|
pro-svet
|
Дата: Пятница, Вчера, 18:40 | Сообщение # 351
|
Admin
Сообщений: 6048
Статус: Offline
|
Реальный мир
Теперь мы вкратце рассмотрим реальный мир. Это состояние разума, которое наступает, когда мы больше не видим грех как реальность, осознавая, что сны о разделении и особости не встали между Сынами, которых Бог сотворил едиными с Собой.
(III.2) Есть в мыслях пограничная межа, лежащая меж этим миром и Небесным. Это не место; достигнутая, она — вне времени. Здесь место встречи, где собраны все мысли, где сходятся все конфликтующие ценности, а все иллюзии, сложенные рядом с истиной, оценены как ложные. Граничная межа пролегает сразу за Небесными вратами. Здесь каждая мысль очищена и сделана совсем простой. И здесь отказано греху, а всё, что есмь, получено взамен.
Иисус описывает ту часть нашего путешествия, которую он в других местах называет последним (или окончательным) судом (Т-2.VIII; У-чII.10; и см. ниже III.4:1-3): система мышления эго, основанная на грехе, вине и страхе, есть иллюзия (блок нездравомыслия на нашей схеме), а то, против чего мы сделали выбор, Искупление Святого Духа, есть истина (блок здравомыслия). Принятие Искупления, наша единственная ответственность, означает достижение реального мира — состояния разума «где больше нет греха» (Т-26.IV), в котором давать и получать — это одно и то же, ибо любовь, которой мы обладаем, есть любовь, которой мы являемся. Обратите внимание, что Иисус возвращается к более базовому пониманию «пограничной межи» в Курсе — святой земле, находящейся прямо перед вратами Небес, за которыми ждет Христос со Своими творениями, завершающими наше Я.
(III.3) Здесь странствию конец. И мы ссылались на него как на реальный мир. И всё же здесь есть противоречие, ибо слова подразумевают ограниченную реальность, частичную истину, сегмент вселенной, сделанный истинным. И это потому, что знание не нападает на восприятие. Они сведены вместе, и лишь одно из них проследует через врата туда, где есть Единство. Спасение есть пограничная межа, где место, время и выбор всё еще имеют смысл, но уже видно, что они временны и неуместны и каждый выбор уже был сделан.
«Реальный мир» — это оксюморон, поскольку мир не является реальным. Иисус использует этот термин, потому что это исцеленное состояние разума отражает реальность Небес. Не будучи Небесами, он не может быть истинным; но как их отражение реальный мир символизирует истину совершенного единства, предпоследний шаг к пробуждению от сна разделения. На этой святой земле спасения мы распознаем иллюзорную природу сна эго и стоим вне его, слыша призыв Небес к самим себе. Ответ на этот призыв предвещает конец выбора, ибо мы растворяемся в единстве воли, которое и является нашей реальностью. Восприятие мягко уступило место знанию, и даже спасение становится блеклым воспоминанием в присутствии истины.
(III.4:1-3) То, во что верит Божий Сын, не может быть разрушено. Но то, что он считает истиной, необходимо привести к последнему сравнению, какое он когда-либо сделает, последней оценке, которая возможна, последнему суду над этим миром. Это суд истины над иллюзиями и знания над восприятием: «Бессмыслен мир, его не существует».
Этот последний суд происходит, когда мы приносим все иллюзии к истине. Взгляд на них глазами Иисуса помогает нам увидеть, что всё, кроме прощения, является защитой от нашей реальности. Поскольку нам нужна только истина, защиты особости больше не служат никакой цели и тают без следа. Этот суд истины над иллюзией — последний шаг спасения, не оставляющий ничего, что мешало бы нам войти в Сердце Бога, дабы вечно покоиться в Его Любви.
(III.4:4-6) Это не твое решение. Это простое изложение простого факта. Но в этом мире не существует простых фактов, поскольку в нем остается неясным, что одинаково, а что различно.
Здесь снова звучит тема нашего незнания разницы между Небесами и адом, радостью и болью, свободой и заточением. Простота их различия затуманена тяжелыми «облаками сложности» (У-чI.39.1:4), которыми особость эго окутывает наши разумы, скрывая простое изложение простого факта Искупления: «Бог есть, и никогда не было и не могло быть ничего другого».
(III.4:7-10) Это различие и составляет суть любого выбора. Здесь и лежит различие между мирами. В сем мире выбор невозможен. В реальном мире выбор упрощен.
В нашем мире выбор кажется реальным, возможным и необходимым. В реальном мире наш взгляд на иллюзии обнажает их ничтотность, упрощая выбор через признание того, что выбирать не из чего. Это отменяет первоначальную ошибку, когда Сын судил между эго и Святым Духом, выбрав иллюзию эго в качестве своей истины. Тогда ужас занял место любви — решение, которое теперь с радостью обращается вспять в этом последнем суде, предвещающем возвращение любви.
Теперь мы подходим к одному из двух разделов, упомянутых в начале главы: «Откуда грех ушел». Этот прекрасный раздел описывает чудесные следствия освобождения от веры в грех — кульминацию процесса прощения, который открывает путь в реальный мир.
(IV.1:1-5) Прощение есть мирской эквивалент Небесной справедливости. Оно интерпретирует мир греха в единый мир, где может отразиться справедливость, сияющая из-за тех ворот, за коими нет никаких пределов. В любви, не знающей границ, прощение не нужно ничему. И то, что в этом мире было милосердием, уступит место простой справедливости за вратами, открывающимися в Рай. Прощать может лишь тот, кто верил в грех и всё еще уверен, что его надо за многое простить.
Это курс для всех, кто верит, что находится здесь, и думает, будто мир предлагает им нечто желанное. Поскольку они верят в грех, им нужен учитель и духовная практика, помогающие посмотреть на свои верования так, чтобы появилась возможность выбрать заново. Хотя прощение и остается иллюзорным (ибо прощает то, чего никогда не было), это иллюзия, отражающая Небесную справедливость совершенного Единства. Отношение простого милосердия (слово, ранее использовавшееся в тексте для обозначения прощения), при котором мы не видим интересы другого отделенными от наших собственных, помогает открыть врата Небес, по мере того как мы всё больше чувствуем отражение любви, позволяя ей наполнять наши будни. Тьма разделения постепенно рассеивается исцеляющим светом справедливости, зовущим нас в дом, который мы никогда не покидали, где мы по-прежнему пребываем как истинный Сын Бога.
(IV.1:6-8) Прощение, таким образом, становится средством учить его тому, что он не сделал ничего, требующего прощения. Прощение всегда покоится на том, кто его предлагает, пока он не увидит, что более не нуждается в нем. И так он возвращен к своей реальной функции творения, которую снова предлагает ему прощение.
Прощение не имеет ничего общего с другими, ибо оно покоится на том, кто его предлагает; это процесс исцеления наших разумов путем отзыва проекций вины, которые мы возложили на другого. Признав вину ошибкой, а не реальностью, мы понимаем, что проецировать нечего; нечего прощать ни внутри, ни снаружи. Когда наша особая функция на земле завершена, к нам радостно возвращается наша функция творения на Небесах.
(IV.2) Прощение преображает мир греха в мир славы, радующий взор. Каждый цветок сияет на свету, каждая птица поет о радости в Раю. Здесь нет печали, нет разлук, ибо всё полностью прощено. А то, что прощено, должно соединиться, поскольку больше ничего не вклинивается в него, чтобы разъединять и отдалять. Безгрешные должны воспринимать свое единство, ибо нет между ними ничего, что отстраняло бы их друг от друга. В пространстве, оставленном грехом пустым, они соединяются воедино, осознавая с радостью, что бывшее их частью не было ни отделено от них, ни отстранено.
Иисус не говорит ни о чем в этом мире. Цветы и птицы — это символы, отражающие покой, радость и красоту разума, когда мы отпускаем нашу веру в грех. Как же тогда мы могли бы не радоваться, зная, что ошибались: принцип эго «одно-или-другое» был ложью, а истиной было «вместе-или-никак» Святого Духа. В том месте, где больше нет греха, мы стоим вместе — кажущиеся отделенными фрагменты Сыновства — как единый разум: наконец прощенные и исцеленные.
(IV.3) Святое место, на котором ты стоишь, есть лишь пространство, которое покинул грех. И здесь ты видишь восходящий на его месте лик Христа. Кто, созерцая Его лик, не вспомнил бы Его Отца, каков Он есть на самом деле? Кто в состоянии, боясь любви, стоять на той земле, откуда грех ушел, оставив место, чтобы алтарь Небесный поднялся, возвысившись над миром, и протянулся через всю вселенную и за нее, чтобы коснуться Сердца всего творения? Что есть Царство Небесное, если не песнь любви, и благодарности, и хвалы всего сотворенного Источнику своего творения? Святейший из алтарей помещен там, где, как считалось, ранее был грех. Сюда действительно приходит каждый свет Небесный, чтобы снова разгореться и умножить свою радость. Ведь всё, что было потеряно, здесь для них восстановлено, и вся их лучезарность сделана снова целокупной.
Этот святой алтарь — наш принимающий решения разум, освобожденный от мыслей о грехе, по мере того как видение лика Христа очищает наше восприятие, и мы видим лишь выражения любви или призывы к ней. Сын Божий исцелен, и благодарная любовь Небес с радостью распространяется на всё Сыновство. Память об Отце нисходит из Его Сердца в сердце Его Сына, и великолепие Небес простирается даже до реального мира — святого места, где больше нет греха.
(IV.4) Не маленькие чудеса несет прощение, чтобы сложить у врат Небесных. Сюда приходит Сын Самого Бога за каждым даром, приближающим его к дому. Ни один из них не утерян и не оценен выше, чем другой. Каждый дар так же уверенно напоминает Сыну о Любви Отца, как и все остальные. И каждый учит его, что более всего он любит то, чего боялся. Что, кроме чуда, могло бы изменить его мышление, чтобы он понял: страх перед любовью немыслим? Какое еще, кроме этого, возможно чудо? И что еще необходимо сделать, чтобы исчезло расстояние между вами?
Рабочая тетрадь просит нас делать «маленькие шаги» прощения (У-чI.193.13:7), и они составляют наши повседневные возможности переключить восприятие с осуждения на видение, с особости на любовь. Разум, которого мы боялись, прислушиваясь ко лжи эго о грехе, вине и наказании, теперь мы с радостью принимаем, ибо вспоминаем, что он содержит исправление нашего ошибочного решения. По мере того как мы начинаем любить особых партнеров, которых ранее ненавидели как проекции безумия нашего разума, мы видим в них внешнюю картину зарождающейся красоты здравомыслия. Чудо вернуло здравомыслие разумам, «обезумевшим от вины» (Т-13.вв.2:2), и пространство, которое покинул грех, заполняется нежным благословением прощения Небес, возвещая приход Любви, Которая сотворила нас как Саму Себя.
(IV.5) Там, где когда-то воспринимался грех, родится мир, который станет алтарем для истины, и ты соединишься в нем с каждым светом Царства и запоешь со всеми вместе их песнь хвалы и благодарности. И как они придут к тебе, чтобы стать снова целостными, так и ты уйдешь с ними вместе. Ибо услышавший мелодию Небес обретает голос, чтобы добавить силу песне и сделать ее еще прекрасней. И каждый присоединится к пению у алтаря, воздвигнутого в том совсем малом месте, которое грех когда-то провозглашал своим. И то, что когда-то было малым, взмывает величавой песней, к которой присоединяется вселенная своим единым голосом.
Из пространства, которое покинул грех, возникает реальный мир, его сладкие звуки вторят песне благодарности, которую Сын поет Отцу, Который, в свою очередь, поет Своему Сыну (Песнь молитвы, вв.1). Ее мелодия неотразимо зовет каждый фрагмент вернуться домой, и кто, кроме безумца, мог бы долго сопротивляться ее приглашению? Какие безумцы смогли бы удержать свое безумие, когда Иисус мягко призывает их выбрать заново? За ними остается выбор, но «результат так же несомненен, как Бог» (Т-2.III.3:10).
(IV.6) Это ничтожное пятно греха, что разделяет тебя и брата, всё еще служит помехой радостному открытию Небесных врат. Как же мала помеха, что отнимает у тебя богатство Царства! И как велика будет радость Небес, когда и ты примкнешь к величественному хору, поющему хвалу Любви Господней!
Иисус поет нам о нашей восторженной радости и покое, когда мы наконец сделаем выбор против мысли о грехе. Мы всё еще сопротивляемся этому шагу, но наша небольшая помеха не может устоять перед силой Любви Бога, которая непрестанно зовет нас вернуться к ней. Со временем обещание радости преодолеет боль сопротивления, и мы присоединимся к могучему хору воссоединенного Сыновства, благодарного своему Источнику и своему Истинному Я.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Пятница, Вчера, 18:42 | Сообщение # 352
|
Admin
Сообщений: 6048
Статус: Offline
|
Заключение
Прекрасное видение конца путешествия выражено в следующем разделе «Ибо они пришли». В Прелюдии к нашей симфонии я обсуждал, как важно в музыке слышать (выражаясь чудесной фразой Айзека Стерна) «тишину между нотами». В этом разделе, более чем где-либо еще в «Курсе Чудес», звучит тишина, которая не только находится между нотами (или словами), но и простирается далеко за их пределы. Вокруг раздела «Ибо они пришли» витает аура, выходящая за рамки написанного слова. Слова любовь, святой, ненависть, свет и древний используются на протяжении всего Курса, но здесь (если позаимствовать музыкальный термин) они приобретают иную тональность. Слово древний особенно важно, потому что оно возвращает нас в состояние, превосходящее мир, в тот древний момент, когда мы выбрали ненависть вместо любви, но теперь с радостью выбираем заново. И наконец, красота этого раздела усиливается его белым стихом; эта поэзия является идеальной рамкой для внутренней картины: формулы Курса о видении лика Христа в нашем брате и памятовании Бога.
(IX.1) Подумай, как свят должен быть ты, от кого Голос, Вещатель Божий, с любовью взывает к брату, чтобы ты мог в нем пробудить тот Голос, который отвечает на твой зов! И как же должен быть свят он, если в нем дремлет твое собственное спасение, соединенное с его свободой! Сколько бы ты ни призывал на его голову проклятий, Бог — в нем. И тебе не узнать, что Он равно в тебе, пока ты нападаешь на избранный Им дом, сражаешься с Его хозяином радушным. Будь к нему добр. Гляди с любовью на него, несущего в себе Христа, дабы узреть его величие, возрадоваться тому, что Рай с тобою не разлучен.
Раздел открывается призывом к святым отношениям прийти на смену нашей особой любви и ненависти. Как мы могли бы пробудиться от сна, не взяв с собой наших братьев? И разве мы, находясь в здравом уме, выбрали бы этого не делать? Призыв святости к святости намного сильнее притяжения греха, ибо это призыв к нашей истинной сущности уступить мощно-непреходящему притяжению любви к любви (Т-12.VIII), возвращаясь на Небеса, которые мы никогда не покидали, кроме как в снах, что ныне безмятежно растворяются в ничто.
(IX.2) Так ли уж непомерна просьба о толике доверия к нему, несущему тебе Христа, чтобы простились все твои грехи и не осталось бы ни одного, всё еще дорогого твоему сердцу? Не забывай, что тень, лежащая между тобой и братом, застит лик Христа и затеняет память о Предвечном. Разве ты обменяешь Их на древнюю ненависть? Земля, где ты стоишь, — земля святая благодаря Тем, Кто стоит на ней подле тебя, благословляя ее Своей невинностью и покоем.
Мы прощаем нашего брата ради Сына Божьего, в котором все мы находим свой дом. Распознавая невинность Христа друг в друге, мы вспоминаем Бога, ибо память о Нем лежит прямо за завесами вины и атак, которые пытались осквернить безгрешный разум самого святого Божьего Сына. Их Присутствие, Христа и Бога, восстановило нашу святость, ибо грех не может пребывать в святом месте, куда пришли Они.
(IX.3) Кровь ненависти блекнет, чтобы позволить вновь зазеленеть траве и белизною засиять цветам под летним солнцем. Бывшее место смерти стало теперь живым храмом в мире света. Благодаря Им. Именно Их Присутствие вновь возвело святость на место, издревле ей принадлежащее, на ее древний трон. Благодаря Им возникли чудеса, подобно зеленеющей траве и благоухающим цветам на истощенной, выжженной ненавистью, покинутой земле. Но всё, что приносила ненависть, Ими устранено. Теперь стоишь ты на земле такой святой, что Небеса склоняются, чтобы соединиться с нею и сделать ее себе подобной. Тень древней ненависти исчезла, как увядание и отчаяние исчезли навсегда с лица земли, куда Они пришли.
Как легко отступает ненависть, когда вернулась память о Боге и Христе! Когда Они пришли в свой дом, могут ли любовь и невинность сильно отставать? И кто из нас смог бы пожелать оставаться в нечестивости греха, когда зовет живой храм? Его свет озарил ландшафт наших разумов, и иссушающая тьма вины была навсегда изгнана со святой земли, на которой мы стоим вместе с Ними — со святого места, откуда ушел грех и куда пришла Их безгрешность.
(IX.4) Что для Них сотня, тысяча или десятки тысяч лет? Когда Они приходят, цель времени исчерпана. Когда Они приходят, то, чего никогда не было, удаляется в небытие. Когда Они приходят, всё, на что притязала ненависть, отдано любви, свобода озаряет каждое живое существо и поднимает его в Царство Небесное, где свет становится всё лучезарней с каждым из них, вернувшимся домой. Неполноценное снова стало целостным, радость Небесная умножилась, поскольку всё, что принадлежало Небесам, им возвращено. Очищена кровавая земля, а безумные сбросили тоги своего безумия, чтобы соединиться с Ними на той земле, где ты стоишь.
Сон о времени теперь окончен, ибо его источник в грехе отменен. Наш очищенный разум хранит лишь радость завершенности, ибо Бог и Христос пришли заявить права на Свое. В едином порыве наша радостная песня возносится в благодарности за то, что безумию ненависти больше нет места в святом разуме, который Бог сотворил Сыном. Ничто остается ничем, и мы видим сияние Божьего Сына таким, каким он был сотворен и каким пребывал на протяжении всей вечности.
(IX.5) Царство Небесное признательно за этот дар, которого оно так долго было лишено. Ибо Они пришли, чтобы собрать Своих. Всё, запертое на замки, открыто; всё, отстраненное от света, предоставлено ему, чтобы заполнить и не оставить места или щели между Светом Царства Небесного и миром.
Запертая дверь разума была мягко открыта прощением, и благодарственная песня Небес разносится по всему миру, возвещая конец времени и рассвет сияния Христа. Вечность пришла, чтобы светить самой себе, ибо то, что едино, осталось тем, чем было всегда — Единством, соединенным как Одно.
(IX.6) Святейшим на земле является то место, где древняя ненависть преобразилась в нынешнюю любовь. И быстро Они приходят в храм живой, в готовую для Них обитель. Святее места нет на Небесах. Они пришли, чтобы пребыть в храме, предложенном Им как место отдохновения Их и твоего. Освобожденное от ненависти для любви становится самым ярким светом в сиянии Небес. И каждый свет в Царстве светит ярче, признательный за то, что было возрождено.
Что может быть святее прощения, ибо что еще может привести в наш дом в самой Святости — в храм живого Бога? Бог и Христос вернулись в наши истерзанные разумы, наконец восстановленные в истине в свете древней любви, которая мягко изгнала своим сиянием древнюю ненависть, оставив лишь ту святую землю, которую прощение благословило всего на миг, прежде чем и она исчезнет в вечном сиянии любви Небес.
(IX.7) Вокруг тебя парят с любовью ангелы, оберегая от мыслей, омраченных грехом, и сохраняя свет там, куда он пришел. Следы твои освещают мир, ибо куда бы ты ни шел, прощение в радости идет с тобой. И каждый на земле благодарит того, кто возродил его обитель, укрыв его от горестной зимы и леденящей стужи. Разве Небесный Царь и Его Сын могут быть менее благодарны за то, что много больше?
Присутствие Их невинности гарантирует, что фантазии о грехе больше не придут. Наше зрение исцелено видением святого лика Христа, и когда мы смотрим на истину Сына Небес, могут ли Бог и Христос сильно отставать? Память о Них занимается в наших заново пробужденных разумах, и путь домой украшен золотыми следами прощения, по мере того как нас с благодарностью ведут в Их дом, который является также и нашим.
(IX.8) И ныне храм живого Бога отстроен вновь как привечающий Того, Кем он был сотворен. Там, где Он пребывает, живет и Сын Его, с Ним неразлучный. И благодарны Они за то, что наконец Им рады. Где раньше стоял крест, ныне восстал Христос, и древние рубцы исцелены в Его видении. Древнее чудо пришло благословить и заместить исконную вражду, явившуюся убивать. С нежной признательностью возвращаются Отец и Сын к тому, что Им принадлежит и будет принадлежать вовеки. Ныне осуществилась цель Святого Духа. Ибо Они пришли! Ибо Они наконец пришли!
Эта вдохновенная часть нашей симфонии завершается восторженной хвалой той истине, которую мы принимаем. Они пришли, потому что мы приходим к Ним. Крест, на котором мы распяли Сына Божьего, тихо тает в исчезающих туманах ненависти, и его место занимает воскресший храм в наших сердцах. Благодарность Небес звучит по всему миру, по мере того как древние шрамы исцеляются в присутствии чуда нашего возвращения. Наши голоса с радостью взывают к Богу в унисон: «Мы идем, наш Отец, мы идем! И с нами все Твои Сыны, ибо мы едины — с Тобой, в Тебе, как Ты. Мы вернулись домой! Наконец-то мы вернулись домой!»
|
|
|
|
