|
Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:07 | Сообщение # 276
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
(II.7:7-8) Сын Божий надеется на тебя в своем спасении. Ведь ты просил и был наделен силой увидеть это последнее препятствие и не узреть ни терний, ни гвоздей, чтоб ими распинать Божьего Сына, венчая его короной царя смерти.
Нам необходимо прощение друг друга, ибо нет иного способа войти в контакт с нашей бессознательной виной. Проецирование ее вовне дает нам возможность правильного разума увидеть ее, а затем, вернув ее к источнику в разуме, отпустить — используя три шага прощения (см. Урок 23.5). И вместе с ней уходят защиты эго, созданные для ее охраны: тернии и гвозди, используемые для атаки на Сына Божьего, вплоть до смерти. Поступая так, эго, кажется, преуспевает в том, чтобы отгородиться от Божьей Любви своими баррикадами вины, атаки и страха.
(II.8:1-7) Дом, избранный тобой, – по ту сторону завесы. Он тщательно был подготовлен для тебя и готов принять тебя сейчас. Ты не увидишь его глазами плоти. Но всё, что тебе нужно, у тебя есть. Твой дом к тебе взывал с начала времени, и ты не мог совсем его не слышать. Ты слышал, но не знал ни как искать, ни где. Теперь ты знаешь.
Мы ищем отражение нашего дома как духа в святых взаимоотношениях, приняв прощение как средство достижения цели выхода за завесы ненависти и страха к любви, которая есть там всегда. Укрепленные видением Христа, мы продвигаемся к дому, который мы покидали лишь во снах и который всё еще сияет своей любовью сквозь тьму вины разума и особости тела, призывая нас увидеть, услышать и вернуться.
(II.8:8-12) Знание покоится в тебе, готовое предстать из-за завесы, освобожденное от страха, державшего его сокрытым. В любви нет страха. Песнь Пасхи – радостный напев о том, что Божий Сын не был распят. Так устремим же вместе вверх наш взгляд с верою, без страха. В нас более не будет страха, ведь наше видение свободно от иллюзий, и в нем только дорога к открытой двери Рая, к обители, которую мы разделяем в тишине, и к дому, где мы живем в любви и доброте все вместе, как один.
Это возвращение к образу снятия завесы с последнего препятствия (T-19.IV-D) — мы смотрим открытыми глазами на свой страх, а затем проходим сквозь него. Приняв Искупление для себя, мы присоединяемся к Иисусу и всем нашим братьям, воспевая Небесную песнь искупления единым голосом, который растворяет иллюзию греха, распятия и смерти. Ключ к пасхальному посланию Иисуса о воскресении лежит в его повторении слова «вместе». Спасение теряет силу, когда его держат при себе, но оживает, когда его разделяют с другими. Вспомните:
Брат мой, ты нуждаешься в прощении брата, ибо ты разделишь с ним либо безумие, либо Небеса. И ты возведешь очи в вере вместе с ним, или не возведешь их вовсе (T-19.IV-D.12:7-8; курсив Кеннета Уопника).
Кстати, утверждение, что «В любви нет страха», является еще одной ссылкой на замечательную строку из первого послания Иоанна: «Совершенная любовь изгоняет страх» (1 Иоанна 4:18).
(II.9) Разве ты не желаешь, чтобы твой брат святой повел тебя туда? Его невинность будет освещать твой путь, даруя свой путеводный свет и уверенную защиту, сияя со святого алтаря внутри него, куда ты лилии прощения возложил. Дай ему стать твоим спасителем от иллюзий, узри своего брата новым видением, способным видеть только лилии и приносящим радость. Мы преступаем завесу страха, друг другу освещая путь. Святость, ведущая нас, внутри нас, как и наш дом. Так мы найдем всё, что нам предначертал найти Тот, Кто нас ведет.
Не будет слишком частым повторение, что мы не можем сделать это в одиночку. Возвращение к Единству Христа невозможно, если мы исключаем кого-либо, ибо каждый должен быть введен в круг Искупления. Цель такого исключения — сохранить в разуме пятна вины, скрывающие свет за тьмой, которая затем должна быть спроецирована. Нам нужно следовать за Тем, Чья Любовь ярко сияет внутри каждого Сына, освещая невинность, которую открывает нам прощение. И в самом деле, эта разделяемая Любовь и есть то, как нас ведут домой, ведь мы и ушли так же — вместе.
(II.10) Таков путь к Раю и пасхальному покою, в котором мы соединимся, радостно сознавая, что Божий Сын воскрес из прошлого и пробудился к настоящему. Теперь свободен он, не ограничен в своем общении со всем, что есть внутри него. И ныне лилии его невинности не тронуты виной и полностью защищены от леденящего озноба страха, и увядания, и разрушения, подобного греху. Твой дар спас Сына Божьего от терний и гвоздей, а его сильная рука теперь свободна, чтобы сохранно провести тебя сквозь них и увести за них. Иди с ним в радости, ибо твой избавитель от иллюзий пришел, чтобы приветствовать тебя и повести домой с собою вместе.
Спаситель (избавитель) — это наш брат по особости, и не в том смысле, что он как тело делает что-то, чтобы спасти нас. Он наш спаситель, потому что, хотя мы спроецировали на него свою вину, оставив её погребенной в нашем разуме, мы позволили Иисусу по-новому интерпретировать эти взаимоотношения, чтобы помочь нам осознать: то, что мы атаковали в другом, — это проекция того, что мы сначала атаковали в себе. Это позволяет нам сделать следующий шаг и узнать, что, вложив веру в эго вместо Святого Духа, мы атаковали силу нашего разума выбирать заново (распятие). Теперь мы можем исправить эту ошибку, что и есть выбор пробудиться от сна (воскресение). У нас не будет мотивации делать это, пока мы не поймем, что это сон боли, одиночества и смерти без надежды на искупление. И в самом деле, нигде в мире тел нет надежды, и нам нужно убедиться в этом, иначе мы не захотим продолжать путешествие через иссушающий и безжизненный мир эго к покою Пасхи и свободе невинного Сына Божьего.
(II.11) Здесь и спаситель твой, и друг, освобожденный от распятия твоим видением, ныне свободный, чтобы вести тебя туда, где он желает быть. Он не покинет тебя, не оставит своего освободителя в страдании. И с радостью ты и твой брат пойдете вместе путем невинности и запоете, увидев Райские врата и узнавая дом, что к вам взывал. Так подари же брату с радостью и силу, и свободу, чтобы вести тебя туда. Приди к его святому алтарю, где сила и свобода ждут, чтобы отдать и получить яркое осознание, ведущее тебя домой. Светильник в тебе зажжен для брата. Руками, отдающими его ему, ты будешь ведом, минуя страх, к любви.
Это еще одно, и очень красивое, утверждение центральной темы нашей симфонии: путь домой, от страха к любви, — это прощение. Светильник, который мы держим вместе с Иисусом (T-11.V.1), зажжен видением, которое смотрит сквозь грех на невинность, разделяемую со всеми Божьими Сыновьями. Эту невинность невозможно вспомнить в одиночку, и, учась видеть ее силу в наших особых партнерах, мы узнаем, что она также и наша. Святой алтарь (разум, принимающий верное решение) наконец очищен от крови эго и освобожден для радости нашего возвращения на Небеса.
Следующий раздел, который мы рассмотрим, «Грех как приспособление», содержит отсылку к знаменитой платоновской «Аллегории пещеры» из «Государства». Я уже упоминал в других местах, что этот курс вписывается в неоплатоническую традицию, и здесь мы видим прямую отсылку к этому философу философов, которого Фрейд называл «божественным Платоном».
(III.9:1) Невольники, годами скованные тяжелой цепью, голодные и изнуренные, ослабленные и истощенные, с глазами, в темноте опущенными долу столь долго, что уже не помнят света, не прыгают от радости в минуту своего освобождения.
Иисус не говорит о внешних тюрьмах; не говорил о них и Платон. Это тюрьма ошибочного решения разума жить в мире иллюзий и теней. Странно, но, освобожденные Святым Духом, мы не прыгаем от радости, потому что всё еще дорожим тьмой нашей особой идентичности. Мы выбираем, хотя и безумно, оставаться в мире теней ненависти и смерти, который сохраняет эту особость, — вот причина нашей неуверенности в предлагаемой нам свободе. Фактически, наш страх настолько велик, что, подобно узникам Платона, мы убили бы — гонца и/или само послание — ради сохранения своего «я».
(III.9:2-3) Им нужно время на осознание того, что есть свобода. Бредя на ощупь и в пыли, ты нашел руку брата, не зная, выпустить ее или же удержать ту жизнь, что так давно забыта.
Иисус снова описывает нашу двойственность (амбивалентность) в этом путешествии. Эти отрывки важны, потому что Иисус говорит нам, своим ученикам: «Не чувствуйте вины, когда вам не удается делать это идеально или когда вы остаетесь сердитыми и осуждающими. Не чувствуйте вины, когда цепляетесь за свою особость и безумную идею о том, что вы всегда правы, делая всех остальных неправыми. Это не грехи, а просто страх пробуждения». Наш брат помогает нам увидеть, что наш страх — это всего лишь сопротивление эго истине, и его мягкая доброта утешает нас, когда мы идем с ним по пути к вечной жизни.
(III.9:4-6) Сделай свое пожатие сильнее и подними глаза на своего сильного попутчика, в коем заложен смысл твоей свободы. Он кажется распятым подле тебя. Но святость его осталась нетронутой и совершенной, и с ним подле тебя ты должен сегодня войти в Рай и в нем познать Божий покой.
Это еще одна ссылка на евангельскую сцену распятия. Лука описывает Иисуса, висящего на кресте между двумя разбойниками; одного он осуждает (в традиционной трактовке, хотя в тексте Луки Иисус не осуждает его прямо - прим. перев.), а другому говорит: «ныне же будешь со Мною в раю» (Луки 23:43). Однако Иисус в «Курсе Чудес» обнимает всех «разбойников», а не только так называемого хорошего. Святость Сына Божьего заключается в его целостности (wholeness), что означает, что никто не может быть исключен из Царства. Повторим эту тему еще раз: мы входим на Небеса вместе или не входим вовсе. Видение наших интересов как общих опровергает утверждения эго о том, что из-за нашего греха Сын Божий был раздроблен и его невинность навсегда запятнана, чтобы никогда больше не сиять через видение Христа.
(III.10) В том моя воля для тебя и брата, и ваша воля друг для друга и для самих себя. Здесь только святость и неограниченное единение. Ведь что есть Рай, если не союз, прямой и совершенный, не омраченный завесой страха? Здесь мы в единстве, глядя с предельной добротою друг на друга и на самих себя. Здесь всякая мысль о нашей разделенности становится невозможной. Ты, бывший в разделении узником, стал ныне вольным в Царствии Небесном. И здесь соединяюсь я с тобою, мой друг, мой брат и мое собственное Я.
В этой чудесной главе мы видим отрывки, сменяющие друг друга в непрерывном гимне святым взаимоотношениям, в которых исцеляется разделение и восстанавливается целостность Сына Божьего. Как часто мы говорим, что союз Небес объемлет всех людей своей любовью: Иисуса, наших братьев, нас самих! И как часто в наши дни особости, осуждения и атаки мы забываем об этом, отрицая нашу свободу и выражая скрытый страх возвращения домой!
(III.11:7-9) Ты и твой брат теперь друг друга поведете к вашему Отцу так же определенно, как сотворил Всевышний Сына Своего святым и таковым хранил его всегда. В брате твоем – свет вечного Господнего завета твоего бессмертия. Узри его безгрешным – и страху более в тебе не появиться.
Переживание страха происходит от того, что мы спроецировали наш грех на другого, а поскольку грех атакует, мы боимся контратаки. Мы верим, что атака неизбежна, потому что мы наделили этого особого человека убивающим «я», которое, как мы верим, является нами. В свете этого мы ходим по миру в страхе, думая, что боимся болезней, войны и личных катастроф. Однако единственное, чего мы действительно боимся, — это того, что проекция нашего собственного образа себя вернется, чтобы навредить нам — убийца не мы, а они. Иными словами, мы боимся не формы атаки, а содержания нашего греха. Но когда мы прощаем, грех и страх уходят, оставляя свет Небесной любви, мягко ведущий нас в наш бессмертный дом.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:10 | Сообщение # 277
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
В следующем наборе отрывков мы снова видим, как Иисус говорит нам, что он знает, насколько мы напуганы:
(VI.12:1-4) Ты, постигая это, можешь всё еще быть испуган, но не парализован. Мгновение святое теперь ценнее для тебя его порочного воображаемого двойника, и ты уже постиг, что подлинно желаешь только одно из них. Это не время для печали. Возможно, для замешательства, но только не уныния.
Мы выбрали Иисуса и святой миг как средство возвращения домой, а не эго и его особые отношения. Несмотря на это решение, часть нас всё еще жаждет комфорта нашей особости, боясь любви, которую предлагает нам Иисус, и оплакивая потерю особой любви, которую мы боимся потерять. Это объясняет, почему Иисус призывает нас не терять веру в путешествие, которое мы совершаем с ним, ибо только оно принесет нам счастье, которое мы ищем.
(VI.12:5-6) У тебя есть реальные взаимоотношения, имеющие смысл. Они подобны твоим реальным отношениям с Богом, как подобны друг другу равные предметы.
По сути, Иисус говорит нам: «Ваши взаимоотношения [в мире] не реальны, но ваши взаимоотношения со мной — реальны. Они отражают ваши реальные взаимоотношения с Богом и помогут вам открыть то, что истинно во всех взаимоотношениях здесь. Поскольку ты и твой брат разделяете одну цель, вы разделяете то единственное назначение, которое придает смысл вашим взаимоотношениям». Читатель может узнать отсылку к знаменитой геометрической аксиоме Евклида о том, что вещи, равные одному и тому же, равны между собой.
(VI.12:7-8) Идолопоклонство в прошлом, и оно бессмысленно. Возможно, ты еще немного боишься брата; возможно, тень страха перед Богом всё еще льнет к тебе.
Слова немного и тень не соответствуют нашему переживанию ужаса, который очень часто ощущается как удар грузовика. Поскольку страх потери нашей индивидуальности так силен, Иисус говорит нам, что эго и его страх подобны пластиковым игрушкам. Они — ничто, а ничто (в обоих смыслах слова) не может причинить нам вред. Страх парирует, настаивая на том, что случится что-то ужасное, и это загоняет нас обратно в манящие объятия вины и особости.
(VI.12:9-11) Но что это для тех, кому даны единственные подлинные отношения, превосходящие границы тела? Как долго можно скрывать от них лик Христа? Как долго могут они отказывать себе в воспоминании об их взаимоотношениях с Отцом, а память о Его Любви разъединять со своим сознанием?
Это переформулирует формулу спасения Курса: мы видим лик Христа в наших братьях и вспоминаем Бога. Эта тема лаконично передает процесс прощения. Убирая вину, которую мы возложили на других, мы видим их невинность, которая зеркально отражает нашу собственную, поскольку в то же самое время мы убираем вину с себя — мы не можем видеть вину вовне, если она сначала не воспринята внутри. Когда вина в других отпущена, поднимается первая завеса; когда отпущена наша, поднимается вторая завеса. Остается только принцип Искупления, который мы стремились похоронить, что освобождает память о Боге, чтобы она озарила наш пробуждающийся разум. Эта формула повторяется снова и снова в симфоническом путешествии, которое мы совершаем с Иисусом, напоминая нам, что способ вспомнить нашу Идентичность на Небесах — это простить наших братьев здесь.
(IV.2) Греху нет места в Царствии Небесном, где чужеродны следствия греха, куда войти они способны не более, чем их источник. Именно здесь тебе необходимо увидеть безгрешным брата. В нем – Царство Небесное. Увидишь в нем вместо Царства грех – и Царство для тебя потеряно. Увидишь его таким, каков он есть, – и всё твое засияет от него к тебе. Спаситель твой дарит тебе только любовь, но что ты примешь от него – зависит от тебя. Она помещена в него, чтобы не замечать твоих ошибок, и в этом его собственное спасение. И то же со спасением твоим. Спасение есть урок дарения, каким его толкует Дух Святой. Оно есть пробуждение законов Божьих в разумах, установивших свои законы и наделивших их силой свершения того, чего Господь не сотворил.
Выбор за нами: то, что мы решим увидеть в себе, мы увидим в другом — проекция создает восприятие. Ключом к пониманию учений Иисуса является признание нашей неспособности знать выбор разума до тех пор, пока мы сначала не увидим его последствия в нашем восприятии других: грех или святость, проклятие или спасение. Нам нужно усвоить, что наши реакции на окружающий мир проистекают только из одной причины: разум, принимающий решения, помещает себя под действие полных ненависти законов эго или любящих законов Бога. Таково простое послание спасения, позволяющее нам выбрать заново. Наш страх перед этой простотой заставляет нас постоянно судить, делая грех, проекцию и атаку реальностью, вместо безгрешности, которая была установлена Богом при нашем сотворении.
(IV.3:1-2) Твои безумные законы созданы как гарантия того, что ты наделаешь ошибок и дашь им над собою власть, приняв их результаты как справедливо тобой заслуженные. Что это, если не безумие?
Наши безумные законы — это законы вины, которые создали мир: разделение, порождающее разделение. Они ведут нас к тому, чтобы наделить силой грех, что демонстрируется его последствиями в виде страданий и смерти, которые мы считаем своим справедливым наказанием. Это закон проекции, который смещает вину из разума в тело, которое страдает и умирает в наказание за грех. Мы также проецируем на тела других, видя в них грешников, которые заслуживают страданий и смерти в наказание за свой грех.
(IV.3:3-7) И это ли ты хочешь видеть в своем спасителе от безумия? Он так же, как и ты, от этого свободен, и в той свободе, что ты видишь в нем, ты видишь собственную свободу. Ее вы разделяете. Дарованное Богом следует Его и только Его законам. А те, кто следует Его законам, не могут пострадать от следствий какой-либо иной причины.
Эта тема повторяется на протяжении всей текущей главы: мы видим в нашем брате проекцию того, что сначала увидели в себе. Если мы хотим сделать вину реальной, мы воспримем ее в нем и предложим тернии ненависти в качестве нашего дара. Если мы желаем перейти от вины к любви, мы предложим лилии прощения и увидим сквозь нашу спроецированную вину святость, которая находится там, за пределами безумия эго. Более того, дар прощения утверждает нашу свободу и неуязвимость, ибо заключение и страдание — находясь в разуме — исходят только от вины, чья кажущаяся твердость легко растворяется, когда мы отождествляемся с Божьим законом любви и прощения.
(IV.4:1-3) Все, выбравшие свободу, ощутят только ее последствия. Их сила – от Бога, и они отдадут ее только тому, что даровал Господь, желая с ними это разделить. Ничто другое не может их коснуться, поскольку они видят только это, разделяя свою силу согласно Божьей Воле.
Когда мы выбираем свободу Святого Духа вместо тюремного мира вины и особости эго, не остается ничего, кроме силы любви. Вспомните учение Иисуса о том, что в святом мгновении нет тела (T-18.VII.3:1), что также означает, что нет мыслительной системы разделения и атаки. Поскольку теперь Любовь — единственная мысль в нашем разуме, именно ее мы и разделяем, обнимая Сыновство, как Любовь Бога обнимает нас покровом неуязвимости и покоя.
(IV.4:6-7) Это у них, обученных свободе, следует спрашивать, что она такое. Не обращайся к воробью с вопросом о парении орла, ведь те, что с малыми крылами, не приняли для себя силы, чтобы ее разделить с тобой.
Это отражает нашу необходимость различать учителей. Иисус говорит, что мы не должны просить помощи у тех, кто летает на маленьких крыльях воробья, то есть у тех, кто следует мыслительной системе особости эго. Скорее, нам следует искать руководства у тех, кто летает на орлиных крыльях, воплощая его послание прощения. Нам нужно различать тех, кто ведет нас глубже в адский сон эго, и тех, кто ведет за его пределы. За этим, конечно, стоит выбор между эго и Святым Духом, решение в пользу заключения или свободы, несчастья или радости. Эти же символы, кстати, можно найти в Руководстве для учителей (M-4.I.2). Выражая ту же мысль, я иногда говорю на своих занятиях, что никогда не следует верить тому, кто говорит вам, что 2 + 2 = 4. В конце концов, зачем обращать внимание на безумцев, приспособившихся к миру сумасшествия, клянущихся, что он логичен и истинен, и желающих, чтобы вы подкрепили их веру в него?
(IV.5) Безгрешные даруют так, как получили. Узри же в своем брате силу безгрешия и раздели с ним силу избавления от греха, предложенную тобой. Каждому, кто бредет по миру в мнимом одиночестве, дарован его спаситель, чья особая функция здесь – освободить его и этим освободить себя. В мире разделения каждый из них назначается раздельно, хоть все они одинаковы. Но те, кто знает, что они одинаковы, не нуждаются в спасении. И каждый находит своего спасителя, как только он готов, взглянув на лик Христа, увидеть Его безгрешным.
Иисус снова говорит об особых отношениях. Они не назначены Богом или Святым Духом, но отражают выбор разума в пользу эго — прототипа особых отношений. Когда мы достаточно настрадались от этих решений разделяться и атаковать (то есть возлагать на других ответственность за болезненные последствия нашего неверного выбора), мы способны сказать, и сказать искренне: «Должен быть иной путь». Тогда люди становятся нашими спасителями, ибо мы вспоминаем, что путь домой лежит через прощение тех отношений, которые составляют основу нашей жизни: члены семьи, друзья, коллеги или люди, с которыми мы развиваем отношения заочно, например, общественные деятели. Те, кто нас расстраивает, или те, кого мы считаем спасителями в смысле эго (идолы особой любви), — это те, с кем нам нужно практиковаться больше всего. Нам не нужно искать этих спасителей далеко; мы живем и работаем с ними, среди наших фантазий о завоеваниях особой любви и ненависти.
(IV.6:4-5) Ибо в твоей части заключено всё; без нее никакая часть не полна, и целое не завершено без твоей части. В ковчег покоя входят по двое...
Это то же самое, что сказать, что мы поднимаем завесу вместе или не поднимаем вовсе, или спасение — это совместное предприятие (T-4.VI.8:2; курсив Кеннета Уопника). Войти в ковчег покоя по двое — значит практиковаться с каждым из наших взаимоотношений, пока мы не обобщим это на всё Сыновство, видя всех одинаковыми. Наша часть в плане Искупления заключается в признании того, что мы не можем войти в этот святой ковчег, отличный от знаменитого ковчега Ноя, пока исключаем хотя бы одного человека из нашего прощения, сострадания и любви. Это явно относится не к миру тел, с которыми мы практикуем этот курс, а к взаимоотношениям в разуме. Поскольку тел не существует («Ни в одно мгновение тело не существует вовсе» [T-18.VII.3:1]), нам не нужно искать реального физического партнера для храма Святого Духа.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:12 | Сообщение # 278
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
(IV.6:5-10) В ковчег покоя входят по двое, но с ними вместе входит и начало иного мира. Каждые святые отношения должны сюда войти, чтобы постичь свою особую функцию в плане Святого Духа теперь, когда они разделяют Его цель. Как только осуществилась эта цель, восходит новый мир, куда заказан вход греху, куда Господний Сын может войти без страха, чтобы немного отдохнуть, забыть неволю и вспомнить о свободе. Разве он может войти и отдохнуть и вспомнить о свободе без тебя? Если тебя с ним нет, то он не целен. Но именно о цельности своей он вспоминает здесь.
Помните, завершенность здесь означает всеохватность: когда мы прощаем одного человека, мы прощаем всех людей, включая себя. Исцеление неполно и, следовательно, невозможно без этого признания. Чтобы достичь нашей цели — покоя, нам необходимо практиковать перенос обучения, как говорит Иисус в начале Уроков (Введение к Урокам, 4-5). Уроки прощения, которые мы усвоили с одними, мы теперь переносим на всех в нашей жизни — в прошлом, настоящем и будущем. Таким образом распятие Христа (разделение, фрагментация и атака) отменяется, наступает реальный мир, и Целостность Я возвращается в наше осознание.
(IV.7) Такова цель, данная тебе. Не думай, что твое прощение брата послужит только вам двоим. Ведь целый новый мир покоится в руках любых двоих, сюда пришедших отдохнуть. Пока они отдыхают, сиянием их озаряет лик Христа, и они помнят законы Божьи, и забывают всё остальное, и искренне желают исполнения Его законов в них и во всех их братьях. Не думаешь ли ты, что по свершении этого способен будешь отдыхать без них? Оставить хотя бы одного из них снаружи способен ты не более, чем я могу оставить там тебя и позабыть часть самого себя.
Эти слова снова описывают единство, которое охватывает всех людей, ибо невинность Христа заключается в Его совершенной Целостности. Если мы действительно любим Иисуса, например, эта любовь должна быть неисключительной: мы не можем любить его и в то же время ненавидеть кого-то другого. Особость, которую демонстрирует эта эго-форма любви, исключает существование истинного отражения любви во сне. Этот принцип устанавливает ориентиры для повседневной жизни, когда мы учимся видеть, что всё в нашей жизни служит цели смещения фокуса с внешнего мира на внутренний. Решение разума выбрать эго вместо Святого Духа — вот что должно быть исправлено и отменено, а не что-либо внешнее. Нам нужно всегда помнить, что наша цель — пробудиться от сна и вернуться домой. Удержание этой цели на первом месте в осознании согласовывает наш повседневный опыт с прощением. Если это не так, то только потому, что мы не хотим цели [Бога], а это значит, что ответственность за неизбежную потерю покоя может лежать только на полном страха решении разума выбрать эго. Это осознание является условием для достижения реального мира целостности и любви, выражения на земле Божьего закона совершенной Любви.
(IV.8) Ты, вероятно, недоумеваешь, как можно достичь покоя во времени, где нужно столько сделать, прежде чем откроется путь к покою. Возможно, это кажется тебе недостижимым. Тогда спроси себя, возможно ли, чтобы не осуществился Божий план твоего спасения? Как только Его план ты принимаешь как свою единственную функцию, не остается ничего, чего Дух Святой не сделал бы для тебя, не прибегая к твоим усилиям. Он будет шествовать перед тобой и выпрямлять твою стезю, не оставляя на твоем пути камней, о которые ты мог споткнуться, или препятствий, способных осложнить твой путь. Ни в чем не будет тебе отказа. Любая кажущаяся трудность рассеется еще до твоего прикосновения к ней. Не думай и не заботься ни о чем, кроме осуществления единственной цели. Так, как она была тебе дана, будет дано и ее осуществление. Божья гарантия выстоит против всех препятствий, поскольку она зиждется на определенности, а не на случае. Она зиждется на тебе. А что может быть надежней Сына Божьего?
Утешительные слова Иисуса можно легко неверно истолковать, решив, что он или Святой Дух будут действовать от нашего имени в мире. Этого недопонимания не происходит, если мы держим перед собой недвойственную метафизику Курса. Как могут наши Учителя действовать в мире, о котором их же слова говорят, что его не существует — идеи не покидают свой источник, — тем самым отвергая свое собственное учение? Действительно, «Песнь Молитвы» была продиктована Хелен как конкретное исправление этого ошибочного убеждения (см. особенно S-1.I,II). Что Иисус на самом деле имеет в виду, говоря из дуалистического состояния, в котором, как мы думаем, мы находимся (T-25.I.7:4), так это то, что когда мы выбираем его своим учителем, не существует воспринимаемой проблемы, которая не могла бы уступить его любви. Сюда входят опасения, что наши проблемы эго непреодолимы. И всё же сон остается сном, а определенность Бога и Его Сына находится далеко за пределами всех снов, но легко доступна для решения разума.
(V.1:1-6) В сем мире Божий Сын ближе всего подходит к самому себе в святых взаимоотношениях. В них начинает он обретать определенность, которую имеет в нем Отец. И там же он находит свою функцию восстановления законов его Отца в том, что содержалось вовне от них, и нахождения утерянного. Только во времени возможно что-то потерять, и то не навсегда. Так постепенно части Сына Божьего объединяются во времени и с каждым единением приближают его конец. Каждое чудо единения есть великий глашатай вечности.
Обратите внимание, что Иисус описывает чудо соединения как «вестника вечности», возвещающего или предвещающего возвращение в наше бессмертное состояние, поскольку само чудо, будучи исправлением, не вечно. Когда мы соединяемся с другим, отзывая наши проекции вины, мы восстанавливаем Искупление в осознании. Это решение против разделения возвещает возвращение вечности в наш пробуждающийся разум и приветствует закон совершенного единства любви в наших сердцах.
(V.1:7-8) Тот, кто имеет одну, объединенную и твердую цель, не знает страха. А тот, кто эту цель с ним разделяет, не может не быть в единстве с ним.
Иисус напоминает нам, что его курс — о цели. Хотя другим не обязательно разделять с нами цель прощения, нам нужно разделять её с ними. Их решение принять или отвергнуть наш дар — не наша забота, ибо, когда мы решаем простить, мы обнимаем этой целью всё Сыновство. В этом святом мгновении прощение разделяется всеми — благословенное состояние исцеления, в котором грех и страх исчезли:
(V.2:1-6) Каждый глашатай вечности поет об окончании греха и страха. И каждый во времени молвит о том, что за его пределом. Два голоса, взметнувшиеся вместе, взывают к сердцу каждого, чтобы позволить им забиться, как одно. И в этом едином сердцебиении провозглашен и с радостью принят союз любви. Мир твоим святым взаимоотношениям, имеющим силу удерживать единство Сына Божьего. Всё, отданное брату твоему, дается всем, и все твоему дару рады.
Важность темы всеобъемлющей природы прощения отражена в повторении слов все, один и единство — святые взаимоотношения объединяют в себе всех Божьих Сыновей и отражают во времени единство вечности. В нашем мире, где 2 + 2 = 4, это не имеет смысла, ибо как может прощающая мысль по отношению к одному человеку повлиять на всё Сыновство? Однако, когда мы находимся в правильном разуме и выходим за пределы законов этого мира, мы свободны понять, что один разум — это каждый разум (Урок 161.4:1-2), ибо Сын Божий един. Это позволяет нашему прощению одного-единственного человека исцелить всех.
(V.4:4-7) То, что есть в нем [нашем прощенном брате], так ярко засияет в твоем благодарном видении, что ты полюбишь его и возрадуешься. Ты не подумаешь его судить, ибо, увидев лик Христа, кто будет продолжать настаивать на том, что суд по-прежнему имеет смысл? Подобная настойчивость – удел незрячих. Видение или суждение – таков твой выбор, но никогда то и другое вместе.
Это последнее утверждение выражает еще одну очень важную тему: выбор между видением и суждением — видением, которое обнимает всех людей как одного невинного Сына, или суждением, которое видит людей с отдельными интересами, в которых есть «невинный» победитель и грешный проигравший. Излишне говорить, что подлинное прощение невозможно без видения, которое видит невинный лик Христа в «каждом живом существе», без исключения.
(V.5:1-5) В теле твоего брата столь же мало пользы для тебя, как и для него. Используемое в согласии с учением Святого Духа, тело не имеет функции. Разумам для взаимного общения не нужны тела. Зрение, которое видит тело, не может служить цели святых взаимоотношений. Пока ты видишь брата таким образом, цель и средство в соответствие не приведены.
Другой способ сформулировать нашу функцию здесь — сказать, что мы должны привести средства и цель в соответствие. В каком-то смысле, конечно, средства и цель всегда находятся в соответствии, будь то цель эго или Святого Духа. Когда наша цель — оставаться разделенными, каждые взаимоотношения являются средством для достижения этой цели и дадут нам особость, которой мы жаждем, будь то в форме любви или ненависти. С другой стороны, когда наша цель — покинуть сон об отдельных интересах, те же самые взаимоотношения становятся средством прощения для достижения этой цели. Тело может служить только тому хозяину, которого выбрал разум: греху эго или безгрешности Иисуса. Первый использует тело для атаки, в то время как второй видит за телом атакующий разум, а затем прощает его, не давая эго никакой власти над покоем Искупления.
(V.5:6-8) Так почему же для этого необходимо такое множество святых мгновений, когда хватило бы и одного? Только одно оно и есть. Неслышное дыхание вечности, бегущее, как золотистый свет сквозь время, всегда одно и то же; нет ничего ни перед ним, ни после.
Когда у нас возникает искушение расстроиться, нам нужно помнить, что мы пытаемся использовать особые взаимоотношения, чтобы подавить то малое дыхание вечности, которое пробегает через наш разум подобно колоколу, зовущему нас домой. Прощение ждет нашего призыва, чтобы превратить движимый виной мир особости в мягкие шаги святого мгновения, ведущие нас через лабиринт времени к вечной жизни.
(VII.8:1-5) На тело нельзя смотреть иначе, чем через суждение. Присутствие тела в поле зрения есть знак того, что видение в тебе отсутствует и что ты отверг средство, предложенное Святым Духом для достижения Его цели. Разве святые отношения достигнут своей цели с помощью средств греха? Суждению ты сам себя учил, а видение постигается от Того, Кто упраздняет твое учение. Ведь Его видение не видит тела, поскольку оно не может видеть грех.
Иисус не имеет в виду, что мы должны отрицать наше физическое зрение, но скорее отрицать интерпретацию эго того, что видят наши глаза. Иными словами, мы меняем нашу цель пребывания здесь, выбирая видение Святого Духа в качестве проводника для восприятия. Это означает, что мы не видим раздельных интересов, которые эго использует как доказательство греха, где ограниченное, ограничивающее и дифференцированное тело является главным свидетелем в его деле осуждения. Вспомните, что Святой Дух находится в нашем разуме — месте, где находится проблема. Исцеление никогда не происходит в мире или теле, поэтому Святой Дух не делает ничего в форме, а только в разуме, который является источником как осуждения, так и видения, и содержит в себе силу выбирать между ними каждое мгновение каждого дня.
(VII.8:6-10) И так оно ведет тебя к реальности. Твой брат святой, во взгляде на которого заключена твоя свобода, – не иллюзия. Так не пытайся видеть его во тьме, поскольку твои вымыслы о нем будут казаться там реальными. Чтобы его не видеть, ты закрыл глаза. Такою была твоя цель, и пока она кажется тебе осмысленной, средство ее достижения будет считаться достойным видения, поэтому ты и не будешь видеть.
Закрывая другим вход в Царство, мы исключаем себя, потому что делаем реальной вину Сына за разделение и, следовательно, делаем реальным и его отягощенное грехом тело. Веря, что мы отделены от Бога и нашего истинного Я, мы виним других за грех, укрепляя мыслительную систему эго об исключении и веру в то, что наша выдуманная мыслительная система — это реальность. Однако, когда мы действительно осознаем болезненные последствия этих разделяющих суждений, мы можем выбрать только видеть посредством видения и отвергнуть ту цель, которой служили грех и осуждение. Свет Христа становится нашей единственной целью, а его отражение в прощении — радостным средством возвращения к нему.
(VII.9) Не спрашивай: «Как мне увидеть брата моего без тела?» Только спроси: «Действительно ли я желаю видеть его безгрешным?» А спрашивая, не забудь, что его безгрешие есть твое избавление от страха. Спасение есть цель Святого Духа. Средство ее осуществления – видение. Всё в поле зрения видения безгрешно. Кто любит, тот не в состоянии судить; то, что он видит, свободно от осуждения. То, что он видит, создано не им, оно ему дано для обозрения так же, как видение, сделавшее его способным видеть.
Нет способа, чтобы наши глаза не видели тела, и на данном этапе нашего путешествия нас не просят полностью принять видение Христа как свое собственное. Нас лишь просят пожелать видеть наших братьев безгрешными, что отражает цель правильного разума видеть безгрешными себя — средство отмены наших суждений о Сыне Божьем и возвращения его к Богу. Опять же, нам не нужно видеть совершенно, нам просто нужно хотеть этого. Иисус возвращает проблему к решению нашего разума в пользу эго, чтобы мы теперь выбрали видение безгрешности, которое отражает Волю Бога для Его безгрешного Сына. Тогда осуждение становится невозможным, и немыслимо, чтобы мы когда-либо захотели чего-либо, кроме истинного спасения.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Пятница, 13.02.2026, 22:15 | Сообщение # 279
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
Мы завершаем главу последним разделом «Видение безгрешности»:
(VIII.1) Видение придет к тебе сначала в мимолетных проблесках, но их будет достаточно для показа, что было дано тебе, увидевшему брата безгреховным. Истина восстановлена в тебе благодаря твоему желанию ее, равно как она была утрачена в силу твоего желания «чего-то еще». Открой святое место, которое закрыл, ценя «что-то еще», и то, что не было потеряно, спокойно возвратится. Оно сохранялось для тебя. Не было бы необходимости и в видении, не появись суждение. Так пожелай сейчас полной его отмены, и это осуществится для тебя.
Иисус снова говорит нам, что это процесс — наши проблески безгрешности подготавливают нас к полному видению — и просит нас тщательно обдумать, чего мы хотим: суждения о грехе или видения безгрешности. Главная тема нашей симфонии о силе разума выбирать никогда не удаляется от нас слишком далеко, ибо Иисус постоянно возвращается к ней как к месту нахождения проблемы и ее решения. Сначала мы сделали неправильный выбор, защитили наш ошибочный выбор в пользу эго, приняв его мыслительную систему вины и страха, а затем закрепили эту ошибку, воздвигнув телесный мир страха и смерти. Это создало необходимость в исправлении чудом, возвращающем нас к разуму, который мы закрыли для истины, желая «чего-то другого» от эго, и позволяющем частичному видению мягко открыть наши глаза. Темное хранилище, скрывавшее память о святом Христе, постепенно отпирается, и мы наконец видим безгрешность Христа, которую никогда по-настоящему не теряли.
(VIII.3:1-3) Безгрешие брата твоего дается тебе в лучезарном свете, чтобы увидеть его видением Святого Духа и с Ним возрадоваться. Покой придет ко всем, кто о нем просит с подлинным желанием и искренностью цели, разделяемой со Святым Духом, единой с Ним в том, что есть спасение. Так согласись увидеть брата без греха, чтобы Христос мог предстать твоему взору и одарить тебя радостью.
Иисус взывает к «малой готовности», о которой он говорил в 18-й главе. Когда мы злимся — в мыслях, словах или действиях — нам нужно осознать этот вопрос: «Действительно ли суждение — это то, чего я хочу?» Оно никогда не делало нас счастливыми; возможно, давало мгновенное ликование триумфа, ибо в тот несвятой миг проекции мы верили, что умыли руки от вины. Но цена греха слишком тяжела, чтобы ее нести, и на самом деле мы хотим невинности Христа. Только она может принести нам истинный и прочный покой, вот почему этот вопрос, заданный искренне ради прихода спасения, восстановит наше видение и приведет нас домой.
(VIII.3:4-6) Не оделяй какой-то ценностью тело брата, удерживающее его в иллюзии того, что он есть. Видеть его безгрешным – его желание и твое. Благословляй Божьего Сына в своих взаимоотношениях, не видя в нем того, что ты из него сделал.
Возвращаясь ко второму препятствию покою (T-19.IV-B), ценность тела заключается в том, что оно делает эго кажущимся реальным, позволяя нам проецировать нашу кажущуюся реальной вину, иллюзорное «я» эго, на кого-то другого. Тем не менее, Святой Дух остается с нами, напоминая, что мы можем выбрать заново: истину видения, а не иллюзию суждения; нежное благословение безгрешности, а не разрушительное проклятие греха.
(VIII.5:7) Не существует такой проблемы, события или ситуации, такого нет хитросплетения, которых видение не разрешит.
Все проблемы одинаковы, что повторяет первый принцип чудес — среди них нет порядка трудности. Эта открывающая тема величественной симфонии Иисуса повторяется во многих вариациях и является центральным элементом мыслительной системы, на которой покоится «Курс Чудес». Проблемы одинаковы, потому что они одинаково иллюзорны, и они исцеляются как одно, когда мы приводим суждение о различиях к видению тождественности (sameness).
(VIII.5:8-9) Всё искупаемо, видимое видением. Ведь это не твой взгляд, и он несет с собой законы, любимые Тем, Чьему видению этот взгляд принадлежит.
Видение — это не зрение нашего эго, которое только разделяет посредством суждения. Однако, когда мы смотрим на мир глазами покоя Иисуса, всё, что мы видим, — это покой или призывы к нему. Где тогда разделение? И может ли реальный мир быть далеко от видения безгрешности Христа?
(VIII.6:1-4) Всё, видимое видением, мягко займет свое место в согласии с законами, принесенными ему Его спокойным и твердым взглядом. Исход всего, видимого Им, всегда определен. Ибо он соответствует Его цели, увиденной в неадаптированной форме и полностью совпавшей с ним. Под Его ласковым и нежным взором страсть к разрушению обернется милосердием, а грех – благословением.
Мы знаем, что всё, что делает эго, — это приспособление: защиты, сдвиги, изменения — всё это попытки защитить нереальность нашего первоначального выбора быть отделенными от разоблачения и отмены. Неизбежно мы приспосабливаемся к греху, создавая ложное «я», за которым следует ложный мир, чтобы скрыть в нем это приспособленное «я». Несмотря на усилия эго, Иисус ведет нас к окончательному приспособлению (adjustment) — своему видению, отражающему Небесный закон Единства. В радости и веселье мы благословляем Сына Божьего нашим безгрешным состоянием, разумом, наконец освобожденным от разрушительного бича особости эго.
(VIII.6:5-9) Что могут воспринять телесные глаза с их силой корректировать? Они приспосабливаются к греху и, не способные им пренебречь, в какой бы он ни появился форме, видят его повсюду и во всем. Взгляни глазами тела – и всё перед тобой предстанет осужденным. Того, что могло тебя спасти, ты не увидишь никогда. Твои святые отношения – источник твоего спасения – лишатся смысла, а их самая святая цель останется без средств к осуществлению.
Вопрос никогда не в том, что видят наши глаза, а в том, что мы вообще верим, что они видят. «Курс Чудес» постоянно подчеркивает, как тело было создано для отрицания видения Христа, при этом эго направляет внимание разума на лишенное разума и гарантирует, что спасение, присущее святым взаимоотношениям, останется навсегда закрытым для нас. На его месте стоят грехи особости, сначала воспринятые и неисправленные в нашем разуме, а затем увиденные в наших особых партнерах, которых мы осуждаем. К сожалению, мы слепы к тому факту, что осуждаем также и себя.
Отсюда и до конца раздела внимание сосредоточено на знакомой теме: меняется не мир — в конце концов, галлюцинация остается галлюцинацией, — а наше восприятие или интерпретация его. Разрушительность — это не факт, а мысль, рожденная верой разума в то, что он разрушил Небеса. Проецируя эту безумную мысль вовне, наши эго делают опустошение реальным в мире. Однако, когда мы смещаем фокус разума с разделения на Искупление, разрушение и опустошение исчезают. Всё кажется иным, ибо мы заглянули внутрь и увидели только красоту. Видение открыло лужайки Небес, зеленеющие нежностью, вместо пустыни эго, омраченной ненавистью. И снова, меняется именно наше восприятие, а не мир сам по себе. Как может измениться ничто? И кто, кроме безумца, хотел бы этого?
(VIII.7:1) Суждение – не более чем игрушка, прихоть, бессмысленный прием в суетных играх смерти в твоем воображении.
Тема суждения возвращается, отражая его роль в усилении кажущейся серьезности мыслительной системы эго. Эго родилось, и мир был создан суждением о том, что нам было бы лучше без Бога, кражей Его жизни и узурпацией Его места на троне творения. В то же время, конечно, Бог эго думает так же, поскольку Он разделяет наше безумие и верит, что Ему лучше без нас. Пока мы слушаем эго, это первоначальное суждение действительно серьезно, как и мир с сопутствующими ему страданиями и болью. По правде говоря, однако, суждение — это просто игрушка в выдуманном мире, который никуда не ведет и ничего не делает.
(VIII.7:2) Но видение всё расставляет по местам, мягко приносит всё в добрую сферу законов Царства.
Ничего не меняется внешне, потому что внешнего не существует. Будучи приспособлениями (заменителями реальности), грех и его мир не реальны. Иллюзии, следовательно, не нуждаются в изменении; нуждаются лишь наши ложные восприятия, которые мы исправляем, выбирая другого учителя. Разделяя видение Иисуса, наш мир меняется, потому что желание и интерпретация разума сместились, чтобы отражать Небесный закон Единства и любви. И в самом деле, во сне не существует большей силы, чем решение разума спать или проснуться.
(VIII.10:4) С помощью видения Дух Святой обращает твои кошмары в радостные сны, а дикие галлюцинации – жуткие следствия воображенного греха – в спокойные и утешительные картины, которыми Святой Дух замещает эти следствия.
Видение можно приравнять к чуду и прощению — процессу трансформации наших кошмаров в счастливые сны. Как мы видели и увидим еще яснее в 27-й главе, Святой Дух не пробуждает нас от кошмара разделения к реальности, потому что наш страх перед ее единством слишком велик. Вместо этого Он поощряет маленькие шаги, о чем нас просит этот отрывок из Уроков: «Бог Сам сделает этот последний шаг. Не отвергай же малых шагов к Нему, о которых Он просит тебя» (Урок 193.13:6-7). Это мягкие переходы от снов ужаса к снам любви. Мы всё еще спим, веря в мир, в котором живем в теле, взаимодействующем с другими телами, но цель нашего опыта изменилась. Наши тела больше не инструменты ада, держащие нас отдельно друг от друга, а средства вспомнить нашу Идентичность, Единство Христа, которое мы разделяем со всеми. Это единство отражается в мире видением единой цели Сыновства — пробудиться от сна и вернуться к своему Я.
(VIII.10:5-6) Эти добрые картины и звуки с восторгом приняты и с радостью услышаны. Они – Его замена всем ужасающим картинам и звукам, внесенным целью эго в твое запуганное сознание.
Другими словами, мы приносим тьму эго к свету Святого Духа, меняя нашу цель с вины на прощение. Излишне говорить на этом этапе нашего путешествия, что эти виды и звуки являются внутренними, будучи интерпретацией разумом иллюзорной и спроецированной вселенной. Поскольку проекция создает восприятие, счастливые и радостные мысли прощения мягко порождают мир общей цели, который мы радостно и счастливо воспринимаем.
(VIII.10:7) Они – шаг в сторону от греха, напоминание, что вовсе не реальность тебя пугает и что ошибки, совершенные тобою, исправимы.
Нас учили, что проблема не в грехе в ком-то другом, а в грехе, в который наш разум решил поверить относительно нас самих, от которого мы теперь отступаем. Мы не боимся любви, потому что в наших сердцах мы знаем, что она не осудит нас. Поскольку мы «уже не безумны всецело» (T-16.VI.8:8), исчезновение в Единстве Бога теперь является мыслью о радости, а не об ужасе. До сих пор мы жаждали нашей индивидуальной идентичности, но, узнав, что это особое «я» ничего нам не дало, мы становимся всё менее и менее готовыми жертвовать своим счастьем и покоем, обвиняя других в нашей потере.
Ясно, что меняется то, чего мы желаем. Выбирая против нашего желания личного существования, наше восприятие всего меняется, и мы выбираем пробудиться от сна и вернуться к совершенному бытию. Внешний мир сам по себе может не измениться — обычно он и не меняется, — но мы теперь видим его как средство вспомнить наш безгрешный дом любви.
(VIII.11:1) Когда ты, поглядев на всё, казавшееся страшным, увидел вместо этого картины покоя и красоты, когда картины смерти и насилия сменились пред тобой спокойными пейзажами садов, раскинувшихся под открытым небом, с животворящею и чистою водой, поблизости журчащей в радостно танцующих, невысыхающих ручьях, – нужно ли убеждать тебя принять дар видения?
И снова Иисус говорит не о внешнем мире. Он использует его символы, чтобы отразить счастье, покой и радость, которые будут нашим постоянным переживанием, независимо от погоды, экономики, международных войн или маленьких войн, которые мы ведем друг с другом. Наш новый учитель помогает нам увидеть, что пустыня разума цветет, и «повсюду возникают знаки жизни» (Урок 13 из Введения к части II, 5:4). Ошибочное восприятие уступило место видению, нашему входу в реальный мир красоты и покоя:
(VIII.11:2-4) А, обладая видением, кто в силах отказаться от того, что следует за ним? Подумай лишь мгновение о том, что ты способен увидеть святость, подаренную Сыну его Отцом. И больше никогда тебе не нужно думать, что есть возможность увидеть что-либо еще.
Видение, как и прощение, — это ступенька, ведущая от кошмарных видов боли и смерти эго к реальному миру и далее к Небесам, лежащим за его пределами. Больше не на что смотреть, потому что мы выбрали против греха и смерти и их болезненных последствий. Друзья эго больше не видны, потому что мы не желаем винить другого за страдание, которое было неизбежным, как только мы поверили, что изгнали себя с Небес. Изменив желание нашего разума с разделения на Искупление, с греха на святость, мы изменили то, что воспринимаем в мире, постепенно осознавая, что то, что мы видим вовне, зеркально отражает разум внутри, и ничего больше. К счастью, мы понимаем, что нет ни мира, ни кошмара, ни даже счастливого сна. Наши исцеленные разумы пробуждаются в реальном мире и ждут лишь мгновение, прежде чем Бог протянет руку и поднимет Своего Сына к Себе.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:48 | Сообщение # 280
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
Глава 21 — Здравомыслие и Восприятие
Введение
Во многих отношениях 21-я глава продолжает скерцо-подобный характер 20-й главы, а также развивает ее важные темы о цели и двух способах взгляда на тело. Здесь также есть обширное обсуждение силы разума в контексте того, куда мы помещаем свою веру: в эго или в Святого Духа. В тех «симфонических частях», которые мы прошли до сих пор, мы видели противопоставление истинного мышления (right-minded thinking) Святого Духа и ложного мышления (wrong-minded thinking) эго, причем для описания обеих систем мышления использовались различные термины: вина, страх и особость у эго, и прощение, любовь и исцеление у Святого Духа. Кроме того, здесь продолжается начатое в предыдущей главе сравнение видения и суждения.
Новым для нашей симфонии является противопоставление здравомыслия (reason) и безумия (madness), которое также встречается и в 22-й главе. Безумие обозначает невменяемость системы эго, тогда как здравомыслие является синонимом истинного мышления (right-minded thinking), что отличается от его обычного значения как рассудочного (логического) познания.
Страх Эго перед Искуплением
На протяжении всей книги мы начинали большинство глав со стратегии эго, потому что без предварительного понимания того, что нуждается в исправлении, мы не можем осмысленно говорить об исправлении Святым Духом. Открывающие параграфы раздела «Страх заглянуть внутрь» четко формулируют страх эго перед нашим возвращением в разум:
(IV.1:3) Ты и в самом деле боишься заглянуть внутрь и увидеть грех, который, как ты думаешь, там есть.
Эго боится, что мы воспользуемся силой разума, чтобы выбрать против него и в пользу Святого Духа. Чтобы этого никогда не произошло, оно стряпает свой план — к этому моменту уже очень знакомый нам — сделать нас лишенными разума, ибо как мы можем изменить разум, о наличии которого даже не подозреваем? Вот почему, прежде чем мы сможем войти в лишенное разума состояние бытия в теле, эго должно убедить нас, что нам лучше быть в теле, чем в разуме. Для достижения этого оно буквально вселяет страх Божий в наши разумы, убеждая нас, что мы будем уничтожены, если останемся внутри, но будем в безопасности, если выйдем наружу — такова наша мотивация для бегства в мир в качестве тела.
Отсюда следует, что, слушая эго, мы будем бояться заглянуть внутрь разума из-за греха, который, как мы уверены, там найдем. Наряду с верой в грех существует вина за то, что мы сделали и чем стали. Неминуемо мы боимся фатального наказания, которого заслуживаем от рук Бога, Который обязан наказать нас за наш грех против Него.
(IV.1:4-9) Признаться в этом тебе совсем не страшно. Ассоциацию страха с грехом эго считает вполне уместной и на нее взирает благосклонно. Оно не побоится позволить тебе переживать чувство стыда. Оно не сомневается ни в твоей вере, ни в доверии к греху. Храмы его этим не поколеблены. Твоя вера, что грех в тебе, свидетельствует о твоем желании там ему быть, там его видеть.
Наша вера в грех — это фундамент системы мышления эго. Без веры разума в него эго просто исчезло бы, поскольку само по себе оно не имеет силы. Эго не боится греха, но учит, что греха следует бояться нам, причем бояться настолько, что мы должны немедленно бежать от его призыва к отмщению, проецируя мысли, вызванные чувством вины, на тела других. Грех — величайший союзник эго, потому что наша вера в него утверждает реальность разделения, не говоря уже об отдельной сущности, которую мы называем собой. Это ведет к радостному для эго выводу: сделать грех реальностью, найдя его в ком-то другом, — завершение плана эго по лишению разума (mindlessness), сохранение себя за счет другого.
В то время как эго говорит нам, что грех находится в нашем разуме и нам следует бояться его и грядущего наказания, факт в том, что эта правда — лишь кажущаяся:
(IV.1:10) Но это только кажется причиной страха.
Наш настоящий страх — вовсе не страх греха (вспомните, что наш ужас вызывает не распятие, а искупление [Т-13.III.1:10-11]), а страх того, что если мы выберем Божью Любовь и примем Искупление для себя, наше отделенное «я» исчезнет навсегда. Действительно, высший смысл прощения заключается в нашем признании того, что с самого начала эго лгало нам; его система мышления разделения и особости состоит из одной лжи, нагроможденной на другую и на третью, — круг, который заканчивается в своем начале: разделение порождает разделение, укрепляя нечестивую и разделяющую троицу греха, вины и страха.
(IV.2:1-2) Помни, что эго не пребывает в одиночестве. Власть его ограничена, и своего неведомого «врага», Которого оно не может даже видеть, оно боится.
Хотя «враг», о котором здесь говорится, — это Бог, мы видели, что эго не знает о Нем. Однако оно знает о способности Сына принимать решения — выбирать против него и в пользу Творца. Способность разума выбрать Его — величайшая угроза для эго, ибо тот же самый разум породил его и так же легко может изменить свое решение.
(IV.2:3) Громко увещевает оно тебя не глядеть внутрь, иначе взгляд твой упадет на грех, и Бог тебя накажет слепотою.
Наш страх в том, что если мы войдем внутрь разума, Бог поразит нас слепотой — эвфемизм для описания нашего уничтожения, когда Бог заберет обратно жизнь, которую, как мы верим, мы у Него украли. Эта ужасающая мысль побуждает нас бежать из разума, проецируя мысль о грехе и страхе, которая создает мир тел. Мы неоднократно отмечали, насколько важно понимать эту стратегию эго по лишению нас разума, чтобы мы могли понять, почему мы здесь, почему мир находится в таком плачевном состоянии, и как и почему смертное тело заканчивает в состоянии разложения и смерти. Все это безумие мотивировано потребностью ложного разума в грехе, который есть не что иное, как мысль о ненависти и убийстве.
(IV.2:4) Ты веришь этому и внутрь не смотришь.
В итоге мы не смотрим, потому что эго создало тело с сенсорным аппаратом, предназначенным только для того, чтобы смотреть наружу, — условие, которое наш ложный разум охотно и с радостью принимает. Как мы можем видеть истинно, если наши глаза были созданы не для того, чтобы видеть? Как наш разум может сменить учителя, когда мы больше не помним, что у нас есть разум?
(IV.2:5–3:3) Однако втайне не этого боится эго, не этого боишься ты, служа ему. Громко оповещает оно об опасности увидеть внутри грех, но что-то слишком громко и слишком часто. Поскольку, невзирая на постоянный крик и исступленные воззвания, эго не так уж в том уверено. Под страхом заглянуть в себя и там увидеть грех лежит боязнь иная, та, что заставляет эго трепетать. Что, если, посмотрев в себя, ты там греха не обнаружишь? Такого «страшного» вопроса эго никогда не задает. А ты, задав его сейчас, становишься такой серьезною угрозой для всей защитной системы эго, что больше ему нет нужды притворяться твоим другом.
Это один из самых значимых отрывков в Курсе Чудес, потому что он так ясно представляет сердцевину системы мышления эго. Грех был создан эго, чтобы побудить нас покинуть разум, дабы, став лишенными разума, мы никогда не воспользовались своей силой выбрать против эго. Страх эго заключается в том, что в какой-то момент мы заглянем внутрь и осознаем иллюзорную природу греха, увидев разделение как бредовую мысль, которой оно на самом деле и является, а физический мир — как не более чем галлюцинацию. Мы также осознали бы, что в нашем разуме находится Искупление — память о Боге, Которого мы никогда не покидали. Мы наконец поняли бы, что выбрали эго вместо Святого Духа — решение, которое было вредоносным для нас и для всех остальных. Чтобы гарантировать, что мы никогда не достигнем этого осознания, эго постоянно выгоняет нас из нашего разума — буквально и фигурально — жить в мире тел, получая удовольствие от страданий от рук других. Тщетность плана эго помочь нам видна здесь яснее всего, ибо мы в любом случае умираем как тела — та же участь, которая, по словам эго, постигла бы нас, останься мы в своем разуме.
Следовательно, сохранение состояния лишённости разума является мотивацией, стоящей за лжетворением мира и нашим продолжающимся выбором оставаться в теле, настаивая на том, что мы знаем лучше, чем Иисус и его курс. Несмотря на наши страдания, правда в том, что мы хотим, чтобы физический мир существовал. Более того, мы безумно верим, что есть надежда, что как-нибудь, где-нибудь и когда-нибудь что-то здесь сработает. Мы не хотим слышать, что здесь ничего не работает, потому что сама цель этой веры — удержать нас от того, что единственно способно исцелить: от чуда, возвращающего нас к истинному месту принятия решения. Сейчас мы исследуем это, рассматривая отрывки, описывающие способность разума выбирать — величайший страх эго:
(V.8:1) Вера, доверие и восприятие, используемые неуместно, могут служить как истине, так и великому лжецу.
Великий лжец — это эго, наша инвестиция в сохранение своего «особого я». «Вера, восприятие и убеждение» относятся к способности разума принимать решения, и эта сила может быть передана либо в руки эго, либо Иисуса.
(V.8:2) Но здравомыслию вообще нет места в безумии, и оно не может быть приспособлено для его целей.
Вспомните, что здравомыслие — это исправление греха истинным мышлением Святого Духа, и мы уже знакомы с ролью «приспособления» в системе мышления эго. Иисус подчеркивает взаимоисключающую природу Бога и эго, здравомыслия и безумия; поскольку эти двое полностью противоположны, только одно может быть истинным в любой данный момент.
(V.8:3) Доверие и вера сильны в безумии и направляют восприятие к тому, что ценит разум.
Разум высоко ценит веру в реальность разделения, и эта ценность обеспечивает ее силу. Мы воспринимаем мир, который кажется реальным и который свидетельствует о кажущейся истинности разделения. Другими словами, то, что мы ценим индивидуальность выше единства, привело наш разделенный разум к созданию мира, который мы видим не потому, что он там есть, а только потому, что мы хотим, чтобы он был там. Галлюцинации не реальны, вопреки нашему опыту восприятия.
(V.8:4-6) Здравый же смысл сюда вообще не вхож. Ведь восприятие, соотнесенное со здравым смыслом, распалось бы мгновенно. Нет здравомыслия в безумии, ибо безумие полностью зависит от его отсутствия.
Это снова говорит нам, почему эго боится истинного (правильного) разума, Иисуса и Курса Чудес; почему, собственно, оно и стремится исказить его учение. В присутствии здравомыслия и принципа Искупления безумие эго неизбежно исчезает, как и наше «особое я». Это также объясняет, почему мы упорствуем в привнесении здравомыслия в безумие, где вовлечение Иисуса в безумный мир эго обосновывало бы иллюзию разделения.
(V.8:7) Эго не руководствуется здравым смыслом, поскольку не подозревает о его существовании.
У эго нет представления о том, что находится в квадрате истинного мышления на схеме (см. Приложение). Его страх лишь в том, что мы выберем против его системы мышления, выбрав Искупление вместо разделения.
(V.8:8-9) Отчасти безумные имеют к нему доступ, и лишь у них имеется потребность в нем. Знание не зависит от него, а безрассудство держит его вовне.
Здравомыслие не нужно на Небесах, потому что его цель — исправлять иллюзии. Однако, когда мы выбираем безумие, здравомыслие обретает смысл, ибо только невменяемые нуждаются в прощении, узнавая, что им нужно нечто большее, чем подношения эго.
(VII.1) Разве не видишь ты, что все твои несчастья проистекают из нелепой веры в собственное бессилие? Беспомощность – цена греха. Она – его условие, единственное требование, на вере в которое он настаивает. Только беспомощные способны в него верить. Чудовищность не привлекает никого, за исключением ничтожных. Только уверовавшие в собственную малость могли увидеть здесь какую-либо привлекательность. Предательство по отношению к Сыну Божьему – защита тех, кто не отождествляет себя с ним. И ты либо за, либо против него; либо любишь, либо нападаешь на него, либо стоишь на страже его единства, либо видишь его разбитым и уничтоженным твоей атакой.
Мы страдаем, потому что эго убедило нас выбрать беспомощность вместо Помощи, отсутствие разума вместо разумности, слабость вместо силы. Как скажет нам Иисус: «Ты всегда выбираешь между своей слабостью и силой Христа в тебе» (T-31.VIII.2:3). Нас привлекает чудовищность греха вместе с его союзниками — виной и страхом, потому что они обещают нам индивидуальное существование и триумф над врагом, которым, как говорит эго, является истина, ведь она заставила бы нас исчезнуть в единстве Бога. Стремясь сохранить это существование, мы верим лжи эго о силе. Это увековечивает наше предательство Христа, заставляя нас продолжать нападать на Сына Божьего, отождествляясь с его слабым и смертным «я», тем «я», которое мы тем не менее безжалостно осуждаем, демонстрируя кажущуюся силу.
(VII.2) Никто не верит в бессилие Господня Сына. И те, кто видит себя беспомощными, должно быть, верят, что они – не Божий Сын. Чем они могут быть, как не его врагом? Что же им остается делать, как не завидовать его силе и, ей завидуя, ее бояться? Они мрачны, безмолвны, и пугливы, и необщительны, и одиноки, и в страхе перед тем, что сила Сына Божьего сразит их наповал, поэтому и восстают в своей беспомощности против него. И они примыкают к армии бессильных и объявляют войну возмездия, и горечи, и злобы против него, чтобы сделать его одним из них. Не зная, что едины с ним, они не ведают, кого так люто ненавидят. Они и вправду жалкая армия: каждый так же способен напасть на брата или перенаправить свою атаку на себя, как и помнить, что они думали, будто имеют общую цель.
Мы находим еще одно изложение, и весьма наглядное, страха эго перед силой разума Сына. Выбирая быть бессильными, мы боимся нашей истинной силы и стремимся напасть на любого, кто мог бы отразить нашу силу истинного мышления. Это объясняет наше стремление эксплуатировать слабость эго в наших особых отношениях врагов и союзников — главном оружии в нападении на способность разума принимать решения. Мы формируем альянсы вины под видом силы, в то время как, поскольку идеи не покидают свой источник, мы остаемся жалкими заменителями («жалкой армией») того славного Я, которое сотворил Бог. Воспоминание Сына об этом Я — главный страх эго; отсюда его ужас перед принципом Искупления, гласящим, что разделение (эго) никогда не происходило. Теперь мы переходим к краткому обзору этого принципа спасения.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:52 | Сообщение # 281
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
Принцип Искупления
(II.12) Творения Сына подобны творениям его Отца. Но в сотворении их Сын не обманывается по поводу своей зависимости от Источника. Его союз с Ним и есть источник его творения. Отдельно от Него у него нет творческой силы, а то, что он создает, бессмысленно. Оно не изменяет ничего в творении, зависит целиком от безрассудства своего создателя и не способно служить оправданием безумию. Твой брат считает, что создал мир вместе с тобой. Так отрицает он творение. С тобою вместе он считает, что мир, им созданный, создал его. И так он отрицает, что создал его сам.
Неудивительно, что эго боится решения Сына в пользу Искупления. Ему не нравится, когда ему говорят, что оно бессмысленно. Несмотря на это, наши отрицания творения не оказывают никакого влияния на его неизменную и вечную реальность. Совершенное единство и совершенная любовь, в конце концов, остаются совершенными, вопреки фрагментированным и фрагментирующим снам безумия эго. Искупление остается единственной истиной внутри наших иллюзий ложного творения, напоминая нам о единстве творения: «Единство, соединенное как Единое» (T-25.I.7:1).
(V.2:1-2) Реальность не нуждается в твоем содействии, чтобы остаться самой собой. Но осознанию ее необходима твоя помощь, поскольку это твой выбор.
Эго тратит все мыслимые усилия, чтобы отказать нам в этой помощи, и именно поэтому оно разработало свою стратегию лишения разума. Помощь в том, чтобы вспомнить нашу реальность, содержится внутри «выбирающего» в нашем разуме — того, кто единственный обладает властью выбрать иллюзию или истину, безумие или здравомыслие.
(V.5:5-11) Должно быть, ты отвел Святому Духу место, где Он мог пребывать и пребывает. Должно быть, Он там присутствовал с того момента, как в Нем возникла необходимость, которая тотчас же была удовлетворена. Вот о чем мог поведать тебе здравый смысл, когда бы ты прислушался к нему. Но это явно не ход мыслей эго. Чуждая эго природа твоего здравомыслия есть доказательство того, что у него ты не найдешь ответа. Но если это подлинный ответ, то он существует. И если он существует для тебя, имея целью твою свободу, ты должен быть свободен, чтобы найти его.
Чтобы гарантировать, что мы никогда не найдем и не используем эту свободу выбора, эго держит нас в заключении в своих двойных цепях вины и тела. Однако истинный разум, обитель Искупления Святого Духа, всегда там, ожидая нашего решения соединиться с ним. Иисус делится с нами своим здравомыслием, призывая нас отречься от безумия эго и принять истину о том, что разделение, а следовательно и эго, никогда не возникало: мы навечно остаемся такими, какими нас сотворил Бог.
Мир: «Проекция рождает Восприятие»
Мы начинаем этот раздел с «Ответственности за видение», которую часто цитируют студенты Курса, хотя и неверно. Говоря, что мы ответственны за то, что видим, Иисус имеет в виду то, как мы видим — восприятие есть интерпретация. Восприятие — это не то, что наши глаза видят во внешнем мире, а интерпретация разумом того, что они видят: либо цель эго по продолжению сна о разделении, либо цель Святого Духа по пробуждению нас от кошмара вины и страха.
(II.2:1) Только одно тебе необходимо сделать, чтобы всё – и видение, и счастье, и освобождение от боли, и полное избавление от греха – было дано тебе.
Это одно из многих мест в Курсе Чудес, где Иисус говорит нам об одной единственной вещи, которую нам нужно сделать, чтобы избавиться от боли или стать по-настоящему счастливыми. Поскольку мы сопротивляемся тому, что он говорит, ему приходится повторять это множеством разных способов.
(II.2:2-5) Скажи решительно, без оговорок и с искренним намерением следующие слова, поскольку в них содержится сила спасения:
Я сам в ответе за всё, что вижу.
Я выбираю чувства, переживаемые мной, и сам решаю, к какой стремиться цели.
И всё, что, кажется, случается со мною, я прошу и получаю так, как попросил.
Как всегда, Иисус говорит не о внешних обстоятельствах нашей жизни, а о том, как мы на них реагируем. Помня, что восприятие — это интерпретация, мы спрашиваем о любых ситуациях: «Делает ли это меня счастливым или печальным?» Мы выбираем цель, которой хотим достичь — грех или святость, страх или любовь, — и это решение определяет наше восприятие ситуации. Если мы воспринимаем себя несправедливо обиженными, находящимися под угрозой или испытывающими боль, то это только потому, что именно это мы хотим воспринимать и чувствовать. И поэтому Иисус говорит нам, что мы ответственны за то, как мы видим мир, и никто и ничто не имеет силы заставить нас переживать то, чего мы не желаем.
Отсюда следует, что утверждение «И всё, что, кажется, случается со мною, я прошу и получаю так, как попросил» относится не к выигрышу или невыигрышу в лотерею, исцелению или неисцелению от болезни. Иисус имеет в виду состояние нашего разума — в покое он или в конфликте. Опять же, то, что мы переживаем, — это то, чего мы хотим, и мы видели ранее, что мы хотим чувствовать несправедливое отношение к себе и страдать, чтобы можно было винить в этом других — такова тайная программа эго.
(II.2:6-7) Более не обманывай себя, будто бы ты беспомощен перед лицом того, что сделано тебе. Признай, что просто ошибался, – и все последствия твоих ошибок пропадут.
Это великий обман эго — «великого обманщика» — что мы находимся во власти сил, неподконтрольных нам, что наше благополучие зависит от других, от выполнения ежедневного урока из Упражнений или от чего-либо в мире, чему мы дали силу. Смысл этого раздела, главы и всего курса — вернуть нашему осознанию способность разума выбирать счастье или несчастье, радость или боль. Нам нужно принять полную ответственность за все, что мы чувствуем, ибо только тогда мы сможем обрести покой, растворяющий все последствия системы мышления эго. Повторюсь: хотя на этом уровне мы не несем ответственности за эго других людей, мы ответственны за то, как мы реагируем на них: беззащитностью прощения или защитностью атаки. Принятие того, что эго — это наша ошибка, позволяет нам принять исцеление чуда.
(II.3:1-3) Немыслимо, чтобы Господень Сын был движим лишь событиями вне его самого. Немыслимо, чтобы всё, с ним происходящее, не было его выбором. Силой его решения определяется любая ситуация, в которой, как он полагает, он оказался неожиданно или случайно.
На метафизическом уровне, поскольку это наш сон и мы — один сновидец, всё, что здесь происходит, является нашим выбором, но эта идея не полезна, когда мы проживаем свои индивидуальные жизни. Что полезно, однако, так это знание, что мы ответственны за свои реакции на события. Если они основаны на вере в то, что с нами обошлись несправедливо или недоброжелательно, оправдывая наш гнев или тревогу, то это только потому, что мы этого хотим. Но мы с такой же легкостью можем быть спокойными и прощающими, если наше желание — выйти за пределы тела к разуму и выбрать заново. Итак, здесь мы не ответственны за то, что другие делают нам, но ответственны за то, как мы воспринимаем сделанное. Всё сводится к простому факту: выбирает ли наш разум воспринимать с Иисусом или с эго, желая вернуться на Небеса или остаться в аду.
(II.3:4-8) Случайности и неожиданности исключены внутри вселенной, какою сотворил ее Господь и вне которой нет ничего. Страдая, ты решил, что грех был твоей целью. Если ты счастлив, то, значит, силу своего решения отдаешь Тому, Кто должен выбрать Бога за тебя. Сей малый дар ты предлагаешь Святому Духу, но даже и его Он отдает тебе, чтобы ты подарил его себе. Ведь этим даром тебе дается сила освободить твоего спасителя, чтобы он дал спасение тебе.
Хотя «вселенная» Бога есть совершенство, в котором не может быть ни случайностей, ни удачи, здесь ссылка — слова несколько вводят в заблуждение — идет на иллюзорную вселенную разума. Здесь тоже — хотя, безусловно, по другим причинам — нет случайностей, потому что Сын Божий выбрал всё, что происходило, происходит и еще произойдет. Если он страдает от боли, это было его решением; если он испытывает Божий покой, это тоже было его решением. В его разуме нет ничего, кроме боли или покоя, достигаемых через суждение или видение. Эти переживания возникают не случайно, а силой решения разума, отражаясь в мире гневом или прощением, в которых мы заточаем Сына Божьего в цепи вины или освобождаем его для спасения.
(II.4:1-7) Так не отказывай же в этом скромном даре. Отказывая в нем, ты сохраняешь мир таким, каким видишь его сейчас. Отдай его – и всё, тобою видимое, уйдет с ним заодно. Никогда еще так много не предлагалось за столь малый дар. В святом мгновении этот обмен осуществлен и сохранен. Здесь мир, которого ты не желаешь, принесен к миру желанному тебе. И здесь тебе дается тот, который тебе желанней, именно потому, что ты желал его.
Иисус постоянно просит нас принять его дар осознанности разума (mindfulness) и поделиться им с миром. Если мы удерживаем силу разума выбирать спасение, делая тела реальными, мы отрицаем мир и самих себя. Всё зависит от нашего решения: миры страдания и смерти или прощение и исцеление. Желание разума — это всё, что мы когда-либо можем видеть и переживать.
(II.4:8-10) Для этого, однако, необходимо признать мощь твоего желания. Ты должен принять его силу, а не слабость. Ты должен воспринять, что обладающее силой, достаточной для создания мира, может и отпустить его, и принять исправление, если оно согласно увидеть свою неправоту.
Иисус снова говорит о силе нашего разума — его единственном фокусе — помогая нам признать, что он является источником как всех бедствий, так и исцеления. Мир был создан, чтобы отрицать силу разума, отдавая её вместо этого телу как причине удовольствия или боли. «Не верь лжи тела, — говорит нам Иисус, — но доверяй вместо этого силе внутри твоего разума, чтобы она вела тебя от смерти к вечной жизни. Способность разума принимать решения является единственной причиной всего, что ты думаешь, чувствуешь и делаешь. Присоединись ко мне и оставь этот мир слабости ради моего мира силы». Как мы ответим, зная, что мы одни являемся хозяевами своей судьбы, капитанами своей души, цитируя известное стихотворение Хенли?
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:54 | Сообщение # 282
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
(II.5:1) Мир, видимый тобой, – праздный свидетель того, что ты был прав.
Позже Иисус спрашивает нас: «Ты предпочитаешь быть правым или счастливым?» (T-29.VII.1:9). Эго создало мир, чтобы доказать, что мы правы, а Бог неправ: разделение — истина, а единство — ложь. Как глупо доверять голосу, который обещает нам счастье, но доставляет лишь боль и страдания в мире, который ведет прямиком к смерти!
(II.5:2-9) Свидетель тот безумен. Ты научил его сему свидетельству; когда же он вернул его тебе, ты его слушал и убедил себя, что всё, им видимое, было истинным. Ты сделал это самому себе. Увидишь только это – и будешь так же видеть ту круговую замкнутость логических посылок, на коих зиждется твое «видение». Но оно не было тебе дано. Таков был твой дар себе и брату. Так пожелай изъятия у него этого дара и замещения его истиной. Как только ты увидишь перемену в нем, тебе будет дано увидеть ее в себе.
Мир был учрежден, чтобы заставить нас поверить, что вещи делаются с нами (что мы — жертвы обстоятельств). Эта центральная тема «проекция рождает восприятие» повторяется на протяжении всей нашей симфонии. Мы желаем видеть себя жертвами греха — вот причина, по которой мы создаем греховный мир, который несправедливо относится к нам, скрывая безумную предпосылку разделения, на которой покоится эта кругообразность. Тем не менее, сменив учителей, мы можем изменить наши ложные восприятия, позволяя видению очистить бредовую веру в разделение, грех и нападение. Поступая так, мы распространяем благословение Небес на других и на себя, спасая мир от безумия веры в то, что ничто является чем-то, а Всё не существует.
(II.6:1-3) Возможно, ты не видишь для себя необходимости отдать сей малый дар. Тогда взгляни поближе на то, что он есть. И ты легко увидишь в нем полную замену разделения спасением.
Главный мотив смотрения возвращается с вариацией, когда Иисус просит нас посмотреть вместе с ним на подношение прощения: дар спасения, который кладет конец страданиям и греху. Этому смотрению, однако, должно предшествовать видение цели, стоящей за нашей верой в иллюзию разделения, ибо это безумие эго заслоняет нежные дары, которые Иисус помещает перед нами.
(II.6:4-7) Всё, что есть эго, – это идея, что с Сыном Божьим может что-либо произойти помимо его воли и, следовательно, помимо Воли его Творца, Чью Волю не отделить от его собственной. Это подмена Божьим Сыном своей же воли и безрассудный бунт против того, что должно быть вечно. Это утверждение, что у него есть сила сделать бессильным Бога, присвоить Его силу, лишив себя того, что было для него в Господней Воле. Эту безумную идею ты водрузил на алтари свои, и ты ее боготворишь.
Едва ли случайно Иисус использует религиозные термины, говоря об эго: во-первых, чтобы отразить, как формальная религия является системой мышления эго в действии; и, во-вторых, чтобы помочь нам увидеть, что эго — это нечто, чему мы поклоняемся, если не стоим перед ним в обожании — оно стало для нас Богом. В самом деле, божество, которому мы думаем, что молимся, — это идол эго, потому что наш Источник ничего не знает об иллюзорном мире. Система мышления разделения и мир, возникший из неё, основаны на безумной идее, что Часть Бога, совершенное Единство, может отделиться от Самой Себя. Только в бредовых фантазиях это возможно, оставляя поклонение эго безумием, которое заслуживает спокойного устранения истиной святого мгновения.
(II.6:8-9) Всё, угрожающее этому, кажется, нападает на твою веру, поскольку вся она вложена сюда. Так не считай себя неверующим, поскольку и доверие твое, и вера в это очень сильны.
Иисус говорит нам не думать, что у нас нет силы. Способность разума выбирать то, во что мы будем верить, — самый сильный инструмент в мире. Далее следует стратегия эго по отрицанию этой силы, при которой мы думаем, что другие совершили грех разделения и нападения, который, как мы тайно верим, является нашим собственным. В этом разница, которая будет описана позже, между тайным сном разума, в котором мы являемся палачами, и сном мира о нашей жертвенности (Т-27.VII.11:6–12:2). Вера в оба эти сна поистине не-верна (faith-less), составляя веру в ничто. Несмотря на эту кажущуюся силу веры в эго, ничто остается ничем, поскольку сны не имеют никакого влияния на реальность Сына Божьего.
(II.9:1) Мы уже говорили, что эго осуществляет свои желания весьма простым путем – приняв желаемое за действительное.
Мы желаем, чтобы существовал мир разделения, который делает нас жертвами, и вуаля! — вот он. Мы думаем, что этот мир существует снаружи нас, однако он остается внутри (идеи не покидают свой источник), в точности так, как этого хотят наши отделенные «я».
(II.9:2-3) Нет лучшей иллюстрации того, как сила желания, а потому и веры, заставляет его цели казаться и реальными, и осуществимыми. Вера в нереальное ведет к такому приспособлению реальности, которое соответствовало бы цели безумия.
Цель безумия — разделение, и помещение веры нашего разума, силы веры, в систему мышления эго о нереальном утверждает потребность в мире, который заменил бы Небеса. Цель этой неверно размещенной веры — заставить нас приспособиться к безумию разделения, тем самым укрепляя его реальность в нашем сновидящем разуме.
(II.9:4-6) Цель греха порождает восприятие пугающего мира, оправдывающего его цель. Всё, чего ты желаешь, ты будешь видеть. И если реальность этого фальшива, то ты ее поддержишь тем, что не увидишь всех приспособлений, тобой придуманных, чтобы сделать ее истинной.
«Что ты желаешь, то ты и увидишь» — это выражение принципа «проекция рождает восприятие». Если мы желаем, чтобы система мышления эго была реальной, мы будем верить в нее и в её спроецированные следствия. Мы приспосабливаемся к этим безумным проекциям разделения через наши особые отношения, которые поддерживают иллюзию и удерживают нас спящими к истине.
(II.10:1) Когда видению отказано, путаницы между причиной и следствием не избежать.
На схеме мы видим слово «причина», отождествляемое с разумом, и «следствие» — с миром; это еще одна повторяющаяся тема в нашей симфонии. Наиболее важная формулировка этой темы приводится в главах 27 и 28: мир (сон) является следствием разума (сновидца), который есть его причина. Эти причинно-следственные отношения скрыты и перевернуты, когда мы смотрим глазами тела, которые делают мир причиной нас самих и всех наших чувств и действий:
(II.10:2) Целью теперь становится укрыть в тени причину следствия, да так, чтобы следствие обрело видимость причины.
И снова мы видим одно предложение, суммирующее стратегию эго: сделать разум скрытым и поддерживать его таковым. Это изображено на схеме «завесой отрицания», где мы забываем, что мы являемся причиной (грешником). Из-за проекции кажется, будто мир является причиной нас — от рождения, через жизнь и до смерти. Мы верим, что наши гены, родители и окружение сделали нас такими, какие мы есть: невинными следствиями греховных причин, созданных не нами.
(II.10:3-8) Такая кажущаяся независимость следствия дает ему возможность предстать самостоятельным, способным служить причиной событий и чувств, которые, по мнению его создателя, им вызваны. Ранее мы говорили о твоем желании сотворить собственного творца и быть ему не сыном, а отцом. Здесь то же самое желание. Сын – Следствие, отрицающее свою Причину. И так он кажется причиной, вызывающей реальные последствия. Ничто не может иметь следствий без причины, а путать одно с другим значит не понимать ни то, ни другое.
Это выражает безумное представление о том, что мы отвергли Бога, убив Его, узурпировав Его место на троне творения — ложная автономия эго. Отрицая, что мы грешники, мы виним «реальный» мир в наших чувствах греха, вины и страха, причиной которых тайно являлся наш разум. Такая путаница разума и тела мешает нам увидеть, что следствия, которые мы переживаем — страдание и смерть, — исходят из несуществующей причины разделения. Следовательно, несмотря на веру, которую мы вложили в ложь эго, следствия иллюзорной мысли также должны быть несуществующими.
(II.11) Признать, что ты сам создал видимый тобою мир, так же необходимо, как осознать, что ты не сотворил себя. Это одна и та же ошибка. Не сотворенное твоим Творцом не может на тебя влиять. А если ты считаешь, что твое собственное создание может указывать тебе, что видеть и как чувствовать, и веришь в подобные его способности, ты отрицаешь своего Творца, считая, что создал себя сам. Ведь если ты считаешь, что у тобою созданного мира есть сила заставить тебя повиноваться его воле, ты перепутал Сына и Отца, следствие и его Причину.
Тот факт, что мы могли заменить Бога и создать себя сами, — это первая ошибка; вторая заключается в том, что мы могли создать мир, заменяющий Небеса. Это одна и та же ошибка в разных формах, ибо абсурдно думать, что иллюзия может влиять на святого Сына Божьего, не говоря уже о его Творце. Только в снах безумия мы верим, что бессильное тело имеет влияние на всемогущий разум. Следствия не могут изменить свою причину, и на разумы влияют исключительно их собственные решения. На практическом уровне нашего повседневного существования это означает, что ничто вне нас не приносит нам боли или радости, не делает нас грустными или счастливыми. Понимание этого является сутью чуда, которое забирает силу, отданную нами миру, и возвращает её разуму, являющемуся единственной причиной всего, что мы думаем, чувствуем, говорим и делаем.
Теперь мы переходим к разделу «Последний неотвеченный вопрос», концентрируясь на четвертом и последнем вопросе, который является ключом к пониманию системы мышления эго:
(VII.5:10-13) Пусть лучше он задаст себе вопросы и на них ответит, чтобы всё свершилось для него:
Желаю ли я мира, которым правлю я, вместо того, который правит мною?
Желаю ли я мира, в котором я силен, а не бессилен?
Желаю ли я мира, в котором у меня нет врагов и где я не могу грешить?
Эти три вопроса, по сути утверждения, — об одном и том же. В системе эго мы верим, что нами правит мир ненависти, что мы беспомощно удерживаемся в плену нашими греховными врагами. Мы не хотим оспаривать эти вопросы, потому что хотим мира греха, в котором мы не являемся причиной собственного бедствия. Другими словами, мы создали мир, в котором мы — невинные жертвы сил, неподконтрольных нам; искаженные восприятия, сохраняющие наши эго-личности. Четвертый вопрос обращается к нашей цели в сохранении этой безумной веры:
(VII.5:14) Желаю ли я видеть то, что отрицал, поскольку это истина?
Вот почему эго заставило нас отрицать отмену разделения Искуплением. В то время как первые три вопроса касаются мира, этот четвертый затрагивает разум. Мир, в котором мы являемся невинными жертвами, — это защита, оберегающая отрицание разумом истины; а это отрицание истины представляет собой веру в грех и вину. Эго не хочет, чтобы мы вернулись в разум, где мы бы осознали, что наш выбор в пользу иллюзий легко исправляется истиной Искупления Святого Духа.
(VII.7) Не забывай, что выбор между грехом и истиной, между бессилием и силой есть выбор между исцелением и атакой. Ведь исцеление идет от силы, атака – от бессилия. Того, на кого ты нападаешь, ты не желаешь исцелять. Должно быть, ты желаешь исцелить того, кого избавил от атаки. А что же есть это решение, если не выбор: увидеть его глазами плоти или позволить открыть его для тебя через видение? Каким путем это решение ведет к его последствиям – забота не твоя. Но то, что ты желаешь видеть, должно быть твоим выбором. Ведь это – курс причины, а не следствия.
Это последнее предложение говорит всё: Курс Чудес — об изменении своего разума (причины), а не мира или поведения (следствия). Иисус ясно дает понять, что мы не должны просить его делать что-то за нас в мире; для верного мышления цель мира — напомнить нам, что наша проблема находится в разуме, что и позволяет нам отменить проекцию. Просьба о помощи у нашего старшего брата позволяет его исцеляющему видению заменить наши атакующие суждения, а покою — вернуться наконец в наши измученные разумы. Мы снова видим тему, которая вернется в последующих частях, что наш фокус должен быть на выборе прощения; следствия этого правильного выбора — не наша забота. В этом духе чудо требует от нас лишь «малой готовности» поставить под сомнение ложь эго, которая говорит, что наши переживания разделения — не наших рук дело, а чьих-то еще. Это открывает дверь в ранее закрытый разум, позволяя нам увидеть простую причину всех наших бедствий и выбрать заново, высвобождая исцеляющую причину, которой является любовь, чтобы она беспрепятственно распространилась по всему миру боли и страданий.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Вторник, 17.02.2026, 19:58 | Сообщение # 283
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
Мы возвращаемся к четырем вопросам выше:
(VII.11) По содержанию все вопросы одинаковы. И каждый вопрошает, готов ли ты сменить греховный мир на то, что видит Святой Дух, поскольку именно это и отрицает мир греха. И следовательно, те, кто видит грех, видят лишь отрицание реального мира. Последний же вопрос добавляет постоянство твоему желанию увидеть реальный мир, и, таким образом, это желание становится твоим единственным желанием. Ответив на последний вопрос «да», ты добавляешь чистосердечие к решениям, уже принятым по остальным вопросам. Поскольку лишь тогда ты отвергаешь возможность передумать. Когда ты более не захочешь делать этого, на всё остальное полностью дан ответ.
Недостаточно сказать, что мы больше не желаем быть жертвой мира, — а именно это мы имеем в виду, когда утвердительно отвечаем на первые три вопроса. Последний вопрос снова возвращает нас к разуму. Если мы не отменили решение в пользу вины, которое отрицает присутствие любви, мы будем постоянно проецировать её и видеть себя жертвами враждебного мира, который непрерывно угрожает нам. Таков смысл слов Иисуса. Мы должны сделать больше, чем просто предпринять первый шаг, приводящий нас к принимающему решения разуму (признать, что виноват не мир, а мы сами); нам необходимо также осознать, что вина внутри — это намеренный выбор отрицать истину Искупления. Пока мы не отменили это ложное решение, мы будем продолжать колебаться. Мы говорим о выборе не видеть себя отдельными индивидуумами — уникальными, автономными и особенными, — отделенными от Любви Божьей, но видеть себя Сыном, которого Он сотворил. Это отражается во сне мира нашим признанием общей потребности Сына Божьего пробудиться от кошмара особости к реальности своего единства.
Мы снова смотрим на начало главы, чтобы полнее обсудить природу мира, который создает проекция:
(In.1:1-5) Восприятие порождено проекцией. Мир, видимый тобой, есть то, что ты пожаловал ему, не более того. Хотя он и не более того, но и не менее. Поэтому он важен для тебя. Мир есть свидетель твоего умонастроения, внешняя картина внутреннего состояния.
Во второй раз мы встречаем эти важные слова: «Проекция рождает восприятие» (ср. Т-13.V.3:5). Мир — это не более чем «свидетель твоего умонастроения, внешняя картина внутреннего состояния». Говоря о мире мщения эго, Урок 23 похожим образом утверждает, что каждое восприятие этого мира «есть живописное представление твоих собственных мыслей об атаке» (У-чI.23.3:2). Динамика всегда одна и та же: сначала мы смотрим внутрь, а затем наш разум выбирает Искупление или вину в качестве истины. Мир буквально возникает из этого выбора («внутреннего состояния» разума), отражая видение Христа, которое видит лишь общую цель, или восприятие эго, которое видит разделение и вину повсюду вокруг, но никогда внутри. Поскольку идеи не покидают свой источник, всё, что мы воспринимаем в мире как мир, не только берет начало в разуме, но и остается там, вот почему Иисус дает нам следующие два предложения:
(In.1:6-7) Как мыслит человек, так он и воспринимает. Поэтому не стремись изменить мир, но реши изменить свое мировоззрение.
Невероятно, как часто студенты цитируют эти слова, не понимая их полного смысла. Мира нет, так зачем нам нужно превращать мир в Курс Чудес или во что-либо еще? Как мы можем повлиять на то, чего нет? Если мы пытаемся это делать, мы становимся частью проблемы, потому что воспринимаемые проблемы — это лишь наше мышление о том, что действительно существует мир, который нужно изменить, исправить или преобразовать. Процитирую еще раз эту важную строку: «Это курс причины, а не следствия» (T-21.VII.7:8). Наша единственная ответственность — принять Искупление для самих себя. Это всё. Исцеляя причину (разум), следствие, которое мы переживаем (также в разуме), может быть только покоем и радостью. Какое значение имеет тогда то, что, как кажется, происходит снаружи нас?
(In.1:8-12) Восприятие есть результат, а не причина. Вот почему степени трудности в чудесах бессмысленны. Всё в поле зрения видения исцелено и свято. Ни в чем, воспринятом без видения, нет смысла. А там, где смысла нет, царит хаос.
Это имеет смысл только если мы признаем главенство разума и простоту как проблемы, так и её решения. Видение Христа, отражающее Его совершенное Единство, видит только святость, независимо от формы, в то время как выбор в пользу суждения — это выбор в пользу болезни и хаоса. В этом и заключается исцеление разума, ибо проблема никогда не находится среди множественных форм мира, но только в единственном содержании нашего неверного выбора. Хотя их разделяют двадцать две главы, первый принцип чудес (Т-1.I.1:1) исправляет первый закон хаоса эго о том, что «существует иерархия иллюзий» (Т-23.II.2:3). Чудо возвращает наше внимание с воспринимаемого мира иллюзий (следствия или результата) к разуму (причине), чтобы мы могли выбрать заново.
(I.1) Не забывай, что мир, «видимый» незрячими, должен быть миром мнимым, поскольку им неведомо то, как он выглядит на самом деле. Они должны догадываться, что можно в нем увидеть, полагаясь на вечно косвенное доказательство, и перестраивать свои догадки, споткнувшись обо что-то и упав, не распознав препятствия, или же невредимыми пройдя через распахнутые двери, казавшиеся им закрытыми. Так и с тобой. Ты не видишь. Посылки твоих предположений неверны, поэтому ты спотыкаешься о камни, которых не распознал, и падаешь, не понимая, что мог войти в распахнутые перед незрячими глазами двери, закрытые в твоем воображении, только и ждущие, чтобы радушно тебя принять.
Мы подобны физически слепым, ибо пытаемся видеть глазами, которые не могут видеть. Нетронутое этими попытками, видение разума все еще доступно, чтобы вести нас через закрытые двери системы мышления эго, если мы возьмем Иисуса в проводники. Его мягкое здравомыслие учит нас видеть отражение истины в нашем исправленном восприятии, и так проекции эго, созданные, чтобы скрыть разум (помните, что наши глаза были созданы не для того, чтобы видеть), становятся средством вспомнить его, когда чудо видения Христа приветствует нас в нашем доме истинного разума вдали от дома.
(I.2) Как глупо пытаться судить о том, что можно было попросту увидеть! И нет необходимости воображать, каким должен быть мир. Его нужно увидеть прежде, чем распознать в нем то, что он есть. Вполне возможно показать, какие двери для тебя открыты, чтобы ты мог видеть, где пребывает твоя безопасность и какой путь ведет во тьму, а какой – к свету. Суждение всегда направит тебя в ложном направлении, но видение укажет, куда идти. Зачем гадать?
Выбор всегда сводится к суждению или видению. Вкладываем ли мы свою веру во тьму эго или в свет Иисуса, зная, что одно заблокирует наш взор, укрепляя сны о смерти, в то время как другое нежно откроет наши глаза, чтобы мы могли видеть? Однако, это простое предварительное условие для пробуждения к вечной жизни бессмысленно, если не применять его в повседневном действии. Как можно более последовательно нам нужно видеть интересы другого как свои собственные, обменивая суждения, которые разделяют, на видение, которое объединяет нас в духе общей цели.
(I.4) Слепые привыкают к собственному миру, приспосабливаясь к нему. Им кажется, что они знают свою дорогу в нем. Они ей обучились не через радостные уроки, а через суровую необходимость ограничений, которых, как они считали, им не одолеть. Всё еще веря в это, они уроками своими дорожат и держатся за них, ибо не могут видеть. Они не понимают, что эти уроки не позволяют им прозреть. В это они не верят. И так они сохраняют мир, который научились «видеть» в своем воображении, уверенные, что им доступен только этот выбор и никакой другой. Им ненавистен мир, постигнутый через боль. И всё, что, по их мнению, в нем есть, служит напоминанием о том, насколько они неполноценны, как горько обездолены.
Так мы и живем, приспосабливаясь к жестоким диктатам эго о грехе и суждении. Мы слишком хорошо усвоили свои навыки выживания в мире страдания и смерти, но никогда, до сего момента, не задумывались, что может быть иной способ видения. Уверенные в своей правоте, потому что тело — сенсорный аппарат и мозг — сказало нам, что мы правы, мы не смогли распознать, что именно это тело лгало, принося нам ложную информацию о реальности. Жертва и потеря кажутся естественными, и мы защищаемся от их боли с помощью нашей особости, не понимая, что их причина покоится внутри. Безнадежность — это закон жизни, а ненависть оправдана, пока мы ковыляем по своему «назначенному кругу горечи» (Дары Божьи, стр. 50), мучительно слепые к любви, которая сияет внутри разума, который не видит.
(I.5:1-4) Вот так они определяют свою жизнь и место, где живут, и приспосабливаются ко всему, считая это своим уделом, боясь утратить то малое, что у них есть. И это свойственно всем тем, кто видит в теле свое и своих братьев единственное достояние. Тщетно стараются они дотянуться друг до друга; снова пытаются и снова безуспешно. И они приспосабливаются к одиночеству, веря, что, сохраняя тело, спасают то малое, что у них есть.
Наше главное средство приспособления к миру, движимому виной, — это особые отношения, где мы стремимся унять свое одиночество, соединяясь с другими телами. Эта уловка эго укрепляет наше чувство разделения, ибо «разумы соединены, тела — нет» (T-18.VI.3:1). Поскольку тело — это всё, что мы знаем (так как наши разумы ослеплены эго), у нас нет иного выхода, кроме как спасать какие-то жалкие крохи существования, которые едва поддерживают наши хилые и хрупкие «я».
(V.1:1-4) Восприятие избирательно, им создается мир, который видишь ты. Оно буквально выбирает его по наущению разума. Законы величины, и формы, и яркости, возможно, могли быть действенными, если бы все другие элементы были равны. Но они не равны.
Это неправда, вопреки лжи восприятия, что мир и разум равны. Они не равны. Разум является причиной мира, который есть его следствие, подобно марионетке, которая видит и слышит то, что было решено для нее видеть и слышать. Что еще, кроме разума, могло бы нуждаться в исцелении, когда нет мира вне его разделенного и разделяющего источника?
(V.1:5-11) Ведь то, что ищешь, ты найдешь скорее, нежели то, что предпочел не замечать. Тихий, спокойный Голос, Вещатель Божий, не потонул в бессвязных бреднях и пронзительных воплях эго для тех, кто пожелал Его услышать. Восприятие есть выбор, а не факт. Но от этого выбора зависит много больше, чем до сих пор ты был способен осознать. Ибо от голоса, который ты предпочтешь услышать, и от картин, которые предпочитаешь видеть, всецело зависит твоя вера в то, что ты есть. Восприятие свидетельствует лишь об этом, и никогда – о реальности. Но оно может показать тебе условия, в которых осознание реальности возможно, или же те, в которых оно немыслимо.
Сказать, что «восприятие — это выбор, а не факт» — это другой способ сказать, что восприятие является интерпретацией. Мы видим то, что желаем видеть, основываясь на я-концепции, которую выбираем поддерживать. Проще говоря, всё восприятие исходит из решения разума в пользу эго или Святого Духа. Это означает, что то, как мы воспринимаем мир, говорит нам о том, как мы воспринимаем себя, и мы снова увидим, как в этом — в работе чуда — заключается единственная ценность мира. Как может проекция ничто иметь ценность? Следствия этого отрывка огромны, мягко говоря, ибо они указывают на нереальность всех законов, которые мир считает священными и дорогими. В самом деле, единственные законы, которые Курс Чудес признает вне Небес, — это законы вины и прощения, из которых возникают два различных мира. Вот мир эго:
(V.2:3-8) Слушая эго и глядя только в заданном им направлении, ты, несомненно, увидишь себя жалким, уязвимым и напуганным. Ты ощутишь депрессию и испытаешь чувства бренности, никчемности и нереальности. И посчитаешь себя беспомощной добычей сил, не подвластных твоему контролю и более могущественных, нежели ты. И будешь думать, что мир, тобою созданный, вершит твою судьбу. Ибо такою будет твоя вера. Только не верь, что раз она твоя, то непременно создает реальность.
Последняя строка отражает принцип Искупления: мы свободны верить в то, что выбираем, но вера не может сделать нереальное реальным или реальное нереальным. Мы можем быть настолько безумны, насколько пожелаем, веря в свою никчемность и пострадавшую невинность (или всемогущество), но это не оказывает никакого влияния на нашу реальность как Христа. Мы видим, как часто эта тема появляется в нашей симфонии: воспринимаемая беспомощность перед лицом сил, неподвластных нашему контролю; наше создание ужасающего мира, за который мы не несем ответственности, чтобы кто-то другой был наказан за наш грех разделения.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Четверг, 19.02.2026, 15:35 | Сообщение # 284
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
Сила Разума — I
Мы продолжаем фокусироваться на силе разума выбирать иллюзию или истину, грех или святость.
(III.2:1-2) Если ты принимаешь такое изменение [от особых отношений к святым], ты принял и идею освобождения места для истины. Источник греха исчез.
Проблема в том, что мы не освободили место для истины, а загромоздили наши разумы иллюзиями греха и особости. Искупление говорит нам, что источник греха исчез, потому что разделения никогда не было. Без своей причины (греха) все кажущиеся следствия (особость) исчезли тоже, растворившись в своем беспричинном небытии. Освобожденная, истина теперь свободна быть собой, сияя своим светом во всем разуме невинного Сына Божьего.
(III.2:3-4) Ты можешь вообразить, что всё еще переживаешь его следствия, но он уже не служит тебе целью, ты его больше не желаешь. Никто не разрешит заместить цель, пока она желанна, ибо ничто так не лелеют и не защищают, как цель, принятую разумом.
Больше всего на свете мы дорожим нашим отделенным существованием — следствиями греха. Сохранение индивидуального, особого «я» — это цель мира, но наши разумы содержат исправленное «я», которое лишь ожидает нашего желания его. В конечном итоге всё сводится к тому, чего мы действительно хотим, ибо это желание определяет мир, который мы видим, переживаем и делаем реальным.
(III.2:5-7) Он будет следовать за ней сурово или с радостью, но всегда с доверием и настойчивостью, какие неизбежно приносит вера. Сила веры никогда не узнаётся, если она вложена в грех. Но, вложенная в любовь, она узнаётся всегда.
Когда мы помещаем веру в грех, мы отдаем (give away) способность разума выбирать, и наш лелеемый грех проецируется на всех и всё. Эта хитрая стратегия эго удерживает силу нашей веры (или решения) вне осознания, и мы упорствуем в вере, что находимся во власти неконтролируемых сил и событий. Однако, когда мы выбираем прощение, отражение любви, мы возвращаемся в разум и к его силе выбирать Бога или эго.
(III.3:1-3) Почему же для тебя звучит так странно, что вера способна «горы переставлять»? По сути, для подобной силы это не такой уж великий подвиг. Ведь вера может держать в цепях Божьего Сына, пока он верит, что он в цепях.
Цитируя знаменитое евангельское утверждение (Матфея 17:20), Иисус ссылается не на веру в её обычном понимании, а на силу разума верить в эго или в Святого Духа. Во что мы вложим свою веру, в то мы и будем верить, и то, во что мы верим, мы будем проецировать, видя в мире то, что желаем: грех или призывы к любви. Вера в эго, как мы видели, есть вера в ничто — т.е. неверие (faithlessness), — что заточает нас в цепи вины, пока мы не изменим свое мышление и не поместим веру в нашего истинного Учителя.
(III.3:4-7) А когда он от них освобожден, то только благодаря тому, что разуверился в их силе, покончил с верой в их способность удерживать его и всю ее вложил в собственную свободу. Нельзя наделить равной верой два противоположных направления. Веру, отданную греху, ты отбирaешь у святости. А всё, предложенное тобою святости, изъято у греха.
Проблема в том, что мы вкладываем свою веру в грех, а затем, забыв, что сделали это, обнаруживаем себя прикованными к полному ненависти и мстительному миру без памяти о том, как мы туда попали. Мы воспринимаем грех повсюду в мире, и даже когда включаем в это себя, мы всё равно утверждаем, что такими нас сделал грех других. Мы не знаем о разуме, который решил поверить в безумие разделения и вложил в него свою веру. Иисус называет свою книгу Курс Чудес, потому что чудо исправляет это безумие, возвращая нас к принимающему решения разуму, который может выбрать Святого Духа вместо эго. Либо одно, либо другое, ибо выбор одного отпускает другое. «Каков будет твой выбор?» — неоднократно спрашивает нас Иисус, напоминая, что это выбор между грехом и святостью, заключением и свободой.
(III.5:1-3) Отсутствие веры невозможно в Божьем Сыне, однако он может выбирать, где его вере быть. Неверие не есть отсутствие веры, а есть вера в ничто. Вера, отданная иллюзиям, вовсе не лишена силы, ведь благодаря ей Сын Божий верит, что он бессилен.
Если мы вкладываем свою веру в эго, тем самым делая себя лишенными разума, мы будем убеждены, что мы слабы, потому что сила во сне пребывает в разуме, а не в теле. Хотя эго говорит нам, что наши тела действительно обладают силой, психологически и физически, это лишь иллюзия силы. Истинная сила заключается в способности разума выбирать свою идентичность: слабость эго или силу Бога. Снова цитируя конец текста, мы читаем: «Ты всегда выбираешь между своей слабостью и силой Христа в тебе. И что ты выбираешь, то и считаешь реальным» (T-31.VIII.2:3-4). К чему мы добавим: то, что мы считаем реальным, — это то, что мы хотим считать реальным, тот учитель, в которого мы решили вложить свою веру.
(III.5:4-6) И так, не веруя в себя, он силен верой в иллюзии о себе. Ведь веру, восприятие и убеждение ты создал, чтобы утратить определенность и найти грех. Это безумное направление было твоим выбором, и, веря в то, что выбрал, ты создал то, что пожелал.
Веря в эго, которое выбрал наш разум, мы создали отдельную идентичность, а также мир и тело, чтобы поместить её туда. Эта вера в иллюзию придала желаемому «я» видимую реальность, отличную от других, и такую, в которую мы могли верить как в истинную. Поступая так, мы, казалось, исключили любую надежду на значимое изменение от греха к святости невинного Сына Божьего.
(III.9:1) Все верящие в грех, должны считать, что Святой Дух испрашивает жертвы, ибо, как они думают, таким путем и достигается их цель.
Мы возвращаемся к важной теме «либо одно, либо другое». Наша цель в установлении особой идентичности при обвинении в этом других состоит в том, чтобы сделать их жертвой греха. Они будут наказаны, чтобы не были наказаны мы; их невинность приносится в жертву нам, чтобы мы обладали ею, а они, в свою очередь, осуждаются как виновные грешники. Другими словами, у них есть то, чего мы хотим, поэтому мы убиваем их — если не физически, то психологически, — чтобы украсть ту особую невинность, которой, как мы верим, недостает нам самим.
(III.9:2-4) Брат мой, Святой Дух знает, что жертва ничего не даст. Ведь Он не заключает сделок. И если ты стремишься ограничить Его, то будешь Его ненавидеть, испытывая страх.
Когда мы стремимся ограничить Святого Духа, рассказывая Ему о наших конкретных проблемах и требуя, чтобы Он занялся ими, мы стремимся ограничить безграничность Его Любви. Мы неизменно воспроизводим первоначальное разделение с Богом, вот почему мы чувствуем вину. Проецируя эту вину, мы верим, что должны быть наказаны, и боимся ужасающей участи, которой, как мы тайно думаем, заслуживаем. Наш единственный Друг теперь стал ненавистным врагом, которого нам нужно контролировать и которого мы ненавидим, потому что не можем контролировать.
(III.10:1) Твоя вера в жертву придала ей огромный вес в твоих глазах, хотя ты и не понимаешь, что именно из-за нее не можешь видеть.
Когда глаза нашего тела видят проекции системы мышления эго по принципу «одно или другое», мы не видим вовсе, ибо всё, что мы «видим», — это «живописное представление» (У-чI.23.3:2) нашей иллюзорной вины. Так наши бредовые идеи разделения и жертвы порождают галлюцинации об отдельных интересах.
(III.10:2-5) Ведь жертва требуется одним телом от другого. Разум не может ни просить о ней, ни принимать от самого себя. Не более на это способно тело. Намерение – в разуме, старающемся через тело использовать средство греха, в которое он верит.
Жертва относится к разуму — источнику всех особых отношений, — а не к телу. Частота, с которой Иисус указывает на это, иллюстрирует важность понимания взаимосвязи между разумом и телом/миром. Не признав, что разум является причиной, мы никогда не сможем осознать силу выбрать заново, что положило бы конец безумной системе мышления греха и жертвы.
(III.10:6-7) Так единение разума и тела становится неизбежной верой тех, кто ценит грех. Поэтому и жертва неизменно есть средство ограничения, а следовательно, и ненависти.
Потребность эго соединить разум и тело хорошо служит его цели сохранения греха в разуме за счет тела; это отличительная черта особых отношений, которые ограничивают Сына Божьего телом и приносят в жертву его разум и дух. Акцент холистической медицины на интеграции разума, тела и духа может рассматриваться как абсурдный с точки зрения Курса. Разум и тело не могут быть интегрированы, потому что тело — это буквально ничто. Более того, поскольку идеи не покидают свой источник, тело остается мыслью в разуме, которая не имеет ничего общего с духом вообще.
(III.12) Тело создано с целью быть жертвой греху, и таковым оно всё еще видимо во тьме. Но в свете видения на него смотрят по-другому. Ты можешь поверить в него как в средство служения цели Святого Духа и наделить его силой стать средством помощи слепым в их прозрении. С подобным видением они не будут замечать его, как делаешь ты. Доверие и вера, даримые тобою телу, принадлежат тому, что далеко за его пределами. Доверие, и веру, и восприятие разума ты отдал телу. Пусть же теперь они будут возвращены тому, что породило их и может всё еще воспользоваться ими, чтобы спасти себя от созданного им.
Мы видели, что чудо возвращает наше внимание, ранее направленное на спроецированный мир и тело, к истинному разуму, в который мы теперь помещаем свою веру. Ранее Иисус спрашивал, почему мы просим единственную вещь во всей вселенной, которая не знает, сказать нам о нашей реальности (T-20.III.7). Мы требуем, чтобы наш мозг выяснил, кто мы такие, и почему и как мы сюда попали. Но тело было создано, чтобы не знать, и именно поэтому эго заставляет нас вкладывать веру в интеллект, чтобы объяснить «я», которого не существует. Нам нужно вернуть свою веру в разум, где ей и место, и откуда, по сути, она никогда не уходила. Наша идентификация с телом отражает продолжение выбора разума в пользу эго вместо Святого Духа, Который терпеливо ждет нашего возвращения к здравомыслию. Вскоре мы увидим, как Он использует мир, чтобы обратить ситуацию против эго, трансформируя восприятие так, что мир особости становится средством возвращения в разум, который один может нас спасти.
(VI.3) Никто не может мыслить сам по себе, как Бог не мыслит без Его Сына. Будь Оба Они во плоти, только тогда обратное было бы возможно. Ни один разум не может мыслить сам по себе, разве что тело и есть разум. Ведь только тела могут существовать раздельно, и, следовательно, они нереальны. Дом умалишенных не может быть домом здравомыслия. Но сумасшедший дом оставить легче, если ты видишь здравый смысл. Безумие не оставляют, уйдя в другое место. Ты оставляешь его простым принятием здравого смысла там, где прежде было безрассудство. Безумие и здравый смысл видят одни и те же вещи, но совершенно очевидно, что смотрят они на них по-разному.
Безумие эго заставляет нас верить, что мы тела — включая Бога, пусть и в небесном теле, — ибо это свидетельствует о разделении, в то же время защищая разум от его принимающего решения «я», которое может погасить существование эго простым принятием здравомыслия Святого Духа. Даже если признаком безумной жизни тела является его отделенность от других тел, разум остается соединенным внутри себя — в истине и в иллюзии. Признавая боль, которую принесло нам безумие эго, мы наконец выбираем здравомыслие, чтобы направлять наш взор. Соответственно, видение заменяет ложное восприятие, и хотя глаза тела продолжают видеть различия, исправленный разум видит сквозь них одинаковость расщепленного разума Сына: неверный разум, верный разум, выбирающий.
(VI.4:1-2) Безумие – это атака на здравый смысл, которая изгоняет его из разума и занимает его место. Здравый же смысл не нападает, но тихо замещает безрассудство, если безумный сделает выбор к нему прислушаться.
Иисус не ломает стены разума, но мягко напоминает нам, что мы выбрали неверно и можем выбрать снова. Его здравомыслие говорит нам, что диссоциация от Бога и наших братьев иллюзорна, и именно его простое присутствие призывает наше принимающее решения «я» выбрать против безумия эго, основанного на разделении и особости. Это решение здравого разума позволяет совершиться «тихому таянию» (T-18.VI.14:6) иллюзии в истину, что отменяет и тело, и эго.
(VI.4:3-5) Безумные, однако, не знают своей воли, поскольку верят, что видят тело, и позволяют своему безумию убеждать их в его реальности. А здравый смысл был бы на это неспособен. Если защиту тела ты предпочтешь здравому смыслу, то не поймешь ни тела, ни себя.
Это, конечно, ключ к пониманию видения. Как мы можем видеть тело, которого не существует? То, что мы «видим», — это просто проекции разума о разделении и вине. Поскольку Иисус не просит нас о том, что мы не в силах принять, здравомыслие побуждает нас сначала простить, не отрицая тело, которое воспринимает наш неверный разум, но отрицая безумные интерпретации эго об особости и отчуждении, суждении и нападении. Важно, однако, чтобы в конце концов мы не обманывали себя, бездумно веря, что мы — тела, смотрящие на другие тела.
(VI.5:1-6) Тело не отделяет тебя от брата, и ты безумен, думая иначе. Но у безумия есть цель, и оно верит, будто имеет средство сделать ее реальной. Видеть тело как барьер между тем, что согласно здравому смыслу должно быть в единстве, и есть безумие. Ты не видел бы его таким, если бы слышал голос здравомыслия. Что может вклиниться меж тем, что непрерывно? А если между ним нет ничего, возможно ли держать пришедшее в одну его часть отдельно от остальных?
Несмотря на то, что целью эго является ограничение через тело (T-18.VIII.1:1-3), здравомыслие видит отражение безграничного. Оно напоминает нам, что на части разделяет именно разум, а не тело, и через видение Христа мы видим цель прощения, которая соединяет вместе разрозненных Сыновей Божьих. Отражая принцип Искупления, Святой Дух учит, что безумие не может повлиять на истину, разделение не изменило совершенного единства, а восприятие отделённого тела не отменяет видения здравомыслия, созерцающего непрерывность разума.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Четверг, 19.02.2026, 16:24 | Сообщение # 285
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
Особые отношения
Теперь мы направляем наше обсуждение на особые отношения. Хотя это и не является фокусом данной главы, а также предыдущей или последующей, эта тема присутствует всегда, как и пятно особости, которое остается на нашем разуме, пока мы не выберем видеть сквозь него прощенный свет нашей невинности.
(III.1:1-3) Все особые отношения имеют своей целью грех. Все они – сделки с реальностью, к которой приспособлен воображаемый союз. Не забывай, что заключение сделки – это установление границ и что любого брата, с которым у тебя ограниченные отношения, ты ненавидишь.
Ограничение в наших отношениях заключается в том, что мы не любим других по-настоящему (мы их даже не знаем), а просто любим то, что можем от них получить. Мы тайно ненавидим, ибо согласно четвёртому закону хаоса эго (T-23.II.9), причина, по которой нам нужна невинность наших особых партнеров, состоит в том, что сначала они забрали её у нас, а затем спрятали. И в довершение ко всему, нам приходится платить за то, что, как мы верим, мы забираем по праву. Такова порочность особости, и никогда она не бывает более коварной в своей ненависти, чем когда кажется заботливой и даже духовной, камуфлируя лелеемoe убеждение в грехе и нападении.
(III.1:4-5) Ты можешь попытаться сохранить сделку во имя «справедливости», иногда требуя уплаты от себя, возможно, даже чаще – от другого. Так, в «справедливости», пытаешься ты облегчить вину, которая приходит от принятой цели взаимоотношений.
Пример этому — поиск внимания или любви от другого, которому мы будем платить, будучи заботливыми и добрыми. Однако то, что мы делаем, — это торг, не только с другим, но и с самими собой, в попытке доказать свою любовь и справедливость, тогда как на самом деле всё, что мы делаем, — это совершаем психологическое убийство. Стремясь пустить пыль в глаза всем — себе, нашим особым партнерам и всем, кто смотрит на нас, — мы пытаемся облегчить вину за грех, который является «принятой целью отношений», говоря: «Да, я получаю что-то от тебя, но посмотри, что ты получаешь взамен».
(III.1:6) Вот почему Святому Духу необходимо изменить их цель, чтобы сделать их для Него полезными, а для тебя безвредными.
Мы снова видим важность повторяющейся темы нашей симфонии — цели. Святой Дух меняет цель отношений с греха на прощение. Он ничего не знает об иллюзорном мире и поэтому не стремится изменить его формы. Скорее, Он учит нас отождествляться с разумом, который выбрал причинять боль, смещая его цель на помощь Сыну Божьему в пробуждении от снов об особости к Святости, которая сотворила его как Саму Себя.
Теперь мы подходим к особенно наглядному отрывку, описывающему безумие особых отношений, где Иисус мягко иронизирует над тем, что мы воспринимаем так серьезно. Мы начнем с середины параграфа, где он говорит о «тех, кто видит себя беспомощными», о «темных, молчаливых и испуганных, одиноких и не общающихся»:
(VII.2:8) Они и вправду жалкая армия: каждый так же способен напасть на брата или перенаправить свою атаку на себя, как и помнить, что они думали, будто имеют общую цель.
Иисус говорит о союзах так, что это кажется пророческим применительно к современным мировым делам. Но на самом деле это ничем не отличается от того, что происходило всегда: нации ищут союзников, думая, что объединяются ради общего дела; однако, как только заканчивается одна битва, они так же легко оборачиваются против своих друзей — феномен, печально демонстрируемый на протяжении всей истории. В этих отрывках Иисус описывает узы особой любви, которые выкованы из ненависти к объектам особости, индивидуальным и коллективным. Действительно, мы все формируем клики, в которых определенные члены семьи, офиса, религии или правительства объединяются в особости — то, что в более позднем отрывке называется «соглашениями с оговорками» (T-29.I.3:9).
Иисус продолжает, используя армию в качестве главного образа, потому что особые отношения являются такими мощными силами в нашем личном и международном мирах:
(VII.3:1-2) Неистовыми, громкими и сильными кажутся те, которые мрачны. Они не знают своего «врага», но люто его ненавидят.
Они не знают врага, потому что не знают Сына Божьего. Зато они знают ненависть, которую любят, потому что желают лишь избавиться от ненависти к самим себе (вины). Если Сын Божий един, что отражается в видении одинаковости, предлагаемом Иисусом, как мы можем узнать нашего брата, если продолжаем делать его отличным от нас: его — грешником, а себя — безгрешно невинными?
(VII.3:3-4) В ненависти они сошлись, но не соединились. Сделай они это, ненависть была бы невозможна.
Мы не можем по-настоящему соединиться с другим, если связью не является любовь, которая невозможна, если она не охватывает всех людей, всё время, без исключения. Когда мы формируем любовные отношения, основанные на суждении и нападении, мы знаем, что любовь отсутствует — как для врагов, так и для союзников. В истинном соединении не может быть исключения или разделения, но только любовь, основанная на цели прощения, которую разделяют все.
(VII.3:5-6) Армия бессильных должна быть рассеяна в присутствии силы. Те, что сильны, не предают; им нет нужды грезить о силе, затем отыгрывать свой сон.
Говоря о силе, Иисус говорит о тех, кто силен во Христе, ибо они отождествились с истиной Искупления Святого Духа и отвергли слабость системы мышления эго о разделении, основанной на иллюзии силы: «Посмотрите на нашу впечатляющую мощь. Мы уничтожили Бога силой создать вселенную, противоположную Его!» Мы учимся тому, что эта бравада поистине есть ничто, поскольку мы отделились от Божьей Любви — единственной реальной силы, которая существует. В отличие от эго, эта сила духа не стремится доминировать или навязывать кому-либо свою волю. Любовь сильна, потому что она едина и неделима, её сила пребывает в недифференцированном единстве.
(VII.3:7-14) Как поступает армия во снах? Да как угодно. Ее можно увидеть в атаке на кого угодно с помощью чего угодно. В снах смысл отсутствует. Цветок становится отравленным побегом, дитя – гигантом, а мышь рычит, как лев. И с той же легкостью обращается в ненависть любовь. Это не армия, а сумасшедший дом. А то, что кажется расчетливой атакой, на самом деле есть бедлам.
И снова Иисус проводит параллели между ночными сновидениями и снами наяву в нашей физической жизни, указывая на глупость мощных армий мира. То, что кажется спланированными атаками эго — стратегии войны, — на самом деле является бедламом ненависти, мотивированным отчаянной потребностью сохранить эго путем проецирования вины разума. Образ рычащей мыши, изображающий абсурдность эго, вернется в следующей главе.
(VII.4:1-4) Армия бессильных и впрямь слаба. Нет у нее оружия и нет врага. Конечно, она способна расползтись по миру в поисках врага. Но никогда ей не найти того, чего в нем нет.
Поскольку враг находится внутри (вина эго), нам отчаянно нужно найти врагов снаружи. Нам — индивидуумам, группам, правительствам — нужно винить других за свое несчастье, чтобы никогда не смотреть на настоящую причину того, почему наша жизнь пошла наперекосяк: наше неправомерное использование силы разума для объединения с эго вместо Святого Духа. Это единственная проблема. Влекомые убийственным безумием эго, мы ищем врагов снаружи, но никогда их не находим. Как говорил мудрый маленький Пого (персонаж комиксов): враг — это мы. Враг — это решение разума в пользу вины, и даже это нереально, ибо мы просто ввели себя в заблуждение, поверив, что иллюзии эго о разделении и нападении истинны.
(VII.4:5) Конечно, она может грезить, что обнаружила врага, но это может измениться даже во время самой атаки, тогда она немедленно помчится искать другого, так никогда не обретая отдыха в победе.
Как только мы выигрываем битву, вина говорит нам, что враг восстанет против нас. Хотя это действительно может случиться, это на самом деле не имеет значения, ибо мы верим, что это случится, точно так же, как мы разделяли онтологическую веру в то, что нападение на Бога означало, что Он нападет в ответ. В результате этой динамики вины, требующей наказания, мы никогда не можем успокоиться, потому что, даже если мы победили сегодня, убитый враг — объект нашей особости — несомненно вернется завтра. Чтобы защититься от этой контратаки, нам нужно собрать больше союзников для ведения войн, которые никогда не могут быть выиграны, ибо невидимый враг разума — вина — всегда появится из недр разума, чтобы восторжествовать снова.
(VII.4:6-7) А на бегу она вдруг развернется и нападет на самое себя, считая, что поймала отблеск великого врага, который вечно ускользает от ее губительных атак, мгновенно обернувшись чем-то другим. Каким же вероломным предстает подобный враг, меняясь так, что невозможно его узнать!
Как только мы идем внутрь к настоящему врагу, которым является вина, мы так же быстро проецируем её. Вина настолько ужасна, что мы никогда не можем оставаться с ней. Мало того, проекция никогда не отдыхает: в один момент вина нашего разума лежит на этом человеке, в следующий момент — на другом. Формы её легион, и эго все равно, на кого проецировать, лишь бы был объект, служащий хранилищем для его ненависти к себе. Такова цель мира, как мы продолжаем:
(VII.5:1-3) Но ненависть должна иметь мишень. Ведь вера в грех немыслима в отсутствии врага. Кто, веря в грех, осмелится поверить, что у него нет врага?
«Ненависть конкретна» (У-чI.161.7:1). Так и должно быть, если мы хотим удовлетворить нашу потребность сбежать от ужаса вины разума. Эго сначала говорит нам, что разделение и грех переплетены, а затем советует: «Сохрани разделение, но спроецируй грех на любую доступную внешнюю цель». Покорные, как всегда, его диктату, мы сохраняем отдельную идентичность, которую украли у Бога, и отдаем сопутствующий грех. Наша вера в грех должна вести к вере во врагов, вот почему потребность судить, критиковать и находить недостатки вызывает такую зависимость.
(VII.5:4-5) Разве признает он, что никто не сделал его бессильным? Здравый смысл определенно подсказал бы ему покончить с поиском того, чего нет.
Если бы мы признали, что никто не делал нас бессильными, вина осталась бы внутри — невыносимая ситуация. Крайне важно понять, что потребность проецировать вину, которую мы сделали реальной в разуме, — это то, что буквально создало этот мир макрокосмически и продолжает поддерживать его микрокосмически. Мы значительно больше предпочитаем иметь дело с внешними врагами, чем с тем, что внутри, который, как мы верим, уничтожил бы нас в одно мгновение. По крайней мере, у нас есть шанс выжить, когда мы ведем войну на поле битвы мира особых отношений, ибо мы давно овладели искусством соблазнения, манипуляции и нападения, чтобы получить желаемое. Отсюда следует, что эго будет избегать здравомыслия Святого Духа, поскольку оно знаменует конец особости, говоря нам, что снаружи нет проблемы, а проблемы внутри не существует вовсе.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Пятница, Вчера, 17:05 | Сообщение # 286
|
Admin
Сообщений: 5980
Статус: Offline
|
Сила Разума — II
Нас снова подводят к силе разума выбирать, и мы возобновляем обсуждение «Последнего неотвеченного вопроса». Мы начинаем с описания того, что на самом деле включает в себя решение в пользу Иисуса.
(VII.12:1-4) Почему же ты не уверен, что на остальные вопросы уже дан ответ? Есть ли необходимость их так часто задавать, если ответ на них уже получен? Пока не принято последнее решение, ответом остаются и «да», и «нет». Ведь ты ответил «да», не восприняв, что это должно значить отрицание «нет».
В Курсе Чудес всё позитивное — прощение, исцеление, спасение, Искупление, чудо — обретает свой смысл в способности отрицать негативное, отменяя нашу веру в иллюзию. Единственный истинный позитив — это Бог, Который находится за пределами всего, чему может научить этот курс. Прощение и все остальные функции истинного мышления влекут за собой смотрение на систему мышления эго — отрицание Бога, которое является тем самым «нет» в выражении «отрицание „нет“». Мы смотрим на негативное, которое когда-то выбрали, и теперь решаем, что не хотим его. Это и есть «отрицание» в «отрицании „нет“»: смотреть на «нет», которое эго говорит Богу, и говорить «нет» этому.
Нас учат тому, что мы еще не осознаем, что сказать «да» Иисусу означает посмотреть на эго и сказать это «нет». Проблема большинства духовных учений заключается в неспособности их последователей признать, что выбор в пользу Бога означает устранение помех для памяти о Нем. Отринув Его Любовь, мы должны отрицать наше отрицание, что является средством движения сквозь иллюзии к истине. Иначе наша вина остается бессознательной, чтобы всплывать снова, и снова, и снова. Таков смысл ранних слов Иисуса к нам: «Не доверяй своим добрым намерениям. Их недостаточно» (T-18.IV.2:1-2). Нам нужна готовность (T-18.IV.2:3) смотреть вместе с Иисусом на эго без вины или суждения, не забывая смеяться над его глупостью — мягкий и самый эффективный способ отменить эго навсегда.
(VII.12:5) Никто не принимает решений в ущерб своему счастью, однако кто-то может это делать, не видя, что он это делает.
Мир является свидетелем нашей неспособности осознать, что мы выбрали против нашего счастья, которое можно найти, только выбрав Искупление Святого Духа в качестве исправления для системы мышления эго. Иисус непрестанно просит нас посмотреть на безумную веру в то, что особость принесет счастье, которого мы хотим и ищем, побуждая нас принять радостное решение в пользу счастья, которое будет длиться вечно:
(VII.12:6) И если он видит свое счастье вечно меняющимся: сейчас – одним, потом – другим, и снова – ускользающей тенью, не связанной ни с чем, – то он определенно принял решение в ущерб ему.
Другими словами, решение в пользу Бога — это решение в пользу неизменного, в отличие от ответов на первые три вопроса, которые заставляют нас увидеть, что мы выбрали мир жертвенности, но можем изменить свое мышление. Когда, желая только истины, мы решаем против вины разума, она исчезает, и истинное счастье становится нашим и никогда не покинет нас.
(VII.13:5-8) Сила желания Сына Божьего остается доказательством неправоты того, кто видит себя беспомощным. Всё, чего пожелаешь, ты увидишь и посчитаешь реальным. Нет такой мысли, которая не обладала бы силой освободить или убить. И ни одна из них не в состоянии покинуть разум мыслящего или же на него не повлиять.
Как постоянно учит Иисус, наши мысли внутри сна имеют колоссальные последствия. На Небесах у них нет последствий, потому что они не существуют. Однако, пока мы спим, наши мысли всемогущи, ибо мы верим, что они могут покинуть свой источник — безумную веру, сохраняющую первоначальную ложь разделения. Эта тема силы разума продолжается в начале следующего раздела, «Внутренний сдвиг»:
(VIII.1:1-2) Опасны ли тогда мысли? Для тел — определенно!
Наши мысли не опасны ни для Бога, ни для нашего истинного разума, потому что они находятся вне истины и не существуют. Однако, пока мы верим, что мы тела (что идеи покидают свой источник), мысли о вине становятся опасными. Например, у нас появляются осуждающие мысли, и мы внезапно чувствуем их в своих телах и заболеваем, или думаем, что причинили боль другим, которые в ответ (вина требует наказания) причинят нам боль и расстройство.
(VIII.1:3-4) Мысли, что кажутся способными убить, учат мыслящего, что он может быть убит. И так он «умирает» из-за того, что выучил.
Тема здесь — наша физическая жизнь и смерть. Мысли, которые, как кажется, убивают, учат нас, что мы можем быть убиты в теле, потому что убийство реально. Наши эго, установив принцип «или одно, или другое», сделали его истинным и для нас. Это означает, что мы уничтожили наш Источник, Который вправе забрать наши жизни в ответ. Наши сны о телах свидетельствуют о том, что Он делает это, ибо мы разыгрываем физически (форма) то, что сначала сделали реальным в наших разумах (содержание).
(VIII.1:5) Уходит он от жизни к смерти – последнему доказательству того, что он ценил непостоянное превыше постоянства.
На Небесах нет изменений, нет их и в Святом Духе, но в мире эго изменения огромны. Тела и формы меняются, потому что они возникают из самой идеи изменения; эго подменяет нашу истинную реальность — неизменного Сына, сотворённого Богом единым с Ним, — образом лжесотворённого, отделённого и постоянно меняющегося «сына». Чтобы гарантировать вечное существование этого отделенного «я», мы принимаем эфемерное и непостоянное, избегая вечного и неизменного.
(VIII.1:6-7) Конечно же он думал, что хочет счастья. Однако он не желал его, поскольку оно было истиной, а потому должно быть постоянным.
Мы не хотим постоянного, потому что наше существование основано на непостоянном — доказательстве того, что реальность меняется, и мы являемся этой реальностью — несчастной, возможно, но тем не менее существующей, и, следовательно, правой в своей вере в разделение (T-29.VII.1:9). Излишне говорить, что последний вопрос должен остаться без ответа, если наши эго хотят выжить.
(VIII.3:1) Здравый смысл скажет тебе, что твои просьбы о счастье не могут быть непостоянными.
Счастье должно быть постоянным. Не может быть так, что мы счастливы только когда наши потребности удовлетворены, когда сияет солнце эго. Неизбежно наступает день, когда другие не удовлетворяют нашу ненасытную потребность в особости, делая нас несчастными. Солнце не всегда светит, буквально или фигурально, и если это так, наше сиюминутное счастье не было истинным.
(VIII.3:2) Ведь если ты получаешь всё, чего желаешь, и если счастье постоянно, то нужно попросить о нем лишь раз, чтобы иметь его всегда.
Если мы не счастливы, то это потому, что мы выбрали против него, а не потому, что наш особый мир не удовлетворил наши потребности. Это наш принимающий решения разум подвел нас, и он один может принести счастье, которое мы ищем. Счастье, как и Иисус, приходит «в ответ на единственный недвусмысленный зов» (T-4.III.7:10): наш собственный.
(VIII.3:4-6) Ибо никто не преминет просить желаемого у того, что, как он думает, в какой-то мере обещает его дать. Он может ошибаться в том, чего он просит, и где, и у чего. Но он попросит, ибо желание есть просьба, исходящая от того, кому Сам Бог в Своем ответе не отказывает никогда.
Мы не просим помощи у того, кто, как мы полагаем, не может дать нам желаемое. Мы просим помощи у эго, потому что оно имеет власть даровать нам существование, защищенное даром мира — страхом и конфликтом. При всем при этом часть нас знает, что если мы попросим Святого Духа, Он дарует нам покой и счастье, которых мы истинно хотим. Эго отщепляет (диссоциирует) обе части, оставляя нас со взаимоисключающими желаниями: одно хочет истины, которая вернет нас домой, который мы никогда не покидали; другое желает иллюзии вечного изгнания. Мы выбираем последнее, потому что не хотим возвращаться к единству, предпочитая вместо этого быть своим собственным Богом и жить в своем особом мире. Святой Дух, с другой стороны, отменяет диссоциацию и отвечает на истинное желание наших сердец прощением и любовью.
(VIII.4) Ты, кто есть завершение Божьей Воли и Его Счастье, чья воля столь же властна, как Его, чья сила не растрачена в твоих иллюзиях, подумай хорошенько, почему ты еще не решил, как отвечать на заключительный вопрос. Твой ответ на все остальные уже помог тебе стать частью здравомыслящим. Но только тот последний вопрошает, действительно ли ты желаешь быть полностью разумным.
Иисус описывает ситуацию, в которой оказывается большинство студентов Курса: они больше не хотят системы эго, но боятся отпустить её. Именно здесь боль кажется наиболее мучительной, ибо мы знаем, что делаем, и больше не можем винить других. По сути, мы достигли середины нашего путешествия: мы не можем вернуться к эго, потому что осознаем его безумие, но боимся завершить путешествие к здравомыслию, которое положит конец нашей особости. Именно тогда становится заманчивым попытаться и «сохранить пирог эго, и съесть его». Например, мы приносим истину в иллюзию и стремимся спасти мир, делая его реальным в нашем восприятии и превращая в объект спасения. Мы думаем, что наша функция — учить Курсу Чудес неверующих, вместо того чтобы учить ему того единственного, кто существует в нашем сне: наше принимающее решения «я». Мы становимся жертвами этих искушений, потому что боимся послания Иисуса об освобождении от эго раз и навсегда, и не отвечаем истинно на последний вопрос, который означает сделать наше «да» ему — «отрицанием „нет“» эго.
(VIII.5) Что есть святое мгновение, если не просьба Господа к тебе осознать, что Он дал тебе? Здесь великий призыв к здравомыслию, осознание того, что есть и может быть увидено всегда, и счастье, которое могло быть навсегда твоим. Здесь – неизбывный покой, в котором ты можешь пребывать всегда. Здесь всё, что отрицало отрицание, показано тебе. Ибо здесь дан ответ на заключительный вопрос, и всё, что ты просил, дано. Здесь будущее – сейчас, поскольку время бессильно перед твоим желанием того, что никогда не изменяется. Ведь ты просил, чтобы ничто не вклинивалось между святостью твоих взаимоотношений и твоим осознанием их святости.
В святом мгновении мы наконец говорим и имеем это в виду: «Я не хочу подношений мира, но хочу вместо этого выучить урок, что не только мир не причиняет мне боль, но и я не причинил боль ему». Чтобы по-настоящему усвоить этот урок об иллюзорной природе внутреннего и внешнего миров разделения эго, нам нужно жить по принципу прощения, глядя на эго глазами здравомыслия. Это дар счастья видения, который напоминает нам о святости, которой мы обладаем и которой являемся; счастье, которое эго не может изменить или уничтожить. Знание этой истины является смыслом нашего принятия Искупления, приветствием спасения, в котором наше «отрицание „нет“» становится мягко звучащим «да».
|
|
|
|
