирующая со сложной, коварной драмой особых отношений. Мы также вновь рассмотрим роль здравомыслия в спасении. Другая важная тема, которую мы уже исследовали и будем исследовать более глубоко, — это различия и тождественность (одинаковость). Система мышления эго, кульминацией которой стало создание физической вселенной, подчеркивает различия в попытке доказать их реальность, при этом тождественность рассматривается как грех. Обсуждая эти термины, мы на самом деле говорим о форме и содержании. Мир форм настойчиво свидетельствует о реальности различий, и тема этой части лучше всего выражена фразой: «Ничто так не слепит, как восприятие формы» (III.6:7). Действительно, эго создало форму, чтобы ослепить нас и скрыть веру в грех, которая является содержанием неправого разума, заставляя нас затем воспринимать грех в других людях. Мир форм или различий служит защитой от веры разума в грех, которая, в свою очередь, является защитой от Искупления, находящегося в правом разуме. Эти уровни защиты изображены на схеме (см. Приложение), к которой мы будем обращаться по мере изучения главы.

Страх эго перед Искуплением

Мы начнем с рассмотрения стратегии эго — одной из важнейших тем в монументальной симфонии текста, к которой мы возвращаемся снова и снова. Без понимания этой стратегии невозможно постичь учение Курса о прощении, не говоря уже о его применении. Суть стратегии эго заключается в защите от того, чтобы Божий Сын изменил свое решение и выбрал Искупление, после чего эго исчезло бы, поскольку оно держится исключительно на вере Сына в него. Эго стремится свести на нет силу нашей веры, которая есть не что иное, как способность разума выбирать. Если у нас больше нет разума, способного выбирать, да и разума вообще, мы не сможем исправить наш ошибочный выбор в пользу эго. Это означает, что решение, принятое единым Сыном в изначальное мгновение, останется в силе навсегда. Чтобы обеспечить свое вечное выживание, эго разрабатывает план бездумия (mindlessness, лишенности разума, отказа от разума, неосознанности), призванный заставить нас поверить, что разум — это движимое страхом место греха и вины, откуда мы должны бежать и куда никогда не сможем вернуться под страхом смерти.

В этой части нашей симфонии мы исследуем грех больше, чем вину, хотя по сути это одно и то же. Грех гонит нас из разума, потому что мы верим в миф эго о том, что наш грех против Бога заслуживает наказания. Убежденные в реальности греха, мы побуждаемы покинуть разум посредством проекции, ложно творя мир, в котором мы видим грех повсюду вокруг себя — в форме. В результате мы никогда не добираемся до скрытого содержания: веры разума в грех, которая защищает от Искупления. Эта динамика защиты кратко резюмирует суть эго, и именно оно, а также его мягкое упразднение через прощение являются главными темами данной главы.

(III.1:1-2) Введение здравомыслия в систему мышления эго и есть начало ее упразднения, ведь здравый смысл и эго – антиподы. Они не могут сосуществовать в твоем сознании.

Эго это прекрасно знает. Разумность (здравомыслие), как мы видели, — это термин, используемый в этих средних главах как синоним мыслительной системы Искупления Святого Духа, которая исправляет эго. Страх эго перед тем, что мы выберем разумность вместо безумия, заставляет его заглушать голос разумности. В ее присутствии безумие не может оставаться, точно так же как в присутствии света тьма должна исчезнуть в собственном ничто. Осознание нашего неправого и правого разума — это первый шаг к прекращению диссоциации, которая позволяет им обоим существовать без неизбежного исправления, происходящего, когда они сводятся воедино.

(III.2:1) Вся продолжительность существования эго зависит от его веры в то, что ты не можешь этот курс постичь.

Любой серьезный ученик «Курса чудес» в какой-то момент почувствует, что это слишком сложно: «Я не могу его понять, не говоря уже о том, чтобы усвоить». Именно в это эго и хочет заставить нас поверить, потому что Курс — это голос здравомыслия, и его истина делает невозможным поддержание идеи о том, что система мышления эго реальна и что это не наш выбор.

(III.2:2) Разделишь эту веру – и здравомыслие не сможет увидеть твоих ошибок и подготовить почву для их исправления.

Наша ошибка заключается в выборе поверить в реальность разделения, что означает веру в реальность греха. Здравомыслие отменяет эту ошибку просто тем, что заставляет нас взглянуть на ошибочное решение, чтобы мы могли сделать выбор заново. Теперь мы знаем, что эго создало мир форм, чтобы ослепить нас и скрыть от нас содержание разума — грех: если мы его не видим, мы никогда не сможем изменить о нем свое решение. Эта стратегия включает в себя веру в то, что мы не способны усвоить этот курс.

Понимание мышления эго также помогает нам увидеть, почему мы так привязаны к форме, воспринимаемому миру тел, и почему мы так искушаемы втянуть «Курс чудес» в этот мир. Это объясняет и то, почему мы хотим сделать Иисуса учителем этого мира, вместо того чтобы следовать его истинному учению: взять его за любящую руку и полностью выйти из мира сновидений — и телом, и разумом. Веря эго, мы получаем возможность сохранить свою особую и уникальную индивидуальность, отказываясь видеть иллюзию как иллюзию — то, что несомненно делает здравомыслие:

(III.2:3) Ведь здравый смысл смотрит сквозь ошибки и говорит тебе, что принимаемое тобою за реальное нереально.

Страх нашего эго заключается в том, что если мы вернемся в правильный разум, Иисус приведет нас к осознанию: наша вера в разделение и грех, не говоря уже о феноменальной вселенной, является простой ошибкой, которую легко отменить. Как мы читаем в Рабочей тетради: «Оно [чудо] всего лишь смотрит на разрушение и напоминает разуму, что все им видимое — ложно» (W-pII.13.1:3). Здравомыслие побуждает нас взглянуть на ошибку разума, обучая нас тому, что мысль о разделении — это иллюзия, а возникший из нее мир — галлюцинация. Говоря совсем просто, перефразируя Гертруду Стайн: иллюзия — это иллюзия, и ничего более.

(III.2:4-8) Здравый смысл может увидеть различие между ошибками и грехом, поскольку он желает исправления. И следовательно, он говорит тебе: всё, что ты посчитал неисправимым, можно исправить, поэтому оно было просто ошибкой. Сопротивление эго исправлению ведет к его навязчивой вере в грех и невниманию к ошибкам. В поле его зрения всё неисправимо. Так эго проклинает, а здравый смысл спасает.

Вспомните наши предыдущие обсуждения греха и ошибки (например, Т-19.II, III). Меньше всего эго хочет, чтобы ошибка Сына, выбравшего его, была исправлена и отменена. В дело вступает его стратегия отрицания разума, которая делает грех необратимым и невозможным для Сына когда-либо выбрать против него. Таким образом он навсегда проклят на существование в боли, страданиях и смерти, что является полной противоположностью спасению, которое предлагает мягкое исправление чуда через здравомыслие.

(III.3:2) Грех есть преграда на пути к покою, стоящая подобно тяжелым, запертым вратам, от коих нет ключа.

До тех пор, пока мы верим в реальность греха, мы утверждаем, что Небеса — это ложь, равно как и Искупление, потому что мы настаиваем на том, что разделение с нашим Источником истинно. Более того, эго говорит нам, что наш грех настолько ужасен, что нам лучше бежать, «отшатываясь от него, словно от ядовитой змеи» (W-pI.93.1:2). Слушая эго, мы начинаем думать о грехе как о монолитной гранитной глыбе, которая не дает нам вернуться в разум, где мы несомненно нашли бы Искупление и покой. Действительно, вера в грех не может не побуждать нас покинуть разум, место обитания эго, и жить в мире тел, чтобы видеть грех повсюду вокруг нас, но только не внутри себя.

(III.3:3) Никто из тех, кто, видя их, не обратится к здравомыслию за помощью, не попытается сквозь них пройти.

Без помощи здравомыслия Святого Духа мы бы никогда не взглянули на грех. Безумие эго твердит нам: раз Бог нас все равно уничтожит, нам лучше, подобно страусу, спрятать голову в песок формы, делая вид, что греха не существует. Нам говорят, что так мы будем защищены и в безопасности.

(III.3:4-6) Глазам телесным эта преграда предстает сплошным гранитом такой неимоверной толщи, что всякая попытка через него пройти была бы безрассудством. Но здравый смысл эту преграду легко преодолеет, ибо она – ошибка. Форма ее не в состоянии укрыть от взгляда здравомыслия всю пустоту внутри.

Эти утверждения объясняют страх эго, а также то, чего боимся и мы, отождествляющие себя с его системой мышления разделения. Нас убедили, что если мы отбросим грех, то обнаружим маниакального, мстительного Бога, Который поразит нас насмерть, и именно эту мысль мы не хотим по-настоящему рассматривать. Мы знаем, что следование за Иисусом и изучение его курса означают гибель эго, вот почему мы выбираем не учиться этому. Прислушиваясь к безумию вместо здравомыслия, мы прячемся за верой нашего разума в грех, а затем прячем и сам разум, веря в реальность внешнего мира различий. Все это время пустота эго остается незамеченной, а ошибочное убеждение в том, что мы существуем, остается неисправленным.

(III.4:1-3) Лишь форма ошибки привлекает эго. Смысла оно не узнает, поэтому не видит, есть он там или нет. Всё, что способны видеть телесные глаза, есть заблуждение, ошибка восприятия и искаженный фрагмент целого, лишенный смысла, который содержит в себе всё целое.

Это еще один способ объяснить, почему в чудесах нет степени трудности. Каждая ошибка, проблема и отношения одинаковы, потому что их содержание едино: это попытка скрыть изначальную ошибку веры в то, что существует жизнь вне Разума Бога. Соответственно, не имеет значения, какую форму принимает ошибка, поскольку содержание ничтожности остается тем же самым — это то, что эго ни за что не хочет нам показывать. Оно прячет содержание за формой, так что всё, что мы видим — это форма ошибки (тело), а не сама фактическая ошибка (разум). Затем мы боремся с формой, гарантируя, что здесь никогда ничего не будет решено, поскольку мы ищем и находим проблемы и решения в лишенном разума мире тел, которого не существует.

(III.4:4-7) И всё же ошибки исправимы безотносительно к их форме. Грех – это всего лишь ошибка особой формы, перед которой благоговеет эго. Оно оберегает все ошибки и обращает их в грехи. Ведь в этом оно видит свою стабильность, тяжелый якорь в изменчивом, созданном им мире, тот камень, на котором выстроена его церковь, где почитатели привязаны к телам, уверенные, что свобода тела и есть их собственная свобода.

Использование религиозного языка здесь преднамеренно, как мы уже видели ранее. Это отсылка к библейскому высказыванию, где Иисус говорит своему главному ученику: «И Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою…» (Матф. 16:18). Обратите внимание на игру слов, так как Петр по-гречески означает «камень» (скала). Суть здесь в том, что скала, на которой построена церковь эго, — это грех, потому что он утверждает реальность эго. Грех — это также начало стратегии эго по сохранению своей индивидуальной идентичности. Изгоняя нас из наших разумов — делая нас буквально безумными, жертвами иллюзий и галлюцинаций — и помещая в мир, защищенный телами, эго говорит нам, что мы освободимся от греха и вины и больше не будем бояться Божьего гнева. Грех будет восприниматься повсюду вокруг нас, но только не внутри, и несмотря на то, что наши тела будут страдать вплоть до смерти, Бог в конечном итоге сохранит нам жизнь и накажет грешников, сотворивших с нами эти ужасные вещи.
pro-svet Дата: Суббота, 28.02.2026, 18:49 | Сообщение # 293
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (III.5:3-5) Телесные глаза видят лишь форму. Они не могут видеть далее того, что были созданы увидеть. А созданы они лицезреть ошибку, не видя ничего за ней.

Мы исследовали это ранее (Т-18.IX), когда Иисус учил, что эго создало тело, чтобы не видеть ни вины разума, ни его Искупления. Созданное лишь для того, чтобы смотреть вовне, тело видит только форму, которая свидетельствует о реальности греха — но в телах других, а не в наших разумах. Когда мы смотрим на ошибку и не видим ничего за ней, это потому, что мы превратили ее в грех. И все же, заглянув за пределы ошибки, мы понимаем, что сплошная гранитная стена — вера в грех — это лишь тонкая вуаль, не имеющая власти удержать нас от света. Кажущаяся сила греха проистекает исключительно из веры разума в него.

(III.5:6-9) Их восприятие и в самом деле странно: они способны видеть лишь иллюзии, их взгляд не проникает сквозь гранитный блок греха и останавливается перед внешней формой, в которую облечено ничто. Для этой искаженной формы видения всё, что стоит стеной между тобой и правдой вне всего, – абсолютно истинно. Но разве взгляд, остановленный ничем, будто сплошной стеной, способен видеть истинно? Он остановлен формой, созданной как гарантия того, что, кроме формы, ничего воспринято не будет.

Мир — это «форма ничто», как и его содержание: идеи не покидают свой источник. Форма мира отражает ничтожность греха и вины эго. Эта метафизическая простота отметает физическую вселенную как ничто, скрывающее другое ничто, являющееся ее источником. Кроме того, поскольку наши глаза видят только ничто, мы воспринимаем ничто как нечто, выполняя тем самым цель тела — заставлять иллюзии казаться осязаемыми и реальными. Но это не значит видеть:

(III.6:1-2) Эти глаза, созданные, чтобы не видеть, не смогут никогда прозреть. Ибо идея, олицетворяемая ими, не покидала своего создателя, и это их создатель смотрит ими.

Глаза никогда не увидят, потому что они смотрят только на иллюзию. Поскольку они не покидают свой источник в разуме, а мысль о разделении и грехе, которую они представляют, есть ничто, наши глаза в буквальном смысле не видят ничего, даже если они свидетельствуют о кажущемся факте реальности эго. То, что, как кажется, видят глаза — система мышления эго о грехе, — это всего лишь то, что ими видит их «создатель» (принимающий решения разум). Нет никакого тела, которое бы видело.

(III.6:3-8) Какой могла быть цель у их создателя, кроме одной – не видеть? Для этого, но не для видения служат прекрасным средством телесные глаза. Заметь: их взгляд покоится на внешнем, не в состоянии выйти за него. Смотри, как останавливается он перед ничем, не уходя за форму к смыслу. Ничто не ослепляет так, как восприятие формы. Видение формы означает, что понимание омрачено.

Наша цель для системы мышления эго — гарантировать, что мы будем видеть не истину, а ложь. Мир выражает в форме скрытое в разуме содержание греха, при этом телесные глаза являются идеальным средством для достижения этой цели — сделать ошибку реальной, а иллюзии истинными. Слово «смысл» относится к содержанию разума, а смысл системы мышления эго заключается в защите от Искупления — смысла правильного разума. Таким образом, ложный смысл эго защищает от истинного смысла Святого Духа, а мир выступает второй линией защиты эго. Понимание приходит через здравомыслие, когда мы осознаем, что мир был создан для служения цели «создателя» — защитить систему мышления эго (наши обособленные личности) и помешать нам выбрать Искупление. И снова: мир форм ослепляет нас, скрывая грех, который породил этот мир, а вера в грех делает нас слепыми к здравомыслию.

В следующей группе отрывков Иисус возвращает нас к ничтожности иллюзорного мира форм эго:

(II.1:5-6) Каждая иллюзия несет страдания и боль, скрывая свою никчемность в тяжелых складках мрачных одеяний. Но в эти мрачные, тяжелые одежды укутаны и спрятаны от радости истины все ищущие иллюзий.

«Тяжелые одеяния» относятся к миру форм: нашим телам и всему, что нам дорого; их цель — скрыть внутренне присущую эго ничтожность. Однако, если мы не перейдем от формы к содержанию, от тела к разуму, мы никогда не узнаем, что система мышления эго — это ничто. Как мы уже усвоили, именно поэтому эго разработало свою блестящую стратегию создания вселенной форм, которая является защитой ничто, чтобы оградить нас от ничто, а также от того, чтобы наши разумы выбрали Всё. Из этого следует, что любая радость, которую мы связываем с телами, на самом деле является своей противоположностью; если мы верим, что тело может доставить нам удовольствие, оно также причинит нам и боль (Т-19.IV-A.17:10-12; IV-B.12). Сделав тело объектом удовлетворения, мы подкрепили нашу потребность в теле как средстве защиты от любви. Это отделение от радости любви — то есть особость — и является источником всех страданий.

(II.2) Истина есть антипод иллюзий, потому что она предлагает радость. Что, кроме радости, могло быть противоположностью страданий? Оставить один вид страдания и устремиться к другому вовсе не значит избавиться от них. Сменить иллюзии не значит что-то изменить. Поиски радости в страданиях бессмысленны, ибо кто в горечи находит радость? Всё, что возможно в страждущем и мрачном мире, это выбрать некие аспекты, увидеть их различными и этому различию дать определение радости. Но восприятие отличий там, где их нет, наверняка не изменит ситуации.

Посмотрите, как работает хитрая уловка эго, убеждающая нас в том, что радость всё еще возможна в безрадостном мире (Т-6.II.6:1). Затем мы вытесняем наше страдание, проецируем его причину — вину — на других и извлекаем радость из удовлетворения наших разделяющих особых отношений любви и ненависти. Истинная радость приходит только тогда, когда мы полностью отбрасываем иллюзии, больше не пытаясь тщетно выбирать между ними, а принимая истину об их внутренне присущей ничтожности. Такое принятие позволяет видению одинаковости (сходства) стать нашей единственной истиной в мире иллюзий.

(II.3:1-3) Иллюзии несут только страдания и вину, болезнь и смерть тем, кто в них верит. Форма, в которой их приемлют, несущественна. Ни одну форму страданий в глазах здравого смысла невозможно спутать с радостью.

Иисус возвращается к этой постоянной теме в своей симфонии. Все иллюзии — всё, что мы считаем истинным в мире восприятия, — разделяют и подкрепляют содержание вины и страдания, болезни и смерти. Неважно, приходят ли они в форме, которую мы называем прекрасной, святой и приносящей удовольствие, или же уродливой, греховной и болезненной, ибо тело не чувствует ни радости, ни страдания. Будучи ничем, оно не является ни невинным, ни греховным, будучи просто тем, чем велит ему быть разум.

(II.3:4-10) Радость вечна. Можешь не сомневаться, что любое видимое счастье, если оно недолговечно, на самом деле есть страх. Радость не обратить в печаль, ведь вечное не может измениться. Печаль, однако, возможно обратить в радость, поскольку время уступает вечному. Только вневременное должно остаться неизменным, а всё во времени может со временем меняться. Но чтобы это изменение было реальным, а не мнимым, иллюзии должны уступить место истине, а не другим, равно нереальным снам. Нет между ними разницы.

Критерий истины в Курсе заключается в том, что она вечно неизменна, а это значит, что единственной ценностью здесь будет лишь отраженный аспект этой истины (W-pI.133.6), то есть прощение. Вышесказанным Иисус отвергает всякую особость как нереальную, будь то в форме счастья или печали. Он просит нас принести наши иллюзорные боли и преходящие радости к неизменной истине Небесной любви, отраженной во сне им самим и его учением об общих интересах. Только тогда дверь к непреходящей радости может быть открыта для завершения сна и нашего возвращения домой.
pro-svet Дата: Суббота, 28.02.2026, 18:51 | Сообщение # 294
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 5988
Репутация: 172
Статус: Offline
 (II.4:1) Здравый смысл скажет тебе, что единственный способ избежать страдания – это его узнать, затем уйти другим путем.

Эго боится Святого Духа и стремится вытащить Его из разума в мир, зная, что если мы вернемся в разум и прислушаемся к голосу здравомыслия, позволив ему научить нас смыслу истины, мы сделаем выбор против эго и его страданий. Исправляя нашу ошибку, здравомыслие (правильное мышление) говорит нам «пойти в другую сторону», обратив вспять наше отождествление с системой мышления вины эго и возложив нашу веру на прощение Святого Духа.

Это напоминает сцену из «Короля Лира», когда король, борясь с растущим безумием, уходит в степь с шутом и Кентом, своими верными друзьями. Снаружи бушует буря, символизирующая бурю в разуме Лира, когда он начинает проклинать двух своих неверных дочерей. Внезапно он останавливает себя, говоря: «В той стороне — безумие» (Акт III, сцена 4), что символизирует начало его пути от безумия обратно к здравомыслию. Иисус подобным же образом говорит нам о нашем выборе в пользу эго: «В той стороне — безумие. Иди в другую сторону». Эго возражает, говоря, что если мы это сделаем, то потеряем то великолепное «я», которым мы себя считаем. Мы слушаем его голос и постоянно отворачиваемся от здравомыслия, стремясь затащить его в безумие. Мы пытаемся, например, привнести Иисуса и его курс в сновидение, прося их о помощи с телами, боясь прощения здравомыслия, которое возвращает нас к принимающему решения разуму.

(II.4:2-3) Истина одинакова и страдания одинаковы, но друг от друга они отличны в любом аспекте, в каждом без исключения случае. Верить, что существует хоть одно исключение, – значит спутать одинаковое с тем, что различно.

Обе системы мышления — эго и Святого Духа — последовательны (непротиворечивы) внутри себя, но при этом взаимно исключают друг друга. Каждый аспект первой говорит о разделении и атаке, тогда как вторая отражает только единство и прощение: все особые отношения дробят и разделяют любовь, подчеркивая вину, тогда как святые отношения объединяют Божьего Сына в его общей цели пробуждения. Иными словами, эго постоянно проводит различия между членами Сыновства, тогда как Святой Дух видит всех одинаковыми. В абсолютной природе истины и иллюзии, любви и ненависти не может быть никаких исключений; у нас не может быть немного Небес в аду, равно как и ада на Небесах (Р-13.7).

(II.4:4-7) Одна иллюзия, лелеемая и защищаемая от истины, делает всю истину бессмысленной, а все иллюзии реальными. Такова сила веры. Она не знает компромиссов. И вера в невиновность есть вера в грех, если она исключает из своего прощения и отстраняет от него хотя бы одно живое существо.

Тема о том, что в истине не может быть исключений, занимает важное место в этой части текста. Если наше желание вернуться домой через прощение искренне, никого нельзя исключать. Система мышления исцеления должна охватывать всех людей, иначе она не охватывает никого. Поскольку любовь всеобъемлюща, ее земная форма или отражение — прощение — также должно быть всеобъемлющим, иначе оно не подлинно. В этом кроется сложность, которую эго испытывает с данным курсом: мы должны включить в свое прощение всех, потому что Бог включает всех в Свою Любовь. Сила нашей веры — в эго или в Святого Духа — заключается в том, что это принцип «всё или ничего». Здесь невозможен компромисс, ибо мы либо прощаем всех людей, либо не прощаем никого. Ненавидеть хотя бы одного человека значит ненавидеть всех; часть действительно заквашивает целое (пронизывает, влияет, изменяет), ибо разум Божьего Сына един.

(II.5:2) Эго заверит тебя теперь, что для тебя немыслимо не видеть ни в ком вины.

Эго дает нам разрешение освободить некоторых людей от наших суждений, но говорит нам, что невозможно не видеть вину где-то и в ком-то. Отрицать этот «факт» — значит отрицать само эго, поскольку без вины оно не может выжить. В таком случае у нас не остается иного выхода, кроме как атаковать, чтобы сохранить наше особое «я».

(II.5:3) А если такое видение и есть единственное средство, которым достигается избавление от вины, то вера в грех должна быть вечной.

Единственный способ избавиться от вины — спроецировать ее хотя бы на одного человека. Этого достаточно, чтобы сделать систему мышления разделения реальной, что делает грех вечным, а Любовь Бога — конечной и временной. Именно по этой причине так трудно отпустить все обиды. Ученики Курса могут стать искусными в освобождении от суждений, потому что так им велит «священная книга», но часто они не осознают всей глубины его учения. Ни один объект восприятия — человек, место или вещь — не может быть исключен из прощения, если мы хотим исцелиться. Наличие исключений не делает нас грешниками, но оно означает, что наше исцеление неполно. Иисус хочет, чтобы мы увидели, что частичное прощение сохраняет реальность греха, что в свою очередь утверждает нашу вечную реальность, а это и есть скрытая цель эго; даже когда тело умирает, индивидуальное сознание сохраняется. И таким образом мы удерживаем нашу иллюзию оправданных обид и веру в то, что обособленное существование реально.

(V.1:1-4) Как преодолеваются иллюзии? Определенно не силой, и не гневом, и не сопротивлением им любым путем. Иллюзии можно одолеть, просто позволив здравому смыслу сказать тебе, что они противоречат реальности. Они противостоят всему, что должно быть истинным.

Всякий раз, когда мы противимся чему-либо — стране, группе, человеку или системе мышления, — мы наделяем это реальностью, которой у него нет. В этом заключается понимание Курсом библейского изречения: «Не противься злому» (От Матфея 5:39). Сопротивляясь эго или борясь с ним, мы превращаем его в реального врага. Однако, забегая вперед к Главе 23, мы понимаем, что это всего лишь война против самих себя. Мы создаем видимость того, что воюем с кем-то другим, но поскольку ничто не существует вне разума, конфликт может быть лишь внутренним делом: иллюзии, сражающиеся друг с другом, — неизбежный исход любого противостояния.

Мы преодолеваем эти кажущиеся иллюзии конфликта, позволяя здравомыслию сказать нам, что они противоречат реальности. Это отражает тему взгляда на эго с признанием того, что оно не может быть реальным или могущественным, поскольку оно противостоит истине; следовательно, оно не может оказать никакого влияния на нашу реальность как духа. Если что-то противостоит истине, оно не может быть реальным, потому что у истины нет противоположности: не существует истины и иллюзии, есть только истина. Мы можем верить в то, чего нет, но наша вера не способна сделать это реальным. Вот почему мы должны смотреть на иллюзию и осознавать ее природу, глядя сквозь форму на содержание — невозможную мысль, утверждающую, что можно существовать отдельно от нашего Творца и Источника. Бремя Иисуса как нашего учителя — убедить нас в том, что мы не хотим жить в отрыве от его истины. Нам кажется, что хотим, и мы пытаемся втащить его любовь в мир, в своем безумии веря, что можем получить и то, и другое. Но, повторюсь, вера в иллюзии никак не влияет на истину нашего Истинного Я.

(V.1:5-6) Сопротивление исходит от них, а не от реальности. Реальность ничему не противостоит.

Противодействие (сопротивление) возникает, когда одна иллюзия борется с другой. Как может реальность противостоять тому, чего нет? Быть по-настоящему прощающим означает быть беззащитным, ибо нет смысла защищаться от ничто. Однако это не значит, что мы в буквальном смысле позволяем людям нападать на нас или наших близких. Всегда важно понимать, что Иисус говорит о содержании, а не о форме. Вспомните: «Это курс о причине [разуме], а не о следствии [теле]» (Т-21.VII.7:8). Поскольку речь идет не о поведении, Иисус не говорит о защите или беззащитности в контексте тел, но только в контексте системы мышления разума. Поскольку прощение — это мысль, которая может породить действие, мы можем вести себя так, что это будет выглядеть как защита, но если наше действие с любовью исходит из здравомыслия, в нем не может быть атаки или противодействия. Будут только покой и доброта, независимо от внешних проявлений. И снова: «Ничто так не ослепляет, как восприятие формы» (Т-22.III.6:7).

(V.1:7-12) То, что просто есть, не нуждается в защите и не предлагает ее. Только иллюзиям нужна защита в силу их слабости. И может ли быть трудно идти дорогой истины, если мешает только слабость? Ты – сильная сторона в этом воображаемом конфликте. Тебе защита не нужна. Того, чему нужна защита, ты не желаешь, ведь всё, чему она нужна, тебя ослабит.

Это «ты» — наше Истинное Я, которое в данном контексте точнее представляет принимающего решения, выбирающего это Истинное Я. В этом правильном выборе кроется наша истинная власть и сила. Этому учит Урок 135: «Если я защищаюсь, на меня нападают». Мы нападаем на самих себя, видя себя уязвимыми детьми вины, тогда как детям любви не нужна защита от иллюзий относительно их реальности. Только слабым нужно противостоять и побеждать в кажущихся демонстрациях силы.

(V.2) Подумай, для чего желает защиты эго. Всегда для оправдания того, что не согласно с истиной, противоречит здравомыслию и не имеет смысла. Можно ли оправдать подобное? Что это, если не призыв к безумию спасти тебя от истины? И от чего нужно спасать, если не от того, что тебя пугает? Вере в грех необходима недюжинная защита – и по чудовищной цене. Нужна защита от всего и жертва всем, что предлагает Святой Дух. Ведь глыба греха вырезана из твоего покоя и помещена между тобой и его возвращением.

Здесь, описывая систему мышления греха эго, мы видим еще один пример того, как Иисус разоблачает стратегию эго. Мир возник как средство защиты этой веры в грех, что обходится нам очень дорого, ибо мы теряем осознание своей Истинной Сущности. Иисус напоминает нам, что мир — это защита, его единственная цель — не дать нам взглянуть на решение разума в пользу греха, что позволило бы нам исправить ошибку и вернуться домой. Чтобы сохранить себя, эго выстроило защиту против системы мышления Искупления Святого Духа, жертвуя Его Любовью ради собственного выживания. И из всех его защит нет ничего более коварного, чем особые отношения — наша следующая тема.
Форум самопознания и просветления » Форум самопознания » ОБСУЖДЕНИЕ СТАТЕЙ » Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник (Книга на русском языке, читайте онлайн)
  • Страница 12 из 12
  • «
  • 1
  • 2
  • …
  • 10
  • 11
  • 12
Поиск: