|
Путешествие по Тексту Курса Чудес, Кеннет Уопник
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Суббота, 08.08.2026, 18:21 | Сообщение # 401
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
Теперь мы посмотрим более конкретно на чудо, возвращаясь к разделу «Неизменная Реальность»:
(VIII.4:1-2) Реальность неизменна. Чудеса просто показывают: то, что ты поместил между реальностью и собственным сознанием, нереально и совершенно не является помехой.
Чудо ничего не делает и ничего не меняет, оно лишь показывает, что мы — сновидцы мира снов, и то, что нам снится, не является правдой (Т-28.I.1:1; Т-28.II.4:2; 7:1). Искупление учит, что наши сны не оказали никакого влияния на истину, как не повлияли на нашу неизменную реальность в качестве Христа и те изменения, которые мы, казалось, привнесли в разум.
(VIII.5:1-6) Поскольку реальность неизменна, чудо уже присутствует в ней, чтобы исцелить всё изменяющееся и предложить его тебе в счастливой, лишенной страха форме. Тебе будет дано увидеть брата подобным образом. Но не тогда, когда желаешь ты иначе в некоторых аспектах. Ведь это означает, что ты не хочешь видеть его исцеленным и целокупным. Христос в нем совершенен. Но это ли ты желаешь видеть?
И снова: чудо не делает ничего, кроме как показывает нам исцеляющую истину, которая присутствует в Божьем Сыне как его неотъемлемое тождество (одинаковость). Его видение позволяет нам больше не смотреть на наших братьев через дробящие на части глаза особости. Однако мы не можем познать, что мы одинаковы, до тех пор, пока видим других как обладающих властью влиять на нас. Мы отвечаем «да» на вопрос Иисуса — «Хочешь ли ты видеть наших братьев так, как вижу их я?» — если выбираем видеть нас исцеленными вместе, и «нет», если предпочитаем поддерживать систему мышления эго, основанную на разделении, осуждении и нападении.
(VIII.5:7) Тогда пусть более не будет снов о нем, которые ты предпочел бы видению этого.
Это сны об особости, в которых мы отводим другому роль злодея. Этот «другой», будь то человек, объект или микроорганизм, теперь обладает властью воздействовать на нас (подразумевая наши тела). Даже когда мы вроде бы получаем то, чего хотим, это вряд ли становится постоянным положением вещей. Более того, мы сохраняем ненависть к другим, потому что верим: то, что мы наконец-то от них получили, с самого начала принадлежало нам, и мы нуждались в этом только потому, что сначала они у нас это отняли. Это безумие отражает четвертый и пятый законы хаоса эго (Т-23.II.9-12) и действует как кажущаяся успешной контрмера против счастливых снов прощения Святого Духа.
(VIII.5:8-9) И ты увидишь в нем Христа, ибо позволил Ему прийти к тебе. И когда Он откроется тебе, ты будешь уверен в своем подобии с Ним, поскольку Он неизменен в твоем брате и в тебе.
Эти слова вторят прекрасному отрывку из Первого послания Иоанна — одной из любимых библейских цитат Хелен:
«Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть. И всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя так, как Он чист» (1 Иоанна 3:2-3).
Отсылка Иоанна, разумеется, относится к Иисусу — что когда он явится, мы поймем, что подобны ему. Отрывок здесь, как и в последующих строках, адаптирован, чтобы показать: то, как мы видим других, есть то, как мы выбираем видеть себя — либо глазами видения, либо глазами суждения: как неизменного, вечного Христа, или как непостоянное, эфемерное эго.
(VIII.6:1-3) Вот что увидишь ты, когда решишь: нет такой видимости, которой ты пожелал бы заместить реальность того, что есть твой брат. Пусть искушение выбрать сон не даст войти сюда неопределенности. Не ощущай вины и страха, искушаемый сном о том, что он есть.
Вспомните предшественника Иисуса во времени — Платона, который подчеркивал разницу между видимостью и реальностью, и чья мудрость находит отклик в этом курсе. Иисус просит нас принять решение против того, чтобы позволять видимости наших братьев обманывать нас относительно реальности их Истинного Я, и, прислушиваясь к его истине, мы отворачиваемся от искушения слушать ложь эго. Эта потребность делать других частью наших иллюзорных снов выражает желание видеть сон как реальность, а затем возлагать на них за него ответственность. Такое искушение — не грех, заслуживающий смерти, а ошибка, которую Иисус с любовью исправляет для нас.
(VIII.6:4-6) Но и не наделяй сон силой заместить в твоем воззрении на него то, что в нем неизменно. Любое ложное представление рассеется, если вместо этого ты попросишь чуда. Нет такой боли, от которой он не был бы избавлен, если ты пожелаешь ему быть тем, что он есть.
Эта свобода от боли существует только в восприятии разума. Хотя это не обязательно означает, что другие сознательно примут исцеление и испытают это освобождение, это означает, что формы, которые мы атаковали, считая их реальными (позитивно или негативно), исчезнут из разума, потому что они проистекали только из его собственного ошибочного самовосприятия. Когда мы находимся в правильном мышлении, наше беззащитное присутствие говорит другим, что они могут сделать тот же исцеляющий выбор, что и мы. Это дает им свободу принять решение об исцелении в любой момент на их пути Искупления.
(VIII.6:7-9) Зачем тебе бояться видеть в нем Христа? Во всем увиденном ты видишь лишь себя. Как только исцелен твой брат, ты от вины освобожден, ведь представление о нем есть твое представление о самом себе.
Мы боимся увидеть Христа в других, потому что это сняло бы с них наши спроецированные грехи, одновременно прощая наши собственные. Это привело бы к исчезновению нашего особенного «я», и вместо того чтобы потерять эту особенность, позволив ей преобразиться в безгрешное Истинное Я, мы предпочитаем сохранять свой грех, помещая его в других и обвиняя их в наших несчастьях и страданиях.
Теперь мы возвращаемся к теме цели вместе с разделом «Единственная цель»:
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Суббота, 08.08.2026, 18:24 | Сообщение # 402
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(V.1:1) Реальный мир – это состояние разума, в котором единственной целью мира видится прощение.
Реальный мир — это не место. Это состояние исцеленного разума, в котором мы раз и навсегда выбрали позволить Святому Духу быть нашим Учителем. В качестве нашего Советника Он помогает нам смотреть Его глазами, чтобы мы больше не воспринимали различные цели мира, многочисленные способы, с помощью которых мы удовлетворяем наши особые потребности за счет других, одновременно пытаясь помешать им сделать то же самое с нами. Зайдя так далеко, мы осознаём, что наша единственная цель пребывания здесь — научиться прощать. Поскольку прощение является земным отражением недифференцированного единства Небесной любви (У-чI.186.14:2), эго и его особость должны исчезнуть, когда наше исцеление будет завершено.
(V.1:2-3) Страх не является его целью, поскольку ею становится избавление от вины. Ценность прощения воспринята, и она замещает идолов, которых более не ищут, ибо «дарами» их не дорожат.
Одна из целей, которую ставит Иисус в своем курсе, — убедить нас в том, что наши идолы любви и ненависти не имеют никакой ценности. Он достигает этого, показывая, как наши особые отношения усиливают вину, которая неизбежно ведет к боли. Эти идолы особости, к слову, включают в себя не только людей и объекты, но и поклонение проблемам. Для эго не имеет значения, боготворим ли мы собственное поврежденное тело или чье-то еще, до тех пор, пока мы остаемся слепо уверены в том, что проблемы приходят от мира. Это признание никчемности системы мышления вины и ненависти меняет наше восприятие и является радостным результатом нашего выбора возлюбленного брата в качестве учителя вместо эго.
Мы возвращаемся к реальному миру, поскольку Иисус описывает для нас его характеристики:
(V.1:4) Не создается тщетных правил, ни от кого и ни от чего не требуется изменяться и вписываться в навеянные страхом сны.
Это кратко описывает наши жизни в эго-сне страха. Мы манипулируем другими, чтобы они облегчили нашу вину, однако втайне надеемся, что они не смогут удовлетворить наши требования, дабы мы могли оправдать свою ненависть к ним, обвиняя их в нашем дискомфорте. Такая особость усиливает систему мышления эго, оставляя нас в ловушке его порочного круга вины и проекции. Кроме того, в ту же самую игру, в которую мы играем с нашими особыми партнерами, они играют с нами. Именно по этой причине отношения здесь никогда по-настоящему не работают. Созданные для того, чтобы не приносить никому истинного счастья, они поддерживают цель эго — уничтожить любовь, укрепляя веру в то, что вина, жертва и боль спасительны.
(V.1:5-6) А вместо этого присутствует желание понять всё сотворенное таким, какое оно есть воистину. И признается, что всё должно быть сразу прощено, а затем понято.
Мы никак не сможем ничего познать, пока не устраним блоки, препятствующие истинному пониманию. Эти барьеры — мысли вины, требующие, чтобы тело стало реальным в качестве защиты, включая мозг, который был специально создан так, чтобы не понимать, что все проблемы проистекают из ошибочного решения разума. До тех пор, пока решение в пользу эго остается в силе, мы никогда не сможем достичь истинного понимания. Только прощение способно освободить нас из этой «защищенной от дурака» (хотя и не «защищенной от Бога») тюрьмы вины и суждений (Т-5.VI.10:6).
(V.2:1-7) Здесь существует убеждение, будто с атакой приходит понимание. Там открывается, что с атакой оно утеряно. Безумие выбора вины как цели полностью признано. Идолы не желанны там, ибо в вине увидена единственная причина боли, в какой бы форме она ни появилась. Никто не соблазнен ее суетной привлекательностью, поскольку и страдание, и смерть восприняты как то, чего не желают и к чему не стремятся. Возможность получить свободу осознается и приветствуется, и средство достижения ее теперь можно понять. Мир становится миром надежды, ибо его единственная цель – стать местом осуществившейся мечты о счастье.
В мире нет надежды, несмотря на то, что говорит нам эго. Единственная надежда мира кроется в том, что здесь нет никакой надежды, потому что мир — это проекция безнадежности эго. Однако в наших разумах есть подлинная надежда, когда мы принимаем решение против этого отчаяния и выбираем Святого Духа своим Учителем. В этом единственном решении в пользу спасения мы выходим за пределы тщетных снов вины и нападения, признавая, что в них нет ничего, чего бы мы хотели. Кто, кроме безумца, выберет боль смерти, когда ему предлагают радостное обещание вечной жизни? Перестав быть безумцами от вины, мы предпочитаем разум безумию и отождествляем себя с единственно возможной надеждой. Теперь счастье свободно может вернуться к Божьему Сыну, который когда-то верил, что страдает, освобождая его от мысли, будто боль была справедливым возмездием за его грехи.
(V.2:8) Никто не остается вне надежды, ведь мир объединился в вере, что все должны разделить его цель, чтобы надежда стала более чем сном.
Никто не остается вне принципа Искупления, который гласит, что единство Сына Божьего никогда не было раздроблено. Для исцеления наших разумов необходимо лишь, чтобы мы разделили цель исцеления со всеми и всем, отменяя эго-миф о разделении и дифференциации. Вспомните, что для спасения мира нужен только один учитель Божий: мы. Всякий, кто читает эти слова в Руководстве для учителей (Р-12.1), узнаёт, что единственный учитель Божий, необходимый для спасения, — это тот, кто их читает. Когда наши разумы исцелены, мы понимаем, что этот единый учитель охватывает Сыновство в целом, не исключая никого из причастности к несомненной надежде Искупления.
(V.3) Царство Небесное еще не помнится всецело, поскольку прощение всё еще остается целью. Но каждый уверен, что он уйдет за грань прощения, а остается он лишь до поры, пока прощение в нем не станет полным. Он не желает ничего другого. И страх ушел, поскольку он объединился в своей цели с самим собой. Надежда стать счастливым столь несомненна и постоянна в нем, что ему едва удается ждать дольше, оставаясь на месте и едва касаясь стопами земли. Но ждет он с радостью, пока соединятся руки всех и сердце каждого будет готово подняться и пойти с ним вместе. Ибо так он подготовил себя к шагу, с которым все прощение остается позади.
Хотя прощение находится вне Небес, оно необходимо до тех пор, пока мы верим в вину, которая прячет память о Боге за своей завесой. Мы с радостью ждем возвращения единства в святой разум Сына, ибо, достигнув реального мира, мы свободны от цепей временного мира снов эго, ведь что такое время, как не устройство для заточения нас в вине? Когда мы принимаем истину Искупления, а прощение очищает разум от его иллюзий, мысль об исцелении освобождается, чтобы благословить всё творение, которое всё еще верит в разделение. Радостно мы готовимся к последнему шагу Бога:
(V.4:1-2) Последний шаг принадлежит Богу, ведь только Бог мог сотворить Своего Сына совершенным и разделить Свое Отцовство с ним. Никто вне Царства этого понять не может, поскольку это понимание и есть само Царство.
Прощение не возвращает нас домой, а просто разворачивает лестницу эго, по которой разделение увело нас вниз. Помогая нам сделать выбор против эго, подобно чуду и спасению, оно отменяет ту преграду, которую наша особость воздвигла между нами и истиной. Иисус наставляет нас, что мы не можем понять реальность или то, как работает прощение, но мы можем понять, что будем счастливее, когда простим. Больше ничего не требуется для нашего возвращения на Небеса, которых мы никогда не покидали.
(V.4:3-5) Даже реальный мир всё еще имеет цель, не достигающую творения и вечности. Но страх исчез, поскольку цель реального мира есть прощение, а не идолопоклонство. Так подготовлен Сын Небесный быть самим собой и помнить, что Сын Господень знает всё, что понимает его Отец, и что он понимает это в совершенстве вместе с Ним.
Реальный мир — это состояние, в котором наши разумы навсегда исцелены от безумной веры в разделение. Мы знаем, что есть сон, но также знаем, что наша реальность находится вне его; это состояние, достигнутое Иисусом и всеми просветленными существами. Их формы могут казаться присутствующими здесь, но они понимают, что их реальность находится за пределами сна и абсолютно не подвержена влиянию мира иллюзий. Однако в отличие от Бога, Который вообще ничего не знает о сновидении, тем, кто находится в реальном мире, нужен еще один шаг — последний шаг Бога, — чтобы завершить путешествие. Этот «шаг» — метафора, знаменующая конец сновидения, в котором всё исчезает, ибо больше нет индивидуального «я», осознающего нереальность.
(V.5) В реальном мире этого еще нет, поскольку в этом – Собственная цель Бога, только Его и вместе с тем всецело разделяемая и целиком осуществленная. Реальный мир есть состояние, в котором разум уже постиг, с какой легкостью уходят идолы, когда они еще воспринимаются, но больше не желанны. С какой готовностью их отпускает разум, понявший, что идолы – ничто, нигде, и что они бесцельны. Ибо только тогда предстают бессмысленными и бесцельными вина и грех.
Когда мы понимаем, что мир — не более чем праздный сон, разум отпускает своих идолов. Мы осознаём, что цель греха и вины — подкреплять сон о разделении, в котором героем является наше индивидуальное «я». Однако без веры в реальность сновидения и желания оставаться в нем грех и вина теряют смысл и отпадают. Божья цель творения становится единственной истиной Сына, и в Царстве воцаряется высшая радость, ибо блудный сын вернулся домой.
(V.6:1-2) Так цель реального мира мягко привносится в сознание как замещение цели греха и вины. И всё, стоявшее между твоим образом самого себя и тем, что ты есть, радостно смыто прощением.
Мы снова видим, что прощение не делает ничего, кроме как без осуждения смотрит на иллюзию. В его мягком восприятии мир иллюзий испаряется, и разум очищается от вины в радости исцеления.
(V.6:3-5) Богу не надо заново творить Своего Сына, чтобы отдать ему всё, что ему принадлежит. Пространства между тобой и братом никогда не было. А то, что Божий Сын знал при сотворении, он должен снова знать.
Происходит лишь то, что мы принимаем послание Иисуса об Искуплении — о том, что разделение было аберрантной (отклоняющейся) и иллюзорной мыслью. Ничего не нужно делать, потому что знание, которым Сын Божий обладал при творении, никогда его не покидало. Но пока он спал, Святой Дух бережно хранил Искупление и распространял его исцеление по всему Сыновству, терпеливо ожидая его неизбежного принятия.
(V.7:1-2) Когда братья объединяются единой целью в мире страха, они уже стоят на пороге реального мира. Возможно, они еще оглядываются назад и думают, что видят идола, которого желают.
Тема «взгляда назад» имеет важные библейские и мифологические корни. Например, жена Лота оглянулась и превратилась в соляной столп (Бытие 19:26; см. также слова Иисуса от Луки 9:62); Орфею было велено не оглядываться на Эвридику, и когда он это сделал, она умерла; те, кто смотрел в лицо Медузы и не отворачивался, становились камнем. Этот мотив пронизывает остаток раздела, в котором Иисус говорит нам не оглядываться на эго, пока мы поднимаемся по его лестнице прощения: «Не поддавайся искушению идолов вины, страха и ненависти. Не пытайся анализировать, откуда ты пришел, или думать о том, куда ты направляешься. Просто держи меня за руку и следуй моим ежедневным инструкциям: выбирай чудо и прощай». Чтобы положить конец сну страданий, наш старший брат просит нас искать его помощи в том, чтобы воспринимать отношения как зеркала решения разума, а не как средство для собственного дополнения (завершения); чтобы признать общие, а не разделенные интересы нашей единственной целью пребывания в этом иллюзорном мире греха и страха.
(V.7:3-5) Но их стезя уже уверенно проложена к реальности и прочь от идолов. Ибо, соединив свои руки, они взяли за руку Христа и будут видеть Того, Чью руку держат. Увидеть лик Христа необходимо прежде, чем вспомнить об Отце.
Вот наша формула: мы смотрим на Лик Христа в наших братьях и вспоминаем Бога. Мы вспоминаем нашего Отца и наше Истинное Я, усваивая, что нет барьеров отдельных интересов, способных удержать Божьего Сына разобщенным. Лик Христа символизирует невинность, которая возвращается в наше осознание, когда мы прощаем. Таким образом, мы прощаем наших партнеров по особости не за то, что они сделали, а за то, чего они не делали. Они не отнимали нашей невинности, равно как и мы, ибо ничто не встало между нами и Любовью Христа, безгрешного Божьего Сына.
(V.7:6-8) Ибо Его не вспомнить, покуда Его Сын не уйдет за грань прощения к Любви Бога. Сначала должна быть принята Любовь Христа. А уж затем приходит знание: Они – одно.
Пришествие знания — это последний шаг Бога, который находится вне нашей компетенции. Ранее нам говорили, что целью этого курса является покой, а не знание (Т-8.I.1:1-2), и покой неизбежно приходит, когда мы прощаем Божьего Сына. За этим сразу же следует памятование о том, что Бог и Христос едины, вечно соединены в Своей Любви.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Суббота, 08.08.2026, 18:27 | Сообщение # 403
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(V.8) Как прост и легок шаг за узкие границы мира страха, когда ты понимаешь, Чью руку держишь в своей руке! В твоей руке всё, что потребуется, чтобы навсегда уйти в полной уверенности от страха и, следуя прямым путем, достичь самих Небесных врат. Ведь Тот, Кого ты держишь за руку, только и ждал твоего единения с Ним. Теперь, когда ты пришел, разве Он станет медлить с показом тебе пути, которым пойдет с тобою вместе? Его благословение покоится на тебе так же определенно, как пребывает в Нем любовь Его Отца. Его признательность тебе превыше твоего понимания, ибо ты дал Ему возможность, освободившись от цепей, пойти с тобою вместе в дом Его Отца.
Можно легко представить себе радость Иисуса, поющего нам о конце боли. Выбор всегда был за нами, и, взяв его за руку, мы с радостью ведомы сквозь сны ужаса к благословению Любви Небес, которая принадлежит нам. И вместе с нами идут все, кто разделял эти сны, которые, как казалось, держали нас в плену цепей отчаяния и боли. Теперь они исчезли, и их место заняли соединенные и благодарные руки, которые ведут нас домой вместе, как единого Сына.
(V.9:1) Древняя ненависть уходит из мира.
В разделе «Ибо они пришли» (Т-26.IX) Иисус говорит о «древней ненависти». Слово «древняя», как оно появляется здесь и там, относится не к сновидению мира, а к ненависти разума, существовавшей в онтологический миг, вне времени, когда Сын Божий предпочел разделение единству. Тогда в мире родилась ненависть — ненависть, которой теперь приходит конец благодаря нашему прощению, укрепляющему нас по мере того, как мы поднимаемся по лестнице с Иисусом в качестве нашего учителя, проводника и друга.
(V.9:2-3) А вместе с ней уходят все лицемерие и весь страх. Более не оглядывайся назад, ибо лишь впереди лежит все то, чего всегда желало твое сердце.
Идея «не оглядываться назад» означает не смотреть глазами эго, когда Иисус говорит нам: «Не поддавайся искушению поверить в ложь, которую эго будет рассказывать тебе, чтобы укоренить тебя в сновидении. Вся она отражает некий аспект особости и боли, удерживающий Сыновство разделенным внутри себя и отделенным от своего Источника. И всё же всё, чего когда-либо по-настоящему желало твое сердце, — это пребывать в покое в своем доме в Боге».
(V.9:4-12) От мира откажись! Но не во имя жертвы. Ты никогда и не желал его. Какое счастье, найденное здесь, не принесло тебе в конечном счете боли? Какой момент блаженства не был куплен страшной ценой – разменными монетами страданий? Радость бесценна. Она – твое священное право, а то, за что ты платишь, не есть радость. Ускорь же честностью свой путь, и пусть не обманет тебя здешний опыт былых переживаний. Они не были свободны от расплаты горькой ценой и печальными последствиями.
Нам не говорят отказаться от мира из-за того, что он злой, а потому, что мы признаём его изначальное ничто (его ничтожность). В конечном счете мы понимаем, что он ничего не предлагает, потому что сам есть ничто, и поэтому концепция жертвы бессмысленна. Чем можно пожертвовать, если это нежеланно, не говоря уже о том, что этого не существует? Что потеряно, когда лишь обманчивый мир боли и страданий был нашей реальностью, чье место с благодарностью заняла истина радости Небес?
(V.10:1-4) Так не оглядывайся назад иначе как с предельной честностью. И когда идол станет искушать тебя, подумай, вот о чем:
Не было такого времени, когда бы идол принес тебе что-либо, за исключением «дара» вины. Каждый «дар» куплен ценою боли, да и расплачивался за него не ты один.
Цена вины лежит не только на нас, но и на каждом, ибо мы разделяем одну и ту же боль и усиливаем ее друг в друге, когда принимаем ее в себе. Честность, о которой просит нас Иисус, заключается в признании нашего желания той боли, которую приносит особость, потому что это позволяет нам указать обвиняющим перстом на другого, тем самым избегая наказания за свой собственный грех. Удовлетворение этой потребности является скрытой притягательностью особых отношений, чьих «даров» вины и боли мы больше не желаем.
(V.10:5-8) Тогда будь милосерден к брату своему. И идолов не выбирай бездумно, помня, что, как и ты, расплачиваться будет он. Ведь когда ты оглядываешься назад, задерживается и он, и тебе невдомек, Чью любящую руку ты держишь в своей руке. Тогда смотри вперед, иди уверенно и со счастливым сердцем, что бьется радостно в надежде, а не колотится от страха.
Мы хотим быть милосердными к другим, потому что хотим быть милосердными к себе. Если они платят цену, мы тоже должны ее платить, потому что мы едины в ненависти и в милосердии. Вспомните, что оглядываться назад означает бросаться к нашим «друзьям» — вине, страху, нападению и боли, — а взгляд вперед выражается в том, чтобы взять Иисуса за руку и подниматься по исполненной надежды лестнице прощения. Мы уже видели, что хотя мы не можем выбрать эго за других, мы способны подкрепить их выбор ложного мышления, который стоит всем нам покоя, являющегося нашим естественным наследием и единственной радостью.
(V.11:1-2) Воля Господня заключена навечно в тех, чьи руки соединены. Пока они не соединились, в их мыслях Он был им врагом.
Это символизирует сдвиг в нашей системе мышления, который происходит, когда мы выбираем Учителя, говорящего, что мы не можем пробудиться от сна в одиночку, за чужой счет, ибо скала, на которой покоится спасение, заключается в том, что никто не проигрывает и выигрывают все (Т-25.VII.12). Когда мы держимся обособленно от других, мы делаем разделение реальным, и это напоминает нам об онтологическом грехе, который требовал, чтобы нас наказал Бог — наш смертельный враг.
(V.11:3-5) Соединившись и разделяя цель, они освободились для постижения того, что воля их едина. Так Божья Воля должна достигнуть их сознания. Теперь уже им не забыть надолго, что она есть их собственная воля.
Мы вспоминаем о единстве нашей воли с Божьей, перестав видеть чужие интересы как отдельные от наших собственных. И хотя мы не можем познать Волю Бога, находясь в мире, мы действительно можем познать Ее отражение, понимая, как она служит средством нашего возвращения домой. Мы вспоминаем, что чувствуем себя лучше, когда перестаем видеть в других врагов, признавая, что ни счастье, ни боль не приходят извне разума. Усвоив, что мы все вместе поднимаемся по лестнице пробуждения (так же, как вместе спускались в ад), мы с радостью принимаем шаги прощения, которые делаем вместе с Иисусом. В конце лестницы мы вспоминаем, что мы — не отдельные мысли, поскольку разделяем не только общую цель, но и общее Истинное Я. Это памятование уводит нас целиком за пределы мира идолов к единому Истинному Я, которое мы оба разделяем и которым являемся.
Заключение
Завершая эту часть, мы возвращаемся к разделу «За всеми идолами», который прекрасно намечает то, чего мы можем ожидать, когда признаем, что являемся одной Мыслью в Разуме Бога — Мыслью, которая никогда не покидала свой Источник:
(III.8) Помыслы Божьи сияют вечно вне всяких перемен. Они не дожидаются рождения. Только радушного приема и памяти ждут они. Мысль Божья о тебе похожа на звезду, сияющую неизменно на вечном небосклоне. Так высоко в Царство Небесное помещена она, что те, кто вне его, о ней не знают. Но, неподвижная, и светлая, и восхитительная, будет она всегда светить в вечности. Такого не было момента, когда бы она исчезла, и не было такого мига, когда бы свет ее померк или стал менее совершенным.
Только это и есть наша истина: вечный дух Божьего Сына навсегда неизменен. Его сияющая реальность в Боге терпеливо ждет нашего решения пробудиться от преходящих снов смертности. Как говорит текст: «Любовь ждет гостеприимства, а не времени...» (Т-13.VII.9:7).
(III.9) Знающие Отца знают и этот свет, ибо Он – вечный небосклон, хранящий свет навечно вознесенным и надежно установленным. Его нетронутая чистота не зависит от того, виден или не виден он с земли. Небо мягко держит его в своих объятиях в надежном месте, столь же далеком от земли, как далека земля от Рая. Не расстояние и не время хранят звезду невидимой земле. Но те, кто ищет идолов, не могут о ней знать.
Иисус напоминает нам, что опыт отделения от нашего Источника — это лишь праздный сон, в который решило поверить наше безумие. И всё же это сумасшествие не оказало никакого влияния на нашу реальность как совершенной Божьей Мысли Любви, надежно хранимой в ослепительном свете Истинного Я нашего Творца — Небесном своде, которое вечно хранит единственную звезду Бога в Своем Сердце.
(III.10) За всеми идолами – Мысль Божья о тебе. Не тронутая ни смятением, ни ужасами мира, ни снами рождения и смерти, ни мириадами различных форм, в которые способен облечься страх, ничем не потревоженная, Мысль Божья о тебе осталась в точности такой, какой была всегда. Она уверенно покоится среди столь совершенной тишины, что звуку битвы даже отдаленно к ней не пробиться. Здесь сохранялась в безопасности твоя единственная реальность, не знающая ничего о мире идолопоклонства, о мире, не ведающем Бога. Уверенная в собственной неизменности и пребывании в своем вечном доме, Мысль Божья о тебе не оставляла Разум своего Творца, Которого она знает, как знает о ее присутствии ее Творец.
Неизменная реальность Небесной звезды навсегда защищена от безумных снов эго об отчаянии и смерти. Поскольку Мысль, являющаяся нашим Истинным Я, никогда не покидала свой Источник, как мог бы несуществующий мир, который никогда не покидал свой несуществующий источник, повлиять на наш совершенный покой? Кстати, этот абзац послужил вдохновением для «Пробуждения в Безмолвии» — одного из самых прекрасных стихотворений Хелен (из сборника «Дары Бога», стр. 73).
(III.11) Где же быть Божьей Мысли о тебе, если не там же, где и ты? Разве твоя реальность — это нечто отдельное от тебя, находящееся в мире, о котором твоя реальность ничего не знает? Нет вне тебя ни вечного небосклона, ни неизменной звезды, ни реальности. Разум Сына Небесного – на Небесах, ибо там Разум Отца и разум Сына соединены в творении, не знающем конца. Тебе присущи не две реальности, а лишь одна. И осознать ты в состоянии не более одной. Твоя реальность есть либо идол, либо Мысль Божья о тебе. Тогда не забывай, что идолы должны держать сокрытым то, что ты есть, не от Господня Разума, а от твоего. В спокойствии звезда сияет, и остается неизменным небо. Но ты, святой Сын Бога Самого, не осознаёшь своей реальности.
Мы долго готовились к завершению путешествия, к главе 31, когда мы наконец вспомним, Кто мы есть, забыв дуалистический мир эго, полный разделения, потерь и смерти. Взглянув еще раз на идолов особости, мы скажем и будем иметь это в виду: «Это безумие». Наши иллюзии мягко растворяются в ничто, оставляя лишь Мысль, которую Бог хранит о нас как истину — «Разум Небесного Сына пребывает на Небесах». Мы почти дома, где сияющая звезда Божьей Любви тихо пребывала до тех пор, пока наши глаза не смогли открыться для ее вечного Истинного Я. Мы готовы к заключительной части нашей симфонии, к окончательному видению, которое проведет нас сквозь последние завесы иллюзий к истине нашей реальности.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 15:49 | Сообщение # 404
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
Глава 31 — Окончательное видение
Введение
Теперь мы переходим к финальной части нашей симфонии, которая уместно названа «Окончательное видение». Последняя часть великой симфонии (конечно же, сразу на ум приходит Бетховен) часто является грандиозной кульминацией предшествующей музыки; если не всегда по форме, то уж точно по содержанию. В 31-й главе мы обнаруживаем слияние главных тем текста в единое великолепное целое — воистину достойное завершение этого величественного труда.
В конце главы мы читаем: «Путешествие завершается, оканчиваясь там же, где началось» (Т-31.VIII.12:3), что отсылает нас к путешествию, начавшемуся в безумии, когда мы поверили, будто можем отделиться от нашего Источника. Мы восприняли эту идею всерьез, объединились с эго, и с тех пор всё покатилось по наклонной. В 30-й главе мы были готовы к новому началу — подняться по той самой лестнице, по которой нас спустило эго: от разума к миру, а затем вернуться обратно в разум, чтобы сделать новый выбор (вспомните, что на схеме [см. Приложение] точка над разделенным разумом представляет наше принимающее решения «я»). Система мышления эго зародилась, когда мы отвернулись от Святого Духа, и ее кульминацией стало создание мира. Следуя за чудом Святого Духа, мы возвращаемся к точке выбора, которую покинули, и принимаем другое решение. Это преобладающая тема данной финальной части, а ее заключительный раздел так и называется — «Сделай новый выбор». В дополнение к тому, что в этой главе дается обзор знакомых нам симфонических тем с их возвышенными вариациями, мы снова оказываемся в самом начале: мы — принимающий решения разум, теперь исполненный мудрости, которая позволяет сделать окончательный и бесповоротный выбор — завершить сон и вернуться домой, туда, где Бог «хотел бы, чтобы мы были» (Т-31.VIII.12:8).
Принцип Искупления
Этот последний этап путешествия начинается с принципа Искупления. Это ответ Святого Духа на крошечную безумную идею, говорящий нам о том, что разделение с Богом было иллюзией, и что то, что невозможно, никогда не происходило. Эта простая констатация простого факта заставила эго разработать свою стратегию, чтобы помешать нам услышать Голос Бога. Давайте рассмотрим одно утверждение, которое описывает безумие веры эго в то, что оно способно достичь своей цели:
(I.6) Так ли уж тих, и слаб, и еле различим тот Голос, что Он не в состоянии подняться над какофонией и гамом лишенных смысла звуков? Не в Воле Бога, чтобы Сын Его забыл. И сила Его Воли – в Голосе, Глашатае Его. Какой урок ты выучишь? Какой исход и неизбежен, и уверен, как Сам Бог, и вне вопросов и сомнений? Разве твое жалкое обучение, нелепое по выводам и столь невероятное по трудности, способно противостоять простым урокам, которым учит тебя каждое мгновение каждого дня с тех пор, как время началось и обучение было создано?
Тихий, спокойный Голос Святого Духа нес в Себе конец сна даже тогда, когда казалось, что сон только начинается. Его Присутствие, память о том, Кто мы есть как Христос, предвещает конец того «я» (концепции себя), которое мы так старались поддерживать и сохранять. Как мы видели в начале нашей симфонии, когда перед нами предстали голоса эго и Святого Духа, мы предпочли ложь эго о разделении и выбрали его своим учителем. Таким образом, единственный страх эго, достаточно сильный, чтобы породить целый космос, заключался в том, что мы осознаем свое ошибочное решение прислушаться к неверному голосу. Придя, наконец, в себя, мы неизбежно решили бы исправить эту ошибку.
Иисус просит нас тщательно взвесить последствия этих двух выборов. Он учит нас видеть, как уроки эго приносят лишь боль, в то время как выбор в пользу Святого Духа и Его Искупления гарантирует нам вечный покой, заставляя эго исчезнуть, вернувшись в то ничто, из которого оно вышло. Это означает, что индивидуальное «я», которого изначально никогда не существовало, «просто перестанет казаться существующим» (Рук-14.2:12). Потребность эго в самосохранении мотивировала его стратегию: сделать так, чтобы мы никогда не изменили решение разума, заставив нас забыть о том, что он у нас вообще есть. Как только мы лишились разума, изменить его стало невозможно, ибо как можно изменить то, о наличии чего ты даже не подозреваешь? Следовательно, эго твердило нам, что оставаться в разуме крайне опасно. Приняв его сказку о грехе, вине и страхе, мы поверили, что уход из разума — это защита от неминуемого уничтожения от рук мстящего Бога, который стремится забрать обратно ту жизнь, которую мы, как нам кажется, у Него украли. Эта бредовая мысль, оставившая нашего Творца «мертвым», и есть то, что «Курс Чудес» называет грехом.
Мы много-много раз видели, что цель — это всё, и нам необходимо рассмотреть безумие этого мира и то, как Святой Дух является его исправлением. Поскольку мы никогда не останавливались, чтобы задуматься о полном безумии лжи эго, мы слепо следовали его путями в ад. Мы так и не расслышали обмана в байке эго о том, что мы можем защитить себя от полного уничтожения, покинув разум и создав мир, чтобы в нем спрятаться. Тело, следовательно, убеждает нас в том, что воспринимаемый нами мир реален; при этом стратегия эго (его цель), опять же, состоит в том, чтобы сделать нас лишенными разума и лишить всякой памяти о нашем источнике (разуме) и о нашем Источнике (Боге). Центральной метафорой в Курсе является сон, и Иисус хочет, чтобы мы вспомнили: мы — сновидец, а не фигура во сне, мы — разум, а не тело. Однако в этом мире, забыв о происхождении сна, мы верим, что происходящее здесь — это реальность, и что фигуры, которые приходят и уходят, реальны.
Страх эго перед Искуплением
Теперь мы обратимся к нескольким утверждениям, столь же сильным, как и остальные, о той роли, которую тело играет в стратегии эго. Вспомните: эго говорит нам, что мы грешны, и если мы останемся в своем разуме, Бог уничтожит нас в наказание за то, что мы с Ним сделали. Давая свои советы о том, как спастись от этого греха, эго заставляет нас создать мир, фрагментируя Сыновство на триллионы тел и проецируя свой тайный грех и скрытую ненависть (Т-31.VIII.9:2) на других. Поскольку в основе системы эго лежит принцип «один или другой», то если я избавлюсь от своего греха, тем самым сделав себя безгрешным, этот грех достанется кому-то другому: мы не можем оба быть либо невинными, либо виновными. Таким образом, если я невинен, ты должен быть виновен; и если я смогу продемонстрировать твою вину из-за греха, я докажу свою невинность и избегну Божьего гнева. Хотя кажется, будто это безумие разворачивается в телах, которые таят обиды на другие тела, в действительности оно происходит исключительно в безумном разуме; сон этого мира — не более чем фрагментированная тень изначального тайного сна разума.
(III.1:5-6) Ты ненавидишь брата не за его грехи, а только за свои собственные. Какую бы, казалось, его грехи ни принимали форму, она лишь заслоняет факт твоей веры в то, что это грехи твои, а посему они заслуживают «праведной» атаки.
Это еще одно описание проекции. То, что мы ненавидим в другом, отражает то, что мы ненавидим в себе, — возможно, не на уровне формы, но всегда на уровне содержания. Эго помогает нам избежать Искупления, делая грех реальным в разуме, а затем усматривая его в чужом теле, которое (как мы втайне верим) заслуживает того наказания, которое должно было бы достаться нам.
(III.2:1) Разве грехами были бы его грехи, если бы ты не верил, что они непростительны в тебе?
Хотя эго твердит нам, что наши грехи непростительны и не подлежат искуплению, мы можем спастись от них, притворившись, подобно пресловутому страусу, что их больше нет, потому что мы их не видим. Купившись на эту историю эго, мы не в состоянии осознать, что не видим своих грехов из-за того, что они были вытеснены и спроецированы. И уж конечно, мы видим грех — в ком угодно, только не в себе. Вот почему мы так вкладываемся в атаку и осуждение и сопротивляемся тому, чтобы их отпустить.
(III.2:2-10) Зачем им быть реальными в нем, если бы ты не верил, что они – твоя реальность? И отчего ты нападаешь на них повсюду, если не из ненависти к самому себе? Разве ты – грех? Ты отвечаешь «да» любой своей атакой, ибо атакой ты подтверждаешь свою виновность и должен воздать кому-то по заслугам в той же мере, в какой заслуживаешь сам. А что ты можешь заслужить, кроме того, чем ты являешься? Если бы ты не верил, что заслуживаешь атаки, тебе и в голову не пришло бы на кого-либо напасть. Зачем это тебе? Какая в этом польза для тебя? Какого ты желаешь результата? И может ли убийство обернуться благом для тебя?
Нам нужен учитель, его курс и постоянное руководство, чтобы выучить, что грех и зло никогда не находятся вне нас, вопреки тому, что сообщают наши органы чувств. Если мы и видим какое-то зло, а значит, сделали его реальным, наделив властью над собой, то лишь потому, что сначала сделали его реальным в самих себе. Вместо того чтобы увидеть его в разуме, мы поневоле видим его повсюду вокруг. Как же может быть иначе, если утверждение «проекция порождает восприятие» (одна из ключевых тем нашей симфонии) — это факт расщепленного разума? Вина требует наказания, и, выбрав вину, мы также должны верить, что наша атака на истину заслуживает ответной атаки на нас, что и оправдывает наши контратаки. Учитывая наше безумие, Иисус просит нас пересмотреть первоначальное решение, запустившее этот каскад агрессии: «Неужели ты действительно хочешь этого, когда Божий покой доступен тебе по твоему выбору?»
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 15:53 | Сообщение # 405
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
Теперь перейдем к конкретному описанию тела. В этой заключительной части нашей симфонии мы возвращаемся к важной теме того, чем является тело и какой цели оно служит. Оно не является ни средоточием проблемы, ни ее решением; это просто проекция того, чего мы не хотим видеть и принимать в своем разуме.
(III.3:1-2) Грехи – в телах. Их не воспринимают в разумах.
Иисус не имеет в виду, что это истина, потому что как мысль грех находится только в разуме. Его слова здесь отражают перспективу эго, когда оно реализует свою стратегию по лишению нас разума, заставляя нас воспринимать грех как нечто внешнее (то есть, находящееся в теле).
(III.3:3) И не воспринимают их как цели, только как действия.
И здесь мы снова встречаем тему цели. Будучи фундаментом системы мышления эго, грех доказывает, что разделение реально. Он служит еще более коварной цели: заставить нас добровольно бежать из разума. Узнав от эго о своей греховности, мы не чувствовали себя принужденными к бегству, поскольку верили, что остаться в разуме означает верную гибель. Грех мобилизовал нас на действие — стать бездумными и грешными телами, гарантируя, что мы никогда не изменим решение разума и не примем Искупление.
(III.3:4-7) Действуют тела, но не разумы. И следовательно, тело должно быть виновато в собственных поступках. В теле не видят пассивного предмета, послушного твоим командам, который ничего не делает сам по себе. Если ты – грех, то ты есть тело, поскольку разум не совершает действий.
Именно так и происходит, когда мы следуем стратегии эго: мы верим, что согрешили, и, отрицая этот «факт», проецируем свою греховность на других, отрицая наличие разума. В итоге мы ненавидим тело за то, что оно якобы сделало, чтобы заставить нас страдать. Излишне говорить, что слово «твоим» в выражении «твоим командам» относится к принимающему решения разуму — командиру тела и источнику проблемы.
(III.3:8-11) И цель должна быть в теле, а не в разуме. Должно быть, тело и действует самостоятельно, и мотивирует само себя. Если ты грех, то ты замуровал свой разум в теле и цель его отдал его тюрьме, которая и действует вместо него. Тюремщик сам не следует приказам, он обеспечивает выполнение их узником.
Эго устраивает всё так, что тело становится и тюремщиком, и самой тюрьмой, определяющей то, кем мы являемся и кем будем всегда. Вспомните наши предыдущие обсуждения 27-й и 28-й глав, особенно раздел «Перестановка причины и следствия» (Т-28.II). Тело является следствием разума, который выступает его причиной (как видно на схеме), но эго меняет этот порядок на обратный, и теперь кажется, будто тело влияет на нас: другие люди являются причиной того, кто мы есть физически и психологически, не говоря уже о том, что наше собственное тело определяет наше самочувствие. Это, конечно же, отражает стратегию эго, направленную на то, чтобы убедить нас в автономности и реальности тела, а также в том, что мы — лишенные разума существа, порабощенные жестоким хозяином, которого мы не можем контролировать.
(III.4:1-5) И всё же узник – тело, а не разум. Телу несвойственно мышление. Нет силы у него, чтобы учиться, прощать или порабощать. Оно не отдает приказы, которые разум обязан выполнять, не ставит условий, которым тот обязан следовать. И держит оно в тюрьме лишь разум, который сам желает находиться в ней.
Иисус представляет здравомыслящий взгляд на тело: всё совершается на уровне разума и ничего — на уровне тела. Например, если нам не нравится то, что делает кукла на сцене, мы не нападаем на нее, не критикуем и не увольняем; вместо этого мы предъявляем претензии кукловоду, который заставляет куклу действовать и говорит за нее. Аналогично, тело не может быть проблемой, ибо оно буквально ничего не делает, потому что оно есть ничто. Тела просто не существуют — они не живут, они не умирают, они суть ничто. Один лишь разум является причиной всего, что тело якобы думает, чувствует, говорит и делает.
(III.4:6-7) Оно заболевает по настоянию разума, который пожелал стать его узником. Оно стареет и умирает, поскольку разум болен внутри себя.
Наш разум выбрал тело и выдумал законы, которые им управляют: законы рождения и жизни, удовольствия и боли, старения и смерти. Как может тело быть причиной наших переживаний, если оно просто следует программе, заложенной в него разумом? Поскольку эта реальность не является нашим убеждением, нам нужен голос мудрости, исходящий из-за пределов тела (из здравомыслия), чтобы объяснить его истинную природу. Эта тема довольно часто обсуждалась в нашей симфонии, и мы видим, как она вновь провозглашается здесь, в финальной части.
(III.4:8-10) Лишь обучение приводит к переменам. Поэтому тело, в котором не происходит обучения, не может измениться, разве что разум предпочтет, чтобы оно изменило свою внешность для соответствия цели, данной ему разумом. Ведь только разум способен к обучению, и только в нем происходят все перемены.
Обучение, которое происходит в разуме, является единственным агентом перемен. Тело не способно учиться, потому что в нем нет ничего, что могло бы учиться, ведь оно никогда не покидало своего источника в разуме. Будучи не более чем эпифеноменом иллюзорной системы мышления разума, тело воистину есть ничто. Этот центральный мотив нашей симфонии идет рука об руку с акцентом Курса на принимающем решения разуме и на том факте, что тело по своей сути есть ничто.
(III.5:1) Разум, считающий себя грехом, имеет только одну цель: источником греха должно быть тело, чтобы держать его в своей тюрьме, которую он и выбирает, и охраняет, и держит в страхе перед ней себя, спящего пленника свирепых псов ненависти и злобы, болезней и атак, старения и боли, страданий и невзгод.
Наш ложномыслящий разум программирует тело так, чтобы оно стало источником атаки, горя и боли, а также удовольствия. Когда разум ставит себя в подчинение законам тела, кажется, будто мы следуем им, хотя поистине мы не подвластны иным законам, кроме Божьих (У-чI.76). И хотя в мире, где господствуют законы тела, это явно не так, именно всемогущий разум передал свою силу телу и стал его рабом. В связи с этим крайне важно помнить, что мы по-прежнему остаемся принимающим решения разумом, который является и проблемой, и решением. Обретение этого осознания, необходимого условия для пробуждения от сна ненависти и смерти, является единственной целью «Курса Чудес».
(III.5:2-4) Мысли о жертве здесь сохранены, ибо здесь властвует вина, приказывая миру быть ей подобным: местом, где милосердия не найти и где ничто не может пережить опустошительного страха, разве что в смерти и убийстве. Именно здесь ты превратился в грех, а он не переносит счастливых и свободных, ибо они враги, которых грех должен убить. В смерти грех сохранен, и те, кто думает, что они и есть грех, должны умереть за то, чем, как им кажется, они являются.
Это еще одно краткое описание взаимоотношений между разумом и телом, входящее в более широкую тему стратегии эго по удержанию нас от принятия Искупления. Делая нас бездумными телами, эго гарантирует, что мы никогда не сможем изменить решение нашего разума и сделать выбор против него. Понимая эту лежащую в основе всего цель, нам необходимо увидеть, как она применяется в нашей повседневной жизни, где мы постоянно ищем телесные проблемы, требующие решения — ищем решения для проблем, которых на самом деле не существует. Вина разума управляет телом, которое ничего о ней не знает, и мы боимся быть радостными и свободными, потому что в этом переживании нет эго, нет особости и нет «я». Для эго смерть становится нашим избавлением от боли, высшей жертвой, которую мы в своем безумии считаем радостью. Однако истинная свобода и радость приходят только тогда, когда мы принимаем Искупление и осознаем, что наших грехов никогда не было, а значит, нам нечего прощать или искупать.
Развивая эту тему поиска без обретения, мы переходим к разделу «Реальная альтернатива». Повторим: как только эго создало мир и тело, оно побудило нас искать внешние решения для внешних проблем, позаботившись о том, чтобы мы никогда их не нашли. Вот почему, разумеется, в мире никогда не было и никогда не будет покоя. Поскольку мирские решения подразумевают победителей и побежденных, а мы, как эго, отождествляем себя с миром, мы не способны признать, что единственно верное решение — это когда никто не проигрывает, и в выигрыше остаются все.
(IV.1:1-4) Есть склонность думать, будто мир способен дать утешение, избавить от проблем, поддерживать которые и есть его цель. Но почему? Да потому, что он есть место, где выбор между иллюзиями кажется единственно возможным. А также потому, что контроль за результатами выбора сосредоточен в твоих руках.
И вновь мы видим архиважную тему цели. Поскольку цель мира — держать реальную проблему вины скрытой и нерешенной, бессмысленно обращаться к миру за решением проблем, которые были созданы для того, чтобы отвлекать нас и удерживать в бездумии (вне разума). Здесь кажется, что выбор состоит из одного или другого: мы будем жить в месте А или Б, жить с человеком В или Г, устроимся на работу Д или Е. Мы думаем, что счастье кроется в этих решениях, и делаем вывод, что, когда мы несчастны, это происходит потому, что мы приняли неправильное решение и нам нужно выбрать снова. Однако никакой мирской выбор никогда не принесет удовлетворения, пока мы отказываемся сделать единственное, что принесет нам покой: вернуться в разум, чтобы выбрать другого учителя.
(IV.1:5) И так ты думаешь, что в узкой полосе между рождением и смертью тебе отпущено немного времени, чтобы воспользоваться им ради себя одного; такого времени, где все с тобой в конфликте, но ты способен выбрать путь, который уведет тебя и от конфликта, и от трудностей, которые вообще-то не твоя забота.
Мы пытаемся решить свои проблемы через «особость», которая принимает множество форм, включая устранение проблемы бессознательной вины путем психологического или даже физического убийства другого. В своем бредовом мышлении мы верим, что действуем в своих лучших интересах, избавляясь от проблемы, воспринимаемой как внешняя. Естественно, это так не работает, и мы видим, как Иисус мягко иронизирует над той важностью, которую мы придаем своим крошечным жизням.
(IV.1:6-8) А между тем, они и есть твоя забота. Как же тогда тебе от них избавиться, оставив позади? То, что должно идти с тобой, ты заберешь с собой, какою бы дорогой ни пошел.
До тех пор, пока мы верим, что являемся виновными эго, наша судьба как тел — это наша забота. Отрицание этого не растворяет проблему, а лишь вытесняет ее из осознания. Эго и его стратегия бездумных, бесконечных и неразрешимых проблем остаются с нами до тех пор, пока наш разум не сделает выбор против них. Спасение от всего этого конфликта очень просто.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 15:57 | Сообщение # 406
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(IV.2:1-6) Реальный выбор – не иллюзия. Но мир не может такового предложить. Все как одна его дороги приводят только к разочарованию, и к пустоте, и к смерти. Нет выбора в его альтернативах. Так не ищи здесь избавления от проблем. Мир создавался, чтобы проблемы были неизбежны.
Смысл этого раздела в том, что мир предлагает нам бесконечные возможности для выбора, но ни одна из них не работает по-настоящему, потому что их цель — удержать нас в теле, в жизни и смерти. Действительно, всё здесь существует с целью предотвратить наше возвращение в разум, где, как говорит нам рабочая тетрадь (У-чI.79, 80), есть только одна проблема (вера в разделение) и одно решение (принятие Искупления). Это та единственная альтернатива, которую эго никогда не позволяет нам рассматривать.
К этому моменту должно быть ясно, что мир услужливо предоставляет нам достаточно уловок и маскировок, чтобы мы никогда не обратились внутрь — в этом его фундаментальная цель. Эго придумывает одну иллюзорную проблему за другой, и все они проистекают из вины, от которой мы никогда не сможем освободиться; мы вряд ли сможем избежать проблемы, за которую неосознанно цепляемся. Мы думаем, что проблема — это вина других, что вынуждает нас фокусироваться на их телах в магической надежде, что мы сможем избежать вины в разуме, о существовании которой даже не подозреваем. Поистине, здесь никогда ничего не сработает, потому что мы ищем проблему и ее решение не в том месте. Блестящая и в высшей степени эффективная защита, что и говорить!
(IV.2:7-9) Не обманись различиями в названиях его дорог. Они приводят к одному концу. И каждая из них есть только средство прийти к нему, ибо сюда сойдутся все дороги, как бы по-разному они ни начались, как бы по-разному ни пролегали.
Все мирские пути ведут к смерти, потому что ничто здесь не вечно — это еще один способ понять, почему мир ничего не предлагает. Более того, обращаясь к миру за помощью, мы усиливаем вину разума за то, что отвернулись от нашей внутренней Помощи, что напоминает о первоначальном отворачивании от Бога, любви и вечной жизни.
««Я-концепция» против Я» — наш следующий раздел, один из самых важных в «Курсе Чудес». Иисус приберег некоторые из своих самых жестких пассажей напоследок, и здесь мы видим в совершенно недвусмысленных выражениях описание убийственной стратегии эго. Эго начинает с того, что говорит нам: мы виновны в совершении непростительного греха разрушения Небес, эгоистично заявив Богу, что Его Любви нам недостаточно. Нам было наплевать, что желаемое нами должно быть куплено за Его счет, ведь мы предпочли нашу особость Его совершенному Единству и Любви. Эти мысли составляют тайный сон, который мы считаем невыносимым, потому что наша вина просто ошеломляет. Эго советует нам спастись только путем проецирования нашей вины, тем самым сохраняя отделенную идентичность, которую мы украли у Бога, и отдавая грех. Теперь он у других, что устанавливает их вину и нашу невинность в безумной надежде, что Бог увидит грешниками их, а не нас. Поступая так, мы и рыбку съедаем (сохраняем разделение), и косточкой не давимся (наслаждаемся приносимой им особостью), в то время как другие несут наказание за нашу греховность. Фактически, мы проживаем свои жизни, составляя длинные списки имен, изобилующие подробностями тех ужасных вещей, которые люди сделали нам и другим — и всё это с целью убедить Бога уничтожить их. Никто из рожденных в этот мир не избегает подгоняемого виной бремени этой порочной игры по уклонению от наказания, которого требует наш грех.
Первая часть этого раздела выстроена вокруг двух ликов стратегии эго, начиная с «лика невинности», который скрывает греховный лик вины.
(V.1) Всё обучение в мире строится на концепции себя, приспособленной к мирской реальности. Она вполне соответствует ему. Ведь это образ, сообразный с миром иллюзий и теней. И здесь он дома, где всё им видимое находится в единстве с ним. Созданию концепции себя посвящено все обучение в мире. Вот его цель: ты в мир приходишь без собственного я и постепенно таковое создаешь. К моменту достижения «зрелости» ты его совершенствуешь, готовясь встретить мир на равных, в единстве с его требованиями.
Мы утверждаем, что являемся теми, кто мы есть, из-за того, что мир сделал с нами, начиная с нашего рождения. Например, мы не выбирали рождаться, так как за это явно несут ответственность наши родители; мы также не создавали генетическую наследственность и окружающую среду. Развивающееся «я» — это нечто, данное нам миром, и смысл нашего существования заключается в овладении жизнью, полной защиты и атаки, чтобы сохранить хрупкую и уязвимую идентичность.
(V.2:1-3) Концепция себя тобою создана. В ней никакого сходства с тобой нет. Она есть идол, созданный для замещения им твоей реальности как Сына Божьего.
Хотя эти слова здесь не используются, Иисус имеет в виду «пародию» или «карикатуру» эго на великолепное Божье творение Христа, единого Сына Божьего (Т-24.VII.1:11; 10:9). Подменное «я» эго — это идол, которому мы поклоняемся, убогая иллюзия, о которой мы заявляем, что она наполнена величием божественного; подмена, за которую, как мы утверждаем, мы не несем абсолютно никакой ответственности.
(V.2:4-5) Концепция себя, которой учит мир, совсем не то, чем она предстает. Ведь создана она служить одновременно двум целям, из коих разум может распознать только одну.
Это похоже на то, что мы читали ближе к концу 27-й главы, где Иисус говорил о двух уровнях снов: тайном сне разума и мирском сне о теле (Т-27.VII.11,12). Пугающий мир кровожадных и грешных преследователей — оскорбляющих и предающих нас — имитирует систему мышления разума, основанную на грехе, вине и страхе. Мир в высшей степени любезно позволяет нам надеть «маску невинности» — кульминацию стратегии эго, в которой наша греховность обнаруживается в других и воспринимается Богом, Который обрушит Свое возмездие на их греховные личности.
Вот первая из двух целей, которым служит наша концепция себя. Поскольку у невинных жертв нет иного выхода, кроме как наносить ответный удар из-за того, что сделал с ними жестокий мир, их нельзя привлечь к ответственности за их агрессивные действия:
(V.2:6-9) Первая представляет нам лицо невинности – аспект, подвергшийся воздействию. Это лицо улыбчивое, обворожительное, внешне сияющее любовью. Оно подыскивает себе спутников, подчас глядит на муки с состраданием и временами предлагает утешение. И верит, что является добром в мире зла.
Эти «невинные» не нападают первыми, а когда нападают, это оправдано, потому что на них напали первыми. Это беззащитное «лицо невинности» оправдывает войны и превентивные удары по нечестивым, как на личном, так и на коллективном уровне, укрепляя свои позиции путем создания особых союзов, защищающих добро от зла, истину от ее врагов.
(V.3:1–4:2) Этот аспект способен гневаться, поскольку мир порочен и не способен дать укрытие и любовь, которых так заслуживает невинность. Поэтому лицо невинности частенько орошается слезами по поводу мирской несправедливости по отношению к тем, кто мог бы стать добрым и великодушным. Этот аспект никогда не нападает первым. Но ежедневно сотни мелочей предпринимают малые атаки на его невинность и провоцируют в нем раздражение и, наконец, оскорбление и открытый выпад. Лицо невинности, которое так гордо носит я-концепция, может терпеть нападки, защищаясь, ведь разве не общеизвестно, что мир обходится весьма жестоко с незащищенной невинностью? Никто из создающих картину собственного я не обойдется без подобного фасада, который так ему необходим.
О чем эго никогда нам не говорит, так это о том, что мы хотим, чтобы с нами плохо обращались — «Остерегайся искушения считать себя несправедливо обиженным» (Т-26.X.4:1) — дабы мы могли заявить о своей невинности перед лицом чужого греха. Наши нападки справедливы и перенаправляют гнев Бога на тех, кого мы сделали грешниками, о чем свидетельствуют несправедливости, совершенные по отношению к нашим безгрешным головам. Эта безумная защита обязательна для выживания системы мышления эго. Как еще можно было бы сохранить наш грех, если не видеть его где-то в другом месте? Какая может быть лучшая защита, чем заставить Самого Бога разделить наше ошибочное восприятие? Мы хитроумно принимаем лик невинного Сына Божьего, твердо устанавливая его реальность путем противопоставления его виновному Сыну, которого мстительный Отец, одержимый идеей наказания, видит в злом мучителе-обидчике.
(V.4:3–5:2) Другую сторону он видеть не желает. Но именно здесь обучение мира и утвердило свои воззрения, ибо здесь утвердилась «реальность» мира, обеспечившая идолу долгую жизнь. Под маской лица невинности – урок, учить которому и создавалась я-концепция. Это урок невероятного смещения, неописуемого страха, столь разрушительного, что улыбающееся поверх него лицо всегда должно глядеть в другую сторону, дабы не ощутить скрываемого им предательства.
Этот лежащий в основе лик — это то, что эго стремится сохранить в тайне, это причина существования «лика невинности». Этот раздел обретет идеальный смысл, если мы поймем, что оба этих лика связаны с целью. Мы надеваем «лик невинности» — создавая мир, в котором рождаемся как жертвы, невинные следствия того, что другие с нами сделали — чтобы другие стали грешниками, которых уничтожит Бог. Это поистине делает нас соучастниками убийства. Фактически, именно мы и являемся убийцами, потому что наш скрытый лик создал сценарий вины, обвинения и наказания, который гарантирует, что наше разделенное «я» навечно сохранится как реальность, в то время как другие своими смертями заплатят за наше бессмертие.
(V.5:3) Этот урок учит: «…я то, что ты из меня сделал, и, глядя на меня, ты осужден за то, чем я являюсь».
Обратите внимание, что это та же самая тема (но с другими нотами), которую мы видели в начале 27-й главы: «Узри меня, мой брат: от рук твоих я умираю» (Т-27.I.4:6). Мы говорим нашим особым партнерам: «Я — тот оскорбленный, отвергнутый и страдающий человек, которого ты создал. Я — то, что ты видишь, и, глядя на мою боль, знай, что твой грех проклял тебя на веки вечные».
Следующий отрывок, который встречается далее в этом разделе, проницательно объясняет цель, стоящую за нашими страданиями:
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:00 | Сообщение # 407
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(V.15:8-10) Если что-либо может тебе вредить – ты видишь картину тайных своих желаний. Не более того. В любых страданиях ты видишь собственное скрытое желание убивать.
Это тот скрытый лик, который обессмертил Оскар Уайльд в «Портрете Дориана Грея» — единственном романе британского писателя. В нем рассказывается история распутного человека, который демонстрирует миру красивое и невинное лицо, в то время как его злая натура отражается на отвратительно уродливом портрете, который он пытается спрятать в чулане. Мы все — Дориан Грей, ибо под нашим «ликом невинности» скрывается лик, который говорит нашим особым партнерам по любви/ненависти: «Я хочу, чтобы ты, нечувствительный к моей боли, был неверен, чтобы ты бросил меня и сделал меня больным. Таким образом Бог обнаружит твои грехи (не мои!) и отправит тебя в ад». В этом и заключается наше «скрытое желание убивать».
Легко понять, почему этот курс никому по-настоящему не нравится, когда его суть становится ясна, ведь кто захочет копнуть глубже, чтобы посмотреть на скрытый лик ненависти и убийства? Хотя эта тема возникала и раньше, мы видим, как Иисус приберегает свои самые сильные заявления для финальной части симфонии. Теперь мы возвращаемся к пятому абзацу:
(V.5:4) Подобной я-концепции мир с одобрением улыбается, поскольку она обеспечивает сохранность его путей и гарантирует, что идущие по ним с них не свернут.
«Непрощающая мысль защищает проекцию…» (У-чII.1.2:3). Наш движимый виной лик защищен нашими атаками, которые продолжаются не ослабевая, пока их причина остается сокрытой в разуме. Эта хитрая уловка сохраняет систему мышления эго через отрицание и проекцию, как и мир, который является ее следствием.
(V.6:1-5) Это и есть главный урок – гарантия того, что брат твой осужден навечно. Ибо то, что ты есть, теперь становится его грехом. А этому прощения нет. Уже неважно, что он делает, ибо твой обвиняющий, неумолимый перст, не дрогнув, указует на него. Он указует также на тебя, но этот факт хранится глубоко во мгле, скрытый лицом невинности.
Эти две концепции себя (греховная и безгрешная), ни одна из которых не усваивается в мире, составляют суть эго-сна о разделении. Они усваиваются в разуме до нашего рождения. Эго заставляет нас спасаться от ужасающего бремени нашей вины через проекцию, чтобы другие стали носителями нашего греха и были убиты вместо нас, даже если они не сделали ничего плохого. Мы упиваемся мировыми катастрофами и трагедиями, и даже разочаровываемся, если число жертв в них невелико. В нашем извращенно порочном безумии нам нравится, когда другие страдают, потому что это доказывает, что Бог наказывает их, а не нас. И хотя этот сон — абсолютная ложь, внутри иллюзии разделения и греха он тяжким грузом ложится на наши сердца.
(V.6:6-8) И в этих потаенных склепах все его и твои грехи сохранены и держатся во тьме, где их не воспринимают как ошибки, каковыми их наверняка показал бы свет. Тебя уже не обвинишь в том, чем ты являешься, и ты не можешь изменить того, что оно заставляет тебя делать. Тогда твой брат есть для тебя символ твоих грехов, и молча, но с неиссякаемым упорством ты всё еще осуждаешь его за ненавистное создание, которое есть ты.
Как изобретательно! Эго навсегда срывается с крючка греха, или так кажется, ибо его тайный грех остается окутанным тьмой под «ликом невинности», громко провозглашая чужие грехи как неизменную реальность, не подлежащую искуплению. Злодейский мир не может не возникнуть из этой ненависти, от которой нет явного спасения.
(V.7:1-5) Концепции заучены. Они неестественны. Вне обучения они не существуют. Они не данность и, следовательно, должны быть созданы. Любая из них не истинна, а многие есть просто плод воспаленного воображения, разгоряченного и искаженного ненавистью, рожденной страхом.
Однако спасение есть, ибо концепции усваиваются не в мире, который мы не контролируем, а в разуме, выбравшем эго своим учителем. Наш принимающий решения разум создал эти концепции невинности и вины, сохраняя их посредством проекции, при этом мир ненависти, созданный эго, защищает нереальность этих концепций от того, чтобы она когда-либо была распознана.
(V.7:6-10) Что есть концепция, если не мысль, в которую ее создатель вложил собственный смысл? Концепции поддерживают мир. Но их нельзя использовать для доказательства его реальности. Ибо все они создаются внутри мира, рождаются в его тени, растут с его укладом и, наконец, «мужают» в его мышлении. Они – идеи идолов, рисованные кистями мира, который не способен создать даже одной картины, отображающей истину.
Создатель концепций — это, опять же, наш принимающий решения разум. «Концепции поддерживают мир», и фундаментальной концепцией эго является «лик невинности», купленный за чужой счет. И хотя концепции действительно поддерживают мир особости, они не могут установить его реальность (принцип Искупления). Идолы остаются идолами, жалкими суррогатами истины, в которых не больше субстанции, чем в крошечной струйке дыма. Ничтожность эго порождает лишь ничтожность его образов, невзирая на их приманку в виде ощутимых удовольствий и боли.
(V.8:1) Концепция себя бессмысленна, поскольку здесь никто не в состоянии увидеть, для чего она и, следовательно, не может представить себе, что она такое.
Иисус еще раз напоминает нам, что мы не понимаем цели. Сон мира принял свою форму, чтобы убедить нас в том, что мы рождаемся невинными и беззащитными, и именно жестокая бесчувственность других сделала нас теми убийцами, которыми мы являемся. Это оправдывает наши полные ненависти и защитные действия, ведь зло изначально причинили нам. Пока мы не поймем цель видения греха снаружи и невинности внутри, мы никогда не сможем выйти за их пределы к Невинности Христа, которая является нашим истинным наследием как Сына Божьего.
(V.8:2) И тем не менее всё обучение, направляемое миром, и началось, и кончится, преследуя единственную цель: учить тебя этой концепции себя, чтобы ты выбрал повиновение мирским законам и чтобы не стремился сойти с его дорог, чтобы не осознал, каким ты видишь самого себя.
Мир — это препятствие, потому что мы создали его, чтобы не дать себе вернуться в разум — источник концепции себя. Более того, наша истинная реальность, находящаяся всецело за пределами расщепленного разума, не имеет концепции, поскольку недвойственное Я не поддается концептуализации. Перефразируя рабочую тетрадь: «Христос есть, и на этом мы умолкаем» (У-чI.169.5:4).
(VII.6:1-2) Твоя нынешняя концепция себя служит гарантией того, что твоя здешняя функция останется навечно неисполнимой и незавершенной. Так она обрекает тебя на горькое ощущение глубокой угнетенности и тщеты.
Депрессия и чувство тщетности возникают потому, что концепция себя, которой мы придерживаемся, не приносит нам счастья или покоя. Через некоторое время мы устаем быть невинной жертвой, с которой всегда несправедливо обращаются. Ситуация достигает предела (чаша переполняется), и мы переходим в наступление. Но и это тоже утомляет, потому что мы всегда находимся в обороне, бдительно следя за тем, чтобы мир не сделал с нами того, что, как мы верим, мы сделали с ним. Здесь не происходит ничего, кроме проекций вины эго, и единственное, что по-настоящему работает, — это устранение вины посредством выполнения нашей особой функции прощения.
(VII.7:1) Концепция себя стоит щитом, безмолвной баррикадой перед истиной, скрывая ее от твоего взгляда.
Цель создания «лика невинности» — скрыть лицо убийцы; и то, и другое призвано оградить нас от принимающего решения в разуме, который выбрал бы Искупление. Мир служит огромной отвлекающей цели, а всё, что связано с телом (его боли и удовольствия), удерживает нас в постоянном состоянии бездумия (лишенности разума).
(VII.7:2-6) Всё, что ты видишь, только образы, ведь ты на них глядишь сквозь пелену, что затуманивает и искажает твое зрение, поэтому ты ничего отчетливо не видишь. Свет отстранен от всего, на что ты смотришь. Как максимум – ты ловишь тень того, что за пределом видения. Как минимум – ты видишь просто тьму, воспринимая ужасающие образы, которые приходят от мыслей, исполненных вины, и от концепций, порожденных страхом. То, что ты видишь, – ад, поскольку страх и есть ад.
Всё здесь — ад, потому что мир видится глазами страха, защищающего нас от выбора разумом любви. Проекция порождает восприятие: заглянув внутрь себя и увидев тьму вины и страха, мы видим лишь тьму боли, страданий и смерти в окружающем нас мире. Если мы и видим какой-то свет и надежду, то они часто искажены пеленой особенности, которая вдребезги разбивает наши надежды о тьму отчаяния и разочарования.
Тема искушения теперь выходит на первый план по мере того, как мы медленно приближаемся к завершению симфонии:
(VII.12:1-3) В какой бы форме, казалось, ни явилось искушение, оно всегда отразит желание быть не тем я, которое ты есть. Это желание порождает концепцию, которая учит, что ты есть то, чем желаешь быть. Она останется твоей концепцией себя, пока ты дорожишь желанием, ее породившим.
Именно желание оставаться отделенным порождает концепцию виновного, грешного «я», которая скрывается за концепцией невинного «я». В этом, следовательно, и заключается великое искушение: слушать ложь эго вместо истины Святого Духа — ошибочное решение разума, которое остается в силе до тех пор, пока мы не сделаем новый выбор.
(VII.12:4) Им дорожа, ты будешь видеть брата подобным тому я, чей образ порожден твоим желанием.
Прислушиваясь к эго, мы выбираем быть грешными, что сохраняет нашу индивидуальную идентичность в неприкосновенности, а разделение — в полном здравии. Чтобы защитить эту концепцию греховного «я», мы проецируем ее на другого — это часть хитрой стратегии эго по сохранению своего существования за счет удержания нас подальше от принимающего решения разума. Эта потребность в самосохранении является первопричиной всего в системе эго, как в разуме, так и в мире.
(VII.12:5) Ведь видение может лишь представлять желание, поскольку у него нет силы, чтобы творить.
Вспомните различие, которое Иисус проводит между волеизъявлением (willing) и желанием (wishing) (например, Т-7.X.4; также У-чI.73). Волеизъявление приравнивается к творению, тогда как желание — это лжетворение (miscreating) эго, защита от нашей истинной функции творения. Искупление учит, что иллюзия ложного творения не оказывает никакого влияния на истину нашего святого Я, ибо то, что, как нам кажется, мы видим своими глазами, суть лишь призрачные фрагменты иллюзорного желания разума, чтобы Сын Божий был чем-то иным, нежели он есть.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:11 | Сообщение # 408
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
Разум — Обучение
Мы меняем ракурс и смотрим в самое сердце этой главы, если не самого «Курса Чудес»: на способность нашего разума учиться. Эго создало обучение, чтобы удержать нас от истинного обучения, которое означает вспомнить природу проблемы и ее решение. Обучение было использовано эго для создания системы мышления, которая свела бы нас с ума (изгнала из разума) — в прямом и переносном смысле. Покинув разум в безумии вины, мы превратились в бездумных существ, продолжающих безумие разделения и особости. Обучение тому, как отменить это безумие, — вот тема, которой открывается раздел «Видение Спасителя»:
(VII.1:1-2) Обучение есть изменение. Спасение не стремится к использованию средств, всё еще слишком чуждых твоему мышлению, чтобы быть полезными, или к созданию перемен, которых ты не сможешь распознать.
Процесс — еще одна главная тема нашей симфонии. Прощение — это не то, что мы делаем быстро, перепрыгивая от невинного «я» и лежащей под ним вины прямо в объятия Истинного Я, для которого нет концепции. Сначала нам нужно изменить нашу концепцию себя на здравомыслящую, которая благотворно отражает истинную невинность вместо фальшивого лика греха, предложенного эго. Вспомните конец 27-й главы, где Иисус утешает нас тем, что мы не пробуждаемся к реальности прямо из кошмаров (Т-27.VII.13). Скорее, мы плавно переходим от кошмаров к счастливым снам, и только потом — к пробуждению. Мы учимся в своем собственном темпе, не позволяя страху воздвигать непреодолимые препятствия на пути неизбежных перемен, которые и есть наше спасение.
(VII.1:3-4) Пока длится восприятие, концепции необходимы, а изменение концепций и есть задача спасения. Ведь оно должно иметь дело с контрастами, а не с истиной, которая не имеет противоположностей и не меняется.
Мы снова видим, как Иисус объясняет, почему «Курс Чудес» написан именно так: изобилуя концепциями эго, а также описаниями их отмены через прощение. Все они иллюзорны, ибо этот курс представлен в рамках эго (Р-вв.3:1), используя дуалистический язык и концепции мира, но с новым смыслом. От нас не требуется отказываться от ложного «я». Нас просто просят изменить ту концепцию себя, которая у нас есть. Вместо того чтобы видеть свое «я» построенным на принципе «один или другой», мы начинаем развивать концепцию себя, в которой у всех общие интересы и общая потребность: выбрать здравомыслие чуда Святого Духа как средство отмены эго-безумия атаки. Хотя прощающее «я» — это иллюзорная концепция, она мягко ведет нас по пути, который в итоге полностью выводит нас за пределы концепций. Так мы учимся видеть во всём возможности для отучивания от эго-уроков вины и осуждения. Хоть эти здравые концепции и не являются Небесами, они служат теми самыми необходимыми ступенями, что ведут нас туда.
(VII.1:5-9) В мирских концепциях «плохие» – те, кто виноват, «хорошие» же – те, что невиновны. И каждый в этом мире имеет концепцию себя, где он подсчитывает всё «доброе» в себе для извинения в себе «зла». Ни в ком не доверяет он «добру», считая, что за ним таится «зло». Эта концепция подчеркивает вероломство, и так доверие становится немыслимым. А измениться она не может, пока ты воспринимаешь в себе «зло».
Мы строим концепцию «хорошего» «я» за счет «плохого» «я» другого человека, и наша невинность определяется грехами других. Мы выискиваем злодеев, предавая их правосудию, чтобы Бог не нашел изъянов в нас. Мы ходим по земле со сверлящим взглядом, подобно голодным псам страха, пущенным по следу выискивать куски вины (Т-19.IV-А.12:5-7; 15:6). Преуспев в своих поисках, мы набрасываемся на грешников и с триумфом пожираем их, вновь наглядно демонстрируя всем свою невинность. Однако вероломный мир, который мы создали, выкованный бессознательной виной разума, гарантирует, что эта невинность будет украдена снова и снова, что потребует всё новых простительных атак в целях самообороны.
(VII.2:1-2) Собственных «злобных» мыслей тебе не распознать, пока ты видишь в атаке ценность. Ты будешь временами их воспринимать, но не увидишь их бессмысленности.
Именно из-за этого мы и атакуем: мы не хотим видеть то, что считаем собственным злом, нуждаясь в том, чтобы атаковать его где-то еще. Время от времени мы видим свои злые мысли и считаем их реальными, переполняя себя сомнениями и ненавистью. Однако не имеет значения, нападаем ли мы на других или на себя, ибо мы должны осознать, что все негативные мысли — неполноценность, неудача, отчаяние — это выдуманные защиты, равно как и наши суждения о других. Все они являются частью одного и того же плана эго — сделать нашу вину настолько реальной, чтобы нам понадобилось нечто внешнее (т.е. магия) для исцеления плохих чувств, затаившихся в нашем разуме. Когда мы судим или нападаем, мы не можем вернуться к их источнику: решению видеть себя виновными, чтобы отгородиться от Божьей Любви. Воистину, нет лучшего способа исключить Иисуса, чем атака. И снова, для эго всё равно, кого мы судим — другого или себя. Любовь и ненависть ни в какой форме никогда не смогут сосуществовать.
(VII.2:4-5) Ты неспособен одарить себя невинностью, ибо ты в полном замешательстве по поводу себя. Но стоит одному лишь брату предстать в твоих глазах достойным полного прощения – и твоя концепция себя полностью изменена.
Это объясняет, почему прощение является базовым учением Курса. Мы не можем изменить свой разум, потому что не знаем, что он у нас есть. Тем не менее, нас можно научить изменить свое мышление о других. Учась видеть в них невинность, а не зло, мы, соответственно, видим такую же здравомыслящую благость и в себе.
Теперь мы возвращаемся к разделу «Простота спасения», открывающему эту главу. Здесь, в самом конце текста, Иисус мягко увещевает нас, как он изначально делал это с Хелен, за жалобы на то, что его курс слишком труден. Вот его ответ ей и всем нам:
(I.1:1-5) Как просто спасение! Смысл его в том, что никогда не бывшее истинным не истинно и посейчас и никогда не станет истинным. Немыслимого не произошло, поэтому у него не может быть следствий. И это всё. Трудно ли это постичь тому, кто хочет, чтобы оно было истиной?
Кто бы мог просить о чем-то более простом? Что истинно, то истинно; что ложно, то ложно. Кроме того, Иисус показал нам, как отличить одно от другого. Разумеется, это не может быть трудным, если мы действительно хотим учиться, — и в этом вся суть. Не используя конкретно этого термина, Иисус говорит о сопротивлении, когда указывает, почему у нас возникают такие трудности с его простым принципом спасения. Наш дискомфорт возникает не из-за него или его «трудного» курса. Он проистекает из того простого факта, что наши эго не хотят, чтобы мы усваивали легкие уроки Курса. Он продолжает:
(I.1:6-10) Лишь нежелание постичь такой простой урок способно сделать его трудным. Трудно ли видеть, что ложное не станет истинным, а истинное ложным? Ты уже не можешь сказать, что не воспринимаешь разницу меж истинным и ложным. Тебе было подробно разъяснено, как их различать и что предпринимать в минуты замешательства. Так отчего же ты упорствуешь, не постигая столь простых вещей?
Эти слова могут приводить в бешенство, если мы тешим себя иллюзиями, что являемся верными и прилежными учениками «Курса Чудес». Нам нужно войти в контакт с той частью нашего разума, которая не хочет усваивать его простые уроки спасения: реальность истинна, иллюзия ложна; прощение исцеляет, атака — это боль.
(I.2:1-6) На то имеется причина. Только не путай ее с затруднением в простых вещах, постичь которые просит тебя спасение. Ведь учит оно только очевидному. И просто переходит от одного очевидного урока к следующему при помощи простых шагов, по-доброму, без напряжения ведущих тебя от одного к другому. Запутаться здесь невозможно, и всё же ты сумел запутаться. Ибо каким-то образом поверил, что полностью запутанное легче и выучить, и понять.
По сути, Иисус говорит нам: «Есть причина, по которой вы не усваиваете мой курс, но не вините меня в своих трудностях с принятием спасения. То, чему я учу, просто и ясно. Причина вашей путаницы в том, что вы отождествились с системой мышления путаницы, которой научились у эго. Вы цепляетесь за эту идентичность и не хотите от нее отказываться, предпочитая особость прощению, а осуждение — спасению».
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:16 | Сообщение # 409
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(I.2:7-8) То, чему ты научил себя, – поистине гигантский учебный подвиг, действительно невероятный. Но, пожелав, ты совершил его, не останавливаясь в своем стремлении, чтобы судить о том, как трудно этому учиться или насколько это сложно для понимания.
Иисус говорит нам, что необходимо взглянуть на эго-безумие, которому мы научились, — сложную систему мышления, в которой мы перевернули нашего Творца с ног на голову, превратив Его из любящего Отца в исполненного ненависти бога. Более того, мы взяли то великолепное Я, которое Он сотворил как дух, и исказили его чистоту, поместив наше деформированное «я» в тело. Мало того, что мы всему этому научились, мы научили свое «я» создавать мир, в котором оно могло бы существовать и выживать, даже обманывая себя мыслью, будто мы можем достичь счастья и покоя в этой бесплодной пустыне, лишенной жизни. Воистину гигантский подвиг обучения!
(I.3:1) Кто понимает, что ты выучил, как преданно учился этому, какие муки претерпел, усердно практикуясь и бесконечно повторяя уроки в каждой форме, какую только мог вообразить, не сможет усомниться в силе твоих способностей учиться.
Вот каков, следовательно, ответ Иисуса Хелен и всем нам. «Не говорите мне, что не можете усвоить этот курс. Посмотрите на то, чему научился ваш невероятно могущественный разум». Как тут поспоришь? Ориентироваться в этом мире — трудно, жить в теле — сложнейшее достижение, а справляться со своими потребностями в особости — устрашающая задача. Принципы существования требуют невероятного количества времени и усилий для их освоения. «Разумеется, — продолжил бы Иисус, — вы можете усвоить то, что столь просто, особенно когда предыдущие тридцать глав объяснили, что истинное — истинно, ложное — ложно, и как прощение исправляет ваше ошибочное обучение». Иисус не упрекает нас, а помогает осознать, что наши аргументы, адресованные ему, надуманны и недостойны наших могущественных разумов.
(I.3:2-3) Могущественней силы в мире нет. Ею был создан мир, который и теперь ни от чего другого не зависит.
Здесь мы снова видим, что Бог не имеет к этому миру никакого отношения. Его создал наш принимающий решения разум, и не только тот мир, который мы воспринимаем, но и сам этот мир как таковой. Когда мы, приняв Искупление для себя, пробудимся от сна эго, вселенная исчезнет, подобно тому как исчезают наши сновидения, когда мы открываем глаза по утрам.
(I.3:4) Уроки, которым ты учил себя, настолько переучены и закреплены, что они застилают тяжелой пеленой простое и очевидное.
Мы обсуждали концепцию избыточного заучивания (overlearning), когда рассматривали 30-ю главу. Опять же, это психолого-педагогический термин, описывающий заучивание чего-либо до тех пор, пока это не станет привычкой. Мы настолько глубоко заучили систему мышления эго, основанную на грехе, вине и страхе, что очевидная и простая истина оказалась скрытой от нашего осознания.
(I.3:5-6) Не говори, что не способен их постичь. Ведь сила постижения в тебе была достаточно сильна для обучения тебя тому, что твоя воля не твоя, что твои мысли не принадлежат тебе и даже сам ты есть кто-то другой.
Поскольку ничто из этого не имеет смысла для мозга, обусловленного верой во время и пространство, нам необходимо открыться тому факту, что у нас действительно есть разум, который усвоил невероятное. Этот разум создал тело, научился жить в нем и, что еще более впечатляюще, научился жить с другими телами. Поэтому Иисус более чем оправданно спрашивает нас, почему мы не можем усвоить простую истину о том, что система мышления разделения нереальна.
(I.4:1-3) Ну, кто же станет настаивать на легкости уроков, подобных этим? Но ты пошел в своей учебе дальше. Ты делал шаг за шагом, не жалуясь на трудности, пока не был построен мир, тебе угодный.
Это верно как на макрокосмическом уровне единого Сына, создавшего мир, так и на личностном уровне. Мы увидели сон, написав сценарий устраивающей нас жизни, — идеальную форму, в которой можно продемонстрировать, что мы — невинные жертвы преследующего нас мира, состоящего из тел, семей, стран, культур и т.д. Всё это снится разуму, чтобы укоренить нас в «невинном» мире бездумия.
(I.4:4) Каждый урок, из коих создан мир, восходит к первому достижению в обучении, чудовищному настолько, что перед непомерностью его кажется слабым и тихим Глас Святого Духа.
Вспомните более раннее объяснение Иисуса о создании вселенной: как мы спроецировали первую ошибку и создали мир, цель которого — скрыть замысливший его разум. Мы снова видим, как наш мастер-симфонист сводит воедино темы своей великолепной симфонии, образуя великолепное целое, которое больше суммы его частей:
«Поверив в то, что Бог есть страх, ты произвел всего одну замену. Она облеклась во множество форм, поскольку явилась замещением истины иллюзией, а целостности – фрагментарностью. Столь многократно она разъединялась, подразделялась, делилась вновь и вновь, что уже невозможно себе представить: когда-то она была всего одной заменой и остается тем же, чем была. Одна ошибка, приведшая истину к иллюзии, вечность ко времени и жизнь к смерти, – вот всё, что ты когда-либо сделал. На ней одной и зиждется весь твой мир. Всё, что ты видишь, отражает ее, и все особые отношения, когда-либо тобою созданные, есть ее часть. Ты, видимо, немало удивишься, услышав, насколько реальность отлична от того, что видишь ты. Ты не осознаёшь величины этой одной ошибки. Она была столь непомерной и столь невероятной, что мир абсолютной нереальности должен был появиться из нее. Каким еще мог быть ее исход? Сами раздробленные аспекты уже достаточно страшны, когда ты начинаешь вглядываться в них. Но ничто из видимого тебе даже и в первом приближении не напоминает непомерность изначальной ошибки, казалось, изгнавшей тебя из Рая, разбившей знание на множество бессмысленных осколков раздробленного восприятия и вынудившей тебя к последующим замещениям. Такова была первая проекция ошибки вовне. Мир поднялся, чтобы сокрыть ее и стать экраном для ее проекции, воздвигнутым между тобой и истиной.» (Т-18.I.4:1–6:2).
(I.4:5-6) Мир начался с одного странного урока, достаточно могущественного, чтобы запамятовать Бога, а Его Сына сделать чужим самому себе, изгнать из собственного дома, в который его поместил Сам Бог. Ты, обучивший себя тому, что Божий Сын виновен, не говори, что не способен постичь простых вещей, которым учит тебя спасение.
Это и есть первоначальный сон единого Сына Божьего: тайный сон о том, что мы согрешили против Бога, а затем забыли Его и Его гнев, создав отделенное «я» в изгнании, чтобы защитить себя от уничтожения. Вспомните еще раз миф об Адаме и Еве, который заканчивается тем, что Бог выступает великим Изгоняющим, наказывающим Своих детей за их грех. Эта космическая сказка о грехе, вине, наказании и смерти имеет невероятную власть над сознанием западного человека, ибо в ней заложено происхождение его индивидуального «я». Эта невероятная небылица началась с одного простого урока, и в сложной природе вселенной почти невозможно распознать ту единственную ошибку в ее корне — единственную ошибку, которая потребовала массивной защитной системы, чтобы защитить Сына Божьего от малейшего шанса распознать в иллюзии то, чем она является.
(I.5) Способность постигать ты сам и создал, и подарил себе. И создавалась она не с целью исполнения Божьей Воли, а лишь в поддержку твоего желания иметь возможность Ей противостоять, а другой воле, раздельной с Ней, быть более реальной, чем Она сама. На демонстрацию этого и было направлено всё обучение, и ты постиг всё то, чему оно и было создано учить. А ныне твое древнее переученное знание стоит неумолимо пред Гласом истины и учит тебя, что не истинны Его уроки, слишком трудны для постижения, слишком сложны для видения и слишком уж противоречат тому, что истинно на самом деле. Но ты их выучишь, поскольку в том единственная цель твоих учебных навыков, которую усматривает в мире Дух Святой. Его простые уроки прощения имеют силу более могущественную, чем твоя, ибо они взывают к тебе от Бога и от твоего собственного Я.
Иисус взывает к нам сейчас — как он делал это на протяжении всего текста, но нигде так убедительно, как здесь, — признать могущество разума. Он просит, чтобы мы передали ему наши разумы, дабы он, а не эго, стал их учителем, наставляя нас в правильном использовании обучения. Хотя здравомыслие всё еще остается иллюзией, оно освободит нас от фантазий о бунте, ненависти и смерти, под бременем которых мы трудились с самого начала. Наш учитель говорит нам: «Я понимаю ваш страх, но не пытайтесь его оправдывать. Не говорите, что ваши трудности в освоении этого курса вызваны его языком, "всемогущим" эго или грешными людьми, которые делают прощение невозможным. Вы не усваиваете мой курс по той простой причине, что он пугает вас, и вы используете силу своего разума, чтобы сопротивляться его учению». Повторим это еще раз: Иисус не грозит нам укоризненно пальцем. Он мягко приподнимает завесу, чтобы мы могли увидеть вину и сопротивление как иллюзии, каковыми они и являются, а затем заглянуть за их пределы — в свет Искупления, который растворяет эго. Ключом к этому процессу является способность разума принимать решения — главенствующая тема «Курса Чудес».
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:19 | Сообщение # 410
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
Принимающий решения
Теперь внимание сосредоточено на том, на что направлена наша способность к обучению: на принимающего решения, представленного на схеме знакомой черной точкой на вершине разделенного разума. В середине раздела «Я-концепция против Я», в абзацах с 9 по 13, Иисус дает нам самое ясное утверждение того факта, что в нашем разуме есть агент, принимающий решения. Хотя он никогда не использует термин «принимающий решения» (decision maker) ни здесь, ни где-либо еще в Курсе (за исключением Руководства, и то в немного ином контексте [Рук-5.II.1:7]), он имеет в виду ту часть разума, которая делает выбор между эго и Святым Духом. Это тот «кто-то» или «что-то», что предшествует концепции себя и решает принять безгрешное «лицо невинности» в качестве защиты от греховного лица убийцы. Прежде чем мы рассмотрим аргумент Иисуса о том, что принимающий решения предшествует любой концепции (или лицу), давайте взглянем на несколько конкретных утверждений на этот счет:
(V.10:4) Кто же тогда тот «ты», что его создал?
(V.12:6) Но кто же первым сделал этот выбор?
(V.12:7) … кто-то должен был первым решить, что выбрать, а от чего отказаться.
(V.13:2-3) Что-то должно было предшествовать этим концепциям себя. И что-то должно было совершить то обучение, которое породило их.
«Ты», «кто-то» и «что-то» — всё это относится к принимающему решения, архитектору нашей концепции себя; к той части разума, которая предпочла эго Святому Духу, создала лицо убийцы, а затем прикрывающий его «лик невинности». Таким образом, это самые недвусмысленные утверждения в тексте о принимающем решения разуме, который выбирает и учится, или, что еще лучше, следует за Святым Духом и отучается от уроков эго о разделении и особости. Когда в конце текста Иисус говорит «выбери заново», он обращается к нашему принимающему решения разуму. Какую концепцию себя мы примем? Выберем ли мы Иисуса своим учителем или продолжим слушать голос иллюзий эго? Это единственные значимые вопросы, над которыми стоит задуматься, переходя к более глубокому обсуждению этой центральной темы «Курса Чудес»:
(V.9:2-7) Тогда давай посмотрим, какое существует доказательство в подтверждение идеи, будто бы ты есть то, что сделал из тебя твой брат. Ведь даже если ты еще не воспринял, что мыслишь таким образом, то к этому моменту уже понял, что поведение твое полностью соответствует подобному мышлению. Разве он реагирует за тебя? Разве он точно знает, что случится? Разве он может видеть твое будущее, предсказывать события до их прихода, учить тебя, как поступать при разных обстоятельствах? Должно быть, как и ты, он создал мир, чтобы иметь подобный дар предвидения.
Иисус начинает с того, что предлагает нам изучить лежащую в основе эго предпосылку о том, что проекция работает: что идеи действительно покидают свой источник. Могут ли другие в самом деле заставить нас чувствовать то, что они хотят, чтобы мы чувствовали? Являются ли они богоподобными, всемогущими и всезнающими, способными знать о нас всё, включая наши действия и реакции? Действительно ли мы невинные жертвы чужих решений, бессильные осуществить значимые изменения в своей жизни?
(V.10:1-5) Едва ли ты есть то, что сделал из тебя твой брат. Но будь оно и так, кто дал тебе лицо невинности? Не твой ли это вклад? И кто есть «ты», его создавший? И кто обманут твоей добродетелью, поэтому и нападает на нее?
И снова Иисус ссылается на принимающего решения в разуме, который установил план демонстрации нашей невинности за счет чужого греха. Иисус снова спрашивает: Может ли это быть правдой? И что же тогда делать с нашей виной, которая постоянно отрицает ту благость, которую мы так любим приписывать себе? Цитируя рабочую тетрадь: «Оставь же глупости!» (У-чI.190.4:1).
(V.10:6-11) Давай забудем глупость сей концепции, подумав вот о чем: есть две части того, чем ты себя считаешь. Если одна – создание брата, кто был создателем другой? И от кого что-то должно храниться в тайне? Даже будь злобным этот мир, и тогда нет никакой необходимости скрывать то, из чего ты сделан. Кто есть, чтобы увидеть это? Чему еще, как не тому, что подвергается атаке, нужна защита?
За мыслью в этом отрывке может быть трудно уследить, поэтому я разберу его внимательно, чтобы прояснить смысл. Концепция «лика невинности» глупа, потому что на самом деле есть два лица: жертва и мучитель; невинное следствие чужого греха и грешник, который является причиной наших страданий. И всё же эти два лица — уже отколовшиеся части более крупного греховного «я», которое выбрал наш принимающий решения разум. Другими словами, есть принимающий решения, который отождествляет себя с греховным «я», а затем дробит это «я» на безгрешное («лик невинности») и греховное «я» (наш брат — причина того, чем мы стали).
В очередной раз Иисус просит нас задуматься: если наш грешный брат «создал нас», значит, именно принимающее решения «я» создало его, отщепив грех, который оно само же вначале сделало реальным. Это «я» должно постоянно стремиться сохранить свой секрет вины в тайне от того невинного, которым оно старается быть, не говоря уже о виновном человеке, на которого этот грех был спроецирован. Описанный выше факт расщепленного разума опровергает вывод эго о том, что мир зол. Если бы это было так, не было бы необходимости защищать веру разума в то, что он зол. Тем не менее, наш тайный грех и скрытая ненависть, ставшие реальными благодаря отождествлению принимающего решения с эго, требуют, чтобы мы видели зло повсюду вокруг, но только не в нашем невинном «я», которое и устанавливает, что грех и зло реальны вне разума.
(V.11) Возможно, причина, по которой эту концепцию необходимо держать во тьме, состоит в том, что на свету ты не считал бы ее истинной. А что случится с видимым тобою миром, если лишить его подпорок? Твоя концепция мира зависит от этой концепции себя. И обе они могли исчезнуть, если сомнениям когда-либо подверглась хотя бы одна из них. Святой Дух не стремится ввергнуть тебя в панику. Он просто спрашивает, можно ли задать совсем простой вопрос.
Стратегия эго здесь снова озвучена, ибо это ключ к пониманию нашего «лика невинности», не говоря уже о цели мира. Разум должен удерживаться во тьме вины и атаки, чтобы не дать ему осознать, что эта тьма — иллюзия, не имеющая власти погасить святой свет Христа. В реальности же, однако, всё, что исчезло бы в этом свете, — это псевдо-концепции себя, с которыми мы себя отождествили, а также вселенная, возникшая для их защиты. Несмотря на эту простую истину, от нас не требуют ничего, кроме как подвергнуть сомнению реальность тьмы, ибо этой «малой толики готовности» достаточно, чтобы гарантировать конечное растворение того, чего никогда не было.
(V.12) Есть некие альтернативы в том, чем ты должен быть. Ты можешь быть, к примеру, тем, чем пожелаешь быть брату. Это смещает концепцию себя с того, что целиком пассивно, освобождая, по меньшей мере, путь для активного выбора и некоего признания, что взаимодействие имело место. Есть некоторое понимание, что выбираешь ты за вас обоих, и смысл того, что он собою представляет, был дан тобой. Это также показывает некий проблеск в понимании закона восприятия: то, что ты видишь, отражает состояние разума воспринимающего. Но кто был тот, кто первым сделал выбор? Если ты есть то, чем выбрал быть своему брату, то альтернативы для выбора уже присутствовали, и кто-то первым решил выбрать одну и отказаться от другой.
В рамках своего мягкого подхода Иисус побуждает нас делать маленькие шаги, прежде чем совершить последний шаг — признать, что наши принимающие решения разумы выбрали иллюзию, за которой стоит истина нашей Идентичности как Христа. Он направляет нас в процессе, который постепенно уводит нас от восприятия себя как невинной жертвы к осознанию себя как виновного мучителя. Это открывает разум для понимания того, что альтернативы — невинность или вина — действительно существовали, и, следовательно, в нас было нечто, сделавшее выбор между ними. Это и есть принимающий решения, тот «кто-то, [кто] должен был первым решить, что выбрать». А то, что он выбрал, — это то, что он воспринимает: проекция порождает восприятие.
(V.13) Хоть этот шаг имеет некоторые преимущества, он еще не подводит к главному вопросу. Что-то должно было случиться еще до этих концепций своего я. Что-то должно было прибегнуть к обучению, их породившему. Этого не объяснить ни одной из двух точек зрения. Главное преимущество сдвига от первой ко второй состоит в том, что ты каким-то образом своим решением сделал выбор. За это обретение, однако, заплачено почти равной потерей, ибо теперь тебе вменяется в вину то, чем является твой брат. Ты должен разделить его вину, поскольку выбрал ее для него в подобие своей. И если прежде был вероломным только он, теперь ты должен быть осужден с ним заодно.
Опять же, «Что-то должно было предшествовать». Это «что-то» — принимающее решения «я», которое предшествует ликам греха и невинности, и нам крайне необходимо выйти за пределы их обоих, если мы хотим вернуться к нашему Истинному Я. Если же нет, мы приговорены к тюремному аду вины эго, в котором каждый платит цену страданиями и смертью.
Возвращаясь к средней части раздела «Простота спасения», мы исследуем два открытых перед нами выбора и последствия нашего решения. Принимающий решения выбирает между виной эго и безгрешностью Святого Духа, из которых возникают два мира. Это относится только к восприятию этих миров, ибо то, что мы видим вовне, является проекцией того, что выбрал разум.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:24 | Сообщение # 411
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(I.7:1-3) Для постижения есть только два урока. Их результаты принадлежат разным мирам. И каждый мир уверенно исходит из своего источника.
Помните: идеи не покидают своего источника, а проекция порождает восприятие. Если мы выберем вину, мы будем смотреть на виновный мир; если мы выберем безгрешность, мы увидим лишь безгрешный мир. Иначе и быть не может, потому что вне разума ничего нет, и та система мышления, которую мы сделали реальной внутри, — это и есть то, что показывает нам внешний мир.
(I.7:4-8) Несомненный итог урока, который учит, что виновен Божий Сын, есть видимый тобою мир. Это мир страха и отчаяния. В нем никакой надежды на счастье нет. Все планы обезопасить себя в нем обречены на неудачу. Здесь поиск радости не оставляет какой-либо надежды на обретение ее.
Это знакомая нам тема поиска без обретения, поскольку этот «сухой и пыльный мир» (У-чII.13.5:1) был создан, чтобы расстроить наше стремление к истинному успеху и прочному счастью. Похожее, хотя и более подробное описание Иисус дает в начале 13-й главы, когда описывает мир как «бредовую систему тех, кто обезумел от вины» (Т-13.вв.2:2). Крайне важно, чтобы мы смотрели на мир открытыми глазами, признавая его местом отчаяния, потерь и смерти. Если мы отрицаем его [такую] реальность, глядя на него сквозь розовые очки, думая, что «всё так, как должно быть», что покой уже не за горами, а любовь машет крыльями, паря над нами в благословении, — мы отрицаем вину разума, которая является источником этого мира. Вот почему при интерпретации видимого нами мира так важно смотреть на него неосуждающим зрением Иисуса. Если бы мы действительно верили, что дела здесь идут замечательно, мы верили бы, что они идут замечательно и внутри нас. А будь это так, нас бы здесь не было. Тот факт, что мы ощущаем себя телами, говорит нам о том, что в наших разумах всё обстоит совсем не замечательно. Осознание этого — и есть то чудо, которое открывает дверь внутрь, чтобы в конечном итоге мы могли сделать другой выбор.
(I.7:9–8:1) Однако это не единственно возможный итог твоего обучения. Как бы твердо ты ни заучил поставленную перед собой задачу, урок, отражающий Божью Любовь, все же сильнее. И ты постигнешь, что непорочен Божий Сын, – и увидишь совершенно другой мир. Итог урока, который учит, что невиновен Божий Сын, есть мир, лишенный страха, где всё освещено надеждой и искрится нежным дружелюбием.
К этому моменту мы уже понимаем, что Иисус не имеет в виду внешнее. У нас может произойти этот сдвиг к здравомыслию, даже когда мы находимся в лагере смерти в Освенциме или Боснии, или умираем от рака. Мы смотрели бы на безгрешный мир, потому что смотрели бы через безгрешное видение разума. Это делает физический мир несуществующим для видения, поскольку восприятие — это интерпретация, а не факт (например, Рук-17.4:1-2). Единственное, что имеет значение, — это следовать путем чуда от бездумия к возвращению в разум, дабы мы могли предпочесть истинную невинность Сына его предполагаемой вине. Как только это ясно увидено, правильный выбор становится несомненным, ибо что может быть сильнее истины?
(I.8:2-3) Всё в нем к тебе взывает с добротой, горит желанием быть тебе другом, ждет позволения с тобой соединиться. Тот зов не остается неуслышанным, или неверно понятым, или же без ответа на том же языке, на коем прозвучал призыв.
Хотя наши глаза могут видеть ту же жестокость, страдания и смерть, что и раньше, исцеленный разум с помощью нашего Учителя переосмысливает атаки как выражения страха — призывы к любви, в которой было отказано и которая, как считается, никогда не вернется. Эта тихая мольба слышна, даже если она принимает форму обезумевшего убийцы, маниакального диктатора или маленького ребенка, охваченного ужасом.
(I.8:4-5) И ты поймешь, что в этом мире лишь этот зов и исходил от всех и от всего, но ты в нем не воспринимал того, чем он был. Теперь ты смог увидеть, что ошибался.
Внешне ничего не изменилось. Разум просто сделал новый выбор. Изменилось наше обучение, и мы не можем признать это даже как возможность, если не знаем, что у нас есть разум. А потому нам нужен Учитель, который переосмыслит мир для нас, ведя нас «царским путем» чуда внутрь, чтобы мы могли увидеть внешнее как проекцию решения разума. Тогда мы ходим по тому же миру, что и прежде, «куда изголодавшиеся и жаждущие твари приходят умирать» (У-чII.13.5:1), но слышим отчаянные призывы о помощи во всем, на что смотрим. Все здесь опечалены безнадежностью существования, не имея возможности вернуться домой и не веря, что есть куда возвращаться. Таким образом, говоря предельно просто, наша здравая цель — научиться слышать этот призыв во всех людях без исключения.
(I.8:6-8) Что был обманут формами, скрывавшими зов. И ты, не услыхав его, утратил друга, всегда желавшего быть частью тебя. Нежный и вечный зов каждой частицы Божьего творения к своему целому слышится в мире, принесенном этим вторым уроком.
В этом суть жизни в реальном мире, где мы знаем, что мир — это сон, понимая, что его содержание — это не ненависть, а страх потерять свое особое «я». Мы цепляемся за эту идентичность, веря, что это мы и есть, и в то же время в ужасе от того, что ее вырвут у нас так же, как мы вырвали ее у Бога. В то время как одни выражают этот страх социально приемлемыми способами, а другие — явно неприемлемыми, призыв остается тем же самым, несмотря на его разрозненные и обманчивые формы. Наш исцеленный ответ всегда один: любовь, говорящая любви, чтобы та просто была самой собой.
(I.9) Такого нет живого существа, которое не разделяло бы вселенской Воли для него быть целокупным, а для тебя – услышать его зов. Без твоего ответа оно оставлено умирать так же, как оно спасено от смерти, когда в его призыве ты услышал древний зов к жизни и понял, что этот зов – твой собственный. Христос в тебе помнит Бога с той же определенностью, с какой Он знает Его Любовь. Но только если непорочен Его Сын, Он может быть Любовью. Ведь Бог определенно был бы страхом, когда бы тот, кого Он сотворил невинным, мог стать рабом вины. Сын Божий, совершенный, помнит собственное сотворение. В своей вине, однако, он забыл, что он такое.
Кто, зная о последствиях, когда-либо выбрал бы что-то иное, кроме памяти о безгрешном Сыне Божьем? Будучи единым, Сыновство не может быть фрагментировано на виновные и невинные части: если один член Сыновства виновен, мы все виновны; если мы поистине видим невинность Христа в одном, мы все должны разделять Его невинность. Вина и страх — это больное влечение эго к малости, в то время как прощение — это призыв, который влечет нас к нашему дому в совершенной любви.
(I.10) Страх перед Богом есть столь же безусловный результат урока в том, что Сын Его виновен, как память о Его Любви должна быть результатом познания им собственной невиновности. Ведь ненависть должна порождать страх и на его отца смотреть как на себя. Как ты неправ, не вслушиваясь в зов, перекрывающий любой воображаемый зов смерти, звучащий за каждой убийственной атакой и умоляющий любовь восстановить гибнущий мир! Не понимаешь ты, Кто обращается к тебе за каждой формой ненависти, за каждым призывом к битве. Но ты Его узнаешь, как только дашь Ему ответ на том же языке, что и Его призыв. Он явится, как только ты Ему ответишь, и ты узнаешь в Нем, что Бог есть Любовь.
Вот наш выбор: система мышления эго, основанная на вине, страхе и ненависти; или Искупление Святого Духа, предвещающее конец смерти и наше возвращение к вечной жизни. Решение в пользу последнего означает, что мы смотрим через видение Христа, распознавая в каждом выражении ненависти горячий призыв доказать его неправоту: «Пожалуйста, покажи мне, что мой разум может сделать другой выбор, чтобы освободить меня от ненавистного ада, который я создал». Будучи здравомыслящими, мы отвечаем мягкой беззащитностью, которая отражает выбор, доступный всем Божьим Сынам, — вспомнить ту любовь, которую Бог сотворил как Самого Себя.
(I.11:1) Что есть соблазн, как не желание принять неверное решение по поводу того, чему учиться и как получить нежеланный результат?
Здесь снова возникает тема искушения услышать не тот голос, с его ужасающими и болезненными последствиями, которые в конечном итоге заставляют нас выбрать заново: другого Учителя с другим исходом.
(I.11:2-10) Признание нежелательности подобного состояния становится тем средством, с помощью которого выбор переоценивается и предпочтение отдается другому результату. Обманут ты, поверив, будто тебе милей разлад, страдания и боль. Не слушай призыва к этому внутри себя! А слушай глубинный зов за всеми ними, молящий о спокойствии и радости. Весь мир будет дарить тебе и радость, и покой. Ибо как ты услышал, так будешь отвечать. Узри! Ответ твой будет подтверждением того, чему ты обучился. Итог его и есть тот мир, который ты увидишь.
Как всегда, Иисус опирается на наше чувство несчастья от решения в пользу эго как на мотивацию для нас сделать новый выбор. Вспомните: «Вам, упорно преданным страданию, нужно сперва признать, что вы несчастны и не знаете счастья. Святому Духу не научить вас без этого контраста, поскольку вы верите, что страдание есть счастье» (Т-14.II.1:2-3). Наш Учитель с любовью противопоставляет нашу боль Своей радости, призывая нас осознать, к чему привело наше ошибочное решение, и спрашивая: «Братья мои, неужели это то, чего вы действительно хотите? За вашим безумным желанием разделения стоит вечный призыв вашего Отца, желающего лишь того, чтобы Его Сын вернулся туда, откуда он никогда не уходил. Как долго еще вы готовы терпеть боль от разделения со своим единственным счастьем?» Нам нужно прислушаться к нашему собственному призыву, ибо это Призыв нашего Истинного Я — вспомнить, что мы и есть наше Истинное Я. То, что мы слышим и видим внутри, — это то, что мы будем слышать и видеть снаружи: проекция рождает восприятие, и Христос видит только Самого Себя во всем, на что Он смотрит.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:29 | Сообщение # 412
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
Мы возвращаемся к другому разделу, который рассматривали ранее, — «Реальная альтернатива». Иисус учит, что мир не предлагает никаких жизнеспособных альтернатив, ибо его выборы — это всегда выборы среди иллюзий. Реальный выбор находится в разуме, между двумя системами мышления, и лишь одна из них истинна:
(IV.3:1-3) Там, где любой исход определен, выбора нет. Возможно, ты предпочел бы испытать их все, прежде чем действительно постигнешь, что все они – всего одна дорога. Кажется, мир предлагает множество дорог, но должен наступить момент, когда каждый начинает видеть, насколько все они подобны одна другой.
Большинство из нас пробует одну дорогу за другой, по крайней мере в годы нашего становления. Мы изо всех сил пытаемся найти смысл в нашем мире, наблюдая, что работает для нас, а что нет. Посреди этого безумия Иисус мягко сообщает нам, что здесь вообще нет никакой надежды, ибо каждая дорога ведет к смерти. Когда мы слышим это, эго, что неудивительно, искушает нас отчаянием:
(IV.3:4-7) А убедившись в этом, люди умирали, поскольку не видели иных путей, за исключением тех, что предлагал им мир. И постигая, что всё это дороги в никуда, люди теряли всякую надежду. А между тем это и было время, когда они могли постичь великий свой урок. Все должны подойти к подобной вехе и уйти за нее.
Все мы должны достичь той точки, когда признаем, что мир ничего не предлагает («Мир, который я вижу, не содержит ничего из того, чего я хочу» [У-чI.128]). Это тот самый ключ, который открывает наш доселе закрытый разум для следующего шага. Признание того, что мир ничего нам не дает, предоставляет возможность осознать, что должно быть что-то еще. Вместо того чтобы смотреть на мир, мы смотрим за его пределы — на принимающий решения разум. В этом с самого начала заключалась цель Иисуса для нас: использовать иное восприятие наших отношений, чтобы направить нас внутрь — непременное условие для возвращения домой.
(IV.3:8-10) То правда, что внутри мира выбора нет. Но это не урок сам по себе. Урок имеет цель, и в ней ты начинаешь понимать, для чего он.
Цель усвоения того, что мир не предлагает ничего, — вернуть решение в его надлежащий источник, в разум. Иначе мы впадем в безнадежную депрессию, справедливо осознав, что здесь нет никакой надежды. Если мы не осознаем, что надежда есть где-то в другом месте, самоубийство станет единственным разумным ответом на абсурдность нашего существования — вывод, сделанный Камю в его блестящем эссе «Миф о Сизифе». Но надежда есть, и наш возлюбленный брат ведет нас из бессмысленного мира к принимающему решения разуму, который является домом для осмысленного выбора и выходом из ада.
(IV.4:1-2) Зачем тебе испытывать еще одну дорогу, другую личность или другое место, когда ты уже знаешь, как начинается урок, но еще не воспринимаешь, для чего он дан? Цель его есть ответ на поиск, предпринимать который должны все, кто убежден в возможности найти другой ответ.
Цель мира — усвоить, что мира нет; цель поисков без нахождения осмысленных ответов — понять, почему это невозможно в лишенном надежды мире. Это признание приводит нас к пониманию того, что надежда кроется не здесь, а только в разуме, который может истинно решиться на перемены, и он это сделает.
(IV.4:3-8) Теперь постигни, но без огорчений, что в мире нет надежды найти ответ. Но не суди урок, который с этого лишь начался. Оставь свой поиск придорожных знаков, надеясь, что они укажут еще один возможный путь. И больше не ищи надежды там, где ее нет. В своей учебе нынче поспеши, пойми, что ты теряешь время, не уходя за грань уже постигнутого к тому, что еще предстоит постичь. Ибо от этой низшей точки обучение поведет тебя к вершинам счастья, где ты увидишь цель урока абсолютно ясной и полностью доступной для понимания.
Мы тратим время впустую, если не двигаемся дальше и не усваиваем, что разум действительно существует, ибо именно в нем происходит обучение. Мозг не учится, он лишь выполняет ту программу, которую задал ему разум, и которая содержит две альтернативы: Сын Божий виновен или безгрешен. И это всё. Этого простого урока о способности разума выбирать и о врожденном бессилии тела достаточно, чтобы вывести нас за пределы призрачного мира тьмы вины к ослепительному свету Небесной истины.
(IV.5:1-3) Кто разрешил бы направить себя в сторону от всех мирских путей, не понимая реальной их тщеты? Не должен ли он с этого начать, чтобы искать другой путь вместо них? Пока он видит выбор там, где его нет, силой каких решений может он воспользоваться?
Проще говоря, эго не хочет, чтобы мы помнили о способности разума принимать решения. Чтобы гарантировать, что мы никогда этого не вспомним, оно лжетворит бездумное тело, которое оказывается выброшенным в мир, где у нас нет иного выхода, кроме как приспособиться к его теневой реальности греха, вины и страха ради выживания. Мы не сможем познать нашу истинную надежду, пока не признаем тщетность ошибочного выбора разума в пользу эго и его мира, который никогда не принесет нам счастья. Без такого признания отказ от мира казался бы жертвой, о которой мы сокрушались бы всю оставшуюся жизнь.
(IV.5:4) Великое высвобождение силы должно начаться с постижения того, где она реально применима.
Способность разума принимать решения бесполезна в мире, потому что там не из чего выбирать: ад или ад, убийство или убийство. Это не выбор. Единственное осмысленное решение — это выбор между жизнью и смертью, а жизнь обретается только в разуме через принятие Искупления.
(IV.5:5) Какую силу будет иметь решение, если его применять к ситуациям, в которых отсутствует возможность выбора?
Мы снова видим цель эго в отношении мира, ибо все мы проходим через годы бессмысленных поисков покоя, счастья и надежды — и всё впустую. В этот момент, как мы заметили чуть выше, размышления о самоубийстве более чем понятны. Здесь ничего нет, и когда мы обманываем себя, думая иначе, мы навлекаем на себя разочарование и отчаяние. Чем быстрее мы усвоим, что мир ничего нам не сулит, тем быстрее у нас появится мотивация искать в другом месте, сказав: «Должен быть другой путь». Нам нужно наблюдать за своим сопротивлением усвоению того, что настолько просто. Хотя в глубине души мы знаем, что этот мир не работает, мы продолжаем притворяться, что работает, в надежде на то, что, хотя мир подводил нас раньше, завтра будет новый день. Но как мир может не подвести, если он был запрограммирован ложномыслящим разумом на провал, а идеи не покидают своего источника?
(IV.6:1–7:2) Постижение того, что мир способен предложить только один выбор, в какую бы он ни облекся форму, является началом принятия идеи, что этому имеется реальная альтернатива. Бороться с этим шагом – значит разрушить твою здешнюю цель. Ты не затем сюда пришел, чтобы найти дорогу, которой в мире нет. Поиск различных мирских путей есть просто поиск разных форм истины. Это и сохраняет истину недоступной. Не думай, будто счастье можно обрести, идя дорогой, уводящей от него. Это бессмысленно, это неверная дорога.
Единственная осмысленная цель мира — усвоить, что здесь можно найти только страх, страдания и смерть. Независимо от обманчивых рамок особости, видение Христа позволяет нам разглядеть за иллюзорными альтернативами мира истинную альтернативу здравомыслия. И хотя эго создало этот умирающий мир для нападения на Бога и на наше Истинное Я, он всё еще может послужить цели научить нас истине: Сын Божий никогда не умрет, «ибо то, что имеет жизнь, обладает бессмертием» (У-чII.13.5:4).
(IV.7:3) Позволь мне повторить тебе, считающему этот курс чрезмерно трудным для постижения: чтобы достигнуть цели, необходимо следовать в ее направлении, а не в обратном.
Иисус снова говорит, что причина, по которой у нас возникают трудности с его курсом, заключается в том, что мы не хотим его усваивать. Он не осуждает нас за наш страх. Он лишь просит нас взглянуть на наше сопротивление тому, чтобы стать осознающими (mindful), вместо того чтобы оставаться бездумными (mindless). Признав это, мы не будем чувствовать вины, а значит, у нас не будет нужды защищаться. Это освобождает нас для того, чтобы взглянуть на то, почему мы боимся его уроков. Следовательно, первый шаг к нашему исцелению — это признание того, что мы не желаем быть исцеленными.
(IV.7:4-7) И ни одна дорога, ведущая обратно, не приведет к искомой цели. Если это столь трудно для понимания, то данный курс действительно непостижим. Но только в этом случае. А в остальном это простое учение об очевидном.
Мы никогда не должны забывать метафизику Курса: всё происходит на уровне разума. Всё. Здесь ничего не происходит, потому что никакого «здесь» нет. Фактически, того, что находится в расщепленном разуме, здесь тоже нет. Однако, прежде чем мы сможем отменить иллюзию существования эго, мы должны сначала выйти за пределы иллюзии надежды в этом мире, веры в то, что Святой Дух помогает нашим телесным «я» или даже в то, что Бог присутствует в материальности. Подобная вера уводила нас в направлении, противоположном учению Иисуса. Следование по дуге проекции на левой стороне схемы (ведущей от разума к миру) мешало нам усвоить его курс, который направил бы нас по дуге чуда на правой стороне, возвращая нас в разум и к нашему спасению.
(IV.8:1-2) Есть выбор, сделать который у тебя достанет силы, как только ты увидишь реальные альтернативы. До этого момента выбора нет, единственно доступное тебе решение – как лучше снова обмануть себя.
Часто люди занимаются самообманом, пытаясь использовать «Курс Чудес», чтобы стать счастливее во сне, думая, что в этом и состоит цель Иисуса. Нам нужно помнить, что его однозначный фокус направлен на обучение двум альтернативам, между которыми может выбирать наш разум: разделение эго и Искупление Святого Духа.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:51 | Сообщение # 413
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(IV.8:3-4) В этом курсе не делается попытки научить большему, чем идее: сила решения не может лежать в выборе различных форм того, что есть одна и та же иллюзия, одна и та же ошибка. От этого зависят все выборы в мире; ты выбираешь между братом и собой и обретаешь столько, сколько он теряет, а то, что ты утратил, отдано ему.
Возвращается тема жертвы: я выигрываю, ты проигрываешь. Наши выборы здесь — в отношениях, бизнесе, политике и т.д. — связаны с максимизацией выгоды и минимизацией потерь, всегда за чужой счет. Эта эго-игра с нулевой суммой фактически уничтожает единственный истинный смысл мира, который заключается в усвоении того, что мы все выигрываем или все проигрываем: либо вместе, либо никак.
(IV.8:5) Как глубоко противоречит это истине, когда вся цель урока – учить тому, что всё, потерянное твоим братом, потеряно тобой, а всё, им обретенное, тобой обретено.
Это скала, на которой зиждется спасение (Т-25.VII.12). Поскольку мы одинаковы, а не различны, мы разделяем две системы мышления — разделения и Искупления. Кроме того, поскольку проекция порождает восприятие, если мы видим других виновными, мы, должно быть, видели себя такими же; но если мы видим их невинность, то такой же должна быть и наша концепция себя. На протяжении всей финальной части своей симфонии наш композитор кристаллизует фокус своей учебной программы: обучение происходит только в разуме, с одним из двух учителей; и из этих двух только один разумен.
Следующие три абзаца основаны на теме «Он не оставил Свои Мысли». Они завершают этот раздел текста и прекрасно выражают суть Искупления: разделение с Богом — это иллюзия, потому что Идеи не покидают Свой Источник, и, как следствие, Их Источник не покинул Их. Эта святая идея отменяет мысль эго, которая привела нас в мир тщетности и смерти. Ее вдохновляющая красота сопровождает нас, когда мы мягко идем с Иисусом по единственной дороге — пути прощения, ведущему нас домой. Этот обширный отрывок представляет собой трогательное резюме всего, что мы рассматривали, и не нуждается в моих дополнительных комментариях:
(IV.9) Он не покинул Помыслов Своих! Но ты забыл Его Присутствие, не помнил о Его Любви. Ни один путь мирской не приведет к Нему, ни одна цель мирская не станет единою с Его. Какая из мирских дорог ведет вовнутрь, если любая из них создана для отделения от странствия той цели, которую оно должно иметь, если оно – не бесполезное блуждание? Все дороги, уводящие от того, что ты есть, приведут к отчаянию и путанице. Но Свои Помыслы Он не оставил умирать, лишив Источника, который в них навечно.
(IV.10) Он не оставил Помыслов Своих! Он мог оставить их не более, чем они – отстранить Его от себя. Все они в полном единстве с Ним, и в Их Единстве Все Они сохраняют свою полноту. Не существует такой дороги, которая вела бы от Него. Странствия, уводящего от самого себя, не существует. Как глупо, как безумно думать, что может существовать дорога с подобной целью! Куда бы она вела? Как бы ты умудрился странствовать по ней, идя без собственной реальности с тобой в единстве?
(IV.11) Прости себе свое безумие, забудь обо всех нелепых странствиях и замыслах без цели. В них смысла нет. От сущности своей тебе не убежать. Ибо Бог милосерден, Он не позволил Сыну Своему Его покинуть. Будь благодарен за то, что Он есмь, ведь в этом твое избавление от безумия и смерти. Найти тебя возможно только там, где пребывает Он. Такой дороги нет, которая не вела бы к Нему.
Теперь мы переходим к теме нашего единственного реального выбора. Это даже не настоящий выбор, поскольку это решение между истиной и иллюзией:
(VI.1) Ты либо видишь плоть, либо признаешь дух. Нет компромисса между этими двумя. Если одно реально, другое должно быть ложью, ибо реальное отрицает свою противоположность. Для видения нет, кроме этого, иного выбора. То, что ты выберешь, определит всё, что ты будешь видеть и считать реальным и истинным. От одного этого выбора действительно зависит весь твой мир, ведь здесь ты утверждаешься в собственной вере как плоть или как дух. Если ты выбираешь плоть, то уже не избавишься от тела как от своей реальности, поскольку таковым был для него твой выбор. Но предпочти дух – и наклонятся Небеса, чтобы коснуться твоих глаз, благословить твое святое видение, чтобы ты более не видел мира плоти, разве что с целью исцелить его, утешить и благословить.
Поскольку дух и плоть не могут сосуществовать, Слово не может стать плотью (Т-8.VII.7:1-3). Их взаимоисключающие состояния означают, что между духом и эго, Небесами и миром не может быть точек соприкосновения. Несмотря на вопиющую ложь эго, разделение, которое мы делаем реальным в своих разумах, становится разделенным миром, который мы делаем реальным для наших тел. И всё же простота выбора остается: исцеляющее утешение Небес или тщетность существования в гниющем теле, обреченном на смерть.
(VI.2:1-3) Спасение есть отмена. Если твой выбор – видеть тело, ты видишь также мир разделения, не связанных между собой вещей и полностью бессмысленных событий. Вот этот появился и смертью унесен, удел того – страдания и утраты.
Если мы делаем эго реальным, вышеописанное — это то, что мы увидим: кажущийся бесконечным цикл рождения, жизни и смерти. Однако безнадежный мир боли и отчаяния эго легко отменяется чудом спасения, которое ждет нашего выбора.
(VI.2:4-7) И ни один не остается в точности таким, каким он был мгновение назад, а миг спустя не будет тем же, каков сейчас. Возможно ли довериться тому, в чем видится так много перемен, достоин ли доверия тот, кто есть не более чем прах? Спасение есть отмена всего этого. Ведь постоянство явлено во взоре тех, кто освобожден спасением от видения цены за сохранение вины, поскольку они предпочли от нее избавиться.
Иными словами, спасение не делает ничего, кроме отмены выбранной нами системы мышления эго, рассеивая ее тьму неизменной истиной Искупления: Сын Божий остается таким, каким Его сотворил Бог. Наше восприятие друг друга должно тогда оставаться постоянным, ибо оно основано на видении Святого Духа — на общей цели, отражающей неизменное и совершенное Единство Небес.
(VI.3:1) Спасение не просит, чтобы ты видел дух, не воспринимая тела.
Это важное утверждение подчеркивает те маленькие шаги, которые Бог просит нас сделать навстречу Ему (У-чI.193.13:7). Мы не переходим от кошмаров сразу к реальности, от ненависти — к любви. Нас просят лишь о готовности сделать промежуточные шаги прощения. Спасение просит нас понять, что тело — это не наша реальность, и хотя такое восприятие является нашим единственным осмысленным выбором, мы не обязаны делать его прямо сейчас. Вспомните, что чудо не пробуждает нас от сна, а лишь устанавливает тот факт, что мы видим сон (Т-28.II.7:1). Оно приносит в разум счастливые сны исправления, которые мы можем выбрать — общие, а не раздельные интересы, — не заставляя нас открывать глаза до того, как мы будем готовы.
(VI.3:3-7) Ведь ты способен видеть тело без всякой помощи, только не понимаешь, как смотреть на мир отдельно от него. Этот твой мир спасение устраняет, позволив тебе увидеть другой мир, который никогда бы не нашли твои глаза. Пусть тебя не заботит, как подобное возможно. Тебе неведомо, как появилось в поле зрения всё, что ты видишь. Ибо пойми ты это – оно исчезло бы.
Здесь мы снова слышим, как Иисус говорит нам: «Вы не можете понять, как работает спасение, потому что вы не знаете духа, не говоря уже о разуме. Однако я могу научить вас, как и почему прощать своего брата, и тому, что видимое вами снаружи является проекцией того, что вы сначала сделали реальным внутри. Кроме того, я учу вас видеть, что всех объединяют одни и те же потребности и цель». Если бы мы решили усвоить простые уроки прощения Иисуса, спасение легко пришло бы в наши разумы, и мы вошли бы в реальный мир покоя и радости.
(VI.3:8) Пелена неведения заволокла и доброе, и злое, и нужно ее миновать, чтобы исчезло то и другое и чтобы восприятию не нашлось места для укрытия.
Система мышления эго дуалистична, она состоит из добра и зла. Мы прячем наше принимающее решения «я» во зле, а затем проецируем его на других, оставляя себе иллюзию, будто мы добрые. «Курс Чудес» предлагает нам средства для путешествия сквозь эти ошибочные восприятия к знанию, за пределы как добра, так и зла, чтобы обрести покой в Боге.
(VI.3:9-11) Как это будет сделано? Никак. Что еще можно сделать внутри вселенной, сотворенной Богом?
Всё, что «делается», — это отучивание от лжи эго, посредством чего принимается истина нашего Я. Поскольку никогда не совершалось ничего, что требовало бы исправления, что тут вообще делать? Бог, Его Святой Дух и Иисус не делают ничего, но Их любящее Присутствие в нашем разуме символизирует Альтернативу, напоминая нам, что мы можем сделать новый выбор.
(VI.4) Только в гордыне мог ты помыслить, что должен упростить путь к Небесам. Тебе даны те средства, с помощью которых возможно увидеть мир, который заместит тобою созданный. Да будет воля твоя! На Небе, как на земле, она вовеки истинна. Неважно, где, по-твоему, ты есть или какой должна быть истинная правда о тебе. Нет разницы, на что ты смотришь и что предпочитаешь думать, чувствовать, желать. Ибо сам Бог сказал «Да будет воля Твоя!». И, соответственно, она свершилась для тебя.
Приведенный выше абзац предвосхищает Урок 189, который повторяет эту тему и заканчивается прекрасной молитвой к Богу (У-чI.189.8-10). В то время как гордыня эго думала бы, что знает и проблему, и решение, наше смирение просто просит, чтобы нам сказали, каковы они. Это позволяет желаниям эго трансформироваться в волеизъявление здравомыслия к прощению, которое, в свою очередь, растворяется в Воле Божьей. До тех пор любовь просто ждет, не затрагиваемая прихотями иллюзий, которые не в силах изменить реальность нашего Я — Сына, утвержденного Небесами как Христос Божий.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:54 | Сообщение # 414
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(VI.5) Ты, веря, будто тебе под силу своим решением увидеть Сына Божьего таким, каким желаешь ему быть, не забывай, что ни одна концепция тебя не выстоит против истины того, что ты есть. Упразднить истину невозможно. Но поменять концепции несложно. Одна картина, увиденная ясно и не вписавшаяся в воспринятую ранее, изменит мир для глаз, обучающихся видению, поскольку изменилась концепция себя.
Это снова тема Искупления. Независимо от концепций, которых мы придерживаемся о себе или других (попеременно то греховных, то «невинных»), истину о нас изменить невозможно. Поскольку иллюзии крайне нестабильны, не может быть трудным изменить концепции с вины на истинную невинность, с разделенных интересов на общие. Тогда здравая иллюзия прощающего «я» уступает место памяти о нашем Я, и видение исчезает в знании Бога.
(VI.6) Неуязвим ли ты? Тогда в твоих глазах безвреден мир. Прощаешь ли? Тогда прощает мир, поскольку ты простил ему согрешения его; он смотрит на тебя глазами, что видят так же, как твои. Тело ли ты? Тогда весь мир воспринят вероломным, охочим до убийств. Или ты дух бессмертный, не подлежащий разложению и не запятнанный грехом? Тогда мир видится стабильным и целиком достойным твоего доверия, счастливым местом краткого отдохновения, где нечего бояться и можно всё любить. Кого не привечают благие сердцем? Что может повредить воистину невинным?
Спасение зиждется на нашем решении: выбираем ли мы видеть прощенный мир, в котором Божьи Сыны благословлены как единое целое, или мир разделенных тел, в котором единственное решение — это кого убьют (нас или других) и когда. Подгоняемая виной уязвимость, которую мы видим внутри, порождает мир опасности и смерти, в то время как принятие неуязвимости невинного Сына Божьего рождает мир обучения, в котором наши благодарные разумы с радостью принимают уроки любви Святого Духа, ибо они счастливо приведут нас домой.
(VI.7) Да будет воля твоя, дитя святое Божье! Неважно, видишь ты себя на Небе или на земле. То, что в Господней Воле для тебя, не может измениться. Звездою вечною в тебе сияет истина, чиста, как свет, невинна, как сама любовь. И ты достоин того, чтобы свершилась твоя воля!
Это прекрасное выражение Искупления закрепляет конец вины и памятование о нашем Я: невинном, сияющем Небесным светом и неподвластном бредовым мыслям о грехе и смерти.
(VII.14:1) Тогда будь бдителен к соблазну и помни, что он не более чем бессмысленное и безумное желание сделать себя не тем, что ты есть.
Искушение не имеет ничего общего с тем, что делает тело, ибо оно происходит только в разуме: это искушение слушать эго вместо Иисуса, ложное «я» вместо Истинного Я, и создать тело, чтобы поселить в нем эту жалкую концепцию греховного себя.
(VII.14:2-3) Подумай также, чем вместо этого ты мог бы стать. Объектом боли и безумия, и смерти, и вероломства, и черного отчаяния, несбывшейся мечты и исчезающих надежд, за исключением надежды умереть и тем покончить со сном страха.
Именно в это мы искушаемы верить о самих себе. Безумный символ ничтожности — это то «я», которое мы считаем таким великим и славным, — карикатура на поистине великое и славное Я, которое сотворил Бог, нашу вечную Идентичность как Христа.
(VII.14:4-5) Не более чем это и есть соблазн. Трудно ли сделать выбор против этого?
Иисус снова просит нас задуматься о том, что же такого сложного в его просьбах. Хотя мы и боимся потерять свое особое «я», ужас, который мы испытываем, заключается не в том, что Бог набросится и уничтожит нас. Скорее, мы боимся, что мы сами «взлетим» и обнимем Его, навсегда исчезнув в Его Сердце (У-чII.14.5:5) и оставив наше лелеемое «я» нигде. Иисус не учит этому. Его утешающая любовь терпеливо ведет нас от кошмаров к счастливым снам, в которых мы не переходим мгновенно от наличия «я» к полному отсутствию «я» (selflessness). Вместо этого мы делаем его мягкие шаги по замене ложномыслящего «я» на здравомыслящее. Именно этот процесс (к которому мы вскоре вернемся) проводит нас через различные концепции себя в системе мышления эго к Исправлению Святого Духа. В Его концепциях себя мы на какое-то время сохраняем индивидуальное «я», но оно становится менее злым, осуждающим и депрессивным и, соответственно, более радостным, умиротворенным и довольным.
(VII.14:6-9) Подумай, что такое искушение, и взвесь реальные альтернативы, между которыми ты выбираешь. Их только две. Пусть не обманет тебя видимость многочисленных возможностей. Есть ад или Рай; и лишь одно из них ты выбираешь.
В мельчайших подробностях Иисус неоднократно объяснял разницу между адом и Небесами: первый — это разделение, особость и исключение («один или другой»); вторые — отражаются в изначальной тождественности наших разделенных умов, объединенных общим интересом — идти путем прощения, который приведет нас домой («вместе или никак»).
Мы завершаем этот раздел первой частью раздела «Сделай новый выбор»:
(VIII.1:1-3) Соблазн, где бы он ни возник, во всем многообразии своих форм учит лишь одному уроку. Он убеждает святого Сына Божьего, что тот есть тело, рожденный в том, что должно умереть, не в состоянии избавиться от своей хрупкости и ограниченный тем, что чувствовать оно [тело] приказывает ему. Оно очерчивает границы того, что он может делать, сила его [тела] – единственная сила, которую имеет Сын, а понимание не может превзойти куцых возможностей телесных.
Иисус постоянно возвращается к важной теме о том, что тело по своей сути есть ничто. Вопреки нашему опыту, тело — это не тюрьма ограничений, хотя нам и снилось, что это так. Поскольку истинным тюремщиком является принимающий решения разум, искушение видеть себя телами (воплощением эго) заставляет нас забыть о том, что мы — дети Вечной Жизни, Чья сила является нашей собственной. Иисус продолжает, задавая нам этот жизненно важный вопрос:
(VIII.1:4-6) Разве остался бы ты подобием этого, если бы во всей Своей славе перед тобой предстал Христос, прося тебя лишь об одном:
Сделай новый выбор меж тем, займешь ли ты свое место в ряду спасителей мира или останешься в аду, удерживая там и своих братьев.
Ведь Он пришел, и Он об этом просит.
Это отсылка к разделу «Ибо Они пришли» (Т-26.IX) и единственный осмысленный вопрос, который стоит задать. Он был задан с самого начала, но мы создали мир времени и пространства («гигантский подвиг обучения»), чтобы заглушить его. Иисус ожидает, что, поскольку мы проделали с его курсом столь долгий путь, посвятив много времени и сил его изучению, мы откроем свои разумы навстречу его исцеляющему голосу исправления и разделим его с нашими братьями. Таким образом мы отменяем веру Сыновства в ад, мягко заменяя ее Любовью Небес.
(VIII.2) Как ты делаешь выбор? Это так просто объяснить! Ведь выбираешь ты всегда между собственной немощью и силой Христа в тебе. И что ты выберешь, то будешь считать реальным. Просто не позволяя слабости руководить своими действиями, ты не одаришь ее силой. Свету Христа в тебе дано направлять всё, что ты делаешь. Ибо ты принес к Нему свою немощь, а Он взамен дал тебе Свою силу.
Это еще одна вариация на тему выбора правильного учителя. Решение в пользу Святого Духа — это решение в пользу силы невинности, в то время как решение в пользу эго означает принятие слабости, возникшей в результате отделения от любви и предпочтения вины. Тем не менее, единственная сила, которой обладает слабость, — это та, которую придают ей наши разумы. Принесение ошибочного выбора к нашей истинной силе отменяет ошибку, высвобождая разум навстречу любви, которая является нашим естественным состоянием и источником истинной силы.
|
|
|
|
|
pro-svet
|
Дата: Среда, 02.09.2026, 16:56 | Сообщение # 415
|
Admin
Сообщений: 6129
Статус: Offline
|
(VIII.3:1-2) Все испытания суть не что иное, как уроки, постичь которые тебе не удалось, представленные снова, чтобы там, где прежде был сделан скверный выбор, теперь ты сделал лучший и так избавился от боли, принесенной прежним выбором. В любой беде, растерянности, затруднении Христос зовет тебя и мягко говорит: «Выбери заново, мой брат».
Это та единственная цель, которую мы должны держать в своем разуме с момента пробуждения и до отхода ко сну, изо дня в день, ибо теперь мы понимаем, что всё происходящее в нашей жизни предоставляет нам возможность сделать новый выбор. Не имеет значения, судим ли мы о чем-то как о хорошем или плохом — будь то отношения, работа, инвестиции в бизнес, результаты медицинских анализов или мировые события — ибо никакой мирской исход не может повлиять на наш внутренний покой. Если мы здравомыслящие, мы будем во всех ситуациях слышать тихий и мягкий Голос, взывающий к нам: «Выбери заново, мой брат». Именно это Иисус просит нас взять с собой по завершении его курса, проведя остаток своих дней, усваивая то, чему научила его мудрость. Обретение его видения, соответственно, должно стать нашей единственной целью пребывания здесь.
Это означает, что ничто в мире не имеет смысла само по себе. Какую бы цель, как нам кажется, ни имело нечто, это лишь то, что придал этому наш разум, — и это центральное послание ранних уроков рабочей тетради. Смысл эго для мира таков: «Кем нужно пожертвовать, чтобы удовлетворить мои потребности?» В ответ Иисус предложил очень практичный курс в качестве исправления. Но он не имеет смысла, если мы не применяем его учение о прощении. И снова, независимо от того, что происходит, мы чувствуем его любящее похлопывание по плечу и слышим: «Брат мой, выбери заново. Давай вместе посмотрим на эту ситуацию иначе».
(VIII.3:3-7) Ни одного неисцеленного источника боли, ни одного образа, омрачающего истину, Он не оставит. И Он избавит от всех мук тебя, кого Всевышний сотворил как алтарь радости. Он не оставит тебя безутешным и одиноким в адских снах, и Он освободит твой разум от всего, скрывающего от тебя Его лицо. Святость Его – твоя, поскольку Он – единственная Сила, которая в тебе реальна. Сила Его – твоя, поскольку Он – то Я, что сотворил Господь как Своего единственного Сына.
Сила Христа, как она отражена в этом мире, основана на первом принципе чудес [«Нет степеней трудности в чудесах»]. Его видение рассматривает все проблемы как одну (ошибочный выбор разума в пользу эго), а Его невинность является единственным ответом на все формы страданий. Иллюзии не могут устоять, когда на них светит свет истины, и каждая концепция Сына Божьего исчезает в сиянии радостного лика Христа, за пределами которого находится Святость, которую Бог сотворил как Своего святого Сына.
(VIII.4:1-3) Образам, создаваемым тобой, не одолеть того, чем Сам Господь желает тебе быть. Тогда не бойся искушения, видя его как то, что оно есть: еще одной возможностью нового выбора и шансом позволить Христовой силе преобладать при каждом обстоятельстве и в любом месте, где прежде ты воздвиг образ самого себя. Ибо то, что, казалось, скрывало лик Христа, бессильно перед Его величием и исчезает перед святостью Его видения.
Неважно, что жестокость этого мира делает с нами или с нашими близкими, она не могла бы повлиять на нас, если бы мы не предпочли слабость эго силе Христа. Слова Иисуса помогают нам вспомнить, что мир снов бессилен сам по себе: «Пусть они [фигуры во сне] будут сколь угодно полны ненависти и злобы, они не могли бы оказать на тебя никакого влияния, если бы ты не оказался не в состоянии распознать, что это твой сон» (Т-27.VIII.10:6). Как и во многих других местах, Иисус говорит нам не чувствовать себя виноватыми, если мы выбираем жалкие образы особости эго вместо нашего Истинного Я. Нам следует просто рассматривать свою ошибку как еще один шанс сделать иной выбор. Именно это он имел в виду, призывая нас: «Не борись с самим собой» (Т-30.I.1:7), и ранее: «...доверься безоговорочно своей готовности, что бы еще ни проникало [в разум]. Сосредоточься только на ней и не беспокойся о том, что ее окружают тени. Вот зачем ты пришел» (Т-18.IV.2:3-5).
Мы слышим, как наш старший брат с любовью говорит нам: «Вы пришли сюда, потому что приняли систему мышления, которая преследует вас и контролирует всё, что вы делаете. Не позволяйте этому расстраивать вас и не думайте, что вы недостаточно быстро усваиваете этот курс. Рассматривайте свои воспринимаемые неудачи как призывы о помощи, которые позволяют вам сделать новый выбор — прощение вместо осуждения, — и знайте, что моя любовь поддерживает ваше обучение». Его добрый и авторитетный голос — прекрасный пример силы Любви Христа, столь мощной, что власть мира растворяется в мягкой нежности Ее Присутствия.
(VIII.4:4-5) Спасители мира, кто видит так же, как Он, суть просто те, кто выбрал Его силу вместо собственной слабости, увиденной отдельно от Него. Они избавят мир, ведь их объединяет вся сила Божьей Воли.
Поскольку мы выбрали для себя силу Христа, она не может не распространиться на весь мир, ибо отраженное Единство Божьей Воли — это единство фрагментированного Сыновства: одна потребность, одна цель; одно исцеление, одно Я.
(VIII.5:1-4) Учись тогда тому, чтобы в счастливую привычку вошел ответ всем искушениям воспринимать себя и слабым, и несчастным: Я таков, каким меня Всевышний сотворил. Сын Его неспособен от чего-либо страдать. А я и есть Его Сын.
Иисус хочет, чтобы мы противопоставили это утверждение тому ничтожному образу, который мы создали о самих себе. Эти слова приобретают центральное значение в программе годового обучения рабочей тетради, помогая нам заменить концепцию слабого и уязвимого «я» на концепцию сильного и радостного «я», которое помнит о способности разума принимать решения.
(VIII.5:5-7) Так приглашается восторжествовать Христова сила, замещая всю твою немощь силой, которая идет от Бога и не знает неудач. И чудеса теперь столь же естественны, как раньше, до выбора в пользу святости, казались естественными агония и страх. Ведь в этом выборе исчезли ложные отличия, оставлены иллюзорные альтернативы и ничего не остается, чтобы служить помехой истине.
Вооруженные силой Христа, мы наблюдаем, как исчезают наши проблемы — хотя и не обязательно на уровне формы. Уходит наше негативное переживание этих внешних проблем, ибо теперь мы видим их как возможности для обучения: «Испытания — это не что иное, как невыученные нами уроки…». В то время как мы все выучили урок о том, что мир существует для удовлетворения наших особых потребностей, мы, наконец, осознаем, что страдания были вызваны нашей неспособностью отучиться от этого урока (поскольку мы выучили его слишком хорошо). Смена учителя позволила нам обучиться смыслу чуда, в рамках которого мир становится классом, где Святой Дух учит нас тому, что мы одинаковы, имея единый расщепленный разум. И поэтому все мы вместе идем по пути от слабости к силе, из ада на Небеса, которые и есть наше Истинное Я.
(VIII.6:1) Ты таков, каким тебя Всевышний сотворил, и таково же всякое живое существо в поле твоего зрения независимо от образов, которые ты видишь.
Словосочетание «живое существо» (living thing, букв. «живая вещь») много раз встречалось как в тексте, так и в рабочей тетради, и требует краткого комментария на двух уровнях. Первый заключается в том, что, поскольку здесь ничто не является живым, Иисус говорит с нами на уровне нашего опыта (для которого вещи здесь живы). Он говорит нам, что мы должны включать всё воспринимаемое нами здесь в свое видение прощения и никого не исключать. На более глубоком уровне эта фраза является оксюмороном, потому что все вещи здесь — неживые. Иисус объясняет реальный мир аналогичным образом, поскольку мир не является реальным. Тем не менее, состояние разума, известное как реальный мир, отражает реальность Небес, где невозможно провести никаких различий, ибо разделение и особость не могут существовать в совершенном единстве. Как следствие, поскольку всё здесь является «вещью» — одушевленной или неодушевленной — всякая материя представляет собой отколовшийся, спроецированный фрагмент единого Сына Божьего, который поверил, что отделился, а затем решил отвергнуть жизнь, отраженную в принципе Искупления здравого разума. Ранее мы видели, что Иисус называет даже самую маленькую песчинку частью Сына Божьего (Т-28.IV.9:4). В этом смысле песчинка — тоже «живая вещь». Поскольку в мире нет жизни, различия между живым и неживым ложны; единственное осмысленное различие — это различие между мыслями разума о смерти и жизни, разделении и Искуплении. Вот почему Иисус подчеркивает, что мы должны включать всё в наше видение. Исключить один объект наших проекций из Сыновства означает исключить всех — как «живых», так и «неживых», что включает в себя нас самих и даже тех, кто находится в реальном мире, как Иисус.
(VIII.6:2) То, что ты видишь как болезнь и боль, как слабость и страдание, и потеря, есть лишь соблазн воспринимать себя незащищенным и в аду.
Мы «беззащитны и находимся в аду», потому что мы сделали ошибку разделения реальной, утверждая, что существует иерархия иллюзий: например, больные и здоровые тела. Проблема никогда не заключается в форме, которую принимает ад эго, а в том, что мы вообще выбрали эго в самом начале. Проблема и решение находятся вместе внутри принимающего решения разума, и разделены они только эго.
(VIII.6:3) Не поддавайся этому – и ты увидишь, как боль в какой угодно форме, где бы она ни возникла, исчезнет, как в лучах солнца рассеивается туман.
Солнце светит своим светом и теплом, и утренний туман исчезает. Мы проливаем теплое сияние Божьей Любви на наши восприятия, и мир эго исчезает. Всё, что требуется для того, чтобы этот счастливый факт озарил наши разумы, — это распознать искушение сделать выбор против него. И тогда мы разделим мягкую улыбку Иисуса над глупостью веры в то, что когда-либо может существовать нечто, чего мы хотели бы больше, чем Божьей Любви.
(VIII.6:4-5) Чудо пришло исцелить Божьего Сына, закрыть дверь перед снами его слабости, открывая ему путь к спасению и свободе. Выбери заново, чем ты желаешь ему быть, и помни, что каждый твой выбор устанавливает твое собственное тождество, каким ты будешь его видеть, в какое будешь верить.
То, как мы воспринимаем других, — это то, как мы воспринимаем самих себя. Выбор за нами. Поскольку время закончилось (так и не начавшись), чудо прощения уже произошло и терпеливо ждет нашего принятия. Как долго, спрашивает Иисус, мы будем откладывать свое освобождение от вины, поддаваясь искушению слабостью эго? Следующий раздел посвящен временному процессу, в рамках которого мы учимся делать окончательный выбор в пользу Искупления.
|
|
|
|
